Игра паука. Ознакомительный

Что внутри?

• Многотомник с головокружительными поворотами сюжета! Черновик готов, сейчас проходит редактуру. Долго ждать не придётся!
• О боже, какие мужчины! Тихие скромники и отважные рыцари, драконы, ифриты, оборотни, маги, алхимики… Будет, из кого выбрать!
• Сильная героиня. Не скажу, что со стальными яйцами, но с огромной волей к жизни и желанием вырваться из всех приготовленных для неё неприятностей.
• Двоемирие. Не просто два мира, между которыми перемещаются герои, а общая история, игры богов и демиургов, интриги древних сущностей и существ из-за грани реальности.
• Классная магия! Много-много разной магии.
• Немного боёвки, потому что и жизнь у героини не сахар, и сама она суёт нос не туда, куда нужно.
• Эмоции! Любовь, ненависть, немного страха, чтобы пощекотать нервишки. Преодоление себя и поиск правильного пути. При этом героиня не святая. Я предупредила ;)
• Классные арты. На всех важных персонажей они или уже есть или в стадии «доделываем».
• Арты «с перчинкой». Напоминаю про «О боже, какие мужчины»!
• Оборотень лошадь. Оборотень хищная лошадь!
• Призыв демона! Портал в Ад! Культисты!
• Цареубийство!
• Главы не только от героини, чтобы картинка была полной.
• Лавкравтовские ужасы™ и как с ними бороться при помощи кота, ведра и такой-то матери!
• Как покормить богов с рук? Пять практических уроков.
• Подкроватный монстр из цирка: когда и страшно, и смешно. Бу!
• Хурма, которую вам точно захочется, несмотря на то, что она огромная и каменная.
• Маленькая ручная шиза, которая периодически существует где-то отдельно и иногда даже размножается.
• Феи, драконы, ангелы, очаровательная и кусачая нежить, ламии, оборотни-лисы с японским колоритом.
• Путешествие в мир мёртвых за любимым.
• Съеденная Богиня Луны.
• Дворцовые интриги и захват власти в двух соседних странах.
• Путешествие в подводный мир: «Кто обитает на дне океана и как бы к нему сходить в гости, чтобы случайно не разбудить?»
• To be continued…

КНИГА 1. Человек и монстр

Многие мечтают о том, чтобы переродиться, сохранив воспоминания о прошлой жизни. Со мной это произошло дважды за полгода. Я побывала в двух мирах и превратилась из человека в чудовище. По крайней мере, некоторые думают именно так. Мои возможности даже пугают, но становлюсь ли я из-за них монстром?

Родители, вернувшие меня к жизни после «несчастного» случая, считают, что я всё выдумываю и меня нужно срочно выдать замуж. Я с такой постановкой вопроса не согласна. У меня есть важная миссия в другом мире. Нужно потянуть время и найти способ туда вернуться. Мне ни к чему лишине привязанности в этом мире.

Звучит просто? На первый взгляд да. Вот только что-то мне подсказывает, что ни одно из трёх божеств, проявивших внимание к моей персоне, помогать не будет, а люди, ведомые их волей, будут ставить палки в колёса. Начинается игра на выживание, ведь как минимум двое из Владык желают моей смерти.

ЧАСТЬ 1. Ужас Вайстига

Тянуть время не так уж и просто, но я стараюсь. В Вайстиге таинственным образом пропадают дети. Пока матушка хлопочет о моей помолвке, я постараюсь разобраться с тем, что на самом деле там происходит.

ГЛАВА 1. Я не Лина Натберри! И я не пойду замуж!

Пытаясь воскресить “любимого” родственника, убедитесь, что не только душа, но и личность осталась такой, какой вы её знали.

***

Лина

Известие о том, что матушка ждёт меня в рабочем кабинете, ничего хорошего не сулило. Герда Натберри не любила, когда её пожелания, читай приказы, не выполнялись сразу же после их получения. И всё же я позволила себе заскочить на кухню и быстро собрать всякого разного к чаю, вдруг настроение этой женщины улучшится. Только после этого поднялась на второй этаж под удивлённым взглядом горничной. Да, леди не положено так делать, но, проклятье, я не могу им постоянно повторять, что я не леди. Я такая, какая я есть. И они сами меня такой сделали!

Воспоминания о том, что именно сотворила со мной моя драгоценная семейка, вызывали ярость. Не каждый день вас убивает собственный отец, а после воскрешения мать хлопает глазками и делает вид, что ничего не было! С каким бы удовольствием я запустила подносом прямо в стену. Но нельзя. Пока я завишу от них. Мне уже показали, что непослушание выльется в увечья, а в худшем случае, думаю, станет чем-то похуже смерти.

Вдох. Выдох. Я замерла, постучала в дверь костяшками пальцев, стараясь сдержать разрывающие меня на части эмоции. О, их было много: ярость, страх, боль, ненависть… Ни одной положительной. Моя жизнь казалась мне беспросветным провалом в бездонную черноту. Черноту унылого поместья Натберри, в котором можно помереть со скуки.

— Войдите, — раздалось из-за двери.

И я вошла, поставила поднос на небольшой столик и без приглашения села в кресло. Герда Натберри, моя, с позволения сказать, мать, подняла на меня возмущённый взгляд, выгнула бровь и что-то быстро дописала в бумагах, собрала их в папку и отнесла в шкаф справа от двери. Он отделял приёмную часть кабинета от архивной, и в нём хранилось всё то, что могло понадобиться в ближайшее время.

— Итак? — спросила Герда, оправляя складки тёмно-бордового платья перед тем, как опуститься в кресло. — Ты уже выбрала, за кого хочешь выйти замуж?

Она всегда оставалась леди независимо от ситуации. Кажется, если бы Ристан, мой отец, у неё на глазах столкнул меня с лестницы или выбросил из окна, она всего лишь поправила бы диадему с массивным камнем и предложила обсудить произошедшее у неё в кабинете. Ну что за непробиваемая женщина!

Боги праведные! Как знала, что приятным наш разговор не будет. Зачем нужно было воскрешать дочь? Конечно же, чтобы выдать её замуж! Замуж, замуж, замуж… мне казалось, что к виску приставили револьвер и щёлкают курком. А в одном из отделений барабана обязательно будет пуля. Хорошо, что в этом отсталом мире нет пистолетов!

— Я много раз говорила и повторю ещё раз. Я не пойду замуж. У меня куча других, гораздо более важных проблем. Мне домой надо.

Я старалась говорить спокойно, но, кажется, получалось у меня плохо. Сами попробуйте сохранять самообладание, повторяя раз за разом одно и то же вроде бы взрослому разумному человеку!

— Оставь свою детскую блажь, — сказала Герда, кивком разрешая мне разлить чай.

О, как хотелось налить кипяточка и выплеснуть ей в лицо. Правда, что-то мне подсказывало, что подобная выходка ничем хорошим не закончится. Что же это такое произошло в прошлый раз, а? Ах да, десяток шрамов на спине после того, как Ристан собственноручно выпорол меня на конюшне. Как я могла забыть? Да, отца дома нет, но и матушка у меня может быть скорой на расправу.

***

Мысль об отце была такой яркой, что я снова оказалась в том злополучном вечере. Кажется, шёл пятый день после воскрешения. Мы вернулись из Истэрты домой. Слабость ушла из тела, а вот голод чудовища из-за грани миров никуда не делся. Этот голод сопровождает меня изо дня в день, к нему невозможно привыкнуть, от него невозможно избавиться.

Ристан чего-то хотел от меня, но единственное, о чём я могла думать — еда. Мы как раз шли мимо кухни… Разве так сложно остановиться и дать дочери схватить бутерброд с кружкой компота?

Для него это оказалось слишком, чем-то таким, что терпеть он не собирался. Отец взвалил меня на плечо и оттащил на конюшню. Тут-то я и осознала, что как не любили меня в этом мире, так и не любят. Раз, другой, третий. Тело, лишённое возможности быстро себя излечивать, милостиво отправило меня в отключку, пока этот, с позволения сказать, мужчина, вымещал на мне свой гнев, раз за разом опуская хлыст на спину.

После ему стало стыдно. Наверное. Или он испугался возможных последствий, поэтому отнёс в комнату и щедро замазал раны заживляющей магической мазью. Вот только от шрамов это не избавило. И самые страшные из этих отметин остались на душе.

***

— Ты уже дома, — продолжила Герда, принимая чашку и перекладывая себе на тарелочку овсяную печенюшку. Её слова вырвали меня из кошмара, в котором я могла находиться долго. — И тебе пора хотя бы заключить помолвку. Лина, тебе восемнадцать! Посмотри на свою сестру. Миранда уже в двенадцать знала, кто будет её мужем. А из-за одного… происшествия, твоя помолвка с Амаретом Блоттоном сорвалась. Твой отец, как всегда, поспешил.

Я мысленно закатила глаза. Миранда то, Миранда это! Так и хотелось напомнить Герде, что если бы она чуть больше занималась своей младшей дочерью, мной, та бы не умерла, не побывала в другом мире и не вернулась по их с отцом прихоти настоящим чудовищем, которому плевать на то, какие у них планы на собственных детей. Возможно, она даже не умерла бы и покорно вышла замуж за этого самого Амарета. Но она просто забыла о моём существовании на несколько лет после того, как Роухарт, её первенец, ушёл из семьи в поисках более эффективного приложения его талантов.

Я и Натберри — чужие друг другу люди. Почему она думает, что может мне указывать? Гуманнее выставить счёт, который нужно оплатить! И поверь, Герда Натберри, я найду способ вернуть тебе все потраченные на меня деньги. Свобода дороже!

Сдерживаться было трудно. Я столько раз пыталась рассказать ей, что именно со мной произошло. Поделиться, найти поддержку. Не каждый день душа обретает новое воплощение, сохранив воспоминания о прошлой жизни. Не каждый день этой душе приходится осознавать, что она больше не человеческая. И уж тем более не каждый день для того, чтобы выжить, этой душе приходится разрывать две другие, запертые в том же теле. Но всё, что беспокоило Герду Натберри, — замужество этого тела.

— Ну да, да. Для старшенькой ты герцога нашла. Чего бы ей не радоваться, — буркнула я.

— Кириан Ригордис. Второй сын второго сына Вайна Ригордиса, собственно, герцога, — напомнила Герда, постучав пальцем по папке с письмами.

Она уже доставала её, когда я в предыдущий раз приходила в кабинет, чтобы перечислить всех возможных кандидатов мне в мужья. Не очень-то их и много было, если так подумать: или не совсем завидные женихи моего возраста, или мальчишки меня моложе. А что вы хотели? Мрачное средневековье: восемнадцать лет — старая дева.

— Ага. Тот самый, у которого уже сорвалась одна помолвка. Кажется, из-за фей. Ты так рисковать не будешь. Да и… Как ты там говорила? “Это будет тяжело устроить, но если ты очень хочешь, я могу постараться”. Не стоит усилий. Я. Не. Хочу. Замуж, — снова повторила я, проводя указательным пальцем по ободку чашки.

Может, вылить её содержимое на папку с письмами? Тогда у неё не будет официально задокументированной причины кому-то писать.… Нет, глупость и детская выходка. Нужно придумать что-то другое.

— Моя дорогая, в своё время я тоже не хотела. Это нормально для девушки в твоём возрасте. Сомнения, страхи, неуверенность — все мы проходим через это. Возможно, сразу после свадьбы твоя жизнь не будет идеальной, но после, если ты будешь стараться, всё получится. Я уверена. Просто расслабься и сделай выбор.

Герда говорила это с таким видом, будто бы делала мне настоящее одолжение. На самом деле, так оно и было. Для Лины Натберри. Да, у меня с Линой в некотором роде общая душа, общее прошлое, но больше ничего. Полгода жизни в другом мире сделали из меня другого человека, другого не-человека: научили быть принцессой и ценить не только свои возможности, но и долг. Настоящий долг, от которого что-то зависит, а не родительскую блажь в виде замужества.

— Тем не менее. Мне надо домой. Вы… вы не понимаете, что наделали, — прошептала я, нервно барабаня пальцами по столу. — У меня всего два года. Два года на то, чтобы исправить всё! Пока я тут вынуждена выслушивать твои предложения о замужестве, там люди гибнут!

Я почувствовала, как голос дрогнул, а из глаз брызнули слёзы бессилия. Что я могу сделать сейчас? Да ничего! Ничего не могу сделать! Чтобы попасть в другой мир, нужно всего ничего: могущественный маг, способный прочитать заклинание, деньги, чтобы ему заплатить, и ключ, который откроет врата в другой мир. И если с первыми двумя пунктами ещё как-то можно справиться, то где искать ключ я понятия не имела. А время утекает водой сквозь пальцы, проносится лёгким бризом, пока я, вместо того, чтобы заниматься чем-то действительно важным, сижу тут… обсуждаю, кому я стану достойной супругой. А там, за гранью миров, чудовища готовятся разрушить всё, что мне дорого. И есть два варианта развития событий для Пьероверуса, мира, в котором я переродилась. На самом деле три, но от третьего сильные мира того отказались: призывать создателя для того, чтобы он решил проблему, они не будут, не в их интересах его тревожить. Собственное положение им дороже, чем жизни простых смертных! Поэтому или я найду способ уничтожить чудовищ, террориризующих мир, или они призовут другую внешнюю силу, которая потребует в оплату за услугу сотни тысяч жизней себе и своим слугам в рабство ежегодно ближайшие полвека. Удивительно, почему мне не хочется замуж, а хочется спасать невинных и невиновных? Вы не знаете, как так вышло? Вот и я в полном недоумении. Тут где-то над головой должна перемигиваться неоновая вывеска, как в Пьероверусе, с сияющей надписью: “САРКАЗМ”.

