Агитация и пропаганда

Вместо эпиграфа.

АГИТАЦИЯ (от лат. agitatio - приведение в движение), одно из средств политического воздействия на массы, оружие борьбы классов и их партий; агитация выражается в распространении какой-либо идеи или лозунга, побуждающих массы к активному действию.

ПРОПАГАНДА (лат. propaganda — подлежащее распространению, от propago — распространяю), распространение политических, философских, научных, художественных и др. взглядов и идей с целью их внедрения в общественное сознание и активизации массовой практической деятельности.

Отличие агитации и пропаганды Г. В. Плеханов определял так: «... пропагандист дает много идей одному лицу или нескольким лицам, а агитатор дает только одну или только несколько идей, зато он дает их целой массе лиц...»

Большая Советская Энциклопедия.

============================

Итак, прошла первая за долгий период времени конференция кружков и некоторых других организации, стоящих на классовых позициях пролетариата. Помимо тезисов и решений конференции, мы бы хотели по «горячим следам» выразить кое-что важное, что не казалось столь очевидным раньше. Это пропасть между двумя противоположными подходами к распространению коммунистических идей.

Первый подход был представлен профессиональными агитаторами. Он говорит о том, что важно иметь простые и понятные ответы на те вопросы, которые сейчас больше всего волнуют обывателя. Это вопросы осмысления (хотя едва ли это слово употребимо в случае обывателя) опыта строительства социализма, вопросы крушения СССР, вопросы об экономической разрухе в стране, вопросы о том, как сделать правильно и о том, откуда уверенность, что получится на этот раз. Ответы на эти вопросы найти (точнее, сложить из элементов мозаики, по меткому выражению одного из докладчиков) непросто, поскольку они затрагивают множественные области знаний и общественной жизни.

Такой подход имеет несколько очень серьезных недостатков, которые заставляют сомневаться в его адекватности. Дело в том, что это подход политический, подход партий (или других буржуазных организаций), которым необходима поддержка широких масс, чтобы вершить историю от их лица и в их интересах. Даже не оспаривая предположение, что эти организации реально будут действовать в интересах масс, при таком подходе сводится к минимуму активность и организованность самих масс. “Поддержать” - ровно то же самое, что выбрать одно из блюд в меню ресторана, оно прямо противоположно “приготовить самостоятельно”. Для самостоятельного приготовления необходимо знание, в то время как “вольный” выбор апеллирует только к обывательской вкусовщинке.

Но ведь в меню достаточно много блюд, и если агитатор желает, чтобы обыватель съел именно его продукт, он должен выглядеть наиболее аппетитно. По сравнению с другими. Так, Константин Семин привел метафору о том, что на фоне ярких вывесок торгового центра мы выглядим очень тускло, как и подобает плану эвакуации, и что обыватель на план эвакуации смотрит лишь в аварийных ситуациях. Но аварийная ситуация обязательно наступит, мы знаем, потому нашу схему стОит изучить поподробнее. Я возражу: обыватель ВООБЩЕ не смотрит на план эвакуации, если бы Константин имел представление о технике безопасности, он бы знал сколько существует методик для вдалбливания подобных планов действий при чрезвычайных ситуациях в головы и сколько людей гибнет несмотря на это. А также то, что ЧС обычно стараются ПРЕДОТВРАТИТЬ, а не убежать, когда она наступает. Подобные схемы вдалбливаются через страх, через осознание последствий (при этом используется соответствующий фото- и видеоматериал), а у хороших инструкторов обычно отсутствует несколько пальцев.

Вернемся к нашему меню. Сравнивать себя с другими блюдами значит стоять с ними на одной ступеньке, находиться с ними в одном отношении к индивиду, говоря философским языком. Каждое из таких блюд - идеология, система (точнее будет сказать ряд) идей, взглядов на мир, через призму которых преломляются все вещи и события. Однако, идеология - это не наука, это не системное мировоззрение (которое отличается в первую очередь тем, что при изменении одной его части, меняется вся система координат и уже в новой системе переосмысливаются все остальные части), в то время как марксизм является именно наукой. Мы не можем ставить теорию эволюционного (на самом деле революционного) развития в один ряд с поповщиной, а потом рекламировать её, чтобы люди выбирали! Хотя буржуазный либеральный дискурс предписывает делать именно это.

