Почему никто так и не извинился перед Майклом Джексоном? «Лунная походка».

Автор Джаэль Рукер.

Источник.

Предыдущая статья.

В прошлый раз мы обсудили годы становления Майкла Джексона как Свидетеля Иеговы. Сегодня мы рассмотрим автобиографию Майкла «Лунная походка», выпущенную в 1988 году. Она была опубликована Doubleday, содержала предисловие, написанное Джеки Кеннеди Онассис, и достигла первой строчки в списке бестселлеров New York Times.

Впервые я прочитала «Лунную походку», когда мне было 15 лет. Я всегда была поклонницей Майкла, но после его смерти мне захотелось лучше понять, каким он был человеком. Я вновь обратилась к его автобиографии, и мои чувства тогда были такими же, спустя пятнадцать лет. Понять Майкла Джексона совсем несложно. Те, кто утверждает, что не понимают его, просто не хотят этого, им это не нужно, потому что это не впишется в их повествование. На самом деле, Майкла понять довольно легко благодаря его открытости и честности.

Я настоятельно рекомендую прочитать эту книгу целиком всем, кто хочет узнать, кем был Майкл Джексон как личность. Книга была выпущена в начале 1988 года, поэтому она не охватывает последующие годы (но вы можете прочитать/посмотреть его интервью в 1990-х и 2000-х годах, чтобы восполнить этот пробел), но она описывает Майкла как человека, которому скоро исполнится 30 лет и который размышляет о первом этапе своей жизни.

Вот несколько отрывков, которые я считаю интересными:

О ранних годах:

«Начиная рассказывать свою историю, я хочу повторить то, что обычно говорю людям, когда они спрашивают меня о моих первых годах в Jackson 5: я был таким маленьким, когда мы начали работать над нашей музыкой, что очень мало помню об этом периоде. Большинство людей имеют роскошь начать карьеру, когда они достаточно взрослые, чтобы точно осознавать, что они делают и почему, но это не относится ко мне. Они помнят все, что с ними произошло, но мне было всего лишь пять лет. Когда ты ребенок шоу-бизнеса, ты на самом деле не достаточно зрел, чтобы понимать бо́льшую часть того, что происходит вокруг тебя. Люди принимают много решений, касающихся твоей жизни, без тебя. Так вот, я помню, как пел во весь голос, танцевал с настоящей радостью и работал слишком усердно для ребенка. Конечно, многого я вообще не помню. Я помню, как группа Jackson 5 прославилась, когда мне было всего восемь или девять лет.

Из своего детства, в основном, я помню работу, хотя я любил петь. Меня не заставляли заниматься этим родители-сценаристы, как Джуди Гарленд. Я делал это, потому что мне нравилось, и потому что это было так же естественно для меня, как дышать. Я делал это, потому что меня заставляли это делать, но не мои родители, а моя собственная внутренняя жизнь в мире музыки. Были времена, позвольте мне прояснить это, когда я приходил домой из школы и у меня оставалось время только отложить учебники и добраться до студии. Оказавшись там, я пел до поздней ночи, пока не наступало время ложиться спать.

Через дорогу от студии Motown был парк, и я помню, как смотрел на детей, играющих там. Я смотрел на них с удивлением — я не мог себе представить такой свободы, такой беззаботной жизни — и больше всего на свете я хотел бы иметь такую свободу, чтобы я мог уйти и стать таким, как они. Так что в моем детстве были и грустные моменты. Это справедливо для любого ребенка-звезды. Элизабет Тейлор говорила мне, что она чувствовала то же самое. Когда ты молод и работаешь, мир может казаться ужасно несправедливым».

О своем первом выступлении:

«Однажды, в первом классе, я участвовал в концерте перед всей школой. Каждый из нас в каждом классе должен был что-то сделать, поэтому я обсудил это дома с родителями, и мы решили, что я должен надеть черные брюки и белую рубашку и спеть «Climb Ev'ry Mountain» из «Звуков музыки». Когда я закончил эту песню, реакция в зале меня ошеломила. Аплодисменты были такими громкими, люди улыбались, некоторые встали. Мои учителя плакали, а я просто не мог в это поверить. Я сделал их всех счастливыми. Это было такое прекрасное чувство. Но я чувствовал себя немного смущенным, потому что я не сделал ничего особенного. Я просто спел так, как я пел дома каждый вечер. Когда ты выступаешь, ты не понимаешь, как звучишь или как себя ведешь. Ты просто открываешь рот и поешь».

О первых концертах:

«Не знаю, чего ожидали мы с братьями, но люди в ночном клубе были совсем не такими, как в школе Рузвельта. Мы играли между выступлениями плохих комиков, органистов и стриптизерш. Учитывая нашу веру Свидетелей Иеговы, мама беспокоилась, что я провожу время не с теми людьми и знакомлюсь с вещами, которые должен был узнать гораздо позже в жизни. Но ей не нужно было беспокоиться; эти стриптизерши не интересовали меня — уж точно не в девять лет! Но это был ужасный образ жизни, и это заставило нас еще больше трудиться, чтобы двигаться дальше, как можно дальше от этой жизни».

