Найди книгу. 32 сезон призрачного читмоба

Тридцать второй сезон проходит с 15 сентября по 15 октября 2026 года

Чтобы присоединиться к сезону пишите в ЛС сообщества «Екатерина Радион. Игра Паука. А ещё Тина Кроу ^^» «Хочу читать с вами»

По условиям марафона вы можете прочитать любую книгу и даже все бесплатно в обмен на ваш искренний и честный отзыв. Будем рады вам!

Миг слабости и растерянности миновал. Если этот Юрилет думал, что напугает меня, он сильно ошибся. Нет, немного напугал конечно, потому что иметь во врагах собственного декана – вредно для спокойной учебы, но больше вызвал во мне ответную злость.

Что я ему сделала? Что за неадекватное поведение? Злость?

Если до этого момента я относилась к жениху прохладно, но без особого негатива (ну сложилось так, ну не знаю я его и не хочу замуж), то теперь в душе поднималось неприятие. Это если он сейчас себе такое позволяет, что же будет, когда попаду в его полную власть?! Самодур! Нужно мне такое «счастье» и «обеспеченная жизнь»? Да ну его в малину!

Отодвинувшись от мужчины на шаг, приняла как можно более спокойный и равнодушный вид.

– Как скажете, Магистр…

Сделала паузу. Ну мало ли? Вдруг я ошиблась, и среди преподавателей есть еще дракон? Угу, который знает, как меня зовут. Или просто знал, что у него есть новенькая?.. Может, зря наговариваю на чело… дракона, да. Пронесет?

– Ланкариан, и не делайте вид, что вы меня не узнали, адептка Вайс-Экозра.

Не пронесло…

– Мы виделись двадцать пять лет назад, Магистр Ланкариан. Один раз. – Коль он так официально, то с чего мне вести себя иначе? – Я могла ошибиться. Могу я пройти в аудиторию?

Прошмыгивать мимо него, как провинившаяся школьница, я не хотела. Тем более он почти весь подход к двери перегораживал своим телом. Эх… Почему красивые мужики, чаще всего, такие гады по характеру?

Дракон хмыкнул и развернулся, направляясь в аудиторию.

– Идите за мной, адептка, не задерживайте занятие. Как раз представлю вас курсу.

Нет, ну гад же! Но спорить в начале учебного года я не собиралась. И так сложно будет, чувствую.

Читать далее здесь или здесь или здесь или здесь

Поляна была мне незнакома — она располагалась рядом с пещерой, от которой был отодвинут валун. В самом центре горел костёр, чьи языки рвались высоко вверх и освещали лица женщин. Дух захватило от сцены, открывшейся перед моими глазами.

Вокруг костра, извиваясь и хохоча, танцевали пятеро женщин. Их тела были полуприкрыты, но я не понял, что на них было надето. То тут, то там в танце мелькало то гладкое плечо, то голая коленка. Одна из девиц, прогнувшись в спине, сверкнула белой грудью с красным соском, и, жарко хохоча, крутнулась вокруг своей оси. Другие тенями двигались по кругу, и костёр выхватывал их обнажённые тела с блестящей кожей и длинные распущенные волосы с запутавшимися в них травами. Не сразу я различил, что ритм их танцу придавал какой-то мерный стук, издаваемый от натянутой на деревянную раму шкуры и палки, опускающейся на неё с завораживающей частотой.

Девицы хохотали и по очереди прикладывались к чаше, наполненной какой-то жидкостью. Их лица были расслаблены, движения плавны и горячи, и я почувствовал, как моё тело напряглось и ответило на их зов. Подобравшись ещё ближе, я разглядел знаки на их лице, нанесённые тёмной краской. Ритм танца стал быстрее, движения — лихорадочнее, и я увидел, как лесные ведьмы поскидывали остатки тряпья с тел и остались совершенно обнажёнными. Тёмные треугольники между их ног бесстыдно выставлялись напоказ, бёдра призывно виляли, и всё вместе являло собой самое греховное зрелище из тех, что я видел.