— Лина, тебе привиделось. Так бывает, когда кто-то проходит через воскрешение, — устало повторила матушка и потёрла переносицу.

— Ага. И открываются поразительные способности к магии. Такие, каких нет в этом мире ни у кого. Может быть, это не мне, а тебе стоит признать, что что-то пошло не так, и помочь всё исправить?

Герда строго посмотрела на меня, и я поняла, что в очередной раз меня не услышали. Проклятье! Почему они такие непробиваемые? С их стороны закономерен такой же вопрос, но я не отступлю.

— Просто выбери, кому мне отправить письмо.

— Владыке Подземного Царства! — недовольно рыкнула я.

Неплохой, между прочим, вариант. Быть может, божество, которое навязчиво не даёт мне жить спокойно, будет милостиво и поможет мне? Да-да-да, Лина Натберри. Именно он и поможет. Вот вы видели дурака, который стал бы искать помощи у Бога Смерти? И я не видела. Хотя… надо в зеркало посмотреть.

— Хорошо, Крис Палладис, значит, Крис Палладис, — рассудительно заметила Герда.

Сердце ушло в пятки. Почему именно он? Почему она решила начать с таинственного мага пустоты, о котором ходит множество слухов и ни одного хорошего?

Не знаю, как я удержалась от того, чтобы не завыть в голос. Идея наложить на себя руки на мгновение показалась просто прекрасной, но потом я вспомнила, что это не выход. Но не так… не сдаваться. Пока я жива, можно пытаться что-то изменить. Всегда есть надежда, что в том, другом мире, догадаются, что произошло, и смогут прийти мне на помощь. Ведь семья не бросает своих в беде, да? Не бросает же? А в Пьероверусе у меня осталась настоящая любящая семья, а не жалкое её подобие, с которым я живу под одной крышей здесь, в Фаэросе.

— Прекрасно. Просто замечательно, — с пренебрежением отметила я, налила себе дрожащими руками чай и сделала глоток.

— У каждого есть долг. Твой — выйти замуж и укрепить положение нашей семьи.

Ну хоть где-то моя матушка права. Например, в определении положеня нашей семьи в обществе. У нас, Натберри, всё не очень хорошо. До моего воскрешения мы были вторыми с конца среди графских семей, позади были только Лавье. Сейчас… ох, возможно, Лавье нас обскакали. Да уж… Быть менее значимыми, чем графы, у которых всё настолько плохо, что инквизиция Светлейшей даже не уничтожает в их землях ведьм, смиряясь с тем, что без ведьм в этих землях не выжить. Ни распашных земель, ни производства. А у нас, Натберри, между прочим, всё гораздо лучше в плане экономики!

— Мой долг — спасти мир. Сделать его лучше, чем есть. Я уже доказала, что не пустое место, — напомнила я. — Поддерживая инициативу Вайспорков, я две недели провела в море без отдыха, выращивала при помощи магии дерева водоросли.

Вообще, название “магия дерева”, конечно, условное. Цветочки-листочки — это ко мне, а вот ворочать пластами земли или подчинять животных не могу, как и многое другое. В общем, не знаю, чем думал мой далёкий предок, когда называл этот вид магии, но как-то так исторически сложилось.

— Да. Отец уже отбыл готовить всё на ярмарку в Ансаллионе. Мы не забыли твой вклад. Твоя способность влиять на растения — то, что поможет тебе выбрать хорошего жениха из достойной семьи. Это редкий дар.

— Так может… вы перестанете считать меня человеком третьего сорта? Я устала от этого всего! Я хочу действовать. Пока я сижу и вышиваю платочки, я не стану сильным магом!

В глазах Герды промелькнуло недоверие, смешанное с неодобрением. Она, конечно, никак не могла принять, что её совершенно пустая и бесполезная дочь вернулась к жизни посредственным для своего возраста, но всё-таки магом.

— Хорошо. Есть у меня одно дело, которое, раз отец тебе теперь доверяет, я могу делегировать тебе.

— Да? И какое же? — с показным безразличием спросила я. Показывать интерес Герде никак нельзя, может начать манипулировать.

Перед глазами пронеслись варианты сельскохозяйственной деятельности, к которой могла попытаться привлечь меня Герда. Куда ещё можно применить мою неугомонную натуру? Да, сейчас лето практически перетекло в осень, но это ещё далеко не конец работы в полях.

— У наших вассалов, Риббенсов, в столице творятся странные дела. Пропало без вести больше двадцати детей. Попробуй разобраться, в чём там дело. Они давно просят о помощи, надо послать хоть кого-то.

— Да, матушка, — только и смогла ответить я.

Объяснять ей, что это будет проще, чем ей кажется, мне не хотелось. Кроме волшебства из того мира я принесла кое-что ещё. И я буду использовать все возможности, которые у меня есть, чтобы разобраться с похитителем!

— Вот так бы сразу. Кстати, я должна тебе кое-что отдать.

Она поднялась, подошла к столу, открыла ключиком один из ящиков и достала изящную шкатулку. Открыла её вторым ключиком, откинула крышку и что-то вытащила оттуда. Убрала на место шкатулку и молча вернулась, протягивая мне кольцо-печатку с нашим фамильным гербом — барсуком, стоящим на лещине перед пылающим клинком.

— Отец хотел отдать тебе в тот день, когда…

— Когда он не пожелал меня накормить, но зато легко справился с тем, чтобы высечь на конюшне, — усмехнулась я, забирая кольцо.

Гордость гордостью, но мне нужен символ принадлежности к семье. Отказаться от них я всегда успею, а сейчас буду использовать в своей паучьей игре, пока мне это выгодно.

— Не нужно было выводить его из себя. Ты же знаешь, что он постоянно нервничает. Потом бы поела, ничего бы не случилось.

Я даже объяснять не стала. Она не поймёт. Не потому, что не может, а потому что не готова и не хочет. Голод — мой вечный спутник. После воскрешения я просто не могу наесться. Как глупое животное, которое будет жрать до рвоты. Но небольшое облегчение всё-таки можно получить… Впрочем, это явно не то, что интересовало Герду. Замужество — да. Но не то, что со мной происходит.

— И этот поступок, знаешь ли, не говорит об отце ничего хорошего. Кто из нас двоих умный и рассудительный? — строго заметила я.

— Как это обычно и бывает — женщина, — спокойно ответила Герда.

Вдох. Выдох. Мысленно представляю, как ношусь за ней со сковородкой. Успокаивает.

— Мне нужно отправить несколько писем. Это можно устроить?

Я уже понимала, что за всё в этом мире придётся бороться самостоятельно. И лучше действовать на опережение, чем сидеть и ждать у моря погоды.

— Напиши и принеси мне с утра. Я позабочусь об их отправке.

— Спасибо. Я могу идти? — спросила я и, дождавшись утвердительного кивка, с облегчением вышла.

Нужно проработать дополнительный план действий. На родителей надеяться нельзя. И, кажется, у меня есть как минимум два варианта того, как выбраться из этой премерзкой ситуации с жизнью в Фаэросе, но сначала стоит рассказать о новостях друзьям!

ГЛАВА 2. Служба моральной поддержки Лины Натберри! Срочно откройте дверь в сознание!

Одна голова хорошо, а три лучше рассмотрят… вход в безвыходное положение.

***

Лина

Убраться из родового поместья мне хотелось едва ли не больше, чем вернуться в любимый мир. Я никогда не чувствовала себя здесь на своём месте. Всегда чужая, всегда нежеланная, всегда нелюбимая. Паршивая овца в стаде. Почему, когда я жила две недели у Ладвингов, наших васалов, я чувствовала себя человеком, но тут же потеряла ощущение собственной значимости, стоило оказаться дома? Мы тут всего день, а уже кажется, что я не могу решать совершенно ничего, что от меня ничего не зависит. Кажется, я начинаю медленно сходить с ума от ощущения собственной беспомощности и ничтожности. А ведь с момента возвращения в этот мир прошло меньше месяца!

Покидала кабинет матушки я с явным облегчением, думая о том, что разговор прошёл как-то подозрительно легко. Она выбрала Палладиса раньше, а потом просто использовала предлог, чтобы отправить меня именно к нему? Да, возможно. Палладисы — сильный влиятельный род, а с тем, чтобы женить Криса есть проблемы… Не повезло парню родиться с изменённой линией крови, да ещё и весьма зловещей. Брак с ним — прекрасная возможность и от нелюбимой дочери избавиться, и высокой леди Виктории Палладис помочь, и связи укрепить — одной стрелой трёх, а то и больше, зайцев. Ай да Герда Натберри, ай да молодец! При этом я ни капельки не доверяла этой женщине. Почему? Потому что она никогда не была на моей стороне. На стороне отца? Да, конечно. Это логично, она его жена, а в этом мире это единственный возможный способ поведения, если ты, конечно, не родом из матриархальной семьи. Там уже возможны нюансы. Была ли Герда на стороне Клангарда, моего старшего брата и её младшего сына? Да, пожалуй. Она не слишком в него верила, но после того, как старший, Роухарт, ушёл из семьи, именно Клангард станет главой рода Натберри. Слушала ли Герда Миранду? О да. Любимая талантливая дочь, будущая герцогиня, красавица, умница. А я… Тьфу, без стыда не взглянешь!

И вот теперь вдруг по моей прихоти она отправляет меня заниматься довольно-таки важным делом. Скорее это желание показать мне, что я не справлюсь, что я всё ещё никчёмная… и поставить на место.

Я ухмыльнулась. Её высочество Эрма-Каталина Ашидо-Дживенналь не сдаётся! И Фаэрос ещё услышит это! Узнает о принцессе из другого мира, которую притащили под его небеса! Правда, нужно ещё доказать, что Лина Натберри и Эрма-Каталина Ашидо-Дживенналь — это одна и та же личность, в некотором роде наследница личности Лины Натберри, но не тихая бессловесная графская дочка!

А сейчас надо быстро собираться, пока Герда не передумала.

Я поспешила в гостиную, где меня ждали два существа, на которых, надеюсь, действительно можно положиться. Не зря же я называю их друзьями? Я закрыла дверь и задёрнула шторы, чтобы нас никто не увидел.

Позвольте представить. Баронесса Дэлья Ладвинг и Заркем из Кроншильдов — мои единственные друзья в этом ужасном мире. Заркем, пользуясь своими способностями проклятого кота — нэкоматы — замаскировался под меня. Вернее, вначале он превратился из огромного чёрного двухвостого кота с золотистыми глазами в меня, а уже потом заметил:

— Выглядишь весьма довольной, что случилось? — спросил он и рухнул в кресло возле десернтного столика.

На нём стояло несколько подносов со свежими пирогами. В животе заурчало. Один мясной, второй с клюквой, третий с черникой, четвёртый с яблоками. Заркем потянулся к пятому — с капустой. Отрезал кусок, посмотрел на него и молча протянул в мою сторону. Мелочь, а приятно — заботится. Или он пытается намекнуть, что я плоская?!

После того, как пирог оказался в моих руках, Заркем отрезал маленький кусочек от черничного, посмотрел на него и взял большой, вцепившись в него двумя руками. Этот проглот любит поесть, пожалуй, не меньше моего, а влазит в него гораздо больше из-за того, что он-то уж точно не человек.

— Мы едем в Вайстиг! — радостно сообщила я, пристально разглядывая свою копию.

Нет, видок у меня, определённо, ужасный. Огромные карие глаза кажутся провалами в бездну на бледном лице с острыми чертами. Тёмно-коричневые волосы с лёгким отливом рыжины едва заметно вьются. Пожалуй, лицо можно даже назвать миленьким, особенно после того, как оно загорело за две недели на море. А вот тело… Худая. Костлявая. Спасибо семейной диете и принципу “не разжирайся, тебе ещё замуж выходить”.

Другое дело её милость Дэлья, баронесса Ладвинг. Огненно-рыжие волосы разметались водопадом по плечам, изумрудные глаза смотрят с интересом. Дэлья чуть щурится, отчего она начинает походить на хитрую лису. Уголки губ едва заметно приподнимаются в лёгкой улыбке. Она буквально спрашивает: “Да, ваше сиятельство? Что мы ещё должны знать?” А какая ладная у неё фигура! Дэлья выше меня где-то на голову, немного жилистая, с тонкой талией и длиннющими ногами. Ну да неудивительно, охотницам положено быть сильными. Когда мы впервые увиделись, она носила форму егеря, у неё за спиной висел лук, а в руках она держала пойманного двухголового поросёнка. Сильная, ловкая, она сразу вызвала во мне неподдельный восторг. Чуть вьющиеся рыжие волосы выбивались из под широких полей шляпы маскировочного зелёного цвета, так подходящей к её изумрудным глазам. Ристан искренне восхищался ей. А мне было просто завидно.

Я могла бы быть не хуже, но для меня коварная судьба приготовила роль болезненной забытой младшей дочери. Я ведь могла бы быть такой же! Сильной. Способной делать хоть что-то, если бы мне дали шанс. Но меня заперли в библиотеке и предпочитали говорить, что я болею, когда в нашем доме появлялись редкие гости. Это проще, чем учить чему-то. А ведь Дэлья тоже весьма посредственный маг. Между нами разница еще в том, что ее любили и она никогда не выглядела забитой и забытой.

