Анархизм или социализм: сто лет спустя

Разбор статьи "Обладает ли марксизм научной основой"?

Два года назад анархисты опубликовали статью «Обладает ли марксизм научной основой?», в которой попытались опровергнуть диалектику как основу марксизма. О статье в свое время много говорили, но написать ответ никто не взялся. Как выяснилось после ознакомления с этим объемным текстом, не потому, что марксистам нечего было ответить, а по той причине, что на поверку статья оказалась неоригинальной (то же самое в свое время писал К. Поппер, и ему был дан достойный ответ) и просто безграмотной и глупой.

На одном из занятий нашего кружка мы читали и обсуждали статью И.В. Сталина «Анархизм или социализм?», написанную больше ста лет назад. В ней Сталин (тогда еще Коба) разбирал учение анархистов и отвечал на их нападки на марксизм. Вы будете смеяться, но среди главных нападок анархистов была… критика диалектики. Причем критиковали они главным образом Гегеля. Говорили о ненаучности диалектики, о ее выдуманности, натянутости и т.п. Были там, естественно, и обвинения в «диктатуре над пролетариатом». И в нереволюционности марксистов.

Мы решили взяться за разбор данной статьи анархистов, чтобы посмотреть, как изменилась их идеология за сто лет, и есть ли в ней сегодня какое-то рациональное зерно. Так как статья посвящена диалектике, мы будем заниматься в основном этим предметом.

В качестве основы для критики диалектического материализма анархисты взяли «Науку логики» Гегеля. Верно, что Гегель считается создателем диалектической логики (на самом деле, конечно, она намного древнее) и одним из наиболее известных философов-диалектиков. Верно и то, что Маркс и Энгельс учились диалектике у Гегеля. Однако, и тот и другой не раз говорили о том, что система Гегеля - идеалистическая, и поэтому диалектика Гегеля перевернута с ног на голову.

Представим на минуту, что вы инопланетянин и в первый раз в жизни видите представителя вида Homo sapiens, и этот представитель в данный момент делает стойку на руках. Пораженные своим открытием, вы спешите сообщить о нем своим соплеменникам, рассказать, как выглядит представитель нового для вас вида, не дождавшись, когда Homo sapiens примет нормальное положение. Понятно, что из вашего рассказа инопланетяне получат самое превратное представление о людях, населяющих планету Земля, и будут сильно удивлены, когда увидят, как на самом деле выглядят представители вида Homo sapiens. Примерно то же самое произошло и с нашим автором. Правда, в отличие от инопланетянина, который, допустим, был все-таки объективным, хотя и чрезмерно торопливым, наблюдателем, автор статьи о диалектике с самого начала поставил себе целью доказать, что диалектика это нечто не от мира сего, какая-то бессмыслица. Неудивительно, что он так много места уделил Гегелю.

Статья начинается с того, что автор объявляет диалектику «философской системой», которая формулирует несколько всеобщих законов развития, применимых универсально. На самом деле, диалектика - не «философская система». Это только составная часть философской системы Гегеля и философии марксизма, хотя и наиболее важная. Диалектика противоречила духу системы Гегеля, потому что согласно диалектике, нет ничего статичного, раз и навсегда данного, все развивается и умирает. Поэтому не может быть философской системы, которая бы раз и навсегда все объяснила и ответила на все вопросы — а Гегель к этому и стремился, в отличие от Маркса и Энгельса, которые подчеркивали, что познание бесконечно. Марксизм, таким образом, более последователен в своем применении диалектики, чем сам Гегель.

Дальше автор статьи объясняет, что Гегель разработал диалектический метод для доказательства того, что «наш мир является Абсолютным Разумом». Об этом не раз говорили Маркс и Энгельс (см. выше). Несмотря на то, что вопрос о Гегеле вроде бы ясно решен в марксизме, наш анархист начинает, по его мнению, очень остроумно издеваться над «Наукой логики» Гегеля, доказывая, что… Гегель-то на самом деле идеалист, и поэтому его метод – ненаучный!

Анархисты в целом верно перефразируют слова Энгельса. В работе «Людвиг Фейербах…» он пишет – «У Гегеля диалектика есть саморазвитие понятия… Обнаруживающееся в природе и в истории диалектическое развитие, то есть причинная связь того поступательного движения, которое сквозь все зигзаги и сквозь все временные попятные шаги прокладывает себе путь от низшего к высшему, - это развитие является у Гегеля только отпечатком самодвижения понятия, вечно совершающегося неизвестно где, но во всяком случае совершенно независимо от всякого мыслящего человеческого мозга». Но далее, говоря о перенимании марксистами диалектического метода, анархисты даже не смогли (и вряд ли пытались всерьез) понять, в чем именно заключалась суть этой преемственности.

Энгельс в названной выше работе развивает свою мысль: «Вернувшись к материалистической точке зрения, мы снова увидели в человеческих понятиях отображения действительных вещей, вместо того чтобы в действительных вещах видеть отображения тех или иных ступеней абсолютного понятия… Таким образом, диалектика понятий сама становилась лишь сознательным отражением диалектического движения действительного мира. Вместе с этим гегелевская диалектика была перевернута, а лучше сказать - вновь поставлена на ноги, так как прежде она стояла на голове». Таким образом, именно наличие закономерностей в природе, описанных диалектикой, соответствующих законам развития, ею сформулированными, и делает материалистическую диалектику научным методом.

