Предвыборные дебаты среди левых: 3-0 в пользу Морозова, но есть нюансы

Итак, выборы прошли, протесты против них - достаточно вялые - тоже, и сейчас пора подвести итоги того, что происходило в это время на несистемном левом фланге. Большая часть всех разговоров не выходила за рамки стандартных споров: можно ли сменить власть парламентским путём, легитимируем ли мы таким образом выборы, что даёт бойкот и так далее. В сущности, единственным по-настоящему ярким событием, затронувшем значительную часть левых, была серия дебатов, которые Дмитрий Морозов, как представитель РСД, провёл с представителями трёх разных сегментов левого сообщества (из тех, с кем ещё имеет смысл полемизировать): Дмитрий Пономаренко из “Скепсиса” (представляющий левых интеллектуалов из неактивистской среды), Джавидом Мамедовым (т.н. “Прогрессивные левые” с выверенной социальной позицией против всех форм угнетения) и Фёдором Мухиным (последствия наконец-то закончившегося «кружкового этапа» и попытки преодолеть рабочизм). Эти дебаты ценны в первую очередь тем, что в них наглядно, на примере конкретного политического вызова в виде парламентских выборов видна позиция нескольких достаточно активных групп в социалистическом лагере. Для начала необходимо описать позицию РСД, изложенную во всех трёх дебатах:

• Во-первых, это принципиальная ориентация на действие здесь и сейчас, исходя из конкретной ситуации. Выборы имеют ровно одну цель - дестабилизировать режим Единой России, забрать у них как можно больше мандатов, получить собственных депутатов, чтобы опираться на их ресурс и поддержку. Это, безусловно, отличается в лучшую сторону от прожектёров, которые прекрасно проработали все шаги построения партии ленинского типа, социализма и коммунизма, кроме самого первого.
• Во-вторых, это ориентация на realpolitik (о которой регулярно говорят сами члены РСД) и стремление извлечь максимальную выгоду из текущих возможностей. И это также крайне выгодно выглядит на фоне очередных кружковцев (от кустарных объединений до развёрнутых сетей вроде “Вектора”), откладывающих политические действия до “благоприятных условий”, которые всё не наступают и не наступают.
• Наконец, в-третьих это акцент не на конкретных позитивных целях - их реализация отложена до лучших времён - а на распространении влияния, поддержке “позитивных” тенденций — в том числе в общественных настроениях — против “негативных”. Учитывая, что если оценивать итоги деятельности левых по постановлениям правительства и принятым законам, то левые в позиции постоянного отступления.

Однако у этой, во многом актуальной и здравой позиции есть и обратная сторона - Дмитрий постоянно в своей риторике использовал обороты типа “хоть как-то”, “хоть что-то сделать”, “более-менее улучшить жизнь рабочих” и прочие неопределённые местоимения. Мы подробнее остановимся на этом моменте позже, пока лишь заметим, что в политике любая неопределённость - это пространство для вольной трактовки, вызывающее подозрение.

Ну что ж, взглянем на дебаты ближе. Поскольку, к сожалению, содержательность всех трёх “серий” этой трилогии отличаются, мы начнём от наименее содержательных дебат к наиболее: Социалистическая Альтернатива, Союз Марксистов, Скепсис

СА: святые в мире грешников

В сущности, дебаты с Социалистической альтернативой могут служить прекрасной иллюстрацией того, куда может завести предельно нормативное представление о политике, подкрепленное убеждениями (хотя бы декларируемыми) интеллектуальной среды, в которой организация обитает. Имея свою идеологическую позицию в качестве подлинно отвечающей нуждам рабочего класса, Социалистическая Альтернатива делает её усечённый вариант, как некие рамки допустимого и предлагает использовать её в качестве прокрустова ложа, чтобы определить, какой именно оппозиционный политик стоит их поддержки. В противном случае необходимо применить “активный бойкот” - написать какой-нибудь лозунг на бюллетене и прикрепить его на видном месте.

Здесь показательно сразу несколько моментов. Во-первых, выбор строится исключительно на идеологическом (причём формальном) соответствии программы кандидата политическому идеалу организации, а политическая биография и связи в расчёт не берутся. Отсюда и словесная эквилибристика с рассуждениями о том, что Дарья Митина ничуть не хуже Михаила Лобанова, что явно не так, учитывая несколько фактов (неоднократное выдвижение от партии, имеющей репутацию спойлера в левом движении; откровенно халтурная предвыборная кампания; незначительны процент голосов в сравнении с остальными соперниками избирательной кампании.

