Яблоко может и откатиться
История женщины, которая пережила детский дом и алкоголизм матери
Мы встретились с Ангелиной, успешной и счастливой женщиной, женой и мамой, у которой есть опыт ведения бизнеса, переездов, а ещё детских домов и выживания. Ангелина рассказывает нам свою историю, и временами по нам бегут мурашки, а в некоторые моменты мурашки перестают дышать.
Детство
- С чего хочешь начать?
- С самого-самого начала. У меня была обычная семья, мама работала на заводе. Потом заболела бабушка, и мы переехали к ней в Башкирское село. В районный центр.
- А папа был?
- Не было. Ничего о нём не знаю, даже фотографии нет. В этом селе мама устроилась на работу в магазин. Конец 80-х-начало 90-х. Мне шёл седьмой года, брату 18. В стране дефицит, а мама имела возможность приносить домой колбасу, хлеб, сладости… В один прекрасный день нагрянула ревизия и обнаружила недостачу две тысячи рублей. По тем временам это полмашины. Дали два дня, чтобы возместить недостачу. Но денег таких у нас не было. Маму посадили на 5 лет по статье хищение государственного имущества в крупных размерах.
Брат остался жить в том доме, так как он совершеннолетний. Не приспособленный к жизни, он украл какую-то бензопилу, его тоже посадили.
А меня отдали в детский дом. Там я пошла в первый класс.
- Что ты чувствовала в детском доме?
- Что я чувствовала? У меня была мама, самая лучшая, самая любящая, одевала меня как куклу. А тут раз, и всё… Издевательств у нас не было. В интернате я получила основы жизни. Что хорошо, а что плохо, как выживать в любой ситуации. Обычное советское воспитание, мне кажется. Конечно, мы с завистью смотрели на детей за забором детского дома. Они ходили с родителями, мороженым и пирожными. Хотелось также. Помню, насобираешь копеек, купишь корзиночку с кремом в форме лебедей и ешь её как чудо. А самое большое лакомство – килька с хлебом. Это прям богатство считалось, такого в детском доме не давали.
- Какие люди тебе там попались, запомнила воспитателей?
- Да, помню до сих пор одну воспитательницу - Эрну Александровну. Я ее искала, но без фамилии не смогла найти. Она была добрейшей души человек, всех обогревала.
- Как вы ее называли? Мамой?
- Нет, по имени отчеству. Те, что помладше могли и мамой. А я свою маму знала, ждала, мне другой мамы не надо было.
- И так прошло пять лет?
- Да, через пять лет мама вышла и забрала меня. Но ей нужно было вернуться в город на завод, чтобы отработать 2 года до пенсии по горячей сетке. И мама отдает меня снова в интернат… Она работала сутками, за мной смотреть было некому.
- А сколько вы вместе пробыли?
- Всего ничего, мама забрала меня из сельского интерната и тут же отдала в городской. Я ее не осуждаю. Дальше будут моменты и похуже, за которые маме должно быть стыдно. Но я пытаюсь оправдать её все равно. Несмотря ни на что, когда мама умерла, у меня было горе. Я даже не помню, как прожила тот день.
- На каникулы мама забирала тебя?
- На каникулы меня забирала тётя. Как раз в промежутке между детскими домами она забрала меня и отправила в пионерский лагерь. Мне было 12 лет. И я там познакомилась с будущим мужем.
- Вот это да! В 12 лет встретить мужа!
- Да, ему тоже 12 было. Я глянула на него и первая мысль: «Хочу, чтобы мой муж был именно таким». Мы подружились. Потом переписывались, он жил в Киргизии. Потом поженились.
- Сколько лет вы вместе?
- Если с 12 лет считать, то 32 года. И кроме него у меня нет роднее человека. И у него больше никого нет. Он рано потерял маму. У них в семье все образованные, интеллигентные: папа – педагог, мама – врач, дядя – судья. Потом выяснилось, что как раз этот судья выносил моей маме приговор…
- Вот это поворот…
- Да, как-то он приехал за Русланом, столкнулся с моей мамой и узнал её. Запретил племяннику со мной дружить, грозился отлучить его от семьи. И 12-летний пацан нашел в себе силы, чтобы решать самому. Продолжал со мной общаться.
- А как вы встречались всё это время?
- Мы переписывались, пока я была в детском доме. Потом мама отработала свои два года до пенсии и вернулась в деревню. Она, видимо, надломилась очень и стала пить. Пить безбожно. Куска хлеба в доме не было.