Небольшое отступление. Все, кто присутствовал на встрече, а также все, находившиеся в радиусе десятка километров от места его проведения, умеют записывать свои мысли тем или иным способом, а также воспринимать записанное другими. Если взять те же самые географические области сто лет тому назад, такое утверждение уже будет очень далеким от правды. Истинным ему помог стать политический переворот, начавшийся в ноябре далекого 1917 года. Переустройство государства позволило снять огромное число барьеров, отделявших подавляющее большинство населения от участия в жизни страны, которое предполагает в первую очередь именно запись мыслей и широкий обмен ими.

Наш товарищ Доминик Ярошкевич пишет:

“Работа «Государство и революция» прямо посвящена тому, как неизбежный политический проигрыш государственного аппарата превратить в выигрыш новой формы общественной организации, устраняющей классовость. Ярослав Ладош отмечал, что в советском обществе эта работа воспринималась очень странно и почти никогда близко к тексту, хотя именно в эту работу никакого сложного замысла Ленин не закладывал. В соответствии с работой «Государство и революция», грамотность должна была быть тем инструментом, который поможет обществу организовывать свою жизнь и понимать, до какой меры его данная организация открывает перспективы в каждой конкретной сфере общественной жизни. Ибо при старой политической организации, как говорилось, эти перспективы были если и исследованы, то весьма зарисовочно. Теперь же большая часть политических препятствий к вмешательству самих трудящихся в затрагивающие их процессы была сметена революцией. Кто же мог организовать процессы жизнедеятельности людей лучше их самих в ходе неуклонного обучения принятию ответственности на себя? Но тут как раз оказалось, что подобному вмешательству препятствует неграмотность, ибо лучший опыт неизбежно связан с промышленностью, производством, а они фиксируют свой опыт и его предпосылки в современном весьма стабильном и нормированном литературном языке. Следовательно, без обучения грамоте может получиться только путь, близкий к повторению старых ошибок, а избежать их можно только на основе освоения письменности. Но это освоение подрывает весьма важную надстроечную форму закрепления классового антагонизма и одновременно способствует усилению давления на государство в сторону его отмирания. Примерно таковы были узловые пункты ленинского плана, которые ничуть не устарели в наше время, но нуждаются в расширении сообразно новым формам техники”.

Мы знаем, что тот, кто сделал атомную бомбу и тот, кто построил атомную электростанцию, учились на одной университетской скамье. Любое знание может использоваться как во благо, так и во вред человеку, прогресс не самоценен. То же можно сказать и о грамотности: если её отсутствие держало человека в невыносимых рамках традиций а-ля “так дед делал, так прадед делал, а ты самый умный что ли?”, то с ней человек открыл себя для агитаторов, которые из лучших соображений, нередко жертвуя собой, открывали ему глаза на настоящий мир, который строит никакой не царь и не боженька, а он сам, человек. Но в наши дни мы имеем и совсем других агитаторов, отравляющих жизнь тех, кто может их слушать или читать, заставляющих их поверить, будто человек лишь винтик в машине, абсолютно взаимозаменяемый, не имеющий возможности (и совершенно никакого интереса) что-либо менять. Либо предлагающих менять жизнь так, как ему, агитатору, нужно. Значит, одной лишь грамотности теперь не достаточно для того, чтобы строить жизнь свободно, понимать мир таким, каков он в действительности. Значит, широким массам требуется новое знание.

