Миф о Центральной Раде 1917 года

Едва 2 марта 1917 года в Киев пришло известие об отречении Николая II, как рухнула вся старая система власти. На смену упорядоченной и отчасти дремотной царской администрации бросились различные амбициозные игроки, пытаясь урвать свой кусок в революционном тумане. Явочным порядком через два дня власть в городе взял Исполнительный комитет во главе с бароном Штейнгелем, составленный советом киевских общественных организаций. Исполком, с одной стороны, был каким-никаким выборным органом, представлявшим интересы всего политического спектра Киева, а с другой, пытался заниматься именно тем, чем и должен был – организовал функционирование города в новых условиях. В радикальную политику его лидеры не лезли, полностью приняв петроградские правила игры.

Петлюра
Петлюра

Но помимо желающих заниматься скучной работой по управлению городом в Киеве имелась и еще одна сила – набиравшее популярность украинское движение. Поскольку их представители не могли претендовать на сколь-либо заметное влияние в Исполкоме, уже 3-4 марта они провели собственное собрание, на котором объявили о создании собственно украинского органа власти – Центральной Рады. Разумеется, несмотря на громкие лозунги, поначалу она была всего лишь клубом по интересам для радикалов с одного из флангов. Практически сразу они договорились о распределении мест внутри своей организации, так что выборы руководства 7 марта оказались фикцией: пост председателя заранее получил историк Грушевский, спешно прибывший в Мать городов русских.

Давайте остановимся и зафиксируем следующий факт. В Киеве, как и в остальной России, возникло двоевластие. С одной стороны, реальная власть сосредоточилась в руках Исполкома, созданного советами общественных организаций и признававшего власть Временного Правительства. С другой, параллельно функционировали и альтернативные советы рабочих и солдатских депутатов (в Киеве они не объединились, так как руководившие ими большевики и эсеры не сумели выработать единую программу) со своими собственными Исполкомами, власть «временных» не признававших. Обе эти группы имели вполне легитимный для того времени характер, опираясь на результаты выборов в соответствующих куриях. Третий же партнер, Центральная Рада, такой легитимности не имел, так как выражал партийные, а не общественные интересы (то есть, представлял не рабочих, солдат или горожан, а исключительно сторонников украинской идеологии).

Разумеется, Грушевский и его соратники прекрасно понимали возникший казус и нуждались в легитимации своей организации через нормальные (по меркам революции) выборы. Поэтому в начале апреля ими был созван съезд депутатов, но опять-таки не от жителей малороссийских губерний, а от украинских организаций. Мало того, что на него приехали их представители со всей России, так еще и мандаты делегатов вызывали очень большие сомнения. В некоторых случаях, например, хватало просто рекомендательного письма с указанием, что человек является сторонником украинской идеи.

Словом, откровенный балаган по форме, но все же и крупное мероприятие, вошедшее в историю под названием Всеукраинского национального съезда. Как бы то ни было, съезд переизбрал состав Центральной Рады, руководителем которой остался все тот же Грушевский. Впрочем, даже столь сомнительная легитимность была сведена на ноль тем фактом, что уже после выборов Грушевский принялся пополнять состав этой структуры путем кооптации в нее своих сторонников.

В принципе, шансов у украинцев не было. В крупных городах общественное мнение разделилось между «буржуазными» общероссийскими партиями и социал-демократами, а на селе популярность обретали крайние экстремисты – анархисты и эсеры. Так на местных выборах русские депутаты получили вшестеро больше мест, чем украинцы. Идеи последних в Малороссии приживалась плохо, лидеры движения в основном предпочитали болтать и мечтать о вольной Украине (то ли независимой, то ли автономной), но время в тот год бежало куда быстрее обычного.

В ситуации нарастающей анархии особую роль начали играть совсем иные украинцы – австрийские подданные – как находившиеся в плену, так и инфильтровавшиеся через линию фронта. Среди них имелось немало толковых и идейных людей, так что вскоре Грушевский нашел в них надежную опору. Галицийцы стали тем «скелетом», вокруг которого уже можно было наращивать «мясо» боевого крыла. И через месяц после национального съезда на съезде военном боевое крыло Центральной Рады сумело легализоваться через создание заявившего себя как национальная армия Украинского войскового комитета во главе с радикальным журналистом Петлюрой.

Если боевая организация украинцев при активном участии австрийцев усиливалась с каждым днем, то русские вооруженные силы наоборот разлагались. Так что уже к моменту корниловского мятежа власть в Киеве явочным порядком перешла к опиравшимся на террор боевиков украинцам. Поэтому Грушевский заявлял себя теперь не только представителем украинцев, но и всей Малороссии, а заодно и выходцев из нее, где бы они не находились, и вел отношения с Керенским исходя из этого. Результатом грубого шантажа стало признание Петроградом украинской автономии. Впрочем, свою деятельность продолжил и Исполком, так как брать на себя коммунальную рутину Центральная Рада была пока не готова.

К октябрю Центральная Рада, по-прежнему оставаясь неизбранным, составленным по непрозрачным схемам образованием, сумела стать фактической властью в Киеве и его окрестностях (формальные границы украинской автономии никогда определены не были, а реальный контроль Грушевского ограничивался небольшой территорией вдоль Днепра). Единственным противовесом ей теперь оказались только большевистские советы и сформированные ими отряды Красной Гвардии. Так что едва новости о свержении Временного Правительства достигли Киева, как Исполком немедленно исчез, а вслед за ним город покинули и консервативно настроенные офицеры, перед тем попытавшиеся дать большевикам бой.