- То есть она забрала тебя?
- Да, забрала. И начала пить.
- Сколько тебе было?
- Четырнадцать. Восьмой и девятый класс я заканчивала в деревне. Злилась на маму, уговаривала не пить. Приходила в отчаяние.
- Как ты выжила?
- Были моменты, когда приходилось украсть что-то. Из одежды, из еды. У меня не было другого выхода. Несколько раз. Муж об этом не знает. Мне стыдно ему в этом признаться.
Начало самостоятельной жизни
- Долго ты жила с мамой?
- После 9 класса я уехала поступать в училище. У мамы денег не было, я пошла по двоюродным тётям, набрала денег на билет. И поехала поступать в музыкально-педагогическое училище. Родственники Руслана говорили про меня, что яблоко от яблони недалеко падает. А я решила доказать всем жителям деревни и главное дяде Руслана, что яблоко может откатиться! И необязательно, что я пропаду!
- Как думаешь, теперь уже доказала? Случился звёздный час?
- Думаю, да. Несколько лет назад я приезжала в деревню за рулем большого джипа. Успешная. Дядя Руслана посмотрел на меня и сказал: «Надо же, а мы думали вы разбежитесь через пару лет».
- Руслан не общался с родственниками все это время?
- Общался. Звонил, поздравлял с праздниками. Но первый вопрос у них был: «Тебе что-то надо?» Они думали, что он просить что-то будет.
- Давай вернёмся в 16 лет, ты стала студенткой училища, как ты жила?
- Жила в общежитии. На стипендию. Работать не получалось, ночами занимались. Иногда в обморок падали на занятиях от голода. Спасало то, что другим девочкам родители привозили продукты из деревни. Хоть что-то, но в холодильнике было.
- Когда ты училась, где был Руслан?
- После 11 класса он поехал учиться в Тамбовский военный институт. Мне на 3 курсе стало совсем тяжело, и я переезжаю к нему.
- Бросила учёбу?
- Нет, не бросила. Перевелась туда в училище и закончила его.
- Умница!
- Так вот, я переехала к Руслану, и мы поженились. Нам было по 21 году.
Семья
- Вам помогал кто-нибудь?
- Нет. У Руслана мама трагически умерла, а папа был наполовину парализован после операций на головном мозге. Некому было помогать. Но нам по жизни везёт. Мы чудесным образом нашли квартиру. Шли по набережной, увидели объявление на столбе: «Сдаётся дом». Позвонили на удачу, а там такая ситуация, что хозяин уезжал в Калининград, за домом просто нужен был присмотр. И мы сняли его за символические 120 рублей. Жили в то время на одну стипендию Руслана. Решили взять в аренду землю, чтобы посадить картошку. Шесть соток. Я уже беременная, после учебы Руслана по вечерам садили эту картошку, пололи, окучивали. Думали, хоть с картошкой будем. Приезжаем копать урожай, а уже выкопали… И я с пузом прям на землю села и разревелась.
Чтобы хоть как-то заработать, я ездила в колхоз, покупала там деревенское молоко, дома разливала его по «полторашкам» и везла в огромных сумках на рынок. Помню эти полосатые сумки, как у челноков…
Родился сын. Нам по 22. Никто не имеет опыта общения с ребенком. Я принесла его домой из роддома, прихожу к соседке и говорю: «Я ребёнка родила, а что с ним делать не знаю. Вы мне покажите, как его купать, пеленать». Она показала.
Тяжело было финансово. Но нам снова везёт, я нашла объявление о продаже б/у пеленок и распашонок. По символической цене покупаю их, у этих же людей в аренду беру коляску за 50 рублей в месяц.
На нервной почве у меня пропало молоко. А я и не поняла этого сразу. Ребенок кричит и кричит… Иду в соц защиту прям с «кульком». Объясняю ситуацию. А женщина сидит за столом и отрешенно так мне говорит: «У вас же есть муж, вам ничего не положено. Мы помогаем только матерям-одиночкам». Мои слёзы её не трогают абсолютно. Лёд. И тут я понимаю, что у меня нет выхода. Вообще я тихая, спокойная, но тут от безысходности что-то во мне вскипело. Либо оставить ребенка, либо погибнуть нам вместе с ним. Я кладу «кулек» ей на стол и говорю: «Если мой ребенок умрет от голода, я вас тут всех пересажаю». И пошла к выходу. Она засуетилась: «Девушка, девушка, ребенка-то заберите»!
- Мне его кормить нечем.