Автор любит, как попугай, повторять, что диалектика «антинаучна». «С самого начала диалектика являлась антинаучным инструментом. В науке, если факты не соответствуют теории, отвергается теория. Гегель же поступил наоборот, и когда теория не сошлась с фактами, он изобрёл такой метод, который бы доказал, что его теория сходится с фактами». Здесь можно сослаться на слова известного советского физика А.Б. Мигдала: «Совпадение теории с опытом не должно быть единственным аргументом в оценке теории. Более того, это не главный аргумент. Хорошая теоретическая работа представляет собой убедительный вывод из предыдущих результатов науки, которые возникли как следствие громадного числа многократно проверенных экспериментов. Поэтому несовпадение хорошей теоретической работы с опытом означает, что следует пересмотреть те предположения, которые положены в основу, и, следовательно, результаты, ранее накопленные. Несовпадение хорошей теории с опытом, как правило, означает, что произошло какое-то малое или большое открытие (или «закрытие»). И, наоборот, совпадение с опытом неправильной теории не делает ее убедительной. О качестве теории нужно судить по ее внутренней стройности, то есть по тому, насколько убедительно и непротиворечиво она построена» (А. Мигдал. Симметрично ли пространство? «Наука и жизнь», 1971, №9, стр. 54). Это положение подтверждается гипотезой де Бройля о двойственной природе вещества, которая мало кем была воспринята всерьез, однако впоследствии нашла свое подтверждение. Исходя из по сути метафизической установки анархистов, с точки зрения которой и рассматривается диалектика, гипотеза де Бройля также должна была быть отброшена.

На словах соглашаясь с положениями материалистической диалектики об изменчивости и мира, его пребывании в постоянном движении, анархист моментально забывает об этом, тыкая в читателя мертвыми формулами формальной логики, и забывая, что и само развитие и последующее разрешение противоречий есть процесс. «Мы знаем, что эти противоположности имеют лишь относительное значение: то, что ныне признается истиной, имеет свою ошибочную сторону, которая теперь скрыта, но со временем выступит наружу; и совершенно так же то, что признано теперь заблуждением, имеет истинную сторону, в силу которой оно прежде могло считаться истиной; то, что утверждается как необходимое, слагается из чистых случайностей, а то, что считается случайным, представляет собой форму, за которой скрывается необходимость, и т.д.» — пишет Энгельс в «Людвиге Фейербахе».

Далее автор статьи жалуется, что диалектика настолько сложна и запутана, что даже ее термины используются в некоем «диалектическом», а не общепринятом значении, которое простым смертным непонятно. «Трудность их понимания заключается в том, что диалектики используют общеупотребляемые термины, но вкладывают в них совершенно иные значения… При этом они не отрицают, строго говоря, общепринятое значение этого термина. Просто параллельно общепринятому термину они создают свой термин, означающий совершенно иное. А затем, в ходе своего рассуждения, диалектики и марксисты произвольно могут прибегать к термину в нужном им значении – в своём, специфическом, или же в общеупотребительном». Рассмотрим в этой связи пример анархистов с законом единства и борьбы противоположностей.

Заявление про закон единства и борьбы противоположностей (который является в марксистской диалектике главным), прямо блестяще. «Сам тезис о борьбе противоположностей как основе развития представляется разумным. Но, скорее, можно было бы сказать, что борьба противоположностей является, во-первых, лишь одним из источников развития, которое может осуществляться не только в борьбе, а во-вторых, может иметь последствиями не только развитие, но и вообще любой итог. То есть более верно было бы сформулировать положение таким образом, что борьба противоположностей может являться источником развития. Идея же о том, что основой каждого предмета и процесса является единство противоположностей кажется абсурдной, если воспринимать её с точки зрения общеупотребительного термина «противоположность». Тогда мы получим что-то вроде «каждое явление получается в результате совмещения несовместимого и объединения взаимоисключающего». Однако, как было сказано, диалектические термины не нужно пытаться понять в общеупотребительном, нормальном человеческом смысле. «Противоположность», «противоречие» трактуется в диалектике (когда это нужно) гораздо более широко».

Возьмем такой предмет, как магнит. Каждому, кто знаком с элементарным курсом физики, должно быть известно, что у магнита имеется два полюса и это его коренное свойство, кроме того, один полюс не может существовать без другого, они существуют только как противоположности друг друга, таким образом, магнит – единство противоположностей. Если, пользуясь анархистским отрицанием единства противоположностей в магните, разрежем его надвое, мы сможем, очевидно, получить отдельно северный и южный полюса. Так ли, господа анархисты? Или все-таки в разрезанных частях магнита будут снова эти два противоположных полюса, как нам говорит курс физики?

Если принять к рассмотрению простейшие способы взаимодействия молекул, то мы обнаружим, что это притяжение и отталкивание. При сближении молекул они взаимно притягиваются друг к другу, однако, при продолжении сближения, когда расстояние между молекулами становится меньше размеров самих молекул, начинается обратный процесс. Таким образом, знание элементарной физики доказывает не только наличие противоположностей в одном явлении, но и их переход друг в друга. И это лишь пара примеров, где противоположности представлены непосредственно и наглядно. Если же принять во внимание слова Энгельса о том, что противоположности скрыты до поры и то, что кажется истиной, имеет свою ошибочную сторону, все встанет на свои места. Не лишним будет и напомнить, что все тела состоят из молекул, а значит, что в этом отношении все они состоят из противоположно направленных процессов. Даже анархисты. На это последние могут возразить, что диалектика тут не при чем, это физика, и вообще тут ничего нового нет. На этом возражении мы остановимся подробнее позже.

Идем дальше. «Когда же речь заходит о конкретном бытии и конкретном ничто, ситуация меняется. Гегель признает, что его абстрактное противоречие не применимо в обычной жизни. Нельзя же полностью серьёзно утверждать, что наличие и отсутствие конкретной вещи в конкретном случае есть одно и тоже. Что, например, наличие и отсутствие ножа в теле есть, по сути, одно и тоже. То есть положение диалектики противоречит логике, и потому мы должны отринуть логику и принять положение диалектики». Где именно Гегель признает, что противоречие неприменимо в «обычной жизни», осталось неизвестным.