Баронесса Ладвинг — моя единственная подруга. Нет, она не правящая баронесса. Её мать — высокая баронесса Геспера Ладвинг — сейчас глава рода. И Дэлья будет баронессой, пока её мать правит землями. Увы, даже появишись на свет в роду, где магия и земли передаются по женской линии, моей подруге не стать правительницей. Она не старшая дочь, да и особого таланта в сотворении заклинаний у неё нет. Пока — баронесса. Что дальше… сложно сказать. Вряд ли Дэлье выделят земли под управление, безземельный рыцарь из неё вряд ли получится хороший, остаётся только выйти замуж.

— Вот прямо мы? — на всякий случай уточнила Дэлья.

Я оторвалась от любования ей и чинно села в кресло.

— Да, мы, как же ещё? — спросила я и прикрыла глаза.

Обои нежного персикового цвета меня утомляли. Такой противный неопределённый оттенок, от которого невольно начинает кружиться голова. Откинувшись на спинку, я вытянула ноги и помассировала виски.

— Когда выезжаем? — спросил Заркем, выбирая, к какому пирогу приложиться следующим. Естественно, он выбрал с мясом.

— Думаю, завтра с утра. Матушке надо ещё всё подготовить, написать письмо о том, что я не сбежала, а она меня отправила. Всё-таки меня раньше не видели, нужно как-то успокоить всех, что это нормальная ситуация. Все эти формальности ужасно затягивают процесс и раздражают. Зато пока можно немного передохнуть.

— Знаю я твой отдых, — недовольно буркнул Заркем.

— Отдыхаю, как хочу. Я же не заставляю вас вместе со мной плавать в ледяной воде, бегать от нежити и доказывать, что быть боевым магом совершенно не страшно, — фыркнула в ответ я и присоединилась к их маленькому чаепитию.

Да уж… всё-таки развитие технологий хорошо влияет на качество жизни. Быт в мрачном средневековье — то, что когда-нибудь доведёт меня до ручки. Мясо было ужасно солёным, чтобы не портилось, и я почти не чувствовала его вкус. Зато оно довольно забавно сочеталось со сладостью чая.

— А что мы будем делать в Вайстиге, ваше сиятельство? — спросила Дэлья.

Я невольно скривилась.

— Лина. Мы же договорились…

— Но, — заметила она, глазами указывая на дверь, будто бы кто-то мог ворваться или подслушать.

На самом деле мог, и мне оставалось надеяться на то, что реакция Заркема и его отменный слух не дадут нам оказаться в неприятном положении.

— Мне всё равно. У меня не так много друзей, знаешь ли, и отгораживаться от них титулами я не намерена. Пока титул даётся по рождению, он ничего не значит. Я ничуть не лучше тебя или Заркема, — сказала я, кивком указывая на кота.

Они переглянулись, но ничего не ответили. Кажется, между этими двумя что-то происходит. В сердце кольнула ревность. Всё-таки это по-своему приятно, когда тебе оказывает знаки внимания весьма очаровательный юноша, выглядящий примерно на твой возраст. Но… нам не быть вместе. А Дэлье такой спутник очень даже пригодился бы. Надёжный, способный поддержать и на балу, и на охоте. Нечего хватать себе всё, до чего могу дотянуться.

— Ты выглядишь грустной. Что случилось? — спросил Заркем, не сводя с меня пристального взгляда.

От него ничего не скроешь. Кот читал меня, словно открытую книгу. Не думаю, что здесь есть какое-то сверхъестественное чутьё нэкоматы, скорее сказывался его огромный жизненный опыт. Заркем в своём человеческом облике выглядел как худощавый подтянутый блондин пятнадцати-шестнадцати лет, а за его спиной долгий путь длинной в восемь человеческих жизней. Всё-таки не каждому коту удаётся стать нэкоматой, пусть даже и с помощью великого мага.

— Матушка всё-таки решила выдать меня замуж, — буркнула я.

— Значит, для этого она тебя звала? — понимающе спросил Заркем, подвигая в мою сторону блюдо с нарезанным ягодным пирогом.

Маленький жест, но в нём гораздо больше поддержки, чем я получила от обоих своих родителей за все мои восемнадцать лет.

— Да, — прошептала я, вгрызаясь в пирог.

Картина получалась презабавная и совсем не аристократичная. В руках по куску пирога, каждый надкусан, и девица отчаянно жуёт и иногда болтает с набитым ртом.

— Ну и? — с интересом спросил Заркем. — Кого ты выбрала?

— Не тебя, мой дорогой кот. Я хочу напомнить, что тебя и Кириана Ригордиса, как и твоего, с позволения сказать, “отца”, Герда называла чисто для ассортимента. Боги, слово-то какое! Как будто это не живые люди, а куклы!

— Ну вот, а я уже надеялся… — с показной грустью заметил он.

Мы говорили достаточно тихо для того, чтобы не беспокоиться о содержании нашей беседы и о том, что она может стать достоянием общественности. Да, я пока не рассказала Герде, что этот очаровательный кот, который может превратиться в кого угодно, на самом деле по официальной версии её внучатый племянник. И о том, что он вместе с Дэльей спас мою жизнь, я тоже умолчала. Это были совершенно ненужные разговоры, к которым я была не готова. Вроде бы и понимала, что нужно быть более откровенной с семьёй. Понимала, но не хотела. Доверие не возникает на пустом месте.

Дэлья во время разговора выглядела подавленной, и её можно понять. В отличии от меня, она замуж одновременно и хотела, и не хотела. Как Дэлья призналась мне ещё когда мы были в поместье их семьи, она была воодушевлена возможностями, которые перед ней открывал брак со Штиильтом Кельястом. Охотница и тихий домашний мальчик. Всё могло бы быть весьма романтично. Но жизнь всегда вносит коррективы. Дэлья пригласила жениха на охоту, в процессе лошадь чего-то испугалась и скинула наездника. Его ждал перелом шеи и быстрая смерть, её — зловещая аура, надолго оставшаяся вокруг.

— Заркем! Ты же знаешь, что я замуж не хочу! — буркнула я и поймала осуждающий взгляд баронессы Ладвинг. — Ну не смотри ты на меня так. Есть гораздо более важные дела, чем быть женой. Я же рассказывала.

— Но ведь муж может быть помощью, а не обузой, — заметила Дэлья.

— Может. Вот только что-то мне подсказывает, что маг пустоты будет такой себе поддержкой.

Дэлья и Заркем переглянулись, синхронно побледнев. А потом баронесса осторожно попыталась меня приободрить, пересев поближе и погладив меня по руке.

— Это ещё ничего не значит, моя леди. Помолвку пока не заключили. Ваша матушка умная женщина. Она сначала даст вам познакомиться. А я слышала… Впрочем, я много чего слышала, поэтому лучше не надумывать раньше времени. Вероятность того, что не он станет вашим будущим мужем, очень велика. Я постараюсь вам помочь, чем смогу. Возможно, получится познакомиться с кем-то из её списка до принятия окончательного решения.

— Спасибо. И всё-таки лучше на “ты”, — тихо прошептала я и улыбнулась. — Я знаю, что ты меня не бросишь. И очень это ценю. Просто…

— Я понимаю, моя леди. Лина, ты растеряна. Но есть ещё время подготовиться. Такие встречи не устраиваются по щелчку пальцев. Да ещё и поездка в Вайстиг. Это минимум дня на три: туда, обратно и день побыть. Возможно, всё ещё изменится. Высокая леди Виктория Палладис может отказаться, например.

Я кисло улыбнулась.

— Не думаю. Сколько Крису? Кажется, двадцать три. В его возрасте как минимум первенца нянчат, а то и второго ребёнка. Виктория, высокая леди Палладис, вряд ли упустит эту возможность. Всё-таки что мы, что они — графы, а женить младшего сына со зловещей репутацией на графине — это отличный вариант, от которого не откажутся, особенно если эта графиня обладает магическим талантом. Но ты права в одном: пока не стоит об этом думать. Избавиться от Криса я успею позже. Сейчас стоит подумать о Вайстиге и его проблемах…

— Да. Почему мы туда едем? — тут же оживился Заркем.

— Там пропадают дети.

По лицу Дэльи пробежала тень, а вот Заркем выглядел очень заинтересованным.

— Что-нибудь ещё известно? Может быть, это какая-то нежить? Ух я её! — красуясь, заметил он.

— Пока ничего. Но мы обязательно узнаем позже. А пока я переодеваться и на тренировку. Мышцы сами себя не нарастят, знаешь ли, — хмыкнула я, резко поднимаясь.

***

Старая одежда Клангарда, которую я позаимствовала из его комнаты, меня очень выручала. Ну не положено леди быть сильной и носить штаны. Ах да, я не леди, не забыли? Уж по поведению так точно. Поэтому штанишки мне были очень даже кстати. Как и знания, полученные от генерала Ульдарии в Пьероверусе, в мире, который стал мне настоящим домом. Конечно, в теле Лины Натберри я не выдержала бы и десятой доли того, что должна, но лучше делать хотя бы немного, чем не делать вообще ничего.

Начиналось всё с разминки. Кто с ней справлялся играючи, так это Заркем. Иногда мне казалось, что в его теле просто не было костей. Нет, они, конечно же, были, я прекрасно в этом убеждалась, когда он обнимал меня ночью, но гибкость Заркема просто феноменальная. Дэлья, впрочем от него не отставала. Дальше бег, силовые упражнения и растяжка.

Пару раз я видела, как Герда выглядывала в окно своего рабочего кабинета, выходящего в наш задний двор. Наверняка в её глазах я была той ещё дурочкой и бунтаркой, которой следует при случае хорошенько прищемить хвост. Я же просто знала, что без должной физической подготовки не спасусь, если по мою душу ещё раз придёт какая-то нежить от Владыки Подземного Царства. Если матушка не торопится реагировать на отчаянный крик: “За мной пришёл очень страшный вампир!”, это нужно принять и действовать самостоятельно.

Ладно, хорошо. Он не пытался схватить меня, как лиса курицу, и утащить куда-нибудь. Так, настойчиво приглашал. Но звоночек-то тревожный!

ГЛАВА 3. Леди Ладвинг, вы мне очень нужны!

Тренировки могут навевать тоску, но приносят практическую пользу.

***

Лина

Несмотря на открывавшиеся перспективы и замаячивший впереди свет в конце тоннеля, спала я плохо. Я не могла уснуть, то проваливаясь в липкий бред кошмаров, в которых надо мной нависали Светлейшая и Его Темнейшество, то выныривала в реальность с ощущением, что на шее затягивается удавка. Даже если твоя клетка — целый мир, она всё ещё остаётся клеткой.

Конечно, можно было всё попытаться свалить ответственность на Заркема, который каждую ночь традиционно меня облапывал, дышал на ухо и всячески пытался намекать, что вот он — мужчина моей мечты, а я вся такая неприступная. По правде говоря, где-то глубоко в душе я была не то что не против, а очень даже поддерживала возможное развитие событий, но понимала, что для моей драгоценной семьи я всего лишь товар сомнительной ценности. Товар, который должен оставаться невинным и девственным до передачи новому хозяину.

Пока не вкусишь этот плод, держаться легко. Во-первых, это немного страшно. Что-то новое, неизведанное, манящее своей недоступностью и запретностью. Да ещё и воспитание в Фаэросе вместе с проповедями церковников Светлейшей говорит о том, что это должно быть только с любимым, только с мужем, который один и на всю жизнь. И, воспринимая эти наставления как истину, смиряешь мысли, не слушаешь своё тело, свои эмоции, и в конце концов превращаешься в ледышку.

В общем, Светлейшая, она же Наша Заботливая Матушка, она же Хранительница Людей, Богиня-Мать, госпожа Алика и даже Вдовствующая Владычица — одно из божеств нашего мира. Имён у неё много, как и желания лезть в жизнь человеческую. Вот и к моей она знатно приложилась! Видете ли хочет спасти меня от притязаний её тёмного брата. А за помощь всего-то и нужно, что согласиться на непонятный ритуал. Вы верите добрым светленьким богиням? Я вот ни капельки. Надевая маску чистоты и высокой нравственности очень легко проворачивать самые тёмные делишки — всё равно никто не подумает, что это ты, особенно когда на роль козлов отпущения есть столько прекрасных кандидатов: Бог Смерти, Бог Войны, а для нас, жителей поверхности, ещё и Бог Моря.

В общем, после воскрешения я была совершенно не такой, какой должна быть благочестивая благородная леди Фаэроса. Пьероверус изменил меня. Моя душа нашла новое воплощение в теле очень желанного и любимого ребёнка. Там я всегда чувствовала себя нужной и важной, это и помогло мне стать лучшей версией себя, а Лину Натберри забыть как страшный сон.

У меня было совершенно нечеловеческое тело — результат стараний моего отца. В некотором роде он был сумасшедшим учёным, а возможно, и просто сумасшедшим. Много ли дураков найдётся осквернить себя, а после пожертвовать жизнью, чтобы попытаться спасти мир? Вот и я не сказала бы, что много. Его план был прост — из двух детей, которых носила моя мать, он, не говоря ей ничего, сделал одно существо, наделив его способностями самого настоящего монстра. А для того, чтобы с ними было легче освоиться, сложил в голову осколки личности бабушки, которая была мастером по использованию этих возможностей. Благодаря их помощи крохотный новорожденный комочек спустя месяц смог изменить своё тело и стать взрослым. Не знаю, как бы я пережила период младенчества в теле, которое может только есть и спать. Но я стала такой, какой себя видела: сильной, привлекательной. И в том же мире я узнала, каковы они — физические проявления любви. Было бы странно ожидать чего-то другого от дочери полусуккуба и лисицы-оборотня.