Такое знание должно дать им целостное понимание окружающего мира, способность верно судить о нем, и не зависеть ни от каких агитаторов и “друзей народа”. Целостность мира это есть его конкретно-историческая общественно-экономическая жизнь. Конкретно-историческая - значит целостно данная в настоящее время, общественно-экономическая - значит охватывающая все стороны отношений. Каких отношений? Тех, в которых производится материальная жизнь людей, тех, в которых распределяется произведенное, и тех, которые люди строят сами между собой в соответствии с занимаемым местом в первых двух. Нетрудно заметить, что каждые отношения обязательно включают две стороны. То есть от человека, занимающего одну из них, требуется ясное понимание также и второй, и принципов их взаимодействия. Все вместе нам и дает осознание “тотальности” и, что еще важнее, своего места и роли в ней. Именно такое осознание Лукач и определяет как классовое сознание.

Еще раз: классовое сознание - это не мантра “Пролетарии всех стран соединяйтесь”, это понимание зачем им соединяться. Это не поддержка любого, которого считаешь “своим”, это совместная с ним деятельность по достижению общей для вас цели. Цель же выбирается не исходя из личной жизненной ситуации, а исходя из равного обладания вами тем самым классовым сознанием.

Пока единственная научная теория, которая может дать такое знание (и классовое сознание) - это марксизм. Она есть новая и окончательная (на настоящий момент) грамотность рабочего класса. Но, как и любое настоящее знание, эта грамотность может быть освоена только каждым лично, в ином случае она останется “мнением о”. Мы в последующих статьях разберем детально чем отличается мнение от представления и понятия, здесь отметим лишь следующее. Мнение о предмете выражает опосредованное отношение человека к нему. Представление - отношение непосредственное, практическое, то, как этот предмет предстает лично для человека. А понятие, как наиболее полная форма познания, выражает каков предмет сам по себе, вне зависимости от человека, каковы его собственные законы существования, то есть каким наилучшим для себя образом может с ним действовать человек.

Диалектическая логика, как наука о понятийном мышлении, помогает сформировать материалистическое мировоззрение, которое непременно должно наполняться знаниями других наук. Без диалектики, как логики и теории познания, связать воедино, скажем, биологию и историю, а потом привязать обе к общественным отношениям, выстраивая тем самым целостное научное мировоззрение, человек может лишь стихийно, а значит, не обязательно, не всегда и не каждый.

И отсюда вытекает второй подход к распространению коммунистических идей. Он заключается в том, что нет никаких коммунистических идей, а есть научное знание, которое суть новая грамотность. И вот без этой грамотности люди так и будут “глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике”, жертвами “нравственных, религиозных, политических, социальных фраз, заявлений, обещаний”, полностью зависимыми от добропорядочности обещающих и заявляющих.

Такой подход лежит в основании кружковой деятельности по совместному изучению материалистической философии, материалистической истории, материалистических психологии, социологии, физики, биологии и многих других наук. Задача интеллигенции при таком подходе заключается в организации и методической поддержке низовой инициативы по самообразованию, очень важно удержать людей от впадания в то или иное реакционное идеалистическое (или материалистическое!) течение, а также от излишнего усложнения этого обучения. Это на самом деле нетрудно, совсем не нужно штудировать все, что написал Гегель, например, или все тома собраний сочинений Маркса, Энгельса, Ленина. Иными словами, интеллигенция должна воспитывать новую интеллигенцию из числа всех, кто желает разобраться в окружающем мире, по сути как можно более широко воспроизводить себя. В настоящий момент эта деятельность (как и любое содержание) вызвало к жизни кружковую форму организации, со временем - эта форма изменится.

Первый же подход оперирует жестко заданной формой (политической), втискивая в неё живое содержание. Это путь в никуда, как бы много человек его ни разделяло. Любая политическая структура, которую создадут люди в борьбе за будущее, имеет ровно одно назначение: отмереть, передать свои функции человеку. И чем дольше структура “задерживается” в существовании, тем более отчужденной от человека и самостоятельной, довлеющей над ним, порабощающей его, она становится. Ровно это мы наблюдали начиная с 30-х годов прошлого века.

Политический процесс может происходить только в одном направлении: человек, сам осваивая деятельность по строительству общественной жизни, отдает некоторые функции машине, которая может их делать быстрее и качественнее и освобождать ему бесценное время его жизни. Только такой подход мы считаем верным, и только исходя из таких позиций считаем возможным совместную деятельность с кем бы то ни было.