Чучхе: работа над ошибками. Часть четвёртая.

IV. Партия и класс в идеях Чучхе. Где связь?

Связь партии с классом – один из самых острых вопросов коммунистического строительства, об который споткнулись почти все социалистические государства минувшего века. Именно поэтому мы с нашей стороны уделяем сему вопросу столь пристальное внимание, и именно поэтому столь пытливо присматриваемся в этом отношении к уцелевшим социалистическим и не очень- режимам. Потому и в Корее это был для нас едва ли не первостепенный в практическом отношении вопрос: есть ли у ТПК связь с корейским рабочим классом, и если да, то какой характер она носит? В прошлый раз мы пришли к весьма печальным выводам о диктатуре партии и прочем нехорошем в брежневском духе. Однако теперь, смотря на эти наши выводы более холодной головой, мы вынуждены признать их домыслами. Почему так резко? Ну вот в качестве примера:

„Партия рабочего класса – это штаб революции, а его вождь – верховный ее руководитель. Станут ли народные массы революционно-сознательными, организованными, выполнят ли они свои революционные задачи и историческую миссию? Ответы на эти вопросы зависят от правильного руководства со стороны партии и вождя.“[1]:17

На основании этой цитаты мы в тот раз сделали вывод, что Вождь у корейцев – якобы не коллегиальная фигура в отличие от, например, Сталина, многократно воспетого агитаторами, но являвшегося при этом отнюдь не царём, а весьма ограниченной в полномочиях фигурой. Следует ли такое из цитаты выше? Нет, не следует. В принципе, этим можно было бы и ограничиться, однако, коль скоро мы явились авторами этой сентенции, мы же приведём на неё и исчерпывающее опровержение – благо, привести такое вполне возможно. Итак, открываем заново устав ТПК:

„11. Трудовая Партия Кореи организуется и действует в соответствии с принципом демократического централизма.

1) Все партийные руководящие органы избираются демократически и регулярно отчитываются перед избравшими их парторганизациями;

2) Член партии всегда подчиняется парторганизации, меньшинство – большинству, нижестоящая парторганизация – вышестоящей, и все партийные организации – Центральному Комитету;

3) Все партийные организации должны безоговорочно отстаивать и выполнять линию и политику партии, а нижестоящие парторганизации должны исполнять решения вышестоящих;

4) Вышестоящая парторганизация должна систематически руководить работой нижестоящей парторганизации, проверять и оценивать таковую, а нижестоящая парторганизация должна о своей работе регулярно отчитываться перед парторганизацией вышестоящей.“[2]:7

Курсив наш. И теперь более подробно о центральном руководстве партией и конкретно о вожде:

„21. Высшим руководством партии является партийный съезд.

Партийный съезд проводится Центральным Комитетом партии, о чём объявляется за восемь месяцев до проведения съезда.

Работа партийного съезда заключается в:

1) Подведении итогов работы Центрального Комитета и Центрального Контрольного Комитета партии;

2) Принятии программы и устава партии или утверждении изменений в таковые;

3) Обсуждении и решении основных вопросов линии, политики, стратегии и тактики партии;

4) Избрании генерального секретаря Трудовой Партии Кореи;

5) Избрании Центрального Комитета и Центрального Контрольного Комитета Трудовой Партии Кореи.[2]:10

“

Курсив, опять же, наш. И да, Вы не ошиблись, генеральный секретарь – это и есть тот самый вождь. Что же это за птица?

„22. Генеральный секретарь Трудовой Партии Кореи является главой партии.

Генеральный секретарь Трудовой Партии Кореи представляет партию и руководит всей партией…“[2]:10

Казалось бы, вот оно, вождь, бог и император! Однако, на деле всё руководство заключается в том, что…

„Генеральный секретарь Трудовой Партии Кореи является председателем Центрального Комитета партии.“[2]:10

И… всё! На этом 22я статья устава заканчивается. И никаких специфических полномочий, самовыборов на хусейновский манер или иных не вписывающихся в марксистскую партию вещей. Далее идут описания полномочий и порядка работы ЦК, ЦКК, Политбюро и далее по списку. Рассматривать там в подробностях особенно нечего – совершенно обычный демократический централизм сталинского разлива. Отличие от устава ВКП(б) – только в том, что генеральный секретарь упомянут отдельной статьёй.