Что меня тогда поразило больше всего, так это то, что вместо нравоучений на тему того, насколько я не права, мне объяснили, как это делать правильно: не ранить партнёров, не лишить их случайно жизненных сил. Нет, мне порой прилетало за всякие ошибки, но заслуженно и всегда после того, как мы устраняли последствия и разбирали, как больше такую глупость не сотворить.

А теперь вернёмся в Фаэрос. Девица, которая знает, что это не палка ей упирается между ягодиц, ласковые прикосновения, от которых закипает кровь… И чёткое понимание того, что для выживания она должна превратиться в бесчувственное бревно. Если бы только Герда узнала… ох, полетели бы клочки по закоулочкам! Но спрятать кота не так уж и сложно, а чуткий слух Заркема поможет ему принять звериный облик в случае чего.

Так мы и боролись с Заркемом, пока я не проваливалась в сон окончательно. В ту ночь он сдался первым, а я ещё долго лежала и предвкушала самое настоящее приключение. Расследование! Для меня и моих друзей.

Воображение во сне тут же нарисовало, как меня поблагодарят и, конечно же, откроют портал в родной мир. Мечтать — это очень приятно.

***

Я проснулась незадолго до рассвета, сделала небольшой комплекс упражнений и прокралась на кухню. Повара ещё не было, и я совершила набег на кладовую, быстро нарезала сыра, мяса и вчерашнего хлеба, заварила чай и поднялась с добычей на второй этаж. Заркем лежал на постели и вальяжно потягивался.

— О, а вот и завтрак в постель! — довольно сказал он, принимая из моих рук поднос.

— Ешь давай, — фыркнула я. — Ничго более готового там нет, а рисковать и жарить тебе яичницу я не буду. Не хватало ещё сковородку на кухне Герды сжечь…

— Ой, велика ли беда, — заметил Заркем, разливая по чашечкам чай.

— Ну… — протянула я.

Когда я сожгла сковородку в Пьероверусе, мало мне не показалось. Не хочу проверять, насколько сильно различается материнский гнев от мира к миру.

Пока Заркем перекусывал, я села за рабочий стол и достала бумагу, покрутила в руках перо и недовольно скривилась. Какая древность! это вам не удобные шариковые ручки и даже не автоматические перьевые. Одно неверное движение — и у тебя в письме клякса. А цены на бумагу в Фаэросе всё-таки немного, но кусаются, нужно быть очень осторожной.

Итак, два письма… Я побарабанила пальцами по столу, собираясь с силами и мыслями. Написать было нужно, но я не хотела этого делать. Вернее даже не так, мне было страшно. В случае моего старшего брата Роухарта я боялась того, что ничего не выйдет. Если он не ответит, а вероятность этого очень велика, ведь я ему совершенно чужая, я буду чувствовать себя ничтожеством. А самооценка у меня и так стремится заползти под плинтус, чтобы там её и похоронили.

Итак. Лина Натберри и Роухарт Натберри. Чем мы можем быть друг другу полезны? Он сейчас крутится рядом с премьером, Бертраном Чалком, а значит, обладает очень важными вещами, которые никакие не вещи: влиянием, властью, связями. Он может знать мага, способного открыть портал в другой мир. Он может знать мага, который может добыть ключ к другому миру. А ещё с него можно попробовать стрясти денег на оплату услуг этих самых магов. Всё, что нужно — это заинтересовать его, но так, чтобы не сказать ничего лишнего в письме. Задача не из простых, особенно с учётом того, что мы друг друга не знаем.

“Дорогой брат!

Я знаю, что это письмо может стать для Вас неожиданностью, но мир вокруг меняется, и я тоже вынуждена меняться. Я узнала кое-что весьма интересное и полезное не только для нашей семьи, но и для всей Хельведии. Вы, как тот, кто добился значительных успехов на дипломатическом поприще, можете быть весьма заинтересованы. Я не рискну доверять бумаге такого рода сведения, поэтому прошу вас о личной встрече.

С теплом и заботой, Лина Натберри”.

Я несколько раз перечитала письмо. Неидеально, но сказать больше я не могу. Обмолвлюсь хоть словом про опыт другого мира — он посчитает меня сумасшедшей! Я бы и сама так подумала, если честно. Остаётся надеяться, что у Роухарта осталось хоть немного любопытства, и он ответит хоть что-нибудь! Любой ответ, даже отрицательный, в моём случае будет победой. Потом можно будет написать ещё письмо и попытаться рассказать немного больше.

Интересно, есть ли у него связи в Ансаллионе? Там тоже могут быть сильные маги. Но главное не это! В древнем городе, построенном самим Королём-Чародеем, прямо на центральной площади находится огромная портальная арка. Если я что-то понимаю в магии, то можно изрядно сэкономить, задействовав ее при переходе между мирами. Но чтобы пользоваться такими древними артефактами, нужно как минимум разрешение нынешних властей.

Так, хорошо. С первым письмом я разобралась. Со вторым будет сложнее. Оно должно попасть к Вэлрику Вельфииду. При одной мысли о нём становилось дурно, но если кто-то может войти в моё положение, то, наверное, только он. Ситуация у нас довольно забавная. Мы с Вэлриком совершенно друг друга не знаем, и в то же время являемся заклятыми врагами. Вэлрик уже ведёт на меня охоту, потому что, как я когда-то пыталась донести до родителей, я не человек, а чудовище с совершенно нечеловеческими способностями. Такие, как я, прекрасная цель для ревнителей Лазурного Владыки, таких, как Вэлрик. И всё же с ним тоже можно попробовать договориться. Не зря же говорят, что хтонь на выдумку хитра. А я и есть чудовище хтоническое, одна штука.

На самом деле, у нас с Вэлриком общие цели. Он хочет, чтобы меня не было в этом мире. Я хочу, чтобы меня не было в этом мире. Можно объединить усилия. Чем откупиться я тоже обязательно найду.

“Святой рыцарь Вэлрик Вельфиид!

В наше неспокойное время многие сталкиваются с вопросами, найти ответы на которые без посторонней помощи не получается. К сожалению, такая участь постигла и меня. Интуиция подсказывает мне, что истина скрыта в чём-то более высоком, чем доступное мне мирское. К сожалению, церковь Нашей Заботливой Матушки не дала мне нужных ответов, и я вынуждена просить о помощи кого-то, кто милостью судьбы соединил в себе черты и храмовника, и аристократа. Вопрос слишком личный, чтобы я могла открыться первому встреченному служителю.

Я буду крайне признательна, если в вашем плотном графике найдётся время для разговора. Сообщите мне или моей матушке, Герде Натберри, какое время будет Вам удобно. Пока в моих планах занят только промежуток с ** по **, и я буду рада подстроиться под ваш график.

С надеждой на скорейший ответ, Лина Натберри”.

Как забавно и немного тоскливо. Письмо незнакомому человеку гораздо длиннее, чем родному брату. Вот и правда, что родственники — это совершенно необязательно близкие люди.

Я отнесла письма в кабинет матери, и мы отправились в столовую. Говорить, как и всегда, было не о чём.

***

После завтрака я зашла на кухню за большой корзиной, куда собрала добавку, читай, завтрак Заркема. Ему, к сожалению, не было места за столом. К счастью, кот не сильно обижался на это. Со своей ношей я зашла в комнату, усадила во вторую корзину кота и спустилась в холл к Дэлье.

— Прогуляемся? — спросила я, осторожно заглядывая ей в глаза.

— Да, конечно. Что-то случилось?

— Мне нужно немного практики в магии дерева. В конце концов… Ты же моя наставница? — я заискивающе улыбнулась, показывая, что её общество мне действительно важно. — Это волшебство вашего рода. Натберри мне тут ничем не помогут.

Врала. Бессовестно врала. Я уже получила подтверждение тому, что это мне впору учить Дэлью, а не наоборот. Её наставничество мне ни к чему. На самом деле я хотела попробовать сделать украшения в стиле, который мне подходит, а не носить то старомодное убожество, что Герда выдала мне, чтобы её дочь не была совсем уж без безделушек.

— Да, конечно, я помогу вам, моя леди, — подчёркнуто строго заметила Дэлья, когда мы проходили мимо дворецкого, а потом добавила: — Неужели леди Натберри решила заняться обучением?

— Вот сейчас прозвучало обидно. Говоришь так, будто всё это время я страдала ничегонеделанием, — заметила я и потянулась одними плечами.

Дэлья забрала у меня корзинку с перекусом, и мы пошли в сторону сада, плавно переходящего в самый настоящий лес.

Часам к десяти солнце становилось почти по-летнему тёплым, оно успевало разогнать ночной холод, и можно было даже подумать, что мир не готовится засыпать, но редкие пожелтевшие листики, загрубевшие, краснеющие, насыщенные осенние цвета — всё это говорило о том, что скоро мир изменится, оденется в золото, а после сменит его на серебро.

— Нет, — с улыбкой заметила Дэлья и спешно завершила мысль, чтобы не звучать двусмысленно: — Просто иногда мне кажется, что тебе не нужна наставница. То, что ты делала с гроздьями винограда, с водорослями. Знаешь, мне далеко до этого.

Похвала была приятна, и в то же время она разделяла меня и единственную подругу.

— Наставница, может быть, мне и не нужна, а вот друзьями я не разбрасываюсь.

— Мяу! — раздалось требовательно из корзины.

— Потерпи, — шикнула я на Заркема. — Мы ещё не дошли.

Я смогла взять на кухне приличное количество еды, которого должно было хватить этому проглоту хотя бы до обеда, и всё равно чувствовала себя виноватой. Я взяла на себя ответственность за этого кота-аристократа, но не могла нести её в полной мере.

Заркем уныло поскрёб корзинку изнутри, но возражать не стал. В конце концов, не такая уж я и плохая. Вечером даже в баню смогла его отнести! А, между прочим, помыться с комфортом — это важно!

Мы добрались до той части сада, в которую и садовник забредал далеко не каждый день, и я расстелила на газоне плед. На самом деле вокруг был нехоженый луг: последние колосящиеся травы, редкие мелкие цветочки. Я открыла крышку корзины и позвала:

— Всё, можно вылезать. У нас маленький пикник. Кот ест, леди Ладвинг принимает экзамен, а я его сдаю, — со смехом заметила я.

Упрашивать Заркема дважды не пришлось. Он выпрыгнул резко и грациозно, потянулся, по-кошачьи выгибаясь, и превратился в человека. Снова потянулся и с довольным видом разгёлся под тёплыми солнечными лучами, запуская руку в корзину. Его короткие светлые волосы разметались вокруг головы. Щёгольский костюм, который пошил ему Гир, названный отец, выглядел почти как новенький. Белые штаны и китель с золотой отделкой хорошо гармонировали что с волосами, что с невероятными глазами цвета расплавленного золота. Тонкие черты лица… и почему он настолько хорош собой?

— Хм, кексик? Неплохо, — прокомментировал Заркем, доставая из корзинки “добычу” и вгрызаясь в неё зубами.

— Какой у нас план? — спросила Дэлья и присоединилась к трапезе.

— Надо кое-что подготовить, — задумчиво протянула я. — Украшения для причёски и, наверное, небольшой подарок Палладису, раз уж я еду знакомиться. Вряд ли матушка выделит мне достаточно денег, чтобы и подарки делать, и достойно кормить моего защитника, — сказала я, выразительно посмотрев на Заркема.

Услышав это, кот тут же сел, приосанился и расправил плечи. Весь его вид буквально кричал: “Да, я такой! Смотрите на меня! Восхищайтесь мной! Я полезный!”

— Значит, ты всё-таки хочешь ему понравиться? — удивлённо спросила Дэлья.

Стоило разговору свернуть с темы восхищения Заркемом на дорожку будущего замужества, как кот обиженно сделал вид, что этот разговор его совершенно не интересует, а вот очередной кекс или пирожок — это то, что достойно его внимания.

— Не знаю, — со вздохом заметила я, подходя к ближайшему дереву и поглаживая ладонью шершавую кору. — Давай скажем так… Я явно не тот ребёнок, о котором будут заботиться больше других. Поэтому, возможно, замужество даст мне больше свободы и возможностей реализоваться.

Признавать это было болезненно больно, но я должна была это сказать, чтобы отрезать пути к отступлению. Так и никак иначе. Я должна бороться за своё будущее и за возможность вырваться из моей клетки.

Дэлья бросила на меня удивлённый взгляд, но задавать вопросы прямо не решилась. Намёков на то, что с моими взаимоотношениями с семьёй было что-то не так, и без этого хватало. Да, матушка прислала в поместье Ладвингов рыцарей для моей защиты после того, как я отправила ей письмо с красочным описанием той чертовщины, что у нас творилась, но… она не отправила их со мной сразу. И прислуги, даже банальной горничной, в поместье Ладвингов с нашей стороны не было.

Дуб был старый, не такой, как у озера на заднем дворе, но и этот я не могла обхватить в одиночку. Я прижалась лбом к коре и попросила исполина помочь мне в маленьком деле. Всего-то нужно было девять шпилек и прямоугольная доска. Последнюю, пожалуй, можно было бы и у Герды попросить, но обращаться к матери не хотелось: каждый раз, когда она сама не начинала разговор, был для меня совершенно лишним!