Зато Центральная Рада, чувствуя свою силу, заявила, что теперь только она одна является законной властью на Украине, а точнее в провозглашенной 7 ноября Украинской народной республике. Поначалу Грушевский не стал заявлять о выходе из состава России, полагая победу Ленина временным недоразумением, но, как известно, его предположения не оправдались. В свою очередь, Советы в тот период вели себя в целом гуманно и демократично, устанавливая свою власть на местах мирным путем. «Триумфальное шествие Советской власти» намечалось и в Киеве, где на начало декабря был назначен Съезд советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов Украины, но тут уж Центральной Раде пришлось играть на опережение. Прекрасно сознавая свою нелегитимность, украинцы сделали все, чтобы сорвать мероприятие. В результате делегаты были вынуждены уехать в Харьков, где в эти же дни проходил съезд криворожско-донецких депутатов, и совместно с ними объявил о создании высшего органа Советской Украины – Всеукраинского Центрального Исполкома, признавшего власть петроградского Совнаркома.

В городах одном за другим устанавливалась советская власть, а террор украинских боевиков из организации Петлюры оперативно пресекала Красная гвардия, поддержанная присланными из Центральной России рабочими отрядами. 4 января Советская Украина объявила УНР войну, а еще через пять дней уже Центральная Рада провозгласила независимость УНР. И тут стало очевидным, что поддержка украинцев в Малороссии находилась на предельно низком уровне, а все их успехи объяснялись лишь неспособностью центрального правительства противостоять наглым петлюровцам. Большевики же таким не страдали, так что власть УНР постепенно схлопывалась, а на местах советы брали ее при первом же приближении Красной гвардии.

16 января началось рабочее восстание и в самом Киеве. Впрочем, сил утопить его в крови за неделю Центральной Раде еще хватило, но на противостояние харьковским отрядам уже нет: 25 января она сбежала в Житомир (впрочем местные власти отказались давать «национальному уряду» приют), а в город вошли отряды харьковского правительства, вскоре сделавшие его своей столицей.

Собственно, на этом эпопея УНР должна была бы кончится, а Грушевский и компания в ближайшее время предстать перед революционным трибуналом, но история снова сделала зигзаг. 27 января, через два дня после бегства Центральной Рады из Киева, ее представители прибыли в Брест и подписали с Центральными Державами мир, вошедший в историю под именем Хлебного. В обмен на помощь в вытеснении из Малороссии большевиков украинцы обязались отплатить поставками пшеницы, свинины, яиц и прочих ресурсов.

Против лома, как известно, приема нет, и немцы свою часть соглашений легко исполнили. 16 февраля их войска вошли в Киев, а парой дней позже уже дипломаты принудили советскую власть к признанию УНР и уводу Красной гвардии с ее территории. Поскольку границы между РСФСР и УНР договором определены не были, Ленин попытался создать из буферных советских республик, никогда в состав УНР не входивших – Одесской и Донецко-Криворожской – альтернативную Украинскую Советскую Республику, но такие фокусы с немцами не прошли. Уже 25 марта последний под их ударами пал Харьков, а советское правительство с верными отрядами красногвардейцев бежало в Царицын.

И смотрите, какая штука выходит. Даже в семнадцатом году Центральная Рада была по сути сборищем самозванцев, державшихся только на штыках, чья власть рухнула, как только на нее нашлась альтернативная сила. Но тогда она хотя бы держалась на своих штыках. В восемнадцатом же УНР могла существовать только благодаря немецкой оккупационной армии. Впрочем, для нас важна даже не ее очевидная нежизнесопосбность.

Фактически, УНР, прикидываясь субъектом мировых отношений, являлась не более чем инструментом в руках Германии. В этом качестве ее правители, участвуя в захвате Советской Украины вместе с немцами, грубо нарушили условия Брестского мира, единственной правовой основы своего существования. Так что упомянутый в начале заметки миф, разумеется, в корне ложен: украинцы сами не собирались исполнять взятые на себя обязательства и не исполнили их.

Впрочем, и точку в истории Центральной Рады поставила отнюдь не Советская власть. Связавшись с украинцами, германское командование не очень понимало, во что вляпалось. В марте оно исходило из того, что перед ним обычное национальное движение, ищущее поддержки сильного игрока. В действительности же оказалось, что Центральная Рада за прошедшее время потеряла даже тонкий лоск интеллигентности, придававшийся ей профессором Грушевским. Теперь она стала обычной бандой, которая вместо организации жизни на подконтрольной территории занималась исключительно грабежами, вымогательством и разбоями (в самом, что ни на есть уголовном смысле этих понятий). Оккупационным властям это, разумеется, не нравилось и чем дальше, тем сильнее. Ну а последний гвоздь в крышку гроба вбило похищение с целью выкупа киевского банкира Доброго, через которого проводили свои операции и немцы. Была проведена полицейская операция, в ходе которой бедолага-финансист нашелся на какой-то квартире в Харькове под охраной украинских стрельцов, а результаты расследования показали, что заказчиками преступления являлись глава украинского правительства Голубович вместе с министрами обороны и внутренних дел.

Этот трагифарс оказался той травинкой, что сломала хребет верблюду, и 15 апреля отряд немецких солдат явился прямо на заседание Центральной Рады, а возглавлявший его фельдфебель объявил правителям, что цирк прекращается и они могут валить на все четыре стороны. На следующий день власть над УНР была передана в руки бывшего царского генерала Скоропадского.

Источник: https://t.me/layjka/1533

225 views·4 shares