«Я больше не верю курсиву». Мнение Майора.

«Посреди его гостиной высился матово-черный мультимедийный центр, которому позавидовал бы любой голливудский продюсер. Отомо кивнул на сложенные горкой пульты управления.
— Мои дети в этом понимают, а я нет.
— Я тоже не понимаю.
Он рассмеялся.» из эссе Радиоприемник «Ракета», разговор Уильяма Гибсона и Кацухиро Отомо.

Всем здорова, товарищи! С вами Майор Бласковиц и сегодня я хочу поделиться с вами своим мнением о книге, которая приятно меня удивила. Хотя, слово «книга» здесь не слишком уместное. «Я больше не верю курсиву» — это сборник эссе дяди Гибона. Буквально погружение в его сознание, которое сформировало целое поколение фантастов и, в некотором роде, нашу культуру.
Возьмите себе пива, лучше баночное, купите какой-нибудь вок и приготовьтесь к чтению.

P.S. Я читал под музыку из «Бегущего», оставлю и вам тут 8 часовую версию.

Беседа со старым другом

Да, именно так ощущается текст буквально с первых страниц. Я не зря предложил вам взять выпить чего-то легкого: весь сборник — это диалог старых друзей, которые когда-то давно общались буквально каждый день и горели одной идеей, а сейчас с приятной тоской вспоминают те самые времена, собравшись впервые за долгое время в баре с бутылочкой пенного. По крайней мере, для меня этот сборник ощущался именно так.

Уильям (надеюсь, он не обидится, если я назову его просто по имени), проходит вместе с нами по уголкам своего сознания, показывая каждый раз на свои старые взгляды, дополняя их новыми заметками спустя уж более 20ти лет. Тут мы пройдемся по ностальгии к 80ым, остановимся на любви к Японии, а затем дойдем до того, как дядя Гибсон стал коллекционером часов из-за eBay, хотя сам он продолжает от этого отнекиваться. Словом, каждое эссе (их тут 26) — это фрагмент памяти, запечатленное состояние писателя в определенный промежуток времени во время и после пика его творчества.

«Возьмем «девочку с мобильником», которую вы обязательно встретите сегодня на любой улице Токио. Это школьница, которая без остановки эсэмэсит с мобильного телефона — но никогда не говорит без крайней необходимости. ПРикосновения к сенсорному экрану преобразуется у нее в иероглифы с нечеловеческой скоростью, а статус в компании подруг зависит от числа номеров в записной книжке телефона.

Что же эти девочки так сосредоточенно пишут друг другу? Наверняка ничего особенного — примерно как в записках, которыми обмениваются в классе, когда учитель отвернулся. Здесь важно не содержание, а скорость и подсознательная уверенность, с которой токийские школьницы освоили дополнительную возможность новой модели телефона — СМС — и в мгновение ока создали на ее основе субкультуру.» из эссе Современные юноши и «девочка с мобильником».

Магия технологии

Читая одно эссе за другим, складывается стойкое ощущение того, что Уильям иначе воспринимал новейшие технологии, совершенно не так как сегодня мы с вами. Чего только стоит сравнение eBay с барахольным рынком, где вещь, воссозданная Сетью, сможет оказаться реальной, прямо у вас в руках. В моменты прочтения его сравнительных образов, меня посещало чувство приятной тоски, потому что я вряд ли когда-нибудь смогу испытать такие же ощущения что и автор, зато могу лучше понять то, с каких мыслей зарождался мой любимый жанр.

Хочу так же отметить то, как бережно и с любовью Уильям говорит о тех вещах, которые уже отслужили свой срок, оставаясь раритетом для любителей коллекционировать древности. Была ли у вас в детстве любимая игрушка, которая для вас стала буквально родной, которую вы бы ни за что не променяли на новую пеструю модель? Для Гибсона родными были те вещи, которые вскоре стали заменяться массовой киберизацией.

«Механические часы — совершенно ненужна штука.

«Свотч» или «Касио» куда практичнее, а дорогие модели швейцарских фирм сегодня стоят как автомобиль. Однако у механических часов есть свойство, которое мой друг Джон Клют назвал «эффектом тамагочи». Их бесполезность — особого рода. Они требуют заботы — и этим радуют своего хозяина.

К тому же винтажные механические часы — любопытное ископаемое доцифровой эпохи. Это всегда крохотный мир, миниатюрный механизм, состоящий из множества движущихся деталек. Да-да, они движутся, а значит, часы в каком-то смысле живые. У них бьется сердце. Они точь-в-точь как тамагочи, реагируют на «любовь», которая обычно выражается в оплате дорогостоящих услуг часовщика.» из эссе «Моя одержимость».

Итог

Подводя итог хочу сказать, что изначально я довольно скептически относился к данному сборнику. Мне казалось, что старина Гибсон решил немного подзаработать на новой волне интереса к киберпанку, однако я ошибался. Книга собрана с душой и стоит каждого потраченного на нее рубля. Поистине приятное ощущение: «слушать» истории старого друга, отправляясь в мир, где небо над городом принимает цвет экрана телевизора, настроенного на пустой канал.

Понравился обзор? Нажимайте на пустое сердце, чтобы оно стало красным.

Как всегда спасибо товарищам-донам, которые поддерживают мой проект: Маришка Новикова, Олег и Виктория Олейниковы, Алексей Иващенко, Дмитрий Третьяков aka Рыжий библиотекарь, Даша Замирайло, Ратмир Фагот, Макс Трофимов, Alex Praxis, Макс Нотик, Михаил Прохоров.