Мне казалось, что я слышу недовольное ворчание. Наверное, если бы дерево могло говорить на человеческом языке, оно обязательно высказало бы что-нибудь про неуважение к старшим, глупые идеи молодёжи, нерациональную трату времени и ресурсов и прочее. Что-то из того, что постоянно повторяют старики, позабыв, что и сами когда-то были молодыми.

Я поймала заинтересованный взгляд Дэльи и улыбнулась. Похоже, она сама пыталась чему-то научиться у меня. Похвально, но немного странно. Еесли поначалу я вспоминала то, чему научилась в Пьероверусе, то сейчас я пыталась изобретать что-то новое. Как будто во мне изменилось что-то такое, что я даже сама не понимаю. И это “что-то”, помноженное на ослиное упорство и желание доказать свою небесполезность, позволяло мне прогрессировать с поразительной для большинства скоростью.

Я погладила одну из нижних веток дерева, идущих практически параллельно земле. Под моими пальцами появились молодые побеги. Они быстро вытягивались, приобретали твёрдость, чуть закручиваясь. Я выдохнула. С лёгкой частью закончено. Дальше я принялась осторожно формировать навершие каждой из шпилек. Выращивать дерево не так, как заложено его природой, непросто, но постепенно под моими пальцами появлялись бляшки сантиметра четыре в диаметре каждая.

— Спасибо, — прошептала я, украдкой вытирая пот со лба и бросая жадные взгляды в сторону корзины.

Магия отнимает много сил. Я чувствовала себя настолько голодной, что согласилась бы и на второй, и на третий завтрак, но отбирать еду у друзей я не буду.

— Что это такое? — с интересом спросил Заркем.

— Будут шпильки. Подожди, я ещё не закончила, — попросила я. — Дэлья, там был компот. Подай, пожалуйста.

С благодарностью приняв из её рук кувшин, я приложилась прямо к горлышку, нарушая сразу десяток правил поведения идеальной леди. Но мне было всё равно. Приятная прохлада разливалась внутри, окутывала и дарила силы. Было забавно чувствовать компот, который плескался в совершенно пустом желудке. Но, главное, в этой жидкости было много углеводов. Сладости всегда хорошо восполняют силы.

Я сосредоточилась на первой заготовке, заставляя дерево сбросить кору и обнажить то, что скрывалось внутри. Пожалуй, это были поразительные результаты. Семь изящных шпилек всего за час работы, но я чувствовала себя вымотанной просто до предела. У выжатого лимона и то сил больше! Но работа того стоила. Навершия в виде изящных пёрышек хорошо украсят многие варианты причёсок. Я же, хоть и не хочу быть леди, должна соответствовать этому статусу. Я еду к нашим вассалам. И пусть Герда не озаботилась тем, что у леди должны быть современные, я не маленькая девочка, сама могу подумать и принять верные решения. А потом пусть матушка краснеет и думает, как объяснить мой внешний вид.

— Что скажешь, Дэлья? — спросила я, протягивая баронессе плоды своих трудов.

— Что я тут больше не нужна, — со смесью восторга и грусти ответила она.

— Тебя никто не отпускал, — сощурившись, заметила я. — Девушка из высшего общества не может путешествовать в одиночестве. А компаньонки у меня нет. Да, я понимаю, что ты не великовозрастная матрона, которой можно доверить заботу о чести девушки, не верный рыцарь, который ляжет за девушку костьми. Но я бы хотела, чтобы ты была со мной.

— Спасибо, мне приятно, — смущённо ответила Дэлья.

— Кажется, тебе нравятся приключения, — с улыбкой заметила я. — Впрочем, если ты хочешь вернуться домой, я тебя отпущу. Хочешь? — предложила я, замирая.

На самом деле, отпускать её мне совершенно не хотелось, но я не имела права ломать её жизнь. Если Ристан попросил её дать мне пару уроков деревянной магии, это совершенно не значит, что Дэлья всю оставшуюся жизнь будет рядом.

— Я останусь с вами, моя леди.

— И я. Хоть ты меня и не спрашивала, но я останусь с тобой, — уверенно заявил Заркем и впихнул мне в руки кекс с изюмом. — Ешь давай. Не хочу на обратной дороге ютиться с едой. Это моя корзина! И ещё у нас должна быть небольшая тренировка!

— У нас есть твоя пустая корзина. Не забывай.

— Ага, то есть я едь один, а там еда останется?! Нет уж, давай-ка тоже поешь. А потом тренировка!

Поражаюсь его энергичности. Я после всех манипуляций с магией чувствовала себя выжатой.

— Заркем, я устала.

— Устала она. Хочу напомнить, что нежити всё равно, устала ты или нет! Она будет за тобой гоняться от заката до заката.

— Заркем!

— Нет, а что я? Я что, зря камушки сюда тащил. Давай хотя бы парочку бластов. Лина, я знаю, что ты можешь. Вперёд!

Он шутливо укусил меня за руку, и я поняла, что проще дать ему то, что он хочет, чем спорить.

— Ладно, кидай.

В первый я промазала. То ли Заркем был слишком ловким, то ли я уставшей, но сорвавшаяся с моих рук лоза с белоснежными цветами исчезла, так и не достигнув цели.

— Плохо. Пробуй ещё, — уверенно сказал Заркем, подкидывая второй камушек.

На этот раз я попала в цель, камушек отскочил в сторону, а лоза всё так же растаяла.

— Ну что, доволен?

— Нет. Видишь у меня тут мешочек? Давай-давай, тренируйся!

ГЛАВА 4. Обманчивый водоворот прошлого

Уходя в воспоминания, не стоит забывать, что жизнь продолжается…

***

Лина

Я спускалась по ступенькам родового поместья, чувствуя, как неприятные воспоминания окутывают меня с головы до ног. Именно на этих ступенях мы впервые встретились с Мирандой, моей сестрой, после воскрешения. Никогда не забуду выражение её лица. Удивление, смешанное с брезгливостью. Притворная игра дочери, которая очень любит отца. Притворная игра дочери, которая крайне уважает мать. Притворная игра девушки, которая ненавидит свою сестру. Она старалась выглядеть уверенной в себе и даже изящно выкрутилась с тем, что привезла подарки всем живым, кроме меня. Отцу достался прекрасный нож из чударимской стали, матери — набор полезных мелочей для бухгалтерии. Мне же вручили фонарь, фокусирующий свет в одном месте, и набор свечей с мотивами лилий. Такими принято поминать покойников. Интересно, она вообще радовалась, что я умерла?

В тот день у каретного кольца, которое в нашем поместье представляло из себя клумбу с цветочными солнечными часами, стоял роскошный экипаж, запряжённый шестёркой лошадей. Стенки были выкрашены на манер шахматной доски, шестёрка лошадей тоже была под стать: вороные и белоснежные. Карета, которую приготовили для меня, была совершенно обычной с четырьмя конями цвета “сельский рабочий”. Одного взгляда было достаточно, чтобы понимать, кто тут любимый ребёнок.

Отмахнувшись от назойливых воспоминаний, я покорно приняла помощь кучера и забралась в свою карету. Чисто, уютненько, так что нечего жаловаться. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти!

Дэлья вместе с корзинкой уселась напротив и, стоило дверце закрыться, как огромный чёрный кот с двумя хвостами выпрыгнул из своего укрытия и поспешил улечься у меня на коленях. Я запустила пальцы в мех и уставилась в окно. Помахала матери, когда мы проезжали мимо крыльца.

Пусть я её не люблю, пусть я её ненавижу, никто не должен даже мысли такой допускать. Сильные эмоции — непозволительная роскошь в моём положении. Холодный расчёт — то, чем я должна руководствоваться в своих действиях.

Вот, например, нужно подумать, что можно выжать из земель семейки Натберри с моими знаниями из другого мира. Семейные владения Натберри находятся в самом центре герцогства и немного заползают на северо-запад. В основном у нас пахотные земли и пастбища, сеем пшеницу и лён, выращиваем коров и немного овец. Крестьяне собирают в лесах мёд. На востоке стоит замок, разграничивающий земли Блоттонов и Лайфрентов — наших вассалов. А ещё у нас есть винодельня, продукцию которой рады видеть во многих влиятельных домах не только Северной и Южной Хельведии, но и в Ансаллионе, Истэрте, Чудариме и землях Торгового Союза. Ах да, ещё у нас есть целая шахта, которую с лёгкой руки матушки сдали в аренду Кроншильдам, семье, из которой она происходит.

Ладвинги в основном занимают запад и немного юго-запада герцогства. Живут охотой, собирательством. Ещё у них есть свои виноградники, винодельня и несколько водяных мельниц. Не так уж и плохо для отсталого средневековья.

Вайспорки живут на юго-востоке, у них небольшие выпасы на холмах, пахотные земли, а ещё плантации тростника, из которого добывают сахар и делают бумагу.

Блоттоны расположились на востоке и северо-востоке. В их землях есть крупный город, Варлантс, главная мастерская герцогства. Там обрабатывают шкуры, изготавливают мебель, качественные инструменты. Ещё они добывают железо.

Лайфренты занимают земли на севере и северо-востоке. У них большие вырубки высококачественного дерева, которое переводят по земле. Они экспортируют его в виде конечных изделий. Люди занимаются добычей мехов.

Риббенсы, живующие на юге, тоже могут похвастаться водяными мельницами, а ещё месторождением меди и каменоломлей. По их землям протекает река, по которой сплавляют лес. В их землях разводят довольно неплохих породистых коней. Именно в их владениях находится Вайстиг, в который мы отправляемся с расследованием.

Хозяйство большое, но нехитрое. Ничего, кроме использования удобрений и вакцинирования животных от болезней, в голову не приходило. Но и для того и для другого, нужен более высокий уровень науки, чем есть у нас сейчас. Да и с вакцинами, наверное, лучше сначала с людьми поработать. Не хватало ещё эпидемии какой-нибудь оспы или чего похуже! Животные и подождут. Падёж скотины не так страшен, как смерть населения.

На мгновнеие стало совсем страшно. А ведь действительно может начаться какой-то мор: оспа, чума, дифтерия… А я совершенно беззащитна перед этими болезнями! Да, у нашей семьи есть доступ к целительной магии, но лучше быть защищённой заранее, чем разгребать потом последствия.

Мы проехали мимо небольшого трактира, повернули, и вместе с этим изменился и ход моих мыслей. Не знаю как, но я угодила в ловушку под названием “Угадай, какой на самом деле Крис Палладис”. Мы с ним были в чём-то похожи. Оба такие затворники. Вполне вероятно, что оба вынужденны е. Если в первом всё было очевидно — он станет моим мужем, и это не обсуждается, то второй вариант давал возможности для манёвра. Можно попытать счастье в другом месте, а можно изобразить, что он нравится мне и попытаться очаровать. Пойти, так сказать, по пути, о котором говорили Герда и Дэлья, пытаясь создавать любовь, а не получать её в качестве драгоценного подарка в самом начале.

Глупые мысли. У меня есть задачи важнее, чем стать примерной женой и, упаси Светлейшая, матерью. Кто будет мир спасать? Ристан, что ли?

“А может ли этот человек любить? — пронеслось в голове.

И проверять мне не хотелось. Экстравагантные маги зачастую обладают скверным характером.

На самом деле, это не такой простой выбор, как могло показаться на первый взгляд. В списке матушки было всего два графа. Баронов я решила не рассматривать, сокращая выбор по максимуму. И вторым кандидатом был Вэлрик Вельфиид.

На первый взгляд, тут всё хорошо, кроме не до конца разорванной помолвки Вэлрика с болезненной и чуть ли не стоящей двумя ногами в могиле Ритой Кроншильд. Но если Герде понадобится, всё решится довольно просто. Она найдёт способ надавить на своего отца, Эдгара, высокого лорда Кроншильда. Да и церковь Бога-Дракона, которой служит Вэлрик в качестве святого рыцаря, не очень-то одобряет брак с чахлой девицей, его нынешней невестой. Да, я немногим лучше, но всё-таки лучше.

И в глазах любого человека выбор очевиден. Надо было просить матушку устраивать судьбу с человеком чести, светлым рыцарем, а не соглашаться на Криса Палладиса.

Вот только была одна маленькая деталь. Итак, позвольте представиться, Эрма-Каталина Ашидо-Дживенналь, хтоническое чудовище родом из-за грани упорядоченной реальности. Звучит непонятно, но главное здесь — чудовище. А Вэлрик как раз-таки охотник на чудовищ. Сложно представить, как исказится его прекрасное лицо, если он узнает, что тварь, за которой его послала церковь, всё это время была рядом и искусно его обманула в первую встречу. Лучшее, что я смогу сделать, если он меня поймает, это покориться и дать отрубить мне голову. Или попытаться объяснить, что я не чудовище… Да только кто поверит, если заклинания смотрят не на тело, а душу, а она у меня покорёженная.

Впрочем, те, кто сдаются, гарантированно проигрывают. А я буду бороться за свою жизнь до самого последнего вздоха. Имено поэтому я попробую заключить сделку с врагом. Что ж, самое время скрестить пальцы и пожелать себе удачи. А она мне понадобится, потому что Вэлрик умеет делать не просто больно, а очень больно.

***

Я помню, Это был один из первых дней в Фаэросе после моего возрождения. Мы добрались домой из Истэрты, в которой тайно проводился ритуал возвращения к жизни. По дороге на нас даже напали бандиты, и я сумела немного доказать, что не пустое место, но… моё положение в доме осталось таким же безрадостным.

