Почему никто так и не извинился перед Майклом Джексоном? Ожог на съёмках Pepsi.
Джаэль Рукер
В прошлый раз мы обсудили восхождение Майкла Джексона к статусу самого известного человека, когда-либо ходившего по планете, и как это привело его к его собственным новым нормам. Сегодня мы более подробно рассмотрим ожог кожи головы, который Майкл получил из-за трагической случайности во время съемок рекламы Pepsi в январе 1984 года.
К сожалению, не многие понимают, как этот ожог повлиял на Майкла и оставшиеся 25 лет его жизни, некоторые даже насмехались и высмеивали этот инцидент (например, Эминем). Давайте проясним кое-что: ожог Майкла Джексона никогда не был поводом для смеха, и, надеюсь, те, кто в будущем захочет отпустить неприятные шутки об этом, прочитают данную статью и посмотрят на этот инцидент в новом свете.
Начнем с того, что именно произошло в ночь трагедии.
Ночь трагедии.
27 января 1984 года группа The Jackson's собралась в Shrine Auditorium в Лос-Анджелесе, чтобы снять рекламный ролик для Pepsi и для своего предстоящего тура Victory. Концепция рекламы была довольно проста — продемонстрировать исполнение группой песни о Pepsi на мотив «Billie Jean» перед тысячами фанатов, причем появление Майкла должно было быть ослепительным.
Пиротехника должна была взорваться в тот момент, когда Майкл появлялся наверху лестницы для ошеломляющего вступления. Было снято уже шесть дублей, но команда все еще не была удовлетворена (однако, стоит отметить, что реклама все равно была выпущена после получения Майклом ожога, с одним из ранее снятых дублей). Мы позволим Майклу самому рассказать эту историю, обратившись к его автобиографии 1988 года Moonwalk .
«Я планировал провести большую часть 1984 года, работая над некоторыми идеями для фильмов, которые у меня были, но все это отошло на второй план. Сначала, в январе, я получил ожог на съемках рекламы Pepsi, в которых участвовал вместе с братьями.
Причиной пожара была глупость, чистая и простая. Мы снимали ночью, я должен был спуститься по лестнице, а магниевые бомбы должны были взорваться по обе стороны от меня, это казалось таким простым. Я должен был спуститься по лестнице, и эти бомбы должны были взорваться позади меня. Мы сделали несколько дублей, которые были прекрасно рассчитаны по времени. Эффект от вспышек этих бомб был великолепен. Только позже я узнал, что эти бомбы находились всего в двух футах по обе стороны от моей головы, что было грубым нарушением правил безопасности. Я должен был стоять в центре взрыва, в двух футах по обе стороны.
Затем ко мне подошел Боб Джиральди, режиссер, и сказал: «Майкл, ты спускаешься слишком рано. Мы хотим видеть тебя там, наверху, на лестнице, когда загорится свет. Задержись там немного.
Итак, я ждал, бомбы взорвались по обе стороны от моей головы, и искры подожгли мои волосы. Я танцевал, не понимая, что я горю. Внезапно я почувствовал, как мои руки рефлекторно потянулись к голове в попытке потушить пламя. Я упал и попытался стряхнуть пламя. Джермейн обернулся, увидел меня на земле и подумал, что в меня выстрелил кто-то из толпы — потому что мы снимали этот ролик перед большой аудиторией. Вот как это выглядело для него.
Мико Брандо, который работает на меня, подбежал ко мне первым, после этого начался хаос. Это было безумие. Ни один фильм не смог бы должным образом передать то, что произошло в тот вечер. Толпа кричала, кто-то кричал: «Принесите лед!» Раздались отчаянные звуки бега. Люди кричали: «О нет!» Подъехала машина скорой помощи, и прежде чем они успели подойти ко мне, я увидел руководителей Pepsi, сбившихся в кучу в углу с испуганным видом. Я помню, как медики положили меня на кушетку, а ребята из Pepsi были так напуганы, что даже не смогли заставить себя проверить мое состояние».
Примечание: вы можете посмотреть видео этого инцидента. По-видимому, полная запись не была доступна до смерти Майкла в июне 2009 года, а это значит, что люди не знали, насколько серьезной была эта авария с визуальной точки зрения в течение 25 лет. Более того, быстрые танцевальные вращения лишь усилили интенсивность огня на его голове, поскольку его волосы буквально взорвались пламенем после поворота.
Последствия.
После того, как огонь был потушен, Майкла отвезли в медицинский центр Cedars-Sinai, а оттуда перевезли в ожоговый центр Мемориальной клиники Бротмана в Калвер-Сити, Калифорния. По прибытии Майклу поставили диагноз, его доктором стал Стивен Хоффин.