Этот подход скорее ожидаешь встретить среди интернет-публики (особенно нашего любимого, “марксистско-ленинского” её сегмента), или хотя бы среди фигур, популярных у этой публики (мы подробнее коснёмся этого позже). Однако СА, верная наиболее сектантским из троцкистских традиций, боится совершить компромисс и, как следствие, нарушить идеологически “верную” позицию. Верность же позиции определяется тем, насколько она отражает те или иные ценности, декларируемые в среде “прогрессивных левых” (собственно, именно к ним, как к общим ценностям, апеллировал Джавид). Этот же подход наглядно демонстрирует и отношение СА к голосованию по поправкам в конституцию, которое (как справедливо заметил Олег Булаев из Марксистской Тенденции) не имело решающей силы, однако голосуя “нет”, “альтернативный социалист” совершает действие, отвечающее чаяниям народных масс и не подвергаемое сомнению. Достаточно вспомнить, что выборы в России давно являются следствием такого количества компромиссов, что позволить себе идеологическую чистоту могут разве что спойлерные или нишевые кандидаты.

Во-вторых, эта позиция фактически обращена не на достижение результата в виде мобилизации сторонников или увеличения численности организации, а на обеспечение этичности действия избирателя: не стыдно голосовать только за “чистых” кандидатов. Наиболее же этичным действием будет “активный бойкот” - позиция, в сущности, мало чем отличающаяся от анархического этикоцентризма, где “всё что не анархия, то фашизм”. Проблема в том, что такая позиция не даёт СА, как организации, абсолютно ничего, ведь индивидуальное этичное действие на выборах в виде приклеенного бюллетеня это индивидуальное выражение громкого “Фи”, не обязывающего к коллективной борьбе. Когда был приведён пример 2019 года, когда, по словам вопрошающего, в “активном бойкоте” приняло участие 4 человека и задан вопрос о критериях эффективности тактики, Джавид лишь развёл руками и сказал, что СА не виновата в том, что её позиция - единственная адекватная из всех. Это показывает, что у “Социалистической Альтернативы объективного критерия успеха, настоящая цель находится не в сфере политики, а в сфере мировоззрения и самоощущения активистов. Она состоит в том, чтобы не ошибиться, не пойти против принципов, не попасться в “ловушку оппортунизма”. При такой постановке цели СА делает безупречно правильный выбор в пользу бездействия.

В-третьих, тем не менее, было бы неверным отождествлять эту - в сущности, сектантскую - позицию с более традиционным сталинистским сектантством (а-ля Рабочий Путь). Они не прибегают к войне цитат, более того, за классиками было признано право “зашквариться” (цитируя Д. Мамедова). Эта догматика, основывается на наборе висящих в воздухе ценностей, которые являются таковыми не благодаря контексту (мы убедительно показали выше, что контекст не имеет для СА никакого значения), а скорее в силу аксиом о том, что равноправие - хорошо, а различные проявления ксенофобии и идеологии превосходства - плохо, Это больше напоминает позицию тех либералов-идеалистов, которые отталкиваются от идеальной ситуации и пытаются максимально приблизить общество к ней. Но если либерализм демонстрирует известное расхождение между теорией и практикой, не понаслышке знакомое левым с 1848 года и кровавого подавления июньского восстания республиканским генералом Кавеньяком, то СА, уподобляясь всё тем же анархистам, пытается найти метод, отвечающий ценностным идеалам и утверждающим их в себе. Оставим их в этой самодостаточности и перейдём к самопровозглашённой организации вашей мечты - Союзу Марксистов.

СМ: заложники образа

Перед тем, как писать о Союзе Марксистов, автор обязан оговориться, что сам до недавнего времени состоял в этой организации, и размышления, находящиеся ниже, являются рефлексией по горячим следам внутренних дискуссий. С одной стороны, это даёт несколько большую глубину понимания позиции, принятой Союзом Марксистов (далее СоМом). С другой - автор не имеет желания раскрывать аспекты внутренней кухни или мстить тем, кто в своё время был глух к критике во внутренних дискуссиях, через дискуссию внешнюю. Поэтому, даже несмотря на то, что мы знаем о Союзе Марксистов больше, чем о других организациях, автор постарается быть к нему столь же критичными, как и ко всем прочим.