Отец традиционно выпивал за завтраком. Бренди, напиток благородных людей, как называл его сам Ристан, медленно перекочёвывал из бутылки в рюмку, а потом в самого высокого графа Натберри. Я сидела по левую руку от него и молча жевала то, что дали. Воспоминания о конюшне и кнуте на моей спине были слишком свежими. Кто ж знал, что та боль была ничем перед тем, что мне подготовило будущее.

Спокойный семейный завтрак был прерван появлением излишне исполнительного лакея.

— К нам гости, ваше сиятельство, — сказал Ланц, любимый слуга отца, обращаясь в первую очередь к Ристану. — Вэлрик Вельфиид и рыцари. Он хочет видеть вас, ваше сиятельство. Что мне ему ответить, лорд Натберри? — спросил он, внимательно посмотрев на Ристана.

— Проводи его в мой кабинет. Я скоро буду, — ответил глава рода Натберри без особого удовольствия.

Ну да, да… рюмочка бренди тебе явно милее, мой прекрасный родитель.

— Что-то случилось? — скрывая беспокойство, уточнила Герда.

— Я всё узнаю. Завтракайте, — велел Ристан, уверенно поднимаясь из-за стола.

Мы остались одни с матерью. Она продолжала есть как истинная леди, лишь коротко бросив мне:

— Зайди в мой кабинет после завтрака.

Ответом ей послужил кивок. Не потому, что я не захотела что-то сказать. Нет. Мой мир буквально рухнул. Ледяной огонь охватил всю меня, и лишь невероятная выдержка позволила мне не заорать. Никогда до этого я не испытывала подобной боли. Казалось, что из меня вырывали тончайшие куски. По этим кускам струился огонь, выжигающий всё на своём пути. Я напрягла все мышцы, пытаясь унять боль, и радовалась, что матушка не заметила ничего подозрительного. Я не понимала, что происходит, но отчаянно хотела убраться в свою комнату и сделать вид, что меня не существует. Возможно, тогда обруч, сжимающий голову, немного ослабнет.

Медленно выдохнув через нос, я пригубила воду, стараясь вести себя адекватно. Перед глазами плясали тёмные пятна в обрамлении странного бирюзового пламени. Руки предательски тряслись. Хорошо, хоть из глаз каким-то чудом не брызнули слёзы.

Чувство, что мою душу продолжают рвать на кусочки, не отпускало. Раз вырванный кусочек, два. Больно невероятно, но в то же время ощущение того, что эти раны затянутся, не покидало. Как будто основной целью было не уничтожение души, а что-то другое, сокрытое от меня. И мне было по-настоящему страшно. Я отвыкла от этого предательского ощущения, не дающего думать трезво. В другом мире моё тело просто отказывалось воспринимать что-то подобное. Да, у бесстрашия были и свои минусы, но плюсов, как по мне, гораздо больше.

— Ты себя плохо чувствуешь? — спросила Герда.

— Волнуюсь, — тут же соврала я. — Я… я же никогда не видела…

Никогда не видела мужчин моего возраста. Боги праведные, это должна была пережить девчонка двенадцати лет, а никак не старая дева в моём лице!

— Не волнуйся. Я учила тебя, как нужно себя вести.

— Да, матушка, — согласилась я. — Но теория и практика часто лежат слишком далеко друг от друга. Я, пожалуй, пойду…

“... чтобы не опозорить вас. Как удобно вы раньше прятали меня. Сейчас я сделаю ровно то же самое”, — подумала я.

Но бегство не удалось. Двери столовой распахнулись, и на пороге появился отец в сопровождении юноши. Судя по тому, как сверкали его доспехи, это и был Вэлрик Вельфиид. Вряд ли у простых рыцарей будут средства на магическое зачарование. Ристан и Вэлрик о чём-то оживлённо переговаривались.

Я, успев лишь подняться со своего места, замерла и опустила взгляд в пол. Приличная девушка не разглядывает мужчин! Да и внутри всё продолжало отчаянно болеть. Хотелось спрятаться под одеяло, закрыть глаза и, жалея себя, пережить этот кошмар. Зверушки же часто прячутся, чтобы переждать неприятные моменты. И я ощущала себя тем самым зверем, которого медленно загоняют в клетку.

Хотя, не могу не отметить, что Вэлрик был по-своему очаровательным. На вид года на три старше меня. Сияющие доспехи дарили ощущение уверенности в том, что всё обязательно будет хорошо, правда, не уточняли, где и с кем. Тёмно-синий бархатный плащ с вышитой яркими бирюзовыми нитками символикой Бога-Дракона развевался за его плечом, когда он входил стремительными резкими шагами. Подбой с бирюзовыми драконами-змеями красноречиво указывал на то, что перед нами не просто храмовник, а самый настоящий святой рыцарь. Когда они носят подобные одежды, предполагается, что они на задании. Доспех с чуть выпирающей нагрудной пластиной был украшен искусной гравировкой в виде всё тех же драконов. Слева в ножнах меч, на левой руке вроде как на всякий случай закреплён высокий треугольный щит с изображением герба Вельфиидов на лицевой стороне, двух стилизованных рыб в наклонённой золотой чаше. Судя по прекрасному состоянию щита, он тоже зачарованный.

На поясе множество пузырьков с зельями, несколько кошелей. Наибольшее любопытство вызывал наруч правой руки. Он не был гладким, наоборот, в районе запястья были намертво закреплены несколько лезвий. Скорее всего защита от попыток схватить за руку.

За всем этим богатством немного терялся юноша с пшеничного цвета волосами, серыми глазами и бледной, практически мертвенно-серой, кожей. Я слышала, что это результат какого-то странного проклятья, полученного им во время работы. Воин света не сильно распространялся об этом, стараясь сохранять образ того, кто защитит от любых бед. Он был высоким, широким в плечах. На Вэлрика в целом хотелось повесить ярлычок “выставочный образец”, но я старалась ни в коем случае не привлекать к себе внимание.

— Леди Натберри и… леди Натберри, — немного удивлённо поздоровался паладин, подходя к Герде и ко мне, целуя руки. — Мне жаль, но я прибыл по делу. В землях Хельведии объявилось чудовище, и я его ищу. — Он обворожительно улыбнулся, явно не рисуясь, а пытаясь успокоить. Весь его вид говорил, что, пока он жив — бояться нечего. — Вам ничего не угрожает, я здесь для того, чтобы вас защитить.

Расправив плечи, он медленно, демонстрируя, что не собирается нападать, достал меч из ножен и протянул гардой в сторону Герды.

— Поцелуйте клинок, и Всезнающий защитит вас.

На лице Герды отразилось беспокойство, но она покорно поцеловала эфес. Комнату залил насыщенный огненно-бирюзовый свет, а я с большим трудом сдержала стон. Если первые два раза я ещё могла пережить внезапно накатившую боль, то третий едва не отправил меня в обморок.

“Значит, всё-таки враги, да?” — с содроганием подумала я, понимая, что впереди маячит самое настоящее испытание.

Настала моя очередь целовать меч. Собрав остатки воли и самообладания в кулак, я коснулась губами холодного металла.

Мир вокруг перестал существовать, вместо него осталась лишь боль и какой-то первобытный ужас. Хотелось дёрнуться и бежать как можно дальше. Ещё дальше. Ещё! Чтобы никто и никогда не смог меня найти.

— Как странно. Сияет так долго, — прокомментировал происходящее Вэлрик. — Не беспокойтесь, леди Натберри, я смогу вас защитить.

Добровольно касаться того, что гарантированно принесёт боль. Да я та ещё извращенка! Я с трудом открыла глаза и уставилась в пол. Он выглядел не так, как должен. Цвета изменились. Это дезориентировало и пугало. Контуры предметов в комнате поплыли, голова кружилась. Внутри душа и сознание разваливались на мельчайшие осколки, собирались в единое целое, разваливались снова, но уже с какими-то искажениями.

— Благодарю вас, святой рыцарь, — прошептала я, чувствуя, как боль становится всё сильнее.

***

Я проснулась от того, что меня довольно грубо трясли за плечо.

— Заркем? — удивлённо спросила я, осознав, что вырвалась из кошмара, и боль была всего лишь фантомом.

— Уж не знаю, что тебе снилось, но кричала ты так, что кучер хотел останавливать карету. Может быть, расскажешь, что тебя так напугало?

Я бросила короткий взгляд на Дэлью. Та ободряюще улыбнулась.

М-да… Кажется, скрывать мои постыдные секреты дальше не получится.

ГЛАВА 5. Тёмная исповедь

Доставая скелеты из шкафа, убедитесь, что их не оживили и они не собираются откусить вам палец.

***

Лина

Очень сложно сидеть и делать вид, что ничего не происходит, когда от тебя ждут ответов. А тут, похоже, переполнилась не только чаша терпения, но и чаша любопытства.

— Ты точно хочешь это знать? — строго спросила я у Заркема, пытаясь усесться поудобнее.

Карету трясло, и ни о каком комфорте и речи быть, конечно же, не могло. Мотало из стороны в сторону, голова неприятно кружилась после пробуждения Я недовольно морщилась и надеялась, что хотя бы так могу потянуть время.

— Да. Мы с Дэльей хотим знать, что происходит. Уж не обессудь, но если ты настолько напугана, что имена выкрикиваешь во сне, то нам бы хотелось знать почему.

Я нахмурилась, пытаясь понять, о чём он. Смутившись, отвела взгляд. Наверное, кот говорил о Вельфииде. Как неловко-то!

— Вы после будете спать спокойно? И хранить мои тайны? И не будете шарахаться от меня как от прокажённой?

— Так, Лина, рассказывай уже, а то покусаю, — решительно заявил Заркем, демонстрируя чуть удлиннившиеся от начавшейся трансформации клыки.

Я примирительно подняла руки. Ладно, они сами этого захотели. Если человек решил утопиться, он сделает это даже в кружке с чаем.

Карету подкинуло на очередной кочке, я глянула в окно. Время близилось к раннему вечеру… Но мы как-то все решили, что перебьёмся сухпайком, зато доедем за один день. Достойное ли это поведение для леди? Ну, моё мнение по поводу местных дам и их нравов вы уже слышали, а один долгий переход всё-таки лучше двух коротких.

— Не тяни кота сама знаешь за что. Мне это не нравится, — напомнил Заркем.

Я ещё раз посмотрела на Дэлью и тяжело вздохнула. Возможно, эта история будет для неё болезненнее, чем могло бы показаться на первый взгляд.

— Ну… что мне сказать. Вы уже обращали внимание на то, что я у вас… немного куку? — зашла издалека. — И вообще, кажется, у нас время ужина. Вы же не съели все бутерброды, пока я спала? — шутливо спросила я, сурово сдвигая брови.

“Ну же, давайте! Самое время передумать, обратный отсчёт уже пошёл!”

— Нет, что ты. Кое-что и тебе оставили, — величественно ответил Заркем, доставая с небольшой багажной полки плетёную корзину. — Угощайся. Но смотри, говорить не забывай. А то, что ты у нас с прибабахом, так это даже хорошо. Знаешь… хоть какое-то разнообразие. И вообще: рядом с тобой всегда происходит что-то интересное. В общем, рассказывай давай.

И он сделал то, что любят делать коты, — уставился на меня своими огромными золотистыми глазами, состроив умильное личико. К чести Дэльи, она себя вела спокойнее, но в зелёных глазах рыжеволосой охотницы тоже читался неподдельный интерес.

— Что же это мне такое снилось? — спросила я и вздрогнула. — Ничего хорошего. Вэлрик Вельфиид убил меня. Догнал, настиг… и убил!

Ладони против воли сжались в кулаки. Мне и раньше снилось, как я умираю, но до того, как Ристан Натберри в порыве ярости убил меня, всё было не настолько реалистичным.

— Зачем ему это делать? — удивлённо спросил Заркем.

Дэлья согласно кивнула, подтверждая его опасения. Мне оставалось лишь набрать в грудь побольше воздуха и продолжить рассказ:

— Я чёртово чудовище.

— Нет, конечно, храмовники Бога-Дракона охотятся на чудовищ, — согласился Заркем. — Но каким таким местом ты чудовище? Или что ты такого сделала в прошлом? Зачем ему тебя убивать?

Как же хотелось рассмеяться в голос. Я действительно не чудовище! Как было бы хорошо, если бы можно было убедить в этом толпу закованных в металл мужиков. Но нет, они будут верить в то, что скажет им бог.

— Проблема в том, Заркем, что охотятся они не на привычных тебе чудовищ. Это не какая-то там нежить, магические твари или что-то в духе. Это существа, которые приходят из-за грани упорядоченной реальности.

— Звучит жутко, — чуть нахмурившись, заметила Дэлья.

— И непонятно, — добавил Заркем.

— Ну вот представьте себе какой-нибудь мир. Совершенно любой, безумный. Хоть с обезьянами, летающими по небу, которое сделано из мармелада. Представили?

Дэлья с Заркемом переглянулись и после некоторых раздумий кивнули.

— Так вот, не оттуда.

Заркем неловко засмеялся.

— Чёрт. Ты что, издеваешься?

— Нет. Я вполне серьёзно. Как только реальность приобретает вид, который можно описать, осознать, как только она приобретает какие-то свойства, какие-то качества, она становится упорядоченной. Это обычно не случается само по себе. За этим стоит чьё-то внимание, чья-то мысль, чей-то труд, чья-то борьба. Тогда такая реальность превращается в лакомый кусочек, который хочется получить себе. Присвоить чужое. Сквозь эту упорядоченную реальность из прошлого в будущее тянутся Нити. Эти Нити складываются в единое полотно, Гобелен, по которому можно прочитать историю, если знать как.