Выходит, что, как и при Сталине или при Ходжа, «вождь» – это просто устоявшийся оборот речи и образ из агитпропа, не предполагающий никакого наделения одного человека реальными сверхполномочиями. Собственно, сами же корейцы об этом говорят предельно прямым текстом – „генеральный секретарь представляет партию“. И это вполне сочетается с марксизмом, и никакой угрозы ни демцентрализму, ни связи с классом не несёт. Но было бы всё так просто!..

„В любой стране руководящим компасом в революции и строительстве служат линия и политика, разработанные революционной партией данной страны и воплощающие революционные идеи рабочего класса.“[1]:35

На основании этой цитаты мы заявили, что, дескать, партия открывает себе путь к оппортунизму и партдиктатуре, ибо якобы получается, что компас революции – „не „революционные идеи рабочего класса“, а то, что партия на их основе придумала“. При непредвзятом прочтении становятся очевидны два факта:

Во-первых, ни о какой партдиктатуре речи не идёт. По сути, всё, что мы здесь имеем, – так это более развёрнутую перефразировку известного тезиса Сталина: „Партия – это политический вождь рабочего класса“. И сам по себе этот тезис ни к какой диктатуре партии не ведёт и не может вести.

Во-вторых, не „то, что партия на их основе придумала“, а „линия и политика, <…> воплощающие революционные идеи рабочего класса“ – то есть, линия и политика, соответствующие революционной идеологии рабочих и являющиеся её практической реализацией в условиях той или иной страны. И это, опять же, полностью соответствует марксизму.

Однако, что это мы всё ходим вокруг да около? Главная претензия ведь была вполне конкретной: лишение рабочего класса рычагов влияния на партию и постепенный переход к подмене убеждения принуждением. И претензия эта была предъявлена на основании следующего:

„Отражая и делая всеобщим достоянием мнения и требования широких народных масс, можно разработать правильные линию и курс, отвечающие стремлениям и интересам народа, и, овладев сердцами людей, вдохновить их на борьбу. Если принятый нами курс неверно отражает волю народных масс, значит, будут допущены субъективистские ошибки в руководстве революцией и строительством, и тогда не проявляются в полной мере творческие возможности масс.“[1]:51–52

„Задача состоит не только в том, чтобы разработать линию и курс, отражающие волю и стремления народных масс, но и в том, чтобы довести их до сознания людей и сделать достоянием самих масс.

Линия и курс партии реализуются, в конце концов, народными массами. Когда народ осознает правоту политики партии и пути ее реализации, он воспримет ее как свое кровное дело и проявит высокий энтузиазм и творческую инициативу в борьбе за ее осуществление. Линия и курс, не поддержанные народными массами, не могут проявить на деле всю свою мощь.“[1]:52

Здесь Ким Чен Ир просто (и довольно правильно) расписывает то, как работает убеждение и повторяет другими словами ленинский принцип: грамотно выражать то, что народ сознаёт. Однако мы тогда заявили, что это неверно, ибо, дескать, по Ленину народ должен всё сознавать сразу, без необходимости дополнительных разъяснений. Вынуждены признать: позиция вульгарная и бредовая, на практике обречённая на провал. Почему? А потому, что Партия по определению своему является организованным меньшинством наиболее сознательных рабочих. Следовательно, огромное количество тех вопросов, которые будут понятны партийным умам, для беспартийного рабочего без дополнительных объяснений останутся непонятны и неосознаваемы по причине отсутствия необходимых для этого знаний и опыта. Собственно, именно отсюда и исходит необходимость Партии и убеждения, как таковых, – если бы большинство беспартийных рабочих было в состоянии само осознать и решить сложные вопросы общества, то ни Партии, ни разъяснительной работы нам бы не требовалось, можно было бы сразу объявить коммунизм, упразднить государство и жить самоуправляющимся обществом. Однако реальность сильно сложнее, и потому, например, рабочий с Путиловского завода едва ли мог сам по себе понять, каким образом его интересам отвечает сотрудничество с Сунь-Ятсеновским ещё Гоминьданом. Или же усиленный экспорт зерна, доход от которого стал одним из столпов индустриализации. Да что уж в сложное-то лезть – самый банальный НЭП и временное возвращение с таким трудом изгнанных капиталистов. Вот для таких случаев и необходимо убеждение: чтобы с одной стороны, именно что донести до рабочего правильность тех решений, что соответствуют его интересам, а с другой – позволить рабочему отвергнуть те решения и идеи, которые его интересам противоречат. Именно так оно работает, и именно это и описывает Ким Чен Ир.