Тело само понесло меня вперёд — туда, где в безудержном пороке извивались стройные тела. Мне показалось, что у одной из них я разглядел красные кудри, и дыхание сбилось. Что я делаю? Зачем выхожу к костру?

Заливистый смех, тонкие руки, обвивающие шею. Разум туманится и я понимаю, что совершенно не владею собой. Вот в руках одной бесстыдницы оказалась моя рубаха, а эта со смехом примеряет мой пояс с кинжалом. Лук со стрелами валится к ногам, и вот я уже освобождён от сапог и чувствую, как свежий ветер шевелит волосы между ног.

Вокруг меня лесные ведьмы, их маленькие ручки поглаживают кожу, дразнят, кусают, заставляют восставать плоть и смеются, обдавая запахом пота и металла. Вот снова красноволосая — и я узнаю её стан, её манеру двигаться. Кожа её светится сильнее других, и я теряю голову от похоти и необъяснимого счастья.

Но она ускользает, хохоча, и я уже продолжаю дикий танец у костра вместе с ними. Девы дразнят, но в руки не даются. Стук палки о кожу становится всё быстрее, и вот я уже не могу дышать, в боку колет и живот сводит от необъяснимого голода.

Читать далее здесь

— Ты станешь моей женой.

— Ни за что!

В то же мгновение, как я выпалила отказ, незнакомец открылся и буквально окатил меня своей Силой. Я в замешательстве споткнулась, но он прекрасно владел своим телом и вовремя поддержал меня.

— Ты почувствовала, Джессика. Тебе понравилось? — проурчал он мне на ушко.

— Ты силен, — признала я.

— Я поделюсь с тобой своими знаниями, вместе мы станем самой сильной парой в королевстве. Тебе нужно только дать свое согласие.

— Нет.

Признаюсь, в душе я на миг поколебалась, очень соблазнительным показалось мне узнать его секреты, но…

— Нет! Я не выйду замуж. Я сделала свой выбор.

— Что ж, пойдем другим путем.

Через мгновение мы уже парили над самым потолком бального зала, а все танцующие вмиг замерли, задрав головы кверху.

— Что ты творишь? — испуганно пискнула я. И было чего бояться – ведьмы, конечно, умеют летать, но на метле! А моя метла мирно отдыхала в ковене. Я оказалась в его абсолютной власти, одно его слово – и падать мне с высоты шести человеческих ростов на самый прочный во всем королевстве мрамор.

— Я всегда получаю свое.

Это его хвастливое заявление стало толчком, я почувствовала, как во мне сворачивается тугой узел злости, гнева и отчаяния. Сила взъярилась внутри, нетерпеливо ожидая моего приказа.

— Ты скажешь мне «да» или этот бал навсегда запомнится тем, как опозорилась сильнейшая ведьма поколения, — заявил он и прошептал что-то неразборчивое.

А я с ужасом поняла, что платье на мне начинает… испаряться.

— Перестань! — взвизгнула я.

Если я предстану обнаженной перед сотней самых влиятельных людей королевства, путь к моей мечте будет заказан. И, о нет, дело не в стеснении, дело в том, что подобные события становятся притчей во языцех. Как я смогу возглавить ковен, если обо мне будут сплетничать во всех уголках королевства? Это на самом деле несмываемый позор… Ведьма, и не смогла защититься! А я не могла! Его заклинание было столь странным, что мне было не разобрать даже его основ, не говоря уже о нюансах. Я ничего не могла противопоставить ему.

— Скажи мне «да», Джессика.

Уже оголились колени.

— Скажи.

— Я тебе скажу… — угрожающе начала я, а потом грозно выкрикнула, — Амбрррохау! Лироу! Мра!

Он пытался сопротивляться, и это еще больше раззадорило и разозлило меня, в голове помутилось, перед глазами появился кровавый туман. Этот негодяй хотел лишить меня моей жизни. Он получит сполна!