Теперь применим формальную логику, следуя по стопам Зенона. В итоге мы выясним, что прежде чем оказаться в теле, ножу нужно достигнуть половины расстояния до тела, а для этого нужно достигнуть половины половины расстояния. Таким образом, достигая бесконечного числа половин расстояния, нож никогда не окажется в теле. Движение есть, но с т.з. формальной логики оно противоречиво, а значит, не может существовать! Такие понятия как точка и линия тоже являются абстракциями, и в реальности мы нигде не встретим квадрата, ибо даже максимально точно нарисованный геометрический объект будет иметь погрешность, но это не мешает повсеместно использовать эти абстракции для решения практических задач.

В целом же бесконечно тыкать в идеализм Гегеля занятие безблагодатное, но похоже, по замыслу автора, повторение одного и того же в разных формах должно вызвать у читателя неприязнь к диалектике на уровне рефлекса, как у собачек Павлова. К сожалению, подобное отношение к читателю для автора норма, посему в ответ на его нападки, в основе которых лежит критика идеализма Гегеля, а не критика диалектики, как метода познания, автору стоит перечитать критику Гегеля Энгельсом, дабы осознать философскую нищету своей позиции.

«Все эти три закона (имеются в виду закон перехода количества в качество, закон взаимного проникновения противоположностей и закон отрицания отрицания – прим. СК) были развиты Гегелем на его идеалистический манер как простые законы мышления… Ошибка заключается в том, что законы эти не выведены из природы и истории, а навязаны последним как законы мышления. Отсюда вытекает вся вымученная и часто ужасная конструкция: мир – хочет ли он того или нет – должен согласоваться с логической системой, которая сама является лишь продуктом определенной ступени развития человеческого мышления. Если мы перевернем это отношение, то все принимает очень простой вид, и диалектические законы, кажущиеся в идеалистической философии крайне таинственными, немедленно становятся простыми и ясными».

Теперь займемся светом и тьмой. Пытаясь спорить с Гегелем в раскрытии сущности диалектических противоречий автор, верно указывая на количественное соотношение света и тьмы, цитирует Гегеля, где прямым текстом указана невозможность субъективного понимания одного в отрыве от другого. «Часто приводят как очень важное соображение и значительное знание утверждение, что тьма есть лишь отсутствие света, холод – лишь отсутствие тепла. Относительно этого остроумного соображения можно, оставаясь в этой области эмпирических предметов, с эмпирической точки зрения заметить, что в самом деле тьма оказывается действенной в свете, обусловливая то, что свет становится цветом и лишь благодаря этому сообщая ему зримость, ибо, как мы сказали раньше, в чистом свете так же ничего не видно, как и в чистой тьме. А зримость есть такая действенность в глазу, в которой указанное отрицательное принимает такое же участие, как и свет, считающийся реальным, положительным…»

Приятно знать, конечно, что в попытках осилить «Науку логики», хотя и для критики оной, автор смог продвинуться чуть дальше предисловия, но этого все же недостаточно. Далее, поясняя взаимоотношения света и тьмы, Гегель пишет: «Так, чтобы привести пример неподвижной противоположности этих определений рефлексии, мы укажем, что свет принимается вообще за нечто лишь положительное, а тьма за нечто лишь отрицательное. Но свет в своем бесконечном распространении и силе своей раскрывающей и животворящей деятельности обладает по существу природой абсолютной отрицательности. Напротив, тьма, как нечто немногообразное или, иначе говоря, как не различающее само себя внутри себя лоно порождения, есть простое тождественное с собой, положительное. Ее принимают за исключительно лишь отрицательное в том смысле, что она, как голое отсутствие света, совершенно не существует для последнего, так что этот последний, соотносясь с нею, соотносится не с некоторым другим, а чисто с самим собой, и, следовательно, она лишь исчезает перед ним. Но, как известно, свет помутняется тьмой, сереет; и помимо этого чисто количественного изменения он претерпевает также и качественное изменение, состоящее в том, что благодаря соотношению с нею он определяется в цвет».

Итак, сперва признав верным положение диалектики о рассмотрении процессов в их взаимосвязи, увидев и отметив количественное соотношение света и тьмы, автор внезапно, убоявшись дальнейших рассуждений, показывающих, что с увеличением количества света субъект начинает различать цвета, а значит для него свет приобретает новое качество, бросается в метафизику и утверждает, что лампочка, сама по себе, вне зависимости от ее предназначения и свойства даваемого ей света по якобы гегелевской логике, должна давать тьму в определенной пропорции со светом. На каком это основании была разорвана взаимосвязь явлений? Почему не продолжить своих рассуждений и не увидеть переход количества в качество? Можно, конечно, зацепиться за субъективность, только вот субъективное восприятие действительности суть отражение объективной, вне нас существующей реальности.

Не понимая сути перехода количество в качество, анархист утверждает, что «проблема в том, что это тяжело назвать неким открытием – это обычная математика, высчитывающая проценты». Пример для любителей математики, не обремененных строгой моралью. В норме у анархиста 46 хромосом. Будет ли анархист с дополнительной хромосомой качественно отличен от своих собратьев-анархистов? 47-я хромосома простое количественное изменение, или же с ней приобретается новое качество?