Чтобы точно убедиться в приверженности Чучхе именно методу убеждения, а не принуждения, – обратимся к уже цитировавшийся ранее работе Ким Чен Ира «Об основных вопросах строительства революционной партии»:

„Основными методами воспитания масс являются разъяснение и убеждение. Идеологию человека нельзя преобразовать путём административного распоряжения или принуждения. Идеология должна соответствовать его убеждениям, воспринятым с помощью разъяснений и убеждения. Руководящие работники должны всегда настойчиво и терпеливо вести в массах разъяснительную работу, убеждать на фактах.“[4]:34

Дальнейшие комментарии излишни. Поэтому переходим к последней нашей претензии – к обвинению корейцев в постановке организаций, связывающих партию с массами, в марионеточное положение, на хрущёвский манер. Оно строилось вот на этой сентенции:

„Жизнь в революционных организациях всегда должна протекать в обстановке активной идеологической борьбы. Только в обстановке усиленной идеологической борьбы наряду с идейным воспитанием происходит политическое становление человека. Здесь он закаляется и приобретает идейно-моральный облик революционера. Партия рабочего класса всегда должна держать под своим контролем жизнь людей в революционных организациях.[1]:62

Она должна закалять их в горниле идейной борьбы и выковывать из них пламенных коммунистов.“

Курсив наш, как и 5 лет назад. Звучит действительно несколько странно. Однако и эту позицию Ким Чен Ир уточняет и разъясняет всё в той же своей работе об основных вопросах партстроительства:

„Правильное руководство общественными организациями относится к важнейшей задаче правящей партии социалистического государства. Общественные организации должны вести свою деятельность самостоятельно, но им нельзя находиться вне поля зрения партии рабочего класса. [4]:33

Поскольку в социалистическом обществе наиболее полно и последовательно интересы народных масс выражает партия рабочего класса, то, естественно, общественные организации трудящихся должны во всей своей деятельности твёрдо руководствоваться линией и курсом партии. Ратовать за «самостоятельность» общественных организаций, оторванность от партийного руководства – значит, в конечном счёте, открыть дорогу к превращению их в орудие контрреволюционных сил, выступающих против социализма.“

Курсив наш. Да, это тоже очень легко вырвать из контекста, а потому давайте немного подумаем. Итак, организации ведут свою жизнь самостоятельно, но при этом связаны с партией и руководствуются её линией и курсом. Как одно вообще может сочетаться с другим? Непротиворечивый ответ на такой вопрос существует только один: общественные организации должны сами к партийным позициям прийти. Как? А вот тут уже смотреть выше (ну или в самом цитируемом тексте несколько ниже) – разъяснение и убеждение, терпеливое, настойчивое и на фактах.

Таким образом, получается ровно то же, что воплощали в сталинском СССР: связывающие партию с классом организации не независимы от партии, но имеют от неё достаточно значительную автономию – осуществляют свою жизнь самостоятельно, взаимодействуют с партией на основе метода убеждения, а значит и имеют возможность «не убедиться» в правильности тех решений, которые интересам класса не отвечают. Марксизм? Да, марксизм, достаточно последовательный, хоть и в своеобразной подаче.