Читать далее здесь

В ту ночь луна скрылась за плотной пеленой тумана. Садясь в присланную за ней коляску, Оливия увидела малознакомого невзрачного человека по фамилии Полетыло, чьё имя она в прошлый раз не расслышала, а спрашивать постеснялась. От него она и узнала, что получила приглашение принять участие в таинственном спиритическом сеансе в одном из укромных кабинетов особняка графа Волконцева.

Комната, куда их с Полетыло провели, была погружена в полумрак, лишь несколько свечей бросали мерцающий свет на тяжелые бархатные шторы и старинные портреты, словно наблюдавшие за происходящим из глубины веков. В центре зала стоял круг из кресел, занятый увлечёнными мистикой и оккультизмом аристократами. Воздух был густ от ароматов ладана и воска, и каждый вдох казался тяжёлым и наполненным ожиданием. За столом, покрытым чёрным бархатом, сидели три фигуры, руководившие сеансом. Первая — уже знакомая Оливии графиня Елизавета Петровна Волконцева. Вторая — князь Михаил Андреевич Лазарев, высокий и строгий, с глубоким голосом, вызывающим уважение и страх. Третья — баронесса Александра Иосифовна Розанова, чья таинственная аура и загадочные жесты придавали сеансу особую напряжённость.

Оливия ощущала себя чужой в этом кругу. Её сердце билось учащённо, а взгляд постоянно натыкался на странные, почти незаметные движения собравшихся. Участники сеанса смотрели на девушку не просто как на гостя, а как на нечто большее — загадку, которую следует разгадать. В ней видели нечто необычное, возможно, скрытую силу или предвестие, и это настораживало многих. Когда начался сеанс, тишина в комнате стала почти осязаемой. Оливия пыталась сосредоточиться, но в её сознании всплывали тревожные образы: тени, скользящие по стенам, лица, превращающиеся в маски страха, холодные руки, тянущиеся из темноты. Её охватывало чувство, что за невинной игрой в общение с духами скрывается нечто гораздо более зловещее.

Читать далее здесь или здесь или здесь

Так и села на скамейку на автобусной остановке, стараясь не слушать, как пустой желудок пытается перекричать городской шум. Пару раз напротив останавливался автобус, и водители обязательно сигналили, приглашая подняться «на борт». Поняв, что в третий раз мотать головой и выдумывать причину отказа сил нет, Дениз достала из сумки альбом и карандаш, решив притвориться, что просто рисует. Но чистых листов совсем не осталось — везде успели отметиться портреты Илая Рейвена, разной степени прорисовки. Она действительно хорошо его представила не больным, но не смогла уловить его истории, его сути, его духа, потому, должно быть, он и не пришел.

Дениз остановилась на одном из незавершенных портретов, взяла карандаш и принялась черкать, меняя ангельский образ случайного мецената на вполне себе земного парня с задорными бесятами в глазах. Улыбка превратилась в ухмылку, одна бровь слегка приподнялась, придав выражению лукавства. Волосы стали длинней, добавились тени... Рука с карандашом скользила по рисунку, словно бы двигалась сама по себе, а если ей и управляли, то напрямую из космоса. Уж там в высших сферах отлично знали, что Илай Рейвен не был ангелом, как не был и демоном. Он прекрасно понимал, как выглядит, как это можно использовать в своих целях и какие неприятности может за собой повлечь. Ему благоволила удача, но он также много работал. А в итоге оказался все-таки хорошим человеком.

Пальцы легли на завершенный рисунок, прошлись по доходящим теперь до плеч волосам, собирая на подушечках частички грифеля. С альбомного листа на Дениз смотрел живой парень, перед которым другие из ее «мертвых мальчиков» меркли, как звезды пред солнцем. Смотрел и усмехался глупости своей создательницы, а она ласково улыбалась ему в ответ. Пусть смеется — не жалко, ведь сегодня тот самый день, когда ее мальчик появился на свет.

— Ты влюбилась в меня, что ли? — спросили откуда-то сверху.