Об изучении легенд:

«Мы стояли за кулисами и смотрели, как артисты уходят после выступления, они все были вспотевшими. Я стоял в стороне и в благоговении и смотрел, как они проходили мимо. Все они были в красивых лакированных туфлях. И я мечтал о паре таких лакированных туфель. Я помню, как расстраивался, что их не делали маленьких размеров. Я ходил из магазина в магазин в поисках лакированных туфель, и мне говорили: «Мы не делаем такие маленькие». Мне было так грустно, потому что я мечтал иметь такие туфли, начищенные и блестящие, становящиеся красными и оранжевыми, когда на них попадает свет. О, как я хотел лакированные туфли, как те, которые носил Джеки Уилсон».

О кончине доктора Кинга [прим. - имеется в виду Мартин Лютер Кинг]:

«Мы сели в VW после завтрака хлопьями и молоком в кофейне. Я заметил, что в меню есть овсянка, поэтому понял, что там останавливалось много южан. Мы никогда не были на Юге и хотели когда-нибудь посетить ту часть страны, где жила мама. Мы хотели почувствовать свои корни и корни других чернокожих, особенно после того, что случилось с доктором Кингом. Я так хорошо помню день, когда он умер. Все были расстроены. В тот вечер мы не репетировали. Я пошел в Зал Царства с мамой и другими. Люди плакали так, будто потеряли члена своей семьи. Даже мужчины, которые обычно были довольно бесстрастны, не могли сдержать своего горя. Я был слишком мал, чтобы осознать всю трагичность ситуации, но когда я сейчас оглядываюсь на тот день, мне хочется плакать — из-за доктора Кинга, из-за его семьи и из-за всех нас».

О жизни с Дайаной Росс в первые годы работы в Motown:

«Так что нашу группу открыла не Дайана, но я не думаю, что мы когда-нибудь сможем должным образом отплатить ей за все, что она сделала для нас в те дни. Когда мы наконец переехали в Южную Калифорнию, мы фактически жили с Дайаной больше года. Некоторые из нас жили с Берри Горди, а некоторые с Дайной, а затем мы менялись. Она была такой замечательной, заботилась о нас и делала все, чтобы мы чувствовали себя как дома. Она помогала заботиться о нас, по крайней мере полтора года, пока мои родители продавали один дом в Гэри и искали другой дом, в котором мы все могли бы жить здесь, в Калифорнии. Для нас это было здорово, потому что Берри и Дайана жили на одной улице в Беверли-Хиллз. Мы могли дойти до дома Берри, а затем вернуться к Дайане. Большую часть времени я проводил день у Дайаны, а ночь у Берри. Это был важный период в моей жизни, потому что Дайана любила искусство и поощряла меня ценить его. Она находила время, чтобы просветить меня в этом вопросе. Мы выходили почти каждый день, только мы вдвоем, покупали карандаши и краски. Когда мы не рисовали, мы ходили в музеи. Она познакомила меня с работами таких великих художников, как Микеланджело и Дега, и это стало началом моего пожизненного интереса к искусству. Она многому меня научила. Это было так ново для меня и волнительно. И отличалось от того, что я привык делать, а именно, жить и дышать музыкой, репетировать изо дня в день. Вы бы не подумали, что такая большая звезда, как Дайана, могла тратить время на то, чтобы учить ребенка рисовать, но она это делала, и я любил ее за это».

О раннем успехе группы Jackson 5:

«Мы с братьями — вся наша семья — были очень горды. Мы создали новый звук для нового десятилетия. Впервые в истории звукозаписи группа детей записала так много хитов. У Jackson 5 никогда не было конкуренции со стороны детей нашего возраста. В любительские дни выступала детская группа Five Stairsteps, которую мы привыкли видеть. Они были хороши, но у них не было такой крепкой семейной связи, как у нас, и, к сожалению, они распались. После того, как «ABC» попала в чарты, начали появляться другие группы, все они мне нравились: Partridge Family, Osmonds, DeFranco Family. Osmonds уже выступали, но они играли совсем другую музыку».

О мультфильме Jackson 5:

«К тому времени, как в 1971 году по телевидению по субботам начал выходить мультфильм «Jackson 5», я уже был преданным поклонником кино и анимации. Дайана Росс привила мне любовь к анимации, когда научила меня рисовать, но то, что я сам стал мультяшным персонажем, подтолкнуло меня к фильмам и тому виду анимационных фильмов, которые впервые создал Уолт Дисней. Я восхищаюсь мистером Диснеем и тем, чего он добился с помощью стольких талантливых художников. Когда я думаю о радости, которую он и его компания принесли миллионам детей и взрослых по всему миру, я в восторге.