От «Науки логики» перейдем к учебнику по логике советского философа В.Ф. Асмуса. Автор статьи, разделавшись со светом и тьмой, решил взяться за воду и пар, и пишет следующее: «Здесь диалектика опять переизобретает то, что уже сформулировано нормальным, человеческим языком в нормальных человеческих науках. Отвлечемся к обычной логике, которая выражает вещи простым языком. В логике свойства вещей называются признаками. Признаки бывают существенные и не существенные. Существенный признак это тот признак, который выражает основное свойство предмета. Без этого существенного признака предмет перестаёт быть данным предметом. То есть, например, существенный признак воды, определяющий воду как воду – это её химический состав H2O и жидкое физическое состояние. Потому что если вода изменит своё состояние, станет твёрдой или газообразной – она перестанет быть водой, а станет льдом или паром».

Очень мило, автор удосужился прочесть учебник Асмуса по логике, где тот указывал, что химический состав воды будет существенным признаком для химика, а физические свойства воды будут существенны для физика, а значит и понятие о предмете будет разным. С одной стороны, это весьма грубое объединение двух существенных признаков воды в один позволяет избежать некоторых вопросов со стороны читателя, но с другой, автор так увлекся защитой логики, что обеднил само понятие о предмете, ибо, как пишет Асмус в том же учебнике: «Каждая группа существенных признаков, которая может быть выделена в мысли о предмете, образует особое понятие о предмете… Каждый предмет настолько сложен, заключает в себе такое множество всяких свойств и свойства эти так связаны между собой, что обычно имеется возможность указать относительно понятия не одну единственную, а несколько групп существенных признаков».

Это значит, что если в одном случае какие-то признаки существенны, то в другом эти же признаки окажутся не существенными. И уж простите великодушно, но из объединения автором двух существенных признаков просто сквозит нечистоплотность в полемике, ибо лед, каким ужом ни крутись, это агрегатное состояние воды, и пар будет не просто паром, а водяным паром. Таким образом, в приведенном автором примере существенным признаком останется только химический состав, а существенным признаком статьи – словесная эквилибристика и подлог, в чем автор пытается уличить марксистов. Иронично.

В отличие от логического понятия, которое, как мы видим, является произвольно выбранной группой признаков, т.е. всецело зависит от субъекта, диалектическое качество – это данность, наличествующая в не зависящей от субъекта объективной реальности. Понятие – наши мысли о предмете, качество же – это определенность предмета, неразрывно с ним связанная и выражающая его отличие от других предметов.

Автор статьи правильно заметил, что диалектические понятия – не совсем обычны, только он не понял сути. Чтобы понять их, не требуется каких-то титанических усилий, и даже необязательно читать «Науку логики». Ленин написал в своих «Философских тетрадях», что Маркс не оставил «Логики» с большой буквы, но оставил логику «Капитала». Это полностью в духе марксизма, потому что марксистская диалектика – это не «диалектика понятий», а «диалектика природы» и общества. Поэтому бессмысленно рассказывать нам, как это делается в статье, как изменится понятие завода после повышения его производительности – изменится не понятие завода в нашей голове, а сам завод. Чтобы быть диалектиком на деле, необходимо изучить сам завод в его «самодвижении», т.е. в процессе его возникновения, развития и смерти, вскрыв все присущие заводу взаимосвязи и его внутренние и внешние противоречия. «Мы никогда не достигнем этого полностью, но требование всесторонности предостережет нас от ошибок и от омертвения», - говорил Ленин, объясняя членам Политбюро суть диалектики.

Анархисты на это возразят, что заводом могут заниматься отдельные науки – технология, антропология, экономика, социология и т.д., и диалектика здесь не нужна, мол, мы и так знали, что все развивается и изменяется. На это Энгельс в «Диалектике природы» остроумно возражал, что можно всю жизнь говорить прозой и не подозревать об этом; можно всю жизнь быть диалектиком и не знать этого. Действительно, диалектика как метод познания прочно вошла в современную науку, хотя и не через Гегеля. Об этом писали Энгельс и Ленин:

«Великая основная мысль, что мир состоит не из готовых, законченных предметов, а представляет собой совокупность процессов, в которой предметы, кажущиеся неизменными, равно как и делаемые головой мысленные их снимки, понятия, находятся в беспрерывном изменении, то возникают, то уничтожаются, — эта великая основная мысль со времени Гегеля до такой степени вошла в общее сознание, что едва ли кто-нибудь станет оспаривать её в её общем виде. Но одно дело признавать её на словах, другое дело — применять её в каждом отдельном случае и в каждой данной области исследования», — пишет Энгельс в «Людвиге Фейербахе».

«В наше время идея развития, эволюции, вошла почти всецело в общественное сознание, но иными путями, не через философию Гегеля. Однако эта идея в той формулировке, которую дали Маркс и Энгельс, опираясь на Гегеля, гораздо более всестороння, гораздо богаче содержанием, чем ходячая идея эволюции. Развитие, как бы повторяющее пройденные уже ступени, но повторяющее их иначе, на более высокой базе («отрицание отрицания»), развитие, так сказать, по спирали, а не по прямой линии; — развитие скачкообразное, катастрофическое, революционное; — «перерывы постепенности»; превращение количества в качество; — внутренние импульсы к развитию, даваемые противоречием, столкновением различных сил и тенденций, действующих на данное тело или в пределах данного явления или внутри данного общества; — взаимозависимость и теснейшая, неразрывная связь всех сторон каждого явления (причём история открывает всё новые и новые стороны), связь, дающая единый, закономерный мировой процесс движения, — таковы некоторые черты диалектики, как более содержательного (чем обычное) учения о развитии. (Ср. письмо Маркса к Энгельсу от 8 января 1868 г. с насмешкой над «деревянными трихотомиями» Штейна, которые нелепо смешивать с материалистической диалектикой)», — пишет Ленин в «Карле Марксе».