Дениз вздрогнула, вскинула голову и, разжав пальцы, выпустила альбом. Да и как тут не выпустить, когда рядом с ней стоял живой Илай и протягивал руку? И вот уже пальцы встретились, переплелись, Дениз поднялась со скамьи и потянулась навстречу к парню, и мгновения спустя их губы соприкоснулись. Поцелуй был холодным, жадным и опустошающим — так пьют воду, вернувшись с жары, так пьют жизнь, вернувшись из небытия. Его ищущие руки скользили по ее шее и спине, и сердце Дениз билось все быстрее, гоняя кровь в надежде хоть немного согреться и согреть еще и его. Ноги подкосились, тело ударилось об асфальт. А мир... Мира не стало.

Читать далее здесь или здесь

— Что скажете, коллега? — Игнат Исаакович поплотнее забил короткую, черную трубку с мундштуком из слоновьей кости, чиркнул спичкой, и к небу потянулись белые колечки ароматного дыма.

Он обошел кругом, разглядывая железного детину, завалившегося на бок посередь мостовой. Железные лапищи, которые по мнению жителей портили кладку, неуклюжи задрались к небу. Мощное же тело, с седлом и неуклюжей головенкой, украшенной двумя фонарями, как раз и придавило своего отца создателя. Чем-то машина напоминала страуса, разве что без длинной шеи.

Вот из-под этого кадавра, собранного из различных поршней и шестеренок, сейчас окрасившихся в неприятный багряный цвет, и торчала половина погибшего. Изумленный голубой взгляд уже затянула смертная поволока. Из уголка рта, стекала алой ниточкой кровь. Крепкие руки, что есть сил вцепились в край седла. Далее же виднелась лишь бурая лужа.

Митя нервно сглотнул и отвел глаза, вид наполовину раздавленного механика Семёна, отнюдь не восторгал. Митя вспомнил, как еще недавно он учился себе в горном, являясь не лучшим студентом, но ходившем на хорошем счету у деканата. Надо же было чтоб на ежегодной проверке у него выявили способности. — «Скажите спасибо, что в центр не сослали, а здесь к делу пристроили», — сказал тогда нынешний начальник, показывая юному дарованию рабочее место. И Митя сказал, а что оставалось? Вот только вся эта полицейская канитель никогда не прельщала его. Не туманил разум, образ храбрых детективов и отважных вояк.

— Митя, вы опять витаете в облаках, — одернул его старший маг следователь, — Что скажете по поводу погибшего?

— А что тут скажешь? — Митя потер рукой вспотевшую шею, — до изобретался Семка, погиб под своим же детищем.

— Да, механизм конечно занятный, — кивнул Игнат Исаакович, — да только вот так, на безлюдной улице, сверзится с ходока и лежать ожидая, когда вас раздавят. Нет, откровенная ерунда. Давайте-ка Митя, не тушуйтесь, возьмите у погибшего показания, а я пока осмотрюсь.

С этими словами старший зеркальный маг, направился к витрине бакалейной лавки. Несколько пасов и вот уже Игнат Исаакович исчезает в подернутом рябью стекле, раз и там.

Митя вздохнул, собирать показания у трупов он не любил. Делов конечно на копейку, и тем не менее, брезговал. Но делать нечего. Начать решил с самого неприятного. Приподняв полы поношенного пальто, дабы не изгваздать в грязи и крови, Митя опустился рядом с телом.

Достал из кармана ланцет, обернутый чистой салфеткой и коробочку, напоминавшую табакерку он сосредоточился. Не зря говорят, глаза зеркало души, а ты поди извлеки это зеркало.

Читать далее здесь

Отойдя немного в сторону, приняла облик дракона, посмотрела на Волков и сверкнула глазами.

— Вы вынуждаете меня повторяться. — Мой голос прогремел по равнине словно гром. — Это мои земли, и если вы хотите здесь жить, то должны соблюдать законы нашего народа и присягнуть мне в верности!

