Ангелина Аладова: «Мой источник вдохновения — это мое окружение»

Актриса Ангелина Аладова служит в Тверском театре юного зрителя с 2017 года. На ее счету уже более десятка ролей в самых популярных спектаклях. Одной из самых ярких ее работ, безусловно, является роль поэтессы Ольги Берггольц в моноспектакле «Ленинградская мадонна», премьера которого состоялась 16 мая 2019 года.

Ангелина Андреевна, с чего начинался ваш творческий путь?

Мой творческий путь начался в семь лет. Мама отправила меня в театральную студию, и я там отзанималась год. Потом я сказала, что больше не хочу. Я была довольно скромной, да и сейчас скромная. Я сказала маме, что мне не понравилось. И тогда она мне говорит: «Давай все-таки еще раз попробуешь. Вдруг понравится». Со второй попытки я втянулась и вновь стала заниматься в театральной студии, а потом поступила в театральный вуз.

То есть можно сказать, что вам повезло? Ведь родители зачастую против того, чтобы их дети шли в актерскую профессию, а ваша мама сама привела вас в театральную студию.

Да, так и есть. Мама сама подталкивала меня в это русло. Был момент, когда было очень много гастролей, мы разъезжали по городам, я была полностью втянута в театральные фестивали, а это сильно сказывалось на моей учебе. И тогда мама насильно забрала меня оттуда. Но хочу отметить, что никогда не было разговоров о том, зачем мне это. На самом деле, это очень здорово, когда родители поддерживают твой выбор.

Сколько лет вы служите театру?

Пять лет получается.

А как вы оказались в Твери?

Случайно. Сначала я работала в Псковском театре. Мне срочно нужна была работа, потому что я была не согласна с мнением руководства театра. Я сказала, что ухожу, а куда – я не знаю. Я начала искать работу, это был август, а в театре показы начинаются обычно весной. Знакомые предложили мне Тверь. Я решила попробовать. Мы с мужем показались на кастинге, вместе ставили отрывки, и нас взяли. Было много театров на примете, но мы выбрали театр юного зрителя.

Расскажите о вашей самой любимой роли?

На данный момент это роль в спектакле, который я ставила сама совместно с Алексеем Пучковым. Я выступала в качестве режиссера и актера: сама сочинила роль, сама поставила и сыграла. Спектакль называется «Ленинградская мадонна» и основан на дневниках Ольги Берггольц.

Моноспектакль – это сложная форма. Расскажите, как работалось над материалом? Почему выбрали Ольгу Берггольц?

Выбрала, потому что, во-первых, она похожа на меня внешне. Важно, чтобы присутствовало внешнее сходство. Во-вторых, мне было интересно о ней рассказать, так как сейчас она мало известна, хотя раньше была очень популярна. Сейчас если брать поэтесс, то в голове возникают такие фамилии, как Ахматова, Цветаева. А Берггольц в самых последних рядах. Даже когда спрашиваешь у человека, знает ли он, кому принадлежат строки «Никто не забыт, ничто не забыто» на Пискаревском кладбище, никто не знает. Мне показалось важным вспомнить, какой величины была эта женщина в блокадном Ленинграде.

Как работалось над таким материалом?

Я собирала все дневники Берггольц и сохранившиеся записки, где люди писали о том, что им повезло слушать по радио Ольгу Берггольц. Материал я разрабатывала вместе с мужем, мы вместе сочиняли, для меня было важно его присутствие рядом. Он помогал мне, указывал на верный вектор мыслей. Я бы не смогла поставить моноспектакль одна. Иногда мы спорили: хотелось, чтобы все было просто, не хотелось огромных декораций. Мы не могли понять, как решить все сценически. Были идея со старой квартирой, где Ольга вспоминает всё, но потом мы поняли, что для квартиры нужны какие-то бытовые вещи, привязка ко времени. И вдруг наш хореограф Маргарита Красных подсказала идею с простынями. В тот момент мы поняли, как сочинять. Это был самый полезный толчок.

О какой роли вы мечтаете?