Для начала обозначим, что позиция Союза Марксистов является скорее нейтрально-отрицательной и пассивной по отношению к выборам, чем активное отрицание Социалистической Альтернативы: “Мы не за бойкот, но говорим о бесполезности выборов”, с последующими далее ритуальными фразами о построении кадровой и одновременно массовой партии и самоорганизации масс (зачем самоорганизующимся массам партия, если они уже самоорганизовались - сегодня оставим за скобками). Объяснением столь странной позиции служит внутренний фактор, к которому, правда, не так трудно прийти и внешнему наблюдателю. Однако он в массе своей - в частности Дмитрий Морозов - поддаётся соблазну отождествления Союза Марксистов то с интернет-кружковым сообществом, то со сталинистами, маскирующимися под шапинизм, то с аналогом троцкистской секты без собственно троцкизма. Однако стоит вспомнить то, как возникла эта организация (что вовсе не является секретом: из слияния Station Marx и его кружковой сети, “Новых Красных”, “Рабочей платформы” и примкнувшей (позже) к ним группы “Луч”), и всё встаёт на свои места: так и не преодолевшая свою разнородность (пусть при этом группировки и не соответствуют границам изначальных организаций), правда, скорее она вынуждена принимать переходные и компромиссные решения, в том числе по таким стратегическим вопросам.

Очевидно, что Союз Марксистов - это не секта, поскольку трудно представить себе секту, принимающую компромиссное решение. Не является он и кружковой сетью, ведь тогда его аргументация была бы гораздо более “книжной”, чем это имеет место. Язык СоМа разительно отличается как от кондовой, всезнающей и поэтому бездействующей сёминщины, так и от рафинированных лозунгов СА. Более того, этот язык приближен к языку политической прагматики, Realpolitik, на котором разговаривает Дмитрий. Однако при конкретном столкновении Фёдор Мухин, чтобы сохранить лицо, вынужден прибегать к манипуляциям и словесной акробатике.

Так, несмотря на то, что Дмитрий Морозов с самого начала заявил о том, что эти выборы - не способ привести КПРФ к взятию власти, а всего лишь попытка дестабилизировать текущий политический режим, говорил о революционном пути изменений, как о единственно возможном, и даже в чём-то пытался копировать риторику марксоедских кружков фразами вроде “проблему решит переход к новой экономической формации” (что, впрочем, у него плохо получилось).

Фёдор Мухин в качестве ответа повторял формулы о парламентских иллюзиях, неспособности КПРФ взять власть на выборах, актах лоялистского голосования КПРФ по вопросу об иностранных агентах и противопоставлял ещё одну набившую оскомину формулу о “низовой самоорганизации”, причём ни Фёдор, ни Дмитрий не пытаются объяснить, что это такое. На резонный вопрос Дмитрия о том, как эти вещи друг другу противоречат, если проведение действительно оппозиционного депутата от КПРФ может дать активистским группам большие преимущества, Фёдор начал говорить о репутации среди рабочих, которая - почему-то - должна будет пострадать из-за призыва участия в нечестных выборах. Якобы потом (видимо, после некоего эсхатологического крушения режима Путина и “Единой России”, которое произойдёт совершенно независимо от выборов) рабочий класс вспомнит о том, как РСД их обманули, позвав их на выборы. Очевидно, других вопросов и забот у рабочих в этом “потом” не будет.

Если не расценивать столь явное игнорирование аргументации оппонента, как демагогический приём, о возможных мотивах которого мы поговорим позже, ответом на вопрос о причине плохого взаимопонимания является политическая биография дебатирующих. Дмитрий заработал свой политический вес как раз благодаря низовым активистским кампаниям, в то время как бóльшая часть опыта Фёдора связана с работой в СМИ. Отсюда и их отличия в отношении к репутации: Фёдор, сознательно или нет, распространяет свой опыт взаимодействия с “токсичной” и злопамятной левонастроенной публикой на включённый в неё лишь частично рабочий класс. В это же время Дмитрий, активно включённый в активистский протест, включающий резко-негативное отношение к партии власти и понимающий пользу от перевода этого протестного потенциала в избрание местного депутата, который может стать большой поддержкой в будущем. О том, какая из оптик ближе к реализации революционной программы, мы предоставим судить читателю.