Современная наука в той или иной степени использует эти принципы (что признают даже анархисты, см. ниже). Это не умаляет заслуг диалектики и не делает ее «ненужной», потому что настоящий диалектический метод – это не туманные рассуждения про «диалектику понятий», а применение диалектики к анализу конкретных проблем природы и общества.

Хотя наука использует диалектику, она это делает не всегда последовательно — главная идея диалектики, что нет ничего вечного и неизменного, неизбежно вступает в противоречие с классовой логикой буржуазии. Для буржуазного ученого невозможно представить, что буржуазное общество тоже когда-нибудь сойдет с исторической сцены и уступит место более прогрессивному общественному строю — коммунизму. Особенно это заметно, разумеется, в гуманитарных науках, которые выполняют не только функцию аналитического инструмента (буржуазии все же нужно более или менее объективное представление о современном обществе), но также и функцию идеологического аппарата, который должен убедить людей в неизбежности и вечности господства буржуазии. В качестве примера можно привести «теорию» Ф. Фукуямы о конце истории, сформулированную после краха СССР.

Теперь поговорим о противоположностях, с которыми у анархистов все очень плохо. Как-то на семинаре в университете мы обсуждали теорию монополистического капитализма. Нужно было понять, что такое монополия. Может ли компания, которая контролирует, скажем, 49% рынка, быть монополией? Буржуазные экономисты считают, что нет и на этом основании они утверждают, что теория монополистического капитализма ошибочна. Наш преподаватель оказался человеком старой школы, и он объяснил, что монополия – это противоположность свободной конкуренции, а не когда одна компания контролирует 100% рынка. Поэтому если есть несколько компаний, которые контролируют рынок и больше никого на него не пускают, это монополия. Для точности можно сказать, что это «тенденция к монополии», потому что компаний все-таки несколько, но чистых явлений в природе и обществе не бывает. Сути это не меняет, потому что свободной конкуренции уже нет, и все решает группа монополистов, которые либо в сговоре между собой, либо ведут борьбу. И в последнем случае это уже не свободная конкуренция, «когда каждый может произвести товар и поставить его на рынок», а борьба за передел рынка между крупнейшими компаниями. Новейший пример – торговая война США и Китая и санкции против Huawei.

В статье приводятся в качестве примеров бессмысленности диалектики противоречие между США и антиимпериалистическим лагерем и противоречие между Путиным и Навальным. Автор делает вывод, что в каждом случае можно выбрать любые «две полярные силы» и оправдать с их помощью любую политику. Если бы марксисты поступали таким образом, то они действительно совершали бы ошибку и, подчеркнем, не были бы при этом диалектиками, потому что диалектика требует тщательного анализа конкретной ситуации с всеми ее противоречиями (а не только двумя).

Возьмем пример с индийскими маоистами и ближневосточными исламистами. Он сильно притянут за уши, потому что между Коммунистической партии Индии (маоистской) и «Аль-Каидой» на Ближнем Востоке нет никакой связи, и они действуют в совершенно разных условиях. В условиях Индии, маоисты также не блокируются с исламистами, хотя враг у них один – индийское государство, которое находится сейчас в руках крайне реакционной, правой партии БДП. Маоисты при этом всегда выступают за права мусульман (а не исламистов) и за восстановление автономии Кашмира, так грубо нарушенной правительством БДП несколько месяцев назад. Когда бывший генеральный секретарь КП Индии (маоистской) Ганапати отвечал в интервью Би-би-си на вопрос об исламизме, он говорил о двойственной сущности этого явления. С одной стороны, исламисты, конечно, борются против империалистов. С другой, они являются крайне реакционной силой. Маоисты поддерживают борьбу мусульман против империалистов, одновременно считая необходимым укреплять позиции коммунистов среди мусульман и бороться с идеологией исламизма. «Влияние идеологии исламского фундаментализма и ее руководство будут сокращаться по мере того, как коммунистические революционеры и другие демократические/светские силы укрепят свое идейное влияние среди мусульман», - говорил Ганапати.

Кстати, мне интересно, а какой логикой оправдывали курдские анархисты свое сотрудничество с США, которые в итоге в очередной раз их предали и оставили один на один с Турцией? Что их подвело в этом случае, индукция, или может быть, дедукция? Или просто надо было понять, что для империалистов курды являются только удобными пешками, которых можно использовать десятилетиями в своих интересах?

Займемся теперь Россией. Что это за «марксистское» объяснение, что на «международной арене есть две полярные силы – мировой империализм во главе с США, антиимпериалистические силы, противостоящие им»? Не нашего известного диалектика Попова ли? Очевидно, что эта теория была придумана для оправдания поддержки Путина, ведь он «борется» с американским империализмом! Здесь полностью выпадает, во-первых, наличие противоречий между империалистами, и в том числе между американским и российским империализмом, а во-вторых, противоречия между классами в российском обществе (чем мы еще займемся).

Каким образом у анархистов Россия вдруг оказалась на стороне маоистов, вообще непонятно. В реальном мире, а не в анархистских фантазиях, Россия продает вертолеты индийскому правительству, которые последнее использует против маоистских партизан. Видимо, анархисты вслед за «марксистами» забыли, что Россия – империалистическая страна.