Мне нравилось быть мультяшным персонажем. Было так весело вставать по субботам утром, смотреть мультики и с нетерпением ждать, когда я увижу на экране себя. Для всех нас это было словно фантазия, ставшая реальностью».

Об уходе из Motown:

«Motown сказали: «Нет, вы не можете писать свои собственные песни; у вас должны быть авторы песен и продюсеры». Они не только отказались удовлетворить наши просьбы, они запретили даже упоминать, что мы хотим делать свою собственную музыку. Я был этим обескуражен и начал предвзято смотреть на весь материал, который Motown нам скармливали. В конце концов я был настолько разочарован и расстроен, что захотел уйти из Motown.

Когда я чувствую, что что-то не так, мне нужно высказаться. Я знаю, что люди не считают меня жестким или волевым, но это просто потому, что они меня не знают. В конце концов, мы с братьями достигли крайней точки с Motown, мы были несчастны, но никто ничего не говорил. Мои братья ничего не говорили. Мой отец ничего не говорил. Поэтому мне пришлось организовать встречу с Берри Горди и поговорить с ним. Я должен был сказать ему, что мы — Jackson 5 — собираемся покинуть Motown. Я пошел к нему, чтобы поговорить лицом к лицу, и это был один из самых трудных разговоров, которые у меня когда-либо были. Если бы недовольство испытывал только я, то возможно, я держал бы рот на замке, но у нас дома было так много разговоров о том, как мы все несчастны, что я пошел и поговорил с ним, рассказал ему, что мы чувствуем. Я сказал ему, что я несчастен».

О чрезмерном влиянии телевидения (эти чувства на самом деле стали реальностью в эпоху социальных сетей и Интернета):

«Они были совершенно неправы. Нам приходилось одеваться в нелепые наряды и исполнять глупые комедийные номера под записанный смех. Все это было настолько фальшиво. У нас не было времени узнать или освоить что-либо в телевидении. Нам приходилось создавать по три танцевальных номера в день, пытаясь уложиться в сроки. Рейтинги Нильсена контролировали нашу жизнь из недели в неделю. Я бы никогда больше этого не делал, это был тупиковый путь. Это отчасти связано с психологией. Люди видят вас каждую неделю, и начинают чувствовать, что знают вас слишком хорошо. Вы исполняете всю эту глупую комедию под записанный смех, и ваша музыка начинает отходить на второй план. Когда вы пытаетесь снова стать серьезным и продолжить свою карьеру с того места, на котором остановились, вы не можете этого сделать, потому что вы слишком открыты.

Люди воспринимают вас как парней, делающих глупые, сумасшедшие вещи. На одной неделе вы Санта-Клаус, на другой — Прекрасный Принц, на следующей — Кролик. Это безумие, потому что вы теряете свою индивидуальность; ваш образ музыканта исчезает. Я не комик. Я не ведущий шоу. Я музыкант. Вот почему я отказался от предложений вести премии Грэмми и American Music Awards. Разве интересно выходить на сцену, чтобы отпускать шутки и заставлять людей смеяться, потому что я Майкл Джексон, когда в глубине души я знаю, что я не смешной?»

О сольной карьере:

«Epic оговорили в контракте, что они будут заниматься любым сольным альбомом, который я решу записать. Возможно, они подстраховывались; если Джексоны не смогут заставить работать свой новый звук, они возьмутся за меня и посмотрят, что они смогут сделать, и так до конца моей жизни. Это может показаться подозрительным образом мышления, но я знал по опыту, что люди с деньгами всегда хотят быть в курсе того, что происходит, что может произойти и как окупить свои инвестиции. И это казалось логичным. В свете того, что произошло с тех пор, я задаюсь вопросом о своих мыслях, которые в то время были реальны».

О создании «Don't stop till you get enough»:

«У Don't stop till you get enough было речевое вступление поверх баса, отчасти для того, чтобы создать напряжение и удивить людей сочетанием струнных и ударных. Это было также необычно из-за моей вокальной аранжировки. В этой версии я пою в наложениях, как своего рода группа. Я написал себе высокую партию, которую мой сольный голос не мог бы вынести сам по себе, чтобы она соответствовала музыке, которую я слышал в своей голове, и позволил аранжировке взять верх над пением. Затухание в конце было потрясающим, с гитарами, рубящими как африканские пианино для большого пальца. Эта песня много значит для меня, потому что это была первая песня, которую целиком написал я. Don't stop till you get enough была моим первым большим шансом, и она сразу же заняла первое место. Эта песня принесла мне мою первую Грэмми. Куинси был уверен во мне, он вдохновлял меня творить в студии самому, что добавило вишенку на торте».

