«The Sandman. Песочный Человек. Вечные ночи», Нил Гейман. Рецензия
Скажите, вам никогда не казалось, что Нил Гейман в своей саге о Сэндмене поступил несколько несправедливо по отношению ко всему вечному семейству, обделив его своим вниманием? Первоосновы вселенской механики, нашедшие свои воплощения в человеческих образах, определённо заслуживают большего, нежели небольшие общие планы по случаю семейного ужина. Каждый из представителей семи «с» (в оригинале «d», но переводчики нашли аккуратные эквиваленты) имеет свой непростой характер, а потому столкновения и союзы внутри этой вздорной семейки неизбежны априори. И что же мы имеем в плане страничных объёмов? Историй о Смерти хватило на отдельную книгу, Сумасшествие и Сокрушение играют главные роли в «Кратких жизнях». И, собственно, всё. Согласитесь, на десять томов это не то, чтобы слишком много. Из-за этого возникает ощущение некоторой недосказанности. В отношениях Морфея и Страсти явно прослеживается неприкрытая вражда, но её истоки так и остаются загадкой для читателя. Страдание оказывается всего лишь бледной пугающей тенью. Всегда ли Смерть испытывала состояние невыносимой лёгкости бытия? Сборник «Вечные ночи» проливает свет на эти вопросы.
Сама концепция «Вечных ночей» достаточно проста. Есть семь Вечных, тех самых первооснов, которые, старше самого времени. Есть семь историй, где эти герои играют важные роли, вне зависимости от своего присутствия в кадре. Есть, в конце концов, семь художников. И из переплетения этих тонких нитей на наших глазах рождается целая вселенная, живущая по своим причудливым правилам. Художники были приглашены с таким расчетом, чтобы их стили наиболее полно раскрыли каждую из геймановских сущностей. В результате историю Страсти нарисовал известный любитель обнажённых (и, кажется, однотипных) девиц Мило Манара. Бэррон Стори при активном участии Дэйва Маккина выдал концентрированную порцию абстрактного страдания, смешанного из исповеди, мольбы и робкого шёпота. А Билл Сенкевич толкнул читателя в цепкие объятия городского безумия, из которых очень сложно выбраться. Ещё в сборнике должен был поучаствовать Мёбиус (который Жан Жиро), но, увы, из-за болезни он сперва уступил место Расселу в работе над Смертью, а затем отказался даже от мини-зарисовки о Судьбе. Сложно судить о равноценности замены, но есть подозрение, что французский сюрреалист мог бы стать украшением «Вечных ночей». Сам же Гейман, когда рассказывает о «Вечных ночах», обращает внимание на то, что это, прежде всего истории, рассказанные именно художниками.
В самом деле, сюжетная составляющая в комиксе отступает на второй план, и это кажется особенно странным, учитывая тот факт, что именно малые формы — конёк Геймана. Истории низведены до уровня идей, на которые, словно бусины на нить, нанизывают необязательные подробности, дополняющие мифологию Сэндмена. Да и то подобным кусочкам нашлось место не во всех новеллах. Например, история о Страсти вообще представляет собой исторический анекдот. Здесь и самому-то брату/сестре авторы уделяют лишь пару панелей. Его/её вообще могло бы не быть в данной истории, и всё равно эта новелла рассказывала бы о страсти. В случае с «Ночами» нужно понять один важный момент — несмотря на то, что образы семи вечных получили узнаваемые человеческие черты, сами по себе эти самые вечные являются основополагающими действиями. И «Вечные ночи» — это истории не о Смерти, Страсти, Сумасшествии или Сне, а о смерти, страсти, сумасшествии и сне. То, что на страницах сборника появляются аватары этих движущих сил — не более чем приятный бонус, попытка сыграть на знакомых образах. Поклонники это любят, так почему бы не порадовать их лишний раз?
Однако Гейман не был бы Гейманом, если бы отдал совсем всё на откуп художникам. Сам сборник стал для него возможностью реализовать некоторые задумки, которые давно пылились на полке. Это отчётливо видно в сюжете, посвящённом Сокрушению. В основу новеллы легла история придуманная, но так и не использованная фантастом Рафаэлем Лафферти. Гейман же нашёл её интересной и попытался вписать во вселенную Сэндмена. Возможно, не совсем удачно, так как сам образ Сокрушения теряется за сюжетной канвой. Но только в том случае, если вы вдруг забыли, что Сокрушение может быть и Созиданием. В принципе, каждый из семи обладает двойной обратной функцией: Смерть причастна к чуду рождения, Сокрушение может создавать диковинные вещи, а Сумасшествие изначально было Счастьем. Да, в случае с Сумасшествием рокировка не совсем очевидна, но сюжетные линии, вычерченные Гейманом, никогда не были прямыми. Двойные и тройные смыслы, проекции, условные отображения и двойники, едва уловимые аллюзии — это те приёмы, которые автор довольно часто использует в своих работах. А значит, быстро пробежаться по комиксу не получится. Вернее, получится, но тогда велика вероятность пропустить что-то действительно важное. То, что Гейман обычно прячет на заднем плане.
«Вечные ночи» — очередное возвращение в мир Сэндмена для тех, кому не хватило десяти книг. Вряд ли комикс подойдёт для первого знакомства с вселенной, но заполнить некоторые пробелы в фактографии Песочного Человека вполне способен. Какие-то истории получились интереснее и экспериментальнее (хотя работы Дэйва Маккина являются экспериментом по умолчанию), какие-то оказались проще и традиционнее. В любом случае, если вы прониклись всей эпопей Сэндмена, вы обязательно войдёте в эту дверь, любезно приоткрытую Гейманом, и, скорее всего, не один раз. Такова магия «Вечных ночей».
Книга предоставлена на обзор издательством «Азбука».
Константин Большаков,
ComicsBoom!