Теперь перейдем к Путину и Навальному. Разумеется, борьба между ними – это борьба внутри класса буржуазии между разными его группами. Любой грамотный марксист в курсе, что буржуазия неоднородна, в ней есть крупная буржуазия (и разные ее группировки), средняя и мелкая. Есть т.н. национальная буржуазия и компрадоры. Вся история современной России была борьбой разных слоев буржуазного класса за власть – олигархов, бюрократов, сплотившихся вокруг Ельцина и потом Путина, представителей «национальной буржуазии» типа Анатолия Быкова, выступавшего за региональный сепаратизм и поэтому подвергнутого недавно репрессиям, представителей средней и мелкой буржуазии типа Навального, которые в отличие от олигархов и бюрократов, поддерживающих авторитаризм, демагогически выдвигают демократические лозунги. Если какие-то «марксисты» не могут в классовый анализ и объявляют Зюганова «социалистическим полюсом», это говорит не об ущербности диалектики, а о неспособности ею воспользоваться. Действительно, удобно – объявить зюгановцев марксистами и потом опровергать марксизм. Может быть, вспомним еще увлечение Зюганова боженькой, и на этом основании будем опровергать диалектику?

Если продолжить тему противоречий в российской политике, то в ней есть также противоречие между марксистами и анархистами (одним из проявлений которого является разбираемая статья). Это противоречие в данный момент не является таким значительным и острым, как противоречие между народом и властью и между пролетариатом и буржуазией. Поэтому анархисты могут быть нашими союзниками, и мы, например, выступаем против репрессий государства против анархистов. Тем не менее, это не означает, что мы будем соглашаться со всеми глупостями, которые они пишут, и прекратим против них идейную борьбу.

Перейдем к главному аргументу анархистов – реставрации капитализма в СССР (что следует отличать от развала СССР). Почему-то в этом оказалась виновата именно диалектика и ее «ненаучность». Сколько было в руководстве СССР в 1980-е гг. людей, действительно понимавших и способных применять марксистскую диалектику в интересах социализма? Очевидно, что ни одного, мы знаем, что в позднесоветское время марксизм-ленинизм превратился просто в ритуал и большинство не принимало его всерьез, не говоря уж о диалектике. Дело вообще не в диалектике и применении ее, а в том, что руководство позднего СССР сознательно проводило политику в интересах буржуазии. Все несогласные с этим курсом последовательно из руководства вычищались, начиная с 1957 г.

Поражение социализма было вызвано его внутренними противоречиями и в первую очередь деградацией правящей верхушки в СССР и Китае и предательством ею социализма. Если всерьез говорить о причинах этого, то нужен конкретный анализ развития обоих обществ и их противоречий. Если уж говорить о диалектике, то главный ее принцип, что нет ничего неизменного и раз и навсегда данного, гибель социализма как раз подтверждает, а не опровергает (о чем, между прочим, забыли советские «марксисты»).

Заодно автор статьи решил посмеяться над российскими марксистами и обвинить в их упадке все ту же многострадальную диалектику. Причина слабости нашего т.н. левого движения не в отсутствии среди его руководителей диалектиков или просто адекватных людей (хотя это тоже немаловажно), а в слабости тех классов, которые они представляют, в первую очередь пролетариата, который так и не смог оправиться от исторического поражения в связи с деградацией и развалом СССР, и от фактического уничтожения отечественной промышленности. Чтобы пролетариат осознал свою объективную силу и снова стал революционным субъектом, нужно время — как оказалось, не несколько лет, а несколько десятилетий.

Что касается анархистов, то они скромно умалчивают о своих успехах в построении настоящего безгосударственного общества и в создании массового революционного движения в современной России. У марксистов есть опыт, который можно (и нужно) критиковать. У анархистов такого, сравнимого по масштабу, опыта нет. Сапатисты и Рожава годятся разве что как пример того, как ничего не добиться, зато успешно попиариться в западных медиа, причем что касается Рожавы, наиболее успешного анархистского проекта современности, то от анархистского идеала она очень далека. По иронии судьбы, в Демократической федерации Северной Сирии фактически властвует РПК, в прошлом – марксистская партия ленинского типа, после смены идеологии сохранившая свою централизованную организационную структуру.

Заключительная часть статьи, после разбора гегелевской «Науки логики», представляет собой настоящий гимн позитивизму, как якобы научному методу познания, в отличие от диалектики. Анархисты на полном серьезе пишут про «дикую животную ненависть марксизма к эмпирическим методам». Вообще-то марксизм требует доказать правильность теории практикой, стоящую над наукой философию он считает ненужной (см. у Энгельса в «Анти-Дюринге»: «современный материализм является по существу диалектическим и не нуждается больше ни в какой философии, стоящей над прочими науками»), и строго проводит линию материализма. Объявлять марксизм идеализмом и утверждать, что он «удовлетворяется лишь философскими размышлениями», это какой-то несусветный бред. Причем анархисты, считая себя материалистами, отвергают основной вопрос философии.

На фоне рассуждений об устарелости и отсталости марксизма от достижений современной науки особенно умилительно выглядит обращение к П.А. Кропоткину, который «провозглашал ценность эмпирического знания (подтвержденного практикой) над философскими размышлениями». Правда, анархисты тут же признают, что классический позитивизм времен Кропоткина «сегодня вряд ли кто-то воспринимает всерьез», и что позитивизм за это время прошел свой путь развития, в ходе которого «его ключевые положения переосмысливались, подвергались критике, отбрасывались». Интересно, осталось ли в итоге что-то позитивистское в самом позитивизме, если были отброшены его ключевые положения?