На этом можно было бы и закончить, однако осталась очень важная и почти не затронутая нами в предыдущих статьях вещь. В том дело, что если философия или исторический материализм есть дела в большей мере теоретические, то вопрос о связи с классом – это в первую очередь вопрос практики. История знает немало примеров, когда партия, максимально грамотно и чисто провозглашая двухстороннюю связь с классом и убеждение на словах, открыто и беззастенчиво проводила троцкистскую военно-принудительную линию на деле. Известны и обратные примеры. Поэтому и в корейском случае стоит смотреть не только на теорию, но и на практику.

Оговоримся: проанализировать все практические обстоятельства по этому вопросу мы, к сожалению, не сможем по вполне понятным причинам. Однако даже среди доходящих до нас данных есть некоторые крайне любопытные моменты.

Итак, к делу. Как известно, корейская ситуация в вопросе поддержания связи партии с классом осложнена двумя серьёзными вещами: во-первых, некоторым не преодолённым пока ещё отставанием в технологическом развитии (что означает известные затруднения в росте производительности труда, повышении сознательности класса и вовлечении его в государственное управление, равно как и в вовлечении в производительный труд госслужащих), а во-вторых – необходимостью содержать крайне многочисленную армию. Причём второе проблемно не только расходами на содержание. Как известно, даже самый что ни на есть классово-сознательный рабочий с момента поступления в армейские ряды из жизни своего класса неизбежно выпадает, поскольку вплоть до своего увольнения в отставку никакого производительного труда не выполняет, продукта не создаёт, а, следовательно, и рабочим в каком бы то ни было виде не является. Само собой разумеется, что классовое сознание не растворится от этого моментально, однако оно будет быстрее или медленнее, но неуклонно деградировать, и деградировать тем вернее, чем дольше одевший мундир рабочий находится в строю. И даже опыт советской армии с её относительно небольшими сроками службы показал это предельно наглядно: даже двух-трёх лет службы хватило для такой потери сознательности, что солдаты не восстали против преступных приказов хрущёвского генералитета по расстрелу демонстраций несогласных с ревизионистским антисталинским курсом. А в Корее, как утверждают некоторые источники, сроки службы могут быть и больше.

Тем не менее, корейцы нашли красивые решения для борьбы с обоими этими осложнениями. И здесь стоит вспомнить не только усиленное, настойчивое и действительно массовое политическое просвещение – широкую сеть Центров Классового Образования по всей стране[8], массовую разъяснительную работу через СМИ и искусство[9][17][18], регулярные походы по местам революционной славы, организуемые для всех категорий населения от простых рабочих и до высших партийных и государственных лиц[10] и прочее подобное. Это всё хотя и поставлено на сильно лучшую ногу, нежели в иных соцстранах, но это всё же не отменяет отсутствия у высших управленцев рабочего бытия. Куда интереснее здесь направление партийных и правительственных работников на производственную работу на места – вот эта мера уже вполне способна хотя бы на время возвращать вырванных из рабочей жизни функционеров обратно к своему классу. И такая мера в Корее применяется. Что же до армии, то с ней ещё проще – армейские подразделения обширно применяются обширно применяются в строительстве, причём не только в военном, но в первую очередь в гражданском, где как правило действуют рядом и в сотрудничестве с молодёжными ударными бригадами и с обычными гражданскими строителями. Таким образом и армия действительно становится организацией, связывающей Партию и государство с классом, и у работников управленческого аппарата появляется возможность оставаться не только представителями, но и частью своего класса, частью не только по происхождению или сознанию, но и по бытию.