Теперь остановитесь на секунду — давайте сделаем небольшое упражнение. Большинство из нас когда-либо сталкивались с ожогами, будь то случайное прикосновение к горячей плите, ожог во время завивки волос и т. д. Вспомните, каким был ваш первый человеческий инстинкт? Отстраниться, верно? В зависимости от того, насколько сильно вы обгорели, боль может сохраняться дольше нескольких секунд/минут, и даже может привести к отеку/волдырям, которые вызывают боль и дискомфорт в последующем. Теперь представьте, что горит кожа вашей головы…
Большинство людей не видели катастрофических последствий ожога Майкла, поэтому я хочу показать их вам сейчас.
Выглядит ужасно, не правда ли? Вот еще один отрывок из автобиографии Майкла:
«Между тем, я был как бы отстранен, несмотря на ужасную боль. Я наблюдал за разворачивающейся драмой. Позже мне сказали, что я был в шоке, но я помню, как мне понравилась поездка в больницу, потому что я никогда не ездил в машине скорой помощи с воющими сиренами. Я всегда хотел на ней покататься, когда рос. Когда мы приехали, мне сказали, что снаружи находятся журналисты, поэтому я попросил свою перчатку. Есть известный снимок, где я машу рукой в перчатке, лёжа на носилках.
Позже один из врачей сказал мне, что я чудом остался жив. Один из пожарных упомянул, что в большинстве подобных случаев загорается одежда, и тогда все лицо и тело может быть изуродовано, можно даже умереть. У меня были ожоги третьей степени на затылке, которые почти дошли до черепа, но мне очень повезло».
В 1988 году Майкл не упомянул, что боль так и не прошла. Мы расскажем об этом подробнее в ближайшее время, а сейчас вернемся к первым дням после ожога. В репортаже BBC за январь 1984 года цитируются слова доктора Хоффина о том, что они оценивают степень потери волос Джексона, и что, скорее всего, потребуется операция. Согласно The New York Times , эта операция должна была состояться в апреле 1984 года. Вот некоторые выдержки из данной статьи.
«Доктор Стивен Хоффлин, пластический хирург, сообщил журналистам после операции в Медицинском центре Бротмана, что кожа головы певца полностью заживет через несколько месяцев, и он сможет выступить в рамках своего запланированного на июнь тура.
Доктор Хоффлин сказал, что после заживления раны не должно остаться шрамов. Использование лазера на углекислом газе означает, что потери крови не было, сказал он. Хирург использовал лазер для реконструкции ожога размером с ладонь на затылке мистера Джексона. Он сказал, что смог зашить рану без необходимости пересаживать или имплантировать волосы с других частей головы».
Более того, сообщалось, что после ожога и операции у Майкла больше не будут расти волосы на пораженных участках кожи головы, в результате чего ему пришлось носить накладки всю оставшуюся жизнь. Теперь давайте задумаемся об этом на секунду. Есть большая разница между желанием носить накладки и парики, и принуждением к этому по медицинским показаниям. Майклу тогда было всего 25 лет, и ему пришлось смириться с тем фактом, что теперь у него на голове, на которой раньше были очень даже здоровые волосы, будут большие и заметные лысины. Кроме этого, еще более разрушительной была боль.
Карен Фэй, визажист Майкла, давала показания об этом во время судебного разбирательства против AEG в 2013 году. Она заявила, что Майкл не только испытывал постоянную ежедневную боль в коже головы, но ещё и страдал от сильных мигреней.
После той первой операции в апреле 1984 года процедуры не закончились — это было только начало. Благодаря своим друзьям из True Michael Jackson, я получила краткую стенограмму разговора с одним из врачей Майкла, Арнольдом Кляйном, в которой он подробно описывает, как волчанка Майкла (о которой мы скоро поговорим) мешала ранам нормально заживать.
Кляйн: «Произошло следующее: он использовал так называемые расширители тканей для кожи головы, которые представляют собой воздушные шары, которые вводятся под кожу и как бы растягивают ее. А затем пытаются вырезать шрам. И, поскольку у него была волчанка, каждый раз, когда делали эту процедуру, лысина продолжала увеличиваться. Так что, он прошел через множество болезненных процедур с этими расширителями тканей, пока я не положил этому конец. Мы решили, больше никаких расширителей тканей, ему приходилось носить шляпу все время, и это было для него очень болезненно».
На вопрос о том, как выглядит кожа головы Майкла без накладных волос и шляпы, Кляйн ответил:
«Ну, у него был большой приподнятый шар на макушке из-за этого устройства. Он растягивал ткань, которую потом вырезали. И я сказал, что больше не могу с этим иметь дело. Ему необходимо найти другого врача, если он захочет работать с ним».