Доказательство научности позитивизма и ненаучности диалектики на основе примера со стулом в комнате без слез читать невозможно (как и всю статью). Оказывается, диалектика утверждает, что «стул состоит из двух взаимоисключающих противоположностей, которые в ходе борьбы переходят одна в другую, и тем самым осуществляют развитие, в ходе которого стул становится своей противоположностью». Этот бред автор статьи пытается выдать за диалектический метод, противопоставляя ему «позитивистский факт» - «мы можем зайти в комнату и исследовать ее на предмет наличия стула». Позитивизм – это когда мы утверждаем, что стул в комнате либо есть, либо его нет. Диалектика – когда мы идем дальше и начинаем выяснять, откуда стул там появился или почему его нет, кто его туда принес или унес, с какой целью, и т.д. Понятно, это нужно нам не всегда, но в определенных обстоятельствах может понадобиться, и тут «позитивистский факт» нам ничем помочь не сможет. Но диалектическая логика вообще-то не отрицает формальной логики (об этом говорил и Ленин), она только указывает на ее недостаточность.

Автора статьи можно похвалить за то, что он прочел «К вопросу о диалектике» Ленина – пожалуй, наилучшее сжатое разъяснение того, что такое диалектика. Однако, прочел своеобразно, как и все другие тексты. Вот что он пишет, поучая Ленина и указывая ему на «логическую ошибку»: «Отдельное само по себе является не абсолютной противоположностью общего, но частью общего. И само собой входит в состав общего». А вот что пишет Ленин: «Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного. Всякое общее лишь приблизительно охватывает все отдельные предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее и т.д. и т.д.» У кого проблемы с логикой? Нетрудно заметить, насколько полнее и богаче по содержанию понимание Лениным «общего и отдельного», чем у анархиста.

Рассмотрим теперь, как анархисты опровергают диалектику по отношению к своей любимой теме, вопросу о государстве. «Любые правители, как только они получат власть, будут заинтересованы прежде всего в сохранении своей власти и подавлении общества», - пишет автор статьи. Замечательный образец «позитивизма»! Что это еще за основной и непреложный закон, верный во все времена? Нет даже тени попытки разобраться, что такое власть, каким образом работает механизм власти, как он менялся на протяжении истории. Для нас, марксистов, очевидно, что правят не правители, а классы — правители это только представители своего класса, выразители его интересов. Если правители идут против интересов своего класса, их убирают и на их место становятся новые. Государство не может быть внеклассовым. Это не означает, конечно, что нет противоречий между классом и государством.

Подсказка для анархистов – в истории не было никакого вечного и неизменного государства, оно возникло исторически, по мере развития классового общества, как аппарат принуждения и угнетения одним классом (господствующим) других классов общества. В рабовладельческом обществе государство было одним (и то оно менялось, например от полиса к империи), в феодальном – другим (опять же, в феодальном обществе было много типов государства), в буржуазном – третьим (конституционная монархия, демократическая республика, фашистская диктатура – типов множество). В будущем бесклассовом обществе государство неизбежно отомрет за своей ненужностью. Любой человек, не знакомый с диалектикой, но хорошо знакомый с историей человеческого общества, знает, что классовое общество и государство возникли не сразу, а в ходе длительного исторического периода, который сопровождался ожесточенной борьбой угнетателей и угнетаемых. Очевидно, что государство не может просто взять и умереть, его «отмирание», как и породившего его классового общества, займет целую историческую эпоху, в ходе которой неизбежны регрессы, откаты назад и т.п.

Очень просто взять и с умным видом сообщить, что «государство – это институт, стоящий над обществом, он неизменно будет стремиться к подавлению общества». Это не дает нам ничего нового, и это только одна сторона государства, потому что это еще и институт, созданный самим обществом для своих нужд (для подавления одного класса другим). Если анархисты думают, что у марксистов есть какие-то иллюзии по поводу государства, они сильно ошибаются. С точки зрения марксизма, «государство есть орган классового господства, орган угнетения одного класса другим, есть создание «порядка», который узаконяет и упрочивает это угнетение, умеряя столкновение классов» («Государство и революция»).

Главный вопрос не в том, что такое государство, понятно, что это машина для подавления и т.д., а в том, как уничтожить государство. Высказыванием умных мыслей этого не сделать. Бунтами на улицах и дракой с полицией – тоже, тем более, что анархисты их всегда в конечном счете проигрывали. Устройством кооперативов и коммун – тоже, тем более, что сам автор статьи признает их бессмысленность. Можно было бы сослаться на пример Рожавы, однако, Рожава – это государство, пусть и непризнанное. Если Демократическая федерация Северной Сирии выживет и добьется признания со стороны некоторых стран, она станет обычным государством или войдет в объединенный Курдистан (перспектива маловероятная, но возможная).

Единственный путь к настоящему уничтожению государства возможен только через революцию и диктатуру пролетариата, что доказано опытом социалистических стран. Анархисты не смогли к такому даже подступиться, потому что в лучшие свои годы им удавалось только на короткое время установить свою власть (да, именно власть) на небольшой части территории Украины, Испании и Сирии. Никаких серьезных преобразований они там провести не успели, да и не стремились. Весь этот «опыт» не идет ни в какое сравнение с огромным опытом социалистического строительства в СССР, Китае и других странах. Поражение социализма, о котором нам ехидно напоминают анархисты, тоже часть этого опыта, оно нуждается в анализе и работе над ошибками, без которой невозможно движение вперед, к созданию нового общества. Это движение будет происходить на основе опыта социалистических стран, а не анархистских благих пожеланий и умных мыслей, за которыми нет ничего конкретного.

То же самое можно сказать и о «формировании революционной теории». Анархисты хотят положить в ее основу позитивизм в его современном виде, «улучшенный» К. Поппером и другими мыслителями. Хотя они делают по понятным причинам оговорку, что к позитивизму вообще и к Попперу в частности следует относиться критически (Поппер ведь известный антикоммунист), ничего своего они не предлагают. Пример с Гегелем, который приводится в статье, явно неудачен – Маркс и Энгельс не просто взяли гегелевскую диалектику, они «поставили ее с головы на ноги», а именно выкинули идеализм и разработали свое учение, диалектический материализм. В этом ключевое преимущество марксизма, который сумел построить цельное, подлинно революционное мировоззрение.