Однако вообще-то Фёдор отстаивает совсем не свою личную позицию, и как бы не язвил Дмитрий, СоМ - это не только видеоблоги и кружки. Сама по себе разнородность может влиять на особенности политической позиции организаций лишь частично. Несмотря на формальную “широколевость” РСД, оно, как раз напротив, отличаются предельной ясностью позиции по выборам. Для объяснений обратимся к цели, которые декларирует Союз Марксистов - построение коммунистической партии. Следовательно, все действия этой организации должны оцениваться (и оцениваются) исключительно через эту призму: насколько это будет полезно для увеличения своей численности, улучшения структуры, влияния на имидж и так далее, то есть полностью игнорируется политический контекст, что и приводит СМ к подобному абсентеизму.

Описанное нами выше фактическое отсутствие противоречий между позициями РСД и СоМа, искусственное раздувание этого мнимого противоречия при помощи “репутационного костыля” может объясняется простой логикой конкуренции. Поскольку выиграть медийно СоМ на этих выборах не рассчитывал, монополизировать хотя бы локальную избирательную кампанию он также не мог бы (и, в отличие от СА, даже не пытался). Делить же избирательную площадку на правах младшего партнёра РСД, заранее готовившегося к выборам, протопартия не хотела. Следовательно, необходимо показать отличность от своего главного конкурента, а заодно и сыграть на воспитанных Гоблинами, Сёминами и Тубусами стереотипах левацкой публики вроде неучастия в выборах.

Та самая медийность, которой Фёдор кичился в начале дебатов, ставит Союз Марксистов в зависимость от публики, которая является его питательным субстратом, за счёт которой он расширяется. Вместо “ленинского авангарда” мы, фактически, имеем арьергард, который пытается угадать настроения публики, по ошибке принимаемой за рабочий класс. Это тема для хорошей отдельной статьи, поэтому мы не будем на ней останавливаться отдельно и перейдём к третьим, наиболее неоднозначным дебатам, показавшим ту самую обратную сторону позиции РСД.

Скепсис: оправдывая название

Первые дебаты отличаются от двух последующих сразу во всех отношениях. Во-первых, Дмитрий Пономаренко представляет не организацию, а редакцию журнала. Во-вторых, он полемизирует не как активист, а как левый интеллектуал. В-третьих, практически большую часть времени он говорит не о том, что надо делать здесь и сейчас, а о положении России в современном мире и оценивает опыт левых с начала Холодной войны, им задаётся важный вопрос о стратегии левых в ближайшей перспективе. О самих выборах, фактически, говорится мало, однако именно здесь показывается принципиальная разница между подходами.

Дмитрий Морозов разворачивает в целом достаточно ясную стратегию, которая заключается в активном участии в демократическом движении, “выдавливая” из него либералов. Участвовать “во всём”, показывать красные флаги, и видеть в каждой активности потенциал для участия и распространения идей. И эта стратегия, пожалуй, сегодня приносит РСД успехи в виде громких кампаний (особенно это касается Ижевской и Московской организаций), и, хотя год ещё не подошёл к концу, автор склонен согласиться с заметкой того же Морозова “2021 год - год РСД”.

Однако Дмитрий Пономаренко, напоминая, что Россия находится не в центре, а на полупериферии, приводит крайне показательный пример Бразилии, когда участвовавшая в борьбе с диктатурой Партия Трудящихся сумела прийти к власти и не смогла осуществить даже социал-демократическую программу. Связанно это в том числе с тем, что она не опиралась на конкретные классовые структуры, а обращалась как бы ко всему народу через обычную пропаганду.

В качестве ответа, вероятно, было бы уместно вспомнить призыв Ивана Овсянникова “Откройте в себе пролетариев!” и начать борьбу на своём рабочем месте, однако Дмитрий Морозов отмахнулся от всех аргументов, сказав, что Россия ведёт империалистическую политику (хотя на вопрос о периферийности и имперскости ответил ещё Борис Кагарлицкий в книге “Периферийная империя”), а объединение различных групп и их повесток - это плоть от плоти левой идеи, не сказав ничего о том, через какие устойчивые структуры это можно сделать, а также о непротиворечивых способах их интеграции. Иными словами, что должно удержать выступающих против строительства “заводов смерти” рассерженных горожан, зоозащитников из Москвы, курьеров Wildberries из внутренних и внешних мигрантов вместе? Не было ничего сказано и о том, как именно реализовать не-умеренную (или хотя бы не леволиберальную) программу в данных условиях, хотя бы и программу РСД.