Не знаю. Я часто задавала себе этот вопрос. Я не говорю, что хочу сыграть Джульетту. Конечно, я бы сыграла Джульетту, но это не роль мечты. Мне проще сказать, каких женщин мне хотелось бы сыграть. Мне нравятся вспышки, как, например, Мэрилин Монро – она вспыхнула и быстро угасла. Яркая звезда, и в то же время очень трагичная.

Возникали ли у вас во время спектакля какие-то непредвиденные ситуации? Как вы из них выходили?

Конечно. Таких моментов много. Были ситуации, когда артист не пришел, когда срочно нужно кого-то вводить. Помню, как во время спектакля у меня слетела шапка, а под ней были искусственные волосы, и артист вместо того, чтобы прикрыть меня, просто кинул шапку в яму. Конечно, нужно было обыграть эту ситуацию.

Были ситуации, когда я забывала текст. Перед глазами белая пелена, а тебе кажется, что эта пауза длится просто вечность, но на самом деле прошло три секунды, и сразу включаешься. Помню, как на спектакле «Король Лир» у нас остановилась музыка. Там есть сцена бури, и вот играет музыка, помпезный момент, мы, три сестры, должны выйти, и в этот самый момент музыка просто обрывается. Там что-то случилось с ноутбуком. Обычные технические моменты, у всех бывает.

Вы сказали, что артист мог не явиться на спектакль. Как решались такие ситуации?

Это было не в этом театре, а в предыдущем. В новогодней истории была Золушка, и девочка, которая играла одну из сестер, не явилась. А у нас уже спектакль, и наша актриса, и в то же время постижёр, все сыграла. Это, конечно, было на адреналине, но мы справились вместе.

Что для вас является самым сложным и самым легким в актерской профессии?

Самое сложное – всё! Каждый раз всё заново, каждый раз по новой. Сложно, когда приезжает новый режиссер и нужно найти контакт. Иногда просто не знаешь даже, как разговаривать с режиссером, страшно предлагать и излагать свои мысли.

Самое легкое – это выучить текст. После «Ленинградской мадонны» у меня все спрашивают: «Как же ты помнишь текст?» Это самое простое. Вот ты выучил текст, но тебе нужно его оживить, присвоить и вложить в головы людям, которые смотрят тебя. Это все-таки не твоя речь. Это другое время.

По вашему мнению, для кого играть сложнее: для детей или взрослых?

Одинаково. Я никого не обделяю. Для меня и тот, и тот зритель важен. Понятно, что с детьми ты по-другому разговариваешь и в других ритмах существуешь. Порой, для детей играть сложнее не потому, что они шумные, а потому что они по-другому соображают. Взрослый человек находится на твоем уровне, в силу своего опыта он понимает, и, даже если ему не нравится, он не будет об этом кричать, он просто встанет и тактично уйдет. У каждого свое мышление. С детьми по-другому: нужно держать их внимание.

Кто для вас является творческим ориентиром?

У меня много таких людей. В первую очередь – это мои мастера, которые учили меня, педагоги в театральных студиях. Мои коллеги – они меня тоже вдохновляют. Иногда просто фильм посмотришь, и сразу восторг: ты подмечаешь какие-то приемы и откладываешь их у себя в голове. Но идеала какого-то нет. Мой источник вдохновения – это мое окружение. Прочитанная книга, спектакль, фильм, знакомства – это вдохновение.

Какие советы вы можете дать начинающим актерам? На что следует обращать внимание?

Конечно, слушать, что говорят педагоги. Много пробовать, нарабатывать базу, даже если ты думаешь, что это не твое. В театре нужно очень быстро соображать. Ты в течение месяца должен выпустить спектакль, а у тебя нет раскачки, чтоб сделать роль. Вузы хороши тем, что можно наработать базу. Допустим, я сыграла Золушку, то есть лирического героя, значит, я знаю, как играть приблизительно подобный тип. Потом в театре будет проще: ты знаешь, как играть хотя бы что-то.

Интервью: Асель ФАТУЛЛАЕВА

Фото из архива Ангелины Аладовой