Анархистов, не способных понять диалектику, это может удивить, но современная наука – это не какой-то фетиш, которому надо поклоняться. Объективной науки не бывает и быть не может, пока существует классовое общество. Это видно на примере того же Поппера, который в своем стремлении опровергнуть диалектику использовал хорошо нам знакомые «триады», над которыми немало поиздевался в свое время еще Г.В. Плеханов. Прекрасно зная, что марксистская диалектика никогда не использовала триады, Поппер тем не менее сделал вид, что триады являются сутью диалектики и вывел из этого ее опровержение. «Нет ничего проще, чем придать опровергаемой концепции заведомо ложный характер и затем успешно её фальсифицировать», - заметил по этому случаю В.Н. Садовский. Заметим, что то же самое проделал и автор разбираемой статьи, который в основном опирался на Поппера и его линию рассуждений. Причина здесь не просто в научной недобросовестности, а в классовой подоплеке философии Поппера, которому нужно было доказать правильность либеральных идей, пресловутого «открытого общества». Подобных примеров в гуманитарных науках масса.

Дальнейшее развитие теории возможно только на базе марксизма как научного мировоззрения пролетариата и его теории познания – диалектики. Без усвоения диалектики мы будем по-прежнему блуждать в потемках, не в силах выпутаться из сетей буржуазного мировоззрения, которое учит нас «незыблемости» капитализма и «бессмысленности» построения нового общества. В ловушку буржуазного мировоззрения попали и анархисты, желающие быть революционерами, которое воспроизводят критику марксизма со стороны Поппера. Правда, без диалектики не могут обойтись даже они. В заключение автор статьи утверждает, что «можно согласиться с основой диалектики, с утверждением, что всё в этом мире нужно рассматривать не как застывшую систему в вакууме, но как процесс, развивающийся в логике не только внутренних противоречий, но и в сочетании со всеми прочими процессами в этом мире». Таким образом, вдруг выясняется, что с сутью диалектики анархисты все же согласны (ранее они пытались утверждать, что эта мысль вообще диалектикам не принадлежит и не содержит в себе ничего нового, но к концу статьи видимо об этом забыли).

Согласны, да не совсем. Оказывается, «мы не можем согласиться с тем, что взаимоисключающие противоречия (тем более, в столь широкой трактовке, как в диалектике) есть основа любого предмета, любого явления». Почему? Потому что «зачастую противоречия не полярны, не составляют сугубо два лагеря, но гораздо более разнообразны». Что у анархистов проблема с пониманием диалектических противоречий, мы уже выяснили. Проблема еще в том, что эта теория разнообразных противоречий напрямую ведет к затушевыванию классовых противоречий и в конце концов к отказу от классовой борьбы. Раз противоречия между классами «не полярны», значит, возможно сотрудничество классов. Зачем тогда революция? Можно и без нее обойтись, создавать кооперативы, сквоты и т.п. И ссылки на Мао здесь не пройдут. Мао говорил о том, что в любом явлении множество противоречий, и какие из них являются антагонистическими, а какие неантагонистическими (более или менее острыми), зависит от конкретных условий. Скажем, между народом и коммунистической партией тоже существует противоречие, только неантагонистическое. При определенных условиях (ошибочной политике партии), оно может стать антагонистическим и кончится тем, что народ свергнет власть компартии (что произошло в СССР — с оговоркой, что руководившие партией люди к этому вели сознательно, потому что представляли интересы буржуазии, а не пролетариата). В отличие от анархистов, Мао не говорил глупостей про то, что противоречия «не полярны» (иначе они просто не противоречия), а повторял вслед за Лениным, что борьба противоположностей абсолютна, а их единство относительно, что говорит о том, что диалектику он усвоил хорошо, в отличие от анархистов.

Претензия по поводу «всеобщих законов» вообще абсурдна. Во-первых, законы существуют, даже анархисты вряд ли будут отрицать законы физики (разве что под воздействием веществ, изменяющих сознание). Законы диалектики являются всеобщими не потому, что марксисты так захотели, а потому, что они подтверждаются всей историей развития природы и человеческого общества. Во-вторых, марксизм никогда не призывал «сводить все противоречия или способы их разрешения к неким «всеобщим законам»» или «подменять эмпирический опыт философскими размышлениями», а утверждал нечто противоположное – что практика критерий истины. Теоретические положения проверяются на практике, она вносит в теорию свои коррективы, улучшает ее или заставляет отбрасывать и создавать новую, и так бесконечно. Такова теория познания диалектического материализма.

Подводя итоги, мы видим, что за сто лет анархизм не ушел далеко в своем развитии, и продолжает повторять идеи буржуазных идеологов. Важную роль в этом сыграла ненависть анархистов к диалектике. Хотя отчасти они и переняли диалектический метод (как и современная наука в целом), упорное нежелание отказаться от своих старых догм, в первую очередь от фетишизации государства, неизменно толкает их в идеализм и эклектику. Ленин в свое время метко выразился, сказав, что анархизм – это расплата за грехи марксизма. Когда марксисты забывают диалектику, забывают свое собственное учение о государстве, отказываются от классовой борьбы и революции, на их место приходят анархисты, которые смогли дожить до сегодняшнего дня только благодаря этой возможности использовать ошибки марксистов и представлять себя в качестве некой альтернативы. Увы, эта альтернатива никуда не годится, как не годилась она сто лет назад. Чтобы действительно идти вперед, необходимо возвращение к основам марксизма и творческое его развитие на основе богатейшего опыта коммунистического движения в XX-XXI вв.