- Заберите, заберите, мы придумаем что-нибудь.
Забрала, конечно. Пришла домой, села и понимаю: всё. Руслан даже не в курсе был. Я как-то в себе всё держала, пыталась решить, не погружая его в проблемы. У него учеба. Я считала, что я сильная, справлюсь.
- В соц защите помогли в итоге?
- Дня через два администрация сообщила, что выделяет нам детское питание. И мы выжили.
- Мурашки бегут…
Переезд
- Руслан закончил учебу. И мы по распределению приехали в Барнаул.
Сначала жили в казарме, почти что в общаге. В комнате две панцирных кровати и шкаф. Прожили там два года. И вдруг через два года службы молодому лейтенанту дают двухкомнатную квартиру в новом доме! Это неслыханно. Мы такие счастливые. Я же говорю, нам всегда везло. И мы думаем, что это мама Руслана оберегает нас с неба. Он и похож на неё внешне.
- А ты как-то чувствуешь гены своей мамы?
- Чувствую. Но у меня есть отрицательный пример. Я знаю, как можно из любящей матери скатиться на самое дно за пару лет буквально. Я сознательно выбираю другой сценарий.
- Проявлялась тяга к алкоголю?
- Я могу выпить в праздник в компании, но я знаю, что у меня плохие гены. Я вроде как предрасположена. Всегда об этом помню.
- Ты приезжала к маме?
- Да. Редко, но да.
- Она радовалась?
- Наверно. Она запивалась. И ждала от меня поддержки всё время. И я помогала, но принципиально не деньгами, а продуктами.
Дом мечты
- После переезда в свою квартиру у вас родился второй сын?
- Да. И вскоре мы увидели объявление о продаже частного дома. Опять случайно, опять просто позвонили. Я только зашла посмотреть, стою и думаю: «Как я хочу здесь жить»! Я сразу увидела, где стоит диван, где я поставлю стол и так далее. И всё так сложилось, что мы поменяли квартиру на этот дом. Дом мечты! Только заехали и сразу обставили, как я хотела. Видимо, прошлое дает о себе знать. Я продолжаю доказывать, что я добилась всего, что я могу себе позволить. Мне важно, чтобы было роскошно, дорого.
- Доченьку вы уже здесь родили?
- Да. Теперь у нас трое детей. Старшему 22, он учится в военной академии в Питере. Он спокойный, где-то холодный даже, рассудительный. Среднему 15, и он пошёл в мою породу. Взрывной, на эмоциях. У него не мозг, у него дом советов в голове! Внешне он похож на мою маму. И радуюсь, и боюсь за него. Дочке сейчас пять. Мы уже не надеялись, но она появилась в мои 39.
Вот такая история длиною в жизнь. Давайте я вам двор наш покажу?
Мы ходим по обустроенному двору с цветами, качелями и бассейном. Через дорогу на пустыре обустроена зона отдыха для друзей и соседей.
- Вот тут мы собираемся всей улицей, сидим у костра, шашлыки жарим, говорим за жизнь.
- Хорошо, когда с соседями дружно! Ангелина, будем в интервью вставлять фотографии?
- Нет.
- Если хочешь, можем изменить имена.
- Да, пожалуй… Опасаюсь узнавания. Дети не знают всей моей истории. Почему-то мне стыдно им об этом рассказывать. Не знаю, как воспримут.
- Детский дом – самая тёмная полоса?
- В детском доме я не получила бытовых навыков. Заправить постель, готовить еду, я не понимала, что на антресолях копится пыль, что её нужно протирать. Меня муж всему этому учил и поражался, что я такая. К жизни не приспособленная. Но нет, полоса не тёмная. Не было бы интерната, у меня бы не было стремления к лучшему. Не было бы желания дойти с самого низа к самому верху. Я получила закалку. Встретила Руслана. И до сих пор ближе друг друга у нас нет. Он мужчина с золотыми руками. В 12 он мне сказал: «Ангелина, ты на меня всегда можешь положиться. На хлеб с маслом я всегда заработаю». Я тогда почувствовала надежность рядом с ним. И сейчас также.
Мы гуляем по коттеджному посёлку. Ангелина провожает нас до остановки и продолжает рассказывать. Теперь уже не о прошлом идёт речь, о повседневных заботах и радостях.
***
С Ангелиной беседовали Наталья Югонсон и Евгения Чернова-Гармс.
Иллюстрации с сайта https://www.pinterest.ru/
При копировании материалов ссылка на АКООУ «День аиста» обязательна.