— Звучит невероятно! — добавила Дэлья.

— А как чудовища сюда попадают? — спросил Заркем.

— Проникают сквозь границу мира. Правда, для этого им приходится принимать правила игры под названием “Упорядоченная реальность”. Им приходится становиться хоть сколько-нибудь понятными. Но поверь, они бывают действительно странными, непредсказуемыми и подчас непостижимыми. Буквально. За рамками понимания.

Я вздохнула. Описать неописываемое, объяснить необъясняемое. Эти знания из разряда “лучше ни разу не увидеть и не понимать”, но я обещала им рассказать, и я расскажу.

— Погоди. То есть, ты хочешь сказать, есть невообразимо огромная штука за гранью мира, где живёт не пойми сколько не пойми кого, кто может воплотиться как угодно в нашем мире и… какие-то мужики в латах с железными ломами успешно сдерживают их натиск? — Заркем прищурился, словно ему только что высказали какую-то очень сомнительную, конспирологическую теорию, плохо стыкующуюся даже с бытовой логикой, не говоря уже о знаниях, накопленных им за время жизни при ведьмах.

— Ну… да. Может. Смотри, какое тут дело. Слабенькие обычно прорываются сами, редкой волей случая. А те, что более важные, обычно их называют Великими Древними, чаще действуют иначе. Они хотят получить приглашение в мир, чтобы войти в него, будто король в тронный зал. Для этого они используют беспокойный разум людей. Насылают вещие сны, делятся запретными знаниями, сводят с ума. Люди становятся культистами и сами приглашают их в свой дом.

— Так ты культистка?! — охнув, спросила Дэлья.

— Нет. — Я покачала головой. — И никогда не являлась ей. И никто из Натберри не был. Я одно из этих чудовищ, на которых охотится Вэлрик.

— Как? Что-то ты не похожа на чудовище. Или ты… притворяешься, чтобы мы могли тебя… кхм… осознать? — с дотошностью учёного спросил Заркем.

— Нет. Всё не так! — я протестующе замахала руками. — И никто из Натберри никогда не был культистом. Просто случилось одна маленькая, — я показала пальцами, насколько, — неприятность, и я угодила в другой мир, где и стала хтоническим чудовищем. Если точнее, то я получила наследие Циклопического Ужаса, чтобы спасти мир от другой такой твари.

— И как это вышло? — совершенно не щадя мои чувства, спросил Заркем.

— Потом расскажу. Давай сначала разберёмся с хтоническими чудовищами? Это две разные истории, и познавать их лучше по отдельности, а не то запутаетесь. Действительно сложно всё это понять и принять быстро. Я понимаю. Главное, что это наследие у меня, поэтому я такая, какая есть. И Вэлрик может меня хотеть. И совсем не в том смысле, в котором это могло бы быть приятным. Он хочет мою голову отдельно от тела, — со вздохом заметила я.

— Это как-то проявляется?

— Что это тебе даёт?

Заркем и Дэлья задали вопросы практически хором, и я помассировала виски. Разговор выходил довольно-таки утомительным. Дотянулась до фляги с водой и сделал несколько крупных глотков. Ну, что можно сказать? По крайней мере они не пытаются меня убить и, кажется, не начинают бояться больше, чем раньше.

— Я не знаю, как оно проявляется, но если Вэлрик меня как-то нашёл в первый раз, наверное, можно найти. Было бы неплохо у него этому научиться, потому что мне бы вернуться в тот мир и закончить то, что начинала. А что даёт?.. Владение Гобеленом — это власть. Такая, которая не снилась смертным. Можно по своей воле изменить ландшафт, судьбу, свою или чужую, получить знания. Меня больше интересуют последние. Я не монстр, который ломает мир, не подумайте. А теперь предлагаю хорошенько заесть эту историю!

Возражений не последовало, и мы принялись уничтожать бутерброды с поразительной для трёх человек скоростью. Ладно, двое из нас людьми не являлись, но со стороны это всё наверняка выглядело немного странно.

***

Мы проехали через небольшой мостик, и Дэлья буквально воспряла духом.

— Лина, а как ты оказалась в другом мире?

Я вздохнула.

— Придётся начать сначала. Это будет не самая приятная история.

— Да? Чем это таким ты решила нас отпотчевать? — ухмыляясь, промурлыкал Заркем.

Кажется, его картина мира немножечко трещала по швам. Что ж, понимаю и не осуждаю. Тяжело осознавать, что ты не знал так много о мире, в котором живёшь.

— Рассказывай. После твоих откровений мы ко многому готовы. Кстати… А как тебе жить с этим? — Дэлья задала явно давно мучивший её вопрос.

Я нахмурилась, пытаясь дать ответ самой себе. А действительно: как?

— Не знаю. Так же, как и раньше? В другом мире было чуточку веселее. Не нужно спать, можно изменять своё тело так, как боги на душу положат. Я отрастила себе крылья, например. Это очень удобно. И хвост, — я кивнула в сторону Заркема.

— Да, удобно. А тебе он зачем был нужен?

— Чтобы выглядеть как мои родители в том мире. Ну как, у меня хвост был при рождении, я просто немного поменяла форму. Добавила себе жабры, чтобы плавать под водой и дышать. Да много чего с собой делала. Это были невероятные эксперименты и поиски себя. Что ещё? Живучесть вроде твоей, Заркем. О меня можно было тушить что-нибудь, и я не чувствовала боли. Меня пробирало разве что от кислоты или вот мечом со всей дури. В общем, я была гораздо, гораздо сильнее.

— Но как ты там оказалась? И ещё говоришь, что родилась? — непонимающе спросила Дэлья.

— В общем… как-то раз в замечательной семье Натберри родилась девочка. Четвёртый ребёнок. Много ли это? Наверное, не очень. В других семьях и пятые, и седьмые дети порой рождаются магами, но Лине не повезло. Таланта в ней не было ни на медную монетку. А потом ещё старший брат решил, что либеральные идеи — это лучшее, что может случиться в жизни человека, отрёкся от семьи и ушёл помогать Премьер-Министру решать вопросы Северной и Южной Хельведии… Что из этого последовало? Ну, для начала пострадал Клангард, мой второй старший брат. На него свалилась ответственность за семью, к которой он не очень готов, да и маг он не такой выдающийся, как Роухарт. Миранда, сестрица моя старшая ненаглядная, кажется, не изменилась. Она всегда была девочкой себе на уме, желающей получить лучшее место под солнцем. Родителям тоже было нелегко: Ристан… стал лучшим другом бочки с алкоголем, и все заботы о землях легли на плечи Герды Натберри.

— Мы это знаем, Лина, — с сочувствием заметила Дэлья. — Твой отец тоже старается, ты ведь и сама видела. Это из-за того, что тебя готовили к походу в другой мир, тебя никому не показывали?

— Нет, не из-за этого. Когда в жизнь вваливаются проблемы, их пытаются решить. Спасая шаткое положение, все силы вкладывали в тех, кто мог бы стать опорой для семьи в будущем. В младшего сына, в старшую дочь, а раз самая младшенькая ни на что не годна, значит, единственное ей применение — выдать замуж. А раз так, то должна быть стройная…

— Ну вроде бы всё логично, — согласился Заркем и вложил мне в руку половинку бутерброда. — И в чём проблема?

Я посмотрела на него испепеляющим взглядом. Откровенно говоря, это совсем не та тема, которую мне хотелось бы обсуждать при мужчине, но я же обещала… А значит, я должна закончить эту исповедь, чтобы расставить точки хотя бы для самой себя.

— Знаешь, Заркем… по меркам Фаэроса ни в чём. Особенно если всё делать в меру, но в моей жизни случилась соломинка, которая переломила спину верблюда. Где-то лет в двенадцать, у кого-то раньше, у кого-то позже тело девочки начинает меняться, — я внимательно посмотрела на покрасневшую Дэлью и вздохнула. — Со мной этого не произошло. Почему? Скорее всего потому, что для этих изменений нужно много энергии, а девочка, которую часто наказывали тем, что лишали еды, её не имела. Тут и сестра, которая могла не донести наказанной родственнице ужин… Мол я пойду развлеку Лину, ей там скучно, наказанной. А в результате ни развлечений, ни еды. Не скажу, что я прямо голодала, но моё болезненное состояние и регулярные пропуски приёмов пищи сделали своё дело… Знаешь, Заркем, если человека оставить взаперти, не давать двигаться и ограничивать в еде — он заболеет, потому что мы рождены для движения.

Проклятье! Почему вспоминать это всё было так больно? Как будто я только что расписалась не столько в собственной беспомощности, сколько повесила над собой табличку: “Эй, смотрите, это не мужчина, не женщина, а существо бесполое, не способное иметь детей, а потому бесполезное!”

Дэлья прижала ладонь ко рту, Заркем склонил голову набок.

— Сейчас ты всё-таки выглядишь девушкой. Как и Дэлья, очень стройной, возможно менее развитой телесно, но девушкой. И пахнешь тоже, — заметил кот, покрутил в руках вторую половинку бутерброда и всё же отдал её мне.

— Ну, допустим, воскрешение решает многие проблемы. Но оно не изменяет прошлое! — шикнула на него я и принялась ожесточённо жевать.

Заркем смотрел на меня с лёгким умилением, и от этого мне было очень неловко. Как будто я всё ещё та самая маленькая девочка, которую недокормили.

— Лина была девочкой начитанной, — заметила я, осознанно начиная говорить о той версии себя несчастной в третьем лице. — Прочитав много книг, в том числе и по медицине, она поняла, чего от неё так ждали. Украла на кухне нож, сделала себе кляп из старого исподнего и порезала бедро. Так все получили то, чего хотели. Девочка — лёгкую степень одобрения, а родители пятно крови на постели. Лину даже отправили к Кроншильдам в бани, чтобы поправить здоровье, как это часто делают с девочками Северной Хельведии. — Не выдержав, я скрипнула зубами. — Но она не завела полезных знакомств, ведь всё внимание было приковано к её старшей сестре, которая не уставала напоминать о том, кто же будет в скором времени герцогиней… Шли годы. Шрамы на внутренней поверхности бедра уверенно скрывались от семейного врача, пятна крови появлялись с положенными интервалами, пока полгода назад пьяное тело Ристана Натберри не ввалилось в девичью спальню, которая по нелепой случайности оказалась не заперта… обман раскрылся. Вспышка ярости. Канделябр — висок… — я сделала многозначительную паузу и принялась жевать вторую половинку бутерброда.

— Ты после этого много болела, да? — сочувствующе спросила Дэлья.

В ответ я лишь горько рассмеялась.

— Нет. После этого я примерно полгода была мёртвенькой. Говорят, тело лежало в кладовке, обложенное льдом, пока родители думали, что с этим делать.

Молчание было весьма красноречивым. У всех свои секреты. Да, самые неожиданные и в то же время ожидаемые будут у наших хельведийских некромантов — Райзенкроунов, но и у Натберри хватает того, что лучше не показывать прекрасной публике.

— Моя леди, — прокашлявшись, заметила Дэлья. — Вы как-то слишком спокойно говорите о подобном…

Она снова перешла на вы, дистанцируясь от неприятной темы. Можно понять. Не каждый день слышишь о том, что твой обожаемый сюзерен убил собственную бесплодную дочь.

— Не веришь, что Ристан на такое способен? — хмыкнула я. — Способен. Алкоголь делает из человека монстра. Я понимаю, что для тебя он останется тем, кто подарил много замечательных часов на охоте. Это нормально — у каждого свой Ристан Натберри. Знаешь, Лина Натберри тоже у каждого своя. Я ведь тоже не буду знать, какая я настоящая, потому что никогда не увижу себя вашими глазами. Я вижу лишь реакцию. Знаете, пожалуй, я в некотором роде благодарна Ристану за смерть. Я побывала в другом, невероятном мире. И я была бы там счастлива. Возвращать меня к этому подобию жизни в Фаэросе не было никакой нужды.

Решив, что откровения как-то затянулись и переросли в разряд философии, я запихнула вторую половинку бутерброда в рот. Боги, как же вкусно! Как мне порой не хватало простых маленьких радостей, вроде вот этой, в прошлом. Немного любви, внимания — и рядом с вами будет счастливый человек.

— Но ты здесь, Лина, — напомнила Заркем. — И я рад, что так всё вышло. Ведь иначе мы бы не познакомились…

— Зато у меня не было бы таких проблем. Знаешь, иногда очень хочется побыть эгоистичной сволочью… — со вздохом заметила я. — Но я не могу. Я всё-таки больше человек, чем монстр.

— Что-то ты заладила, монстр да монстр… Нормальная ты.

— А так и есть, Заркем… — тихо сказала я, ещё раз с сомнением посмотрев на Дэлью.

— А может, попытаться как-то объяснить Вэлрику? — с надеждой спросила Дэлья.

— Он паладин, — строго отрезала я. — Такие, как он, если понадобится, зарежут собственную мать по приказу божества. Рыцари света и добра, да-да, — прошипела я. — Но я уже попыталась выйти на контакт. Возможно, что-то хорошее из этого выйдет. В конце концов, и он, и я хотим, чтобы меня тут не было. Может быть, в его силах вернуть меня в Пьероверус?

— Было бы, наверное неплохо, да? — неуверенно спросил Заркем.

Внутри что-то кольнуло. Первый раз. Я что, привязалась к этому пушистому двухвостому засранцу? Ну, у него будет выбор: остаться тут или уйти со мной в другой мир. Заклинание позволит взять кого-то с собой.