Волки один за одним стали преклонять колени. Заметив группу оставшихся стоять, посмотрела в их сторону.

— Отказываетесь?

— Твои предки прокляли нас, ты недостойна нашей присяги.

Я усмехнулась.

— По работе и награда. — Я улыбнулась, и в облике дракона это больше было похоже на оскал. — В таком случае у вас день на сборы. Можете обосноваться на одном из трёх островов восточнее отсюда.

— На тех островах голые скалы! Там не выжить! — выкрикнул кто-то из них.

— Возможно. Как и почти четыре тысячи лет назад, вы сделали свой выбор и будете платить за него. — Я опустила голову чуть ниже и сверкнула глазами. — Либо можете принять смерть в пламени дракона.

Волки побледнели и бросились собирать вещи. Как я успела заметить, примерно двадцать или около тридцати волков отказались дать присягу.

— А ты красивая! — сказала Виара, оказавшаяся около меня.

— Ты тоже, — сказала я, окинула девчушку взглядом и усмехнулась.

— Мама, папа! — крикнула она и побежала к паре волков.

— Дайран! — Я посмотрела на волка внимательным взглядом и улеглась на землю. — Пора вернуть своё, как ты считаешь?

— Я согласен с вами, владычица, — криво усмехнулся он.

Ещё через несколько минут Грон превратился в человека и, хрипя от боли, попросил пощады.

— Предатели не имеют права просить пощады, — сказала я и, встав, подошла к нему. — Ты хочешь сказать что-нибудь на прощание отцу своих детей? — Я посмотрела на девушку, в её взгляде была жалость.

— Мне жаль, что так вышло, Грон, я думала, ты любил меня. Прощай.

— Нет, — прохрипел он. — Прошу, владычица, помилуй.

— Согласно древнему закону, предатель будет сожжён в очищающем пламени! — Мой голос разнёсся по поселению.

Несколько волков в отчаянии опустились на колени, посмотрев на своих родных, и попросили у них прощения. Мои глаза засияли голубым свечением. Раскрыв пасть перед Гроном, я выпустила пламя дракона прямо на него, а он закричал, страшно и очень громко. Через несколько мгновений сообщники и те, кто поддерживал Грона искренне и по доброй воле, тоже вспыхнули как факелы, и по поселению разлетелось около десятка голосов, кричащих в пламени.

Когда голоса смолкли, волки посмотрели на сожжённые останки, а затем перевели глаза на меня.

— Казнь свершилась! Вас я жду в руинах древнего города у долины драконов.

— Мы придём, владычица. — Дайран поклонился мне.

Я расправила крылья, взревела и, оттолкнувшись от земли, заработала крыльями, поднимая облака пыли и взлетая всё выше и выше.

Читать далее здесь

Надо было действовать быстро.

Браслет к двери: «Откройся!» Сворачивающиеся нити заклятия. Поворот ручки — и вот я уже в почти полной темноте драконьей спальни. Тихо закрываю дверь, даю глазам время, чтобы привыкнуть к скудному освещению. Шторы здесь задёрнуты, камни пола холодят босые ступни — домашние туфли я оставила в своей комнате. Когда взгляд начинает различать оттенки темноты, на цыпочках обхожу спальню по периметру. Тревожит, что прислуга не стала разводить в комнате камин: может, дракон предпочитает спать в кабинете? Абсурдно, но мужчины часто абсурдны.

«Хотя, скорее всего, дело в этом заклятии. Похоже, маршал опасается и своих тоже. Впрочем, если до полуночи не объявится, отправлюсь в кабинет», — решаю я и забираюсь в кровать, широкую и холодную, как равнины Полуночных земель. Забиваюсь в самый её угол, самую тень от тяжёлого полога и вновь погружаюсь в омут ожидания.

Теперь кажется, будто время и вовсе не шевелится. Постепенно я согреваюсь под тяжёлым одеялом, веки начинают слипаться. Заставляю себя вслушиваться в тишину, чтобы не пропустить звук шагов в коридоре или бой часов в холле — их слышно во всём доме.