К 1993 году, почти через целое десятилетие после получения этого ожога, боли у Майкла все еще не прошли, в результате чего ему пришлось пройти еще одну болезненную процедуру на голове, что подтвердила его вторая жена Дебби Роу. В ноябре того же года Майкл публично объявил, что он завершает вторую часть своего тура Dangerous из-за лечения зависимости от обезболивающих. Это было через несколько месяцев после появления обвинений 1993 года (о которых мы поговорим позже). Теперь я хочу, чтобы вы очень внимательно проследили, что сказал Майкл, и как это было искажено средствами массовой информации. В той статье New York Times, на которую я ссылалась выше, вступительный абзац гласил:
«Майкл Джексон объявил, что отменяет свое мировое турне, чтобы пройти курс лечения своей зависимости от обезболивающих. Он объяснил свою зависимость от медикаментов своими страданиями из-за обвинений в растлении 13-летнего мальчика».
Только он сказал совсем не это! The Times представили все так, будто Майкл пристрастился к обезболивающим исключительно из-за обвинений, но это неправда. Вот что на самом деле сказал Майкл в своем телевизионном заявлении из Неверленда:
«Давление, вызванное этими ложными обвинениями, в сочетании с невероятной отдачей энергии во время выступлений, вызвало столько страданий, что я физически и эмоционально истощен. Я стал все больше зависеть от обезболивающих».
Слова «больше зависеть» указывают на то, что зависимость существовала и раньше, до обвинений. Пожалуйста, зафиксируйте в своей памяти операцию на голове в начале 1993 года, потому что это будет важно позже. Использование Майклом обезболивающих препаратов (что, опять же, никого не касалось) было хорошо задокументировано, поэтому мы не будем вдаваться в подробности. Тем не менее, даже первоначальная комбинация лекарств, которые ему давали во время лечения ожога, была довольно сильной и вызывала проблемы с зависимостью.
Что касается трудностей Майкла в этом отношении — я не берусь судить. Очень легко говорить, что бы вы сделали, а что нет, если вы никогда не испытывали подобного и не были на месте кого-то другого. У большинства из нас очень низкая переносимость боли (и даже у тех, кто ее испытывает, есть свои личные ограничения). Если бы с вами случилось то, что заставило бы вас испытывать невыносимую боль 24/7, и эта боль со временем только усиливалась (отчасти из-за халатности врачей), вы бы тоже искали способ избавиться от этой боли, чтобы нормально функционировать. Я знаю, что я бы точно так поступила, и было бы неискренне утверждать обратное.
Некоторые люди также осуждают использование Майклом накладных волос, особенно когда он перешёл на ношение париков в 2000-х. Тем, у кого есть с этим проблема, я хочу предложить посмотреть видео с фотосессии Майкла 2007 года.
На этом видео вы можете увидеть, как Майкл морщится от боли, когда его парикмахеры пытаются поправить ему волосы.
Это видео (которое было выпущено через несколько лет после его смерти) говорит мне о том, во что я всегда верила — что накладные волосы, которые Майкл использовал примерно двадцать лет после трагедии, было больно одевать и носить, и, несмотря на эту боль, он продолжал носить их, чтобы его прическа соответствовала той, которую он носил раньше. Разве он не мог устать от этого и выбрать более удобный и менее болезненный вариант? А для тех, кто не согласен с его выбором париков с прямыми волосами — как это может быть признаком его «ненависти к себе», если он использовал накладки с вьющимися волосами в течение двадцати лет после ожога?
Кроме того, Майкл был далеко не первым чернокожим артистом, носившим гетеросексуальные прически. Почему же Майкла критикуют за это, утверждая, что так проявлялась его «ненависть к себе» (хотя у него были на то законные медицинские причины), но эта критика не распространяется на остальных?
Вы тоже видите противоречия и двойные стандарты?
Я закончу эту статью на позитивной ноте — часть времени, проведенного в Ожоговом центре мемориальной клиники Бротмана в 1984 году, Майкл провел, посещая других пациентов и общаясь с ними. Вместо того, чтобы подать в суд на Pepsi, Майкл заставил их пожертвовать 1,5 миллиона долларов Ожоговому центру Бротмана, который позже переименовали в Ожоговый центр Майкла Джексона в знак благодарности. Вот что он сказал о центре в своей автобиографии:
«Я до сих пор помню, как испугались руководители Pepsi в ночь трагедии. Они думали, что мой ожог оставит неприятный осадок во рту каждого ребенка в Америке, пьющего Pepsi. Они знали, что я мог бы подать на них в суд, и я мог бы это сделать, но я не сделал этого. Они заплатили мне 1 500 000 долларов, которые я немедленно пожертвовал в Ожоговый центр Майкла Джексона. Меня так тронули другие пациенты с ожогами, с которыми я познакомился, пока был в больнице, что я захотел что-то для них сделать».
Даже испытывая невыносимую боль, Майкл Джексон все равно понимал силу легендарного момента, поскольку кадр, на котором он машет перчаткой, когда его везут в больницу, действительно стал культовым.
Продолжение следует...