Другой важный вопрос – это положение трудящихся на производстве. В конце концов, именно отстранение рабочих от власти на производстве стало одной из главных проблем печально известной косыгинской реформы, одним из крупнейших шагов по уничтожению диктатуры пролетариата в СССР. Как же такого рода дела обстоят дела в Корее? В Корее вопрос о власти на производстве регулируется двумя важными вещами. Первая из них – метод Чхонсан-ни (кор. 청산리방법), заключающийся в регулярных выездах партийных и государственных кадров на стройки, на предприятия, на сельхозобъекты и т.д. для осуществления руководства на месте (кор. 현지지도). Это позволяет высшим функционерам (а участие в таком на регулярной основе принимают не только руководители среднего звена, но и высшие партийные и государственные лица, в т.ч. премьер-министр Пак Тхэ Сон и генеральный секретарь ТПК и председатель комиссии по государственным делам Ким Чен Ын)[41] своими глазами увидеть и самостоятельно оценить положение дел на объекте, настроения рабочих, степень компетентности местного руководства и прочее важное, дать критику и услышать таковую со стороны рабочих, а также отдать грамотные указания на счёт того, какие действия предпринять, какие проблемы решить, какие ошибки исправить и как конкретно это всё сделать. То есть руководители получают ещё одну возможность исключить перегибы и нарушения на местах и правильно выразить то, что народ сознаёт. Однако даже это всё – отнюдь не самое главное. Гораздо более интересная вещь – Тэанская система (кор. 대안의 사업체계), по которой организованы все корейские производства. В нашей статье про «Двоих из ларца» мы сделали в её сторону довольно некрасивый плевок, представив её, как систему, подмявшую заводы под партию, однако на деле всё оказалось сильно иначе. В противовес советскому «единоначальному» принципу управления предприятиями, Тэанская система основана на коллективном руководстве, чем-то напоминающим государство или партию. В роли коллегиальной инстанции – возглавляемый секретарём заводской партком, в который входят представители всех уровней трудящихся и служащих предприятия. В роли исполнительной инстанции – меньший по размеру исполнительный комитет, в который входят секретарь парткома, управляющий предприятием, главный инженер и иные важные кадры. Партком принимает решения, а исполком отвечает за их претворение в жизнь. Казалось бы, действительно, – диктатура партии на производстве. Однако…

„Система также описывалась, как „механизм планирования, основанный на мнении людей“. Это потому, что, хотя парткомитет и является наиболее влиятельной инстанцией, наделённой властью принимать решения, производственные планы устанавливаются „организацией рабочих“, охватывающей всех работников завода.“[42]:12

То есть, если короче: финальное решение за парткомом, но проекты таких решений, в т.ч. касательно планировок по производству составляются профсоюзом предприятия, в который входят все занятые на одном предприятии. А с профсоюзами, как мы помним, партия взаимодействует на методе убеждения и разъяснения. А соответственно, если разъяснить никак не получилось, партком в конце концов вынужден будет пересмотреть свою линию и принять иной вариант решения, который трудящихся устроит, и в верности которого их можно будет убедить. Это – наверное, наилучший из доднесь известных миру в практике образец диктатуры пролетариата на рабочем месте. Все рабочие вовлечены в процесс управления заводом через принятие решений. Максимальная коллективность, партийность, но при этом партийность, основанная не на армейском «приказы не обсуждаются», а на выработке линии партии в соответствии с интересами рабочих и при прямом и активном участии этих самых рабочих. Причём признавать это вынуждены даже смертельные враги Кореи: ведь процитированное выше про роль профсоюзов – это отнюдь не Ким Ир Сен и не Ким Чен Ир, а исследование, сделанное южными (!) авторами для капиталистического мира. В общем, браво, ТПК, браво – все последовательные марксисты аплодируют стоя.