Это довольно показательно: та самая программа РСД после последнего съезда стала гораздо более умеренной (к примеру: https://prometej.info/oleg-kamalov-razbiraet-programmu-rsd/), тенденция к слиянию понятий “социал-демократия” и “демократический социализм” продолжилась, да и сам Морозов назвал целью левых всего лишь “уменьшение угнетения”, а не, к примеру, предложенное Пономаренко “преодоление капитализма”.

Причину всего этого довольно легко понять. Как заметил ещё Александр Тарасов, КПРФ - это эрзац социал-демократии, и, поскольку существует некоторый подъём популярности умеренно-левых идей, и само КПРФ сделала основной своей риторики на последних выборах отнюдь не сталинизм, а “социальную справедливость”, то можно рассудить, что в России появляются условия для формирования социал-демократической партии, и РСД выступает одним из кандидатов на место этой партии.

Именно в этой умеренности повестки, а не только в самой поддержке КПРФ на выборах (как в один голос утверждали и СА, и СоМ) РСД следует за ней. Тактика РСД в данном контексте - это поддержка умирающего в надежде на то, что после кончины КПРФ можно будет воспользоваться полученными связями и получить некоторое количество членов, депутатов, ресурсов этой партии. Однако пример Партии Трудящихся, на которую в своё время левые возлагали большие надежды, продолжает мозолить нам глаза, и сегодня столь богатая интеллектуальными ресурсами организация, как РСД, не пытается ответить на этот вопрос - вероятно, даже не считая его проблематичным.

Впрочем, Дмитрий Пономаренко, задавая все эти вопросы, сам не дал на них и приблизительного ответа. На какие группы должны сегодня опираться левые? Какая деятельность может быть результативной, а какая нет? Какие формы из опыта Латинской Америки (и других современных и исторических стран) применимы и успешны в России?

Безусловно, нельзя ждать ответов на все эти вопросы в рамках одних лишь дебатов, однако время идёт, а идейная рефлексия левых на этот счёт заходит в тупик. Все повторяютуже заученные фразы про разрушение образования и медицины, атомизацию и распад классовых структур, пассивность россиян при высоком уровне поддержки социалистических идей. На этом пессимистическом фоне Морозовское “чуть-чуть и хоть как-то” становится приемлемым не только для тех, кто уже готов назвать себя социал-демократом, но и для тех, кто ещё считает себя коммунистом. Показательно, что выступавшие позже и СА, и СоМ, даже не задавали вопросов “А что потом?”, поскольку они не казались существенными. Это никак не коррелирует с планами построения мощной и массовой партии, о которых заявляют все фигурирующие в этой статье организации.

И что в итоге?

Левое “прожектёрство” неоправданно и является неэффективным, неважно, чем оно обосновано: идеологическим пуризмом, который на самом деле не такой уж и пуризм, или стремлением создать уберпартию вне учёта всякого политического контекста. То есть, любая политическая стратегия сегодня должна содержать в себе самое важное: актуальное видение того самого “первого шага”, о котором мы говорили вначале. Этот первый шаг должен быть одинаково полезен в условии политической реакции как для самой организации, так и для всего левого политического фланга. Разумеется, этот шаг должен быть основан на изменчивых политических условиях, а не на “сферическом капитализме в вакууме”, который с минуты на минуту ожидает своего краха в планетарном масштабе.

Вместе с тем, текущие политические манёвры не должны содержать в себе отказ от политических принципов и стремление занять место КПРФ, которое не способно решить проблемы социалистической стратегии на долгосрочном уровне.

Всё это - одна из первостепенных задач для российских левых сегодня, если, конечно же, мы хотим и иметь поддержку здесь и сейчас, и в перспективе построить посткапиталистическое общество. Конкретные шаги по реализацию этой задачи требуют постоянного обсуждения и прорабатывания теории, практик и стратегий. Если мы действительно хотим выйти из кризиса левого движения, нам предстоит посмотреть на него свежим взглядом и взять на себя ответственность обсуждать его проблемы. Поэтому мы приглашаем всех неравнодушных к дискуссии и готовы предоставить от себя площадку. Если у вас есть какие-то мысли, критика, пожелания или темы, которые вы хотели бы обсудить, пишите нам.

Азарян Гарри