И вдруг вздрагиваю. Шум раздаётся, но не со стороны двери, а от задёрнутого плотными шторами окна. Тихий удар. Скрип. Металлический звук открывающейся щеколды…

«Кто-то лезет в дом через окно? Но неужели его никто не видит? И неужели у дракона всё же нет защиты на окнах? Как безрассудно!»

И как безрассуден тот, кто решился обокрасть маршала Ригхарда!

А может, не обокрасть?

Новая мысль приходит внезапно, заставляя замереть, почти не дыша.

Что, если это не ограбление, а покушение?

«В столице Даркейна?» — насмешливо парирует внутренний голос.

Однако я вспоминаю утреннюю настойчивость Грая, с какой тот навязался сопровождать меня, и понимаю не разумом, но интуицией: да. Покушение. В столице. На маршала.

А если убийца заметит меня, то мой труп случится почти наверняка.

Пока все эти рассуждения проносятся в голове, я не мигая всматриваюсь и вслушиваюсь в темноту. И потому замечаю колыхание шторы: похоже, убийца спрятался за ней.

«Что же делать? Нельзя, чтобы маршал пострадал — по крайней мере, до тех пор, пока я не получу от него то, что мне нужно. С другой стороны, раненый, он, возможно, станет сговорчивее. Уход, забота — от такого легко и оттаять. Или хотя бы перестать видеть во мне исключительно врага».

Я никак не могу принять решение, как действовать, а между тем за дверью слышится шум. Обострённым шестым чувством улавливаю, как напрягся убийца, и понимаю: не стоит рисковать.

Дверь открывается.

Штора отлетает в сторону.

— Берегись!

И под ноги убийце летит заклятие пут.

Читать далее здесь или здесь или здесь

Инквизитор подходит ближе к кругловерту, который спокойно умостился у меня в руках. Пушистик мурчит от почухиваний, прикрыв два огромных глаза. Каспиан протягивает к его пасти угольную палочку, приоткрывая её, чтобы рассмотреть зубы с зазубренными краями. Пушистик не оценил такой бестактности. Он вырывается из моих объятий и отгрызает половинку палочки, а остальная часть выпадет у Торна из рук под мой смешок.

"Хищник?", — снова черкает на листе, оставшимся угольком, поднятым с земли.

— Питается мелочью — грызуны, птицы.

Каспиан делает какие-то заметки на бумаге. Видимо, кругловерт тоже удостоится сомнительной чести быть внесенным в Справочник.

— О, а ещё у них на зубах ядовитый налёт, который вызывает кратковременный паралич, — невзначай добавляю я, заметив, как инквизитор вытирает капельку крови с царапины, полученной во время кормёжки кругловерта угольком.

Его лицо напряглось, брови сошлись к переносице, а взгляд стал колючим. Он упёр руки в бёдра и недовольно покачал головой. Наверное, уже тысячу раз пожалел, что потащился в лес. Кто же ему виноват? Кто незнакомым животным руки в пасть пихает?!

— Не переживайте, его хватает только на то, чтобы обездвижить маленьких животных, а вы такой здоровяк. Но никто не исключает вариант умереть от заражения крови, поэтому надо обработать царапину. Вот если бы вы были нормальным человеком и сказали бы куда мы идём, то я собрала бы сумку! Но вы же ничего не сказали, — лист с "ха-ха" снова поднят вверх, — даже расчесать волосы не дали, вот на кого я теперь похожа?! — перед глазами уже новый лист, с ответом на мой последний вопрос: "на ведьму". — Вот и умрёте от своей непредусмотрительности!

И ничего, что благодаря мне он не может ничего сказать. Инквизитор прекрасно приспособился общаться с помощью записей на листочках. Меня этот вариант вполне устраивает, в два раза меньше обвинений в мою сторону. Ощущаю ли я чувство стыда? Ни в коем случае. Тем более, что он не просил меня о помощи, а просто поволок за собой.

Читать далее здесь