— Было бы очень хорошо. У меня там есть семья, нормальная семья, Заркем. Знаешь, по меркам Фаэроса она, конечно, странная. Отец полусуккуб и бывший бог, мать — оборотень-лисица, не такая, как в Ансаллионе, совершенно другого вида. А ещё у меня есть шесть сестрёнок и братишка, и пока я тут торчу, они учатся ползать и говорить. Самое интересное пропускаю, — со вздохом заметила я. — В общем, родилась я в этой прекрасной семье и стала тем, кем стала для того, чтобы спасти мир. Звучит как начало истории о ком-то великом, но это всего лишь я. Тут — Лина Натберри, графская дочка, там — Эрма-Каталина Ашидо-Дживенналь, принцесса.

Я улыбнулась. Главное ведь не титул, да?

— Но важно не это. Меня там по-настоящему любили. Я хочу домой. Туда, где нужна я, а не совершенно любая личность, принадлежащая к семье, чтобы выдать её замуж.

ГЛАВА 6. Кот тоже имеет право голоса

Кошки часто ложатся на больное место. Не прогоняйте их.

***

Заркем

Я всегда знал, что Лина немного странная, улавливал это каким-то шестым кошачьим чувством. И мне нравилось то, что стало происходить вокруг. Возможно, это хоть что-то изменит в моей кошачьей жизни. Это Лина у нас любит периодически грустить из-за того, что вокруг творится. Я радуюсь каждому новому дню, которых у меня было уже довольно-таки много. Для простого кота, если подумать, непозволительно много.

Я потомственный ведьминский фамильяр, переходил от одной хозяйки к другой. Быть фамильяром – это приятно. Чем могущественнее ведьма, тем сильнее её связь с фамильяром, тем сам фамильяр сильнее и разумнее. И вот старухе под шестьдесят, а у тебя мозгов уже как у взрослого человека: поумнел, котяра. И никаких забот! Приятно, да? А потом хозяйка решает, что всё, пора, передаёт тебя молоденькой неопытной ученице и… и ты снова обычное тупое животное на какое-то время. И вот это совершенно неприятно! Вроде бы и что-то помнишь, но понять не можешь. Словно сон, в котором ты помнишь факты, но смысл, казавшийся озарением, ускользает… А потом… потом разум возвращается, медленно-медленно, но всё-таки. И всё сначала.

Так я провёл восемь замечательных кошачьих жизней. Мои восемь хозяек были очень разными женщинами, и воображения у них было в достатке. Кто-то, простите за подробности, превращал в человека для постельных утех, а кто-то делал то же самое на шабаше, отдавая меня на растерзание коллегам из ковена. То ещё удовольствие, но ведь ей, хозяйке, не откажешь…

Всё закончилось внезапно. Мы жили в землях графов Лавье. Там церковь Светлейшей смотрит сквозь пальцы на ведьмовство, если не делать ничего противозаконного. Помогаешь жителям лесных территорий? Ну вот и молодец. Мы к тебе с проверочкой раз в пару лет придём, послушаем и так же тихо скроемся в закате, если ты действительно не вредишь простому люду.

Ратилья, моя последняя хозяйка, вроде бы и не вредила. Ох, хороша была девка. Молодая, кровь с молоком, сильные руки, крепкие бёдра, груди, опять-таки, крупные, упругие… Да вот связалась она не с тем человеком. Хотя кто ж откажется от баронской милости? Камбрика родители женили так, как им хотелось. Какое из этого будет следствие? Примерно такое, которого боится Лина: не стерпелось, не слюбилось. Не все люди подходят друг другу. Уж это я, прожив больше двух сотен лет, могу говорить с уверенностью. Да вот только политическая выгода порой важнее, чем чувства. Благородные это часто любят повторять.

Так и жил Веарий Камбрик с нелюбимой женой, да иногда бегал к Ратилье пожалиться на судьбу свою, притащить ей какую безделушку, а в ответ получить ласку и внимание. И вышло так, что жена Камбрика одновременно с Ратильей оказалась в тягости. И детишек родили с разницей в пару дней. У ведьмы моей мальчонка вышел что надо: крепенький хорошенький карапуз. А вот сын от законной супруги помер через пару дней. Нет, тут Ратилья ни при чём, она не была детоубийцей. А вот подменить мёртвого ребёнка на живого — это ж благое дело? Ей казалось так, а вот инквизиции Светлейшей это не понравилось. И мою хозяйку отправили на костёр в её двадцать с хвостиком лет. Меня же у святош, которые не представляли, что делать с ведьминским фамильяром, выкупил один старый могущественный маг смерти— Кромвель Райзенкроун и повёз к Кроншильдам. У тех денег немерено на всякие магические эксперименты. И не прогадал Кромвель. Наследник рода, Гир, крайне заинтересовался возможностью сделать из обычного кота — кота проклятого. Так я обзавёлся вторым хвостом и человеческой внешностью на вкус Гира. Имя мне милостиво сохранили…

Зачем я это всё рассказываю? Ну так нужно понимать, как мы с Линой-то встретились. Она сама предпочитает об этом помалкивать, чтобы не сойти за полоумную, чтобы не рассказывать вообще о том, что я рядом с ней кручусь. Так-то разумно, если подумать.

Эдгар, дед Гира, сразу меня невзлюбил. Тайну того, кто я на самом деле, к счастью, хранил, но это не сильно-то мне помогло. Женить старшего внука, наследника Кроншильдов, у Эдгара не получалось ну никак — там тяжёлый случай. А после того, как Гир объявил меня внебрачным сыном… Я сильно сомневаюсь, что в это кто-то поверит. Гиру двадцать пять. Мне на вид… ну минимум четырнадцать. Нет, мальчики, конечно, в этом возрасте могут. Но с кем? И почему меня все эти годы не было видно?

Возможно, из-за этих неприятных вопросов, а возможно, и из-за того, что Гир уделял мне слишком много внимания, Эдгар решил от меня избавиться. А много ли сил нужно, чтобы кота отправить с глаз долой? На самом деле, немало: я ведь не просто тварь блохастая, у меня и личность есть, и мозги…

В общем, отправился я, как и Ратилья, на костёр. Только мы, котики, более живучие. Проклятого кота так просто не прикончить. Выбрался я из этой передряги и домой решил не возвращаться, зато нашёл Лину и как-то так вышло, что мы сблизились. Если, конечно, можно считать сближением то, что она меня к себе не подпускает как женщина. А ведь хороша. И я по запаху чувствую, что ей нравлюсь! Её бы выдержку в делах любовных да приложить к чему-то более полезному!

— Заркем? — тихо позвала меня Дэлья, вырывая из самой приятной части размышлений.

Всё-таки думать о том, как соблазнять графиню, — это совсем не то же самое, что строить планы, как залезть под юбку служанке. Тут подход нужен, фантазия, терпение…

— Что? — спросил я, лениво приоткрывая глаз.

Лина спала, свернувшись калачиком. Ну и хорошо, пусть отдохнёт.

— Ты ей веришь? — встревоженно спросила баронесса, нервно покусывая губы.

Нет, если сравнивать по красоте Дэлью и Лину, Дэлья, конечно, более аппетитная барышня, но разве будет с ней так же интересно, как с Линой? А внешность — дело наживное. Кажется, она полкило уже набрала за две недели. Может, ещё немного округлится, где нужно. И приоденем мы её нормально. Будет не девочка, а красотка.

— А чего бы мне ей и не верить? — ответил вопросом на вопрос я. — Знаешь, такую историю сложно придумать. Да и то, как она рассказывала. Как будто Лина действительно всё это пережила заново, пока говорила. Нет, я всё-таки думаю, что Лина нам не врала. Да и зачем? Врут обычно для того, чтобы получить какую-то выгоду, а что ей взять с ненаследной дочери вассалов её отца и кота-оборванца, от которого избавились?? Вот то-то и оно, — хмыкнул я и посмотрел на корзинку с едой.

К ней бы приложиться ещё разочек, но там осталась порция Лины. После того, что она рассказала о прошлом, я просто не мог покушаться на её еду. Наоборот, хотелось напихать в неё чего-нибудь вкусного да побольше. Ох… её бы на пару неделек к Кроншильдам. Как они замечательно готовят мясо! Запечёное под сыром со сметаной, щедро приправленное пряными травами, оно буквально тает во рту. И каши к нему. Гречневой. С грибами!

— Но… Ристан Натберри…

— Не такое чудовище, как может показаться? — хмыкнул я, вспоминая Эдгара. — Поверь, как только ты начинаешь играть в высокую политику, всё тут же меняется. Растить ребёнка как аристократа — дорогое удовольствие, даже если экономить на всём, на чём только можно. А тут Ристан Лину не может замуж выдать. Понять его злость легко. То, что не сдержался, — это да, это он не прав. Но ведь он исправил положение, не так ли? — я чуть наклонился в её сторону и выразительно подвигал бровями.

— Исправил. Однако… Знаешь, крамольная мысль, но… Мой сюзерен продал внушительную часть земель, чтобы вернуть свою младшую дочь. А стоило ли оно того?

Если бы я всё-таки взял один из бутербродов Лины, я бы непременно поперхнулся. Как она вообще может такое говорить?! Хотя…

— Я думаю, тут что-то нечисто. Я, конечно, не маг, но с ведьмами общался достаточно, чтобы начать кое в чём разбираться. Понимаешь, какое дело: в том, что рассказала Лина, есть одна нестыковочка. И она кажется мне очень странной. После смерти душа уходит на суд к Владыке Подземного Царства, а потом через какое-то время уже может отправиться на перерождение. В наш мир или в чужой — это дело десятое. И, естественно, в новом своём рождении не помнит ничего.

— А тут она переродилась практически сразу, — шёпотом ответила Дэлья и кивнула. — И всё помнит?

— Именно! — торжествующе воскликнул я, поднимая указательный палец к потолку кареты. — Мне кажется, здесь должен быть чей-то умысел. Ну не просто же так это всё произошло? Допустим, она быстро прошла через суд и её душу тут же проводили в другой мир. Допустим, в это я ещё могу поверить. Но вырвать душу из живого тела?.. Вот о таком я точно не слышал… Если кто на такое и способен, то явно не смертный жрец.

Я всё же не удержался и утащил бутербродик под возмущённым взглядом Дэльи.

— Лине там ещё осталось, не переживай, — заметил я. — И вообще, когда жую — лучше думаю. А тут что-то странное происходит. Почему её вернули именно сейчас? Да ещё так, что Ристану упёрлось даже продать земли. Подумай сама. Если бы она была так нужна, то проще было бы воскрешать её раньше. Схватил труп, помчал в Истэрту сразу же — сэкономил около пяти тысяч золотом. А если бы он потерпел год, то продавать ничего не нужно было бы: хватило бы на воскрешения доходов с земель. Лину нигде не показывали, так что скрыть её отсутствие даже целый год было бы не очень сложно. А тут всё одно к одному, как будто кто-то помог. Кто-то был заинтересован в том, чтобы душа Лины вернулась в наш мир. И я вижу как минимум два заинтересованных лица.

— И кто же это? — нахмурившись, спросила Дэлья.

— Светлейшая и её брат. Ты, возможно, не обратила внимания, но я заметил кое-что подозрительное. Помнишь, Лина понеслась ночью к мельнику, когда узнала, откуда по её душу пришла нежить? — Дэлья кивнула. — А там на нас вылезла та жуткая нежить. Здоровенное чудовище, от которого и мы, и отряд в сорок рыцарей предпочёл спасаться бегством. Так вот, Лина до последнего упиралась и не хотела искать спасения в храме Светлейшей.

— Помню. Из-за этого одна из лошадей погибла…

— Важно не это. Я потом обсуждал с Линой этот случай. И знаешь, что она мне ответила на вопрос: “А почему ты не хочешь просить защиты у светлой богини?”

— И что же?

— Она мне рассказала, что, когда они возвращались из Истэрты, останавливались в монастыре, в котором настоятельница — Диана, подруга Герды. И Диана сначала рассказывала Лине сказки, а потом предложила провести ритуал, чтобы защитить её от нападок Бога Смерти и поговорить со светлой богиней.

— И Лина отказалась? — удивлённо спросила Дэлья.

— Да. И я её понимаю. Знаешь, когда тебя пытаются запугивать, разумная осторожность не повредит. Помнишь, когда мы ждали священника из храма, Лина выглядела подавленной, а потом снова отказалась от помощи богини, хотя заплатила клирику за его исцеляющую магию сполна?

— Помню. Он вообще такие заклинания не мог читать раньше, они слишком сложные для него.

— Вот видишь… ещё одно подтверждение того, что Светлейшей что-то нужно от Лины. И Его Темнейшеству тоже. Знать бы, что именно, тогда можно было бы сделать осознанный выбор по поводу того, с кем сотрудничать.

— Ага, так они тебе скажут. Это же боги! И, если то, что она рассказала, правда, то в игру вступает ещё и Лазурный Владыка.

— Да. Бог-Дракон тоже не отпустит её. Я как-то работал с Вэлриком, когда он уничтожал троллей в землях Кроншильдов. Вэлрик не отступит, пока не достигнет цели. Ой, давай не будем об этом. Не самые хорошие воспоминания…

— А значит, встреча Вэлрика и Лины — всего лишь вопрос времени. Поэтому хочется спросить ещё раз: а не зря ли её воскресили, раз скоро опять могут убить?

Конец ознакомительного фрагмента

Больше в ВК не влезло. Стартуем осенью. Все пароли и явки в моей группе.