Ну и последний момент, который хотелось бы затронуть по практике - это критика. Критика партии со стороны класса. Ну или точнее, не сама критика в вакууме, а то, как она реализуется. Часть возможностей для такой критики (Тэанская система, автономные организации, связывающие партию с классом и др.) мы уже разобрали выше. В принципе, и этого уже хватит для того, чтобы признать несостоятельными все наши же заявления из предыдущих статей о наступлении на критику и самокритику. Однако за это время мы обнаружили ещё один крайне занимательный канал, через который в Корее может реализовываться критика курса и действий ТПК. В том дело, что надстройка в КНДР сохраняет множество народно-демократических элементов. В частности, сохраняется многопартийная система, помимо самой ТПК представленная ещё тремя партиями: Социал-Демократической Партией Кореи, Партией Друзей Небесного Пути* и Чхоллёном, представляющим интересы корейцев за пределами республики**. Да, вплоть до 2024 года все эти партии входили в руководимый ТПК Демократический Фронт Объединения Родины и, разумеется, занимали и занимают в правительстве второстепенное по сравнению с ТПК положение. Однако не нужно думать, что эти партии полностью подчинены ТПК, являются просто её отделениями в другой обёртке и не способны возражать её курсу. Так, например, СДПК даже по свидетельству западных источников позволялось публиковать в своих журналах критические материалы в адрес правительства КНДР и политики Трудовой Партии.[55] Кроме того, все три партии фронта, а также ряд связанных с фронтом непартийных организаций (Корейский Союз Журналистов, Корейский Христианский Союз, Корейское Сообщество Католиков, Корейский Союз Буддистов) имеют достаточно широкие зарубежные контакты и благодаря этому в том числе могут как транслировать критику за рубеж (например, те же критические публикации СДПК были доступны и за пределами Кореи[55]), так и поставлять конструктивные критические материалы из-за рубежа.[56] Таким образом, отдельные от ТПК партии и организации, будучи нынче малочисленными, являются, тем не менее ещё одним достаточно эффективным инструментом для внутренней и внешней критики, что делает их дополнительным полезным инструментом связи ТПК с рабочим классом а также средством корректировки курса. Полезны эти организации и в других вопросах, но об этом уже отдельно. Пока что – снова время подвести промежуточные итоги.

Выводы снова получаются противоположные нашим же прежним: все наши предыдущие претензии мы вынуждены отозвать и признать, что идеи Чучхе не только теоретически соответствуют марксизму в вопросе о связи партии с классом, но и в практическом воплощении сумели подойти к выстраиванию описанного Марксом, Энгельсом и Лениным „не парламентского, а работающего правительства“ гораздо ближе, чем любой другой известный доднесь вариант воплощения марксизма. Да, само собой, нынешнее корейское государство пока ещё нельзя назвать в полной мере „работающим правительством“, однако даже уже достигнутое положение способно обеспечить гораздо более надёжную связь партии и класса, чем в любом из предшествовавших режимов, и достигнуть „работающего правительства“ из таких условий будет, очевидно, гораздо проще, чем в иных известных случаях. Вкупе с озвученными ранее выводами по классовости трудящихся народных масс, всё это подводит к важнейшей переоценке корейского положения: нынешняя КНДР есть двухсторонне связанное с рабочим классом государство диктатуры пролетариата, налаженной на всех уровнях от производственных объектов и до Верховного Народного Собрания. Вопрос о том, есть ли в этом государстве социализм, – мы рассмотрим чуть позже, в главе об экономическом курсе и состоянии Кореи. Пока же отметим: пожалуй, нет нужды дополнительно разъяснять, что это положение полностью противоположно тому, что было у бирманцев, честно признававшихся, что никакой связи с классом у них нет и не было, и не имевшим ни малейшего представления о том, как эту связь выстраивать. ПБСП снова не имеет никакого отношения ни к Чучхе, ни к марксизму, между которыми, кстати, в очередной раз не оказывается никакого противоречия. А значит, переходим к не менее важному аспекту – национальному вопросу.

Примечания:

• Идейная основа этой партии – некогда популярная среди корейских крестьян религия Чхондогё, представлявшая собой причудливый синтез отдельных позиций из христианства, конфуцианства и корейского многобожия (оно же мугё, мусок или «корейский шаманизм»). Несмотря на то, что в современной Корее большинство населения имеет научно-атеистические взгляды, партия (как и ряд других религиозных организаций) продолжает существовать.

** Согласно конституции КНДР, корейцы, живущие за пределами страны, имеют право избирать и быть избранными в Верховное Народное Собрание страны. Функцию такого представительства и выполняет Чхоллён (총련) – организация, объединяющая большинство зарубежных корейцев. Одну из главных ролей в этой организации играют японские корейцы, чья диаспора наиболее многочисленна и наилучшим образом организована.

К сожалению, в этот раз источники не влезли в статью, мы их опубликуем отдельно.