Об одиночестве и отношениях:

«Создание Off the Wall было одним из самых трудных периодов моей жизни, несмотря на конечный успех. В то время у меня было очень мало близких друзей, и я чувствовал себя очень изолированным. Я был настолько одинок, что ходил по своему району в надежде встретить кого-то, с кем можно было бы поговорить и, возможно, подружиться. Я хотел встретить людей, которые не знали бы, кто я такой. Я хотел встретить кого-то, кто стал бы моим другом, потому что я им нравился и им тоже нужен был друг, а не потому, что я был тем, кто я есть. Я хотел познакомиться с кем угодно в районе — с соседскими детьми, с кем угодно.

Успех определенно приносит одиночество. Это правда. Люди думают, что ты счастливчик, что у тебя есть все. Они думают, что ты можешь идти куда угодно и делать что угодно, но это не так. Человек жаждет элементарных вещей. Теперь я научился лучше справляться с этим и не впадаю в такую депрессию, как раньше. У меня вообще не было девушек, когда я учился в школе. Были девушки, которые казались мне симпатичными, но мне было так трудно к ним подойти. Мне было слишком неловко, не знаю почему. Была одна девушка, с которой мы были хорошими друзьями, она мне нравилась, но я стеснялся ей об этом сказать».

О праздновании Motown 25:

«Накануне записи я все еще не имел ни малейшего представления о том, что буду делать со своим сольным номером. Поэтому я спустился на кухню нашего дома и включил Billie Jean. Громко. Я был там один, накануне шоу, и просто стоял, позволяя песне говорить мне, что делать. Я как бы позволил танцу творить себя самому. Я позволил ему говорить со мной; я почувствовал ритм, взял эту шпионскую шляпу и начал позировать и шагать, позволяя ритму Billie Jean творить движения. Я чувствовал себя почти обязанным позволить ему творить самому. Я ничего не мог с собой поделать. И это — возможность «отступить» и позволить танцу проявиться — было очень здорово.

...

Я повернулся, схватил шляпу и заиграла Billie Jean, в этом тяжелом ритме; люди в зале действительно наслаждались моим выступлением. Мои братья сказали мне, что они толпились за кулисами, наблюдая за мной с открытыми ртами, а мои родители и сестры сидели в зале. Но я просто помню, как открыл глаза в конце и увидел море людей, стоящих и аплодирующих. Я почувствовал так много противоречивых эмоций. Я знал, что сделал все возможное, и чувствовал себя хорошо, но в то же время я был разочарован в себе. Я планировал сделать одно очень долгое вращение и остановиться на носках, застыв на мгновение, но не продержался на носках столько, сколько хотел. Я сделал вращение и приземлился на один носок. Я хотел замереть, но все получилось не так, как я планировал».

О СМИ:

«Я не могу не упомянуть критику, которая высказывается в мой адрес. Журналисты, похоже, готовы сказать что угодно, чтобы продать газету. Они говорят, что у меня расширены глаза, что я хочу выглядеть более белым. Более белым? Что это за заявление? Не я изобрел пластическую хирургию, она существует уже давно. Множество замечательных людей делали пластические операции, но никто не пишет об их операциях и не обрушивает на них таккритику. Это несправедливо. Бо́льшая часть того, что они печатают - выдумка. Мне так и хочется спросить: «Что случилось с правдой? Она вышла из моды?»

О еде:

«Мне очень нравится мексиканская кухня. Я вегетарианец, поэтому свежие фрукты и овощи — мои любимые».

Отрывков получилось много, но то, что я упомянула, составляет только пять/десять процентов книги. Итак, повторюсь, я думаю, что «Лунная походка» — это обязательное чтение для понимания Майкла Джексона как человека и артиста. Аналогично, если вы журналист/представитель СМИ, пишущий глубокий материал о Майкле, и вы не прочитали эту книгу, значит вы не полностью провели свое исследование.

Просмотрев некоторые критические обзоры «Лунной походки» в СМИ во время и после ее выпуска, я чувствую, что журналисты либо не прочитали книгу полностью, либо не смогли прочитать ее с открытым умом, непредвзято, поскольку у них уже были запланированы привлекающие внимание заголовки. Некоторые даже обвинили Майкла в том, что он выпустил «бессодержательную книгу». Только из отрывков, которые я привела, вы можете увидеть, что книга не была бессодержательной, и я не знаю, чего вообще они ожидали. Однако что-то подсказывает мне, что реальный Майкл Джексон, раскрытый его собственными словами, был для них не так интересен, как его сенсационный образ, который они уже создали на тот момент.

Я оставлю вас с мыслью, которую озвучила в начале — понять Майкла Джексона совсем несложно. Те, кто утверждает, что не понимают его, просто не хотят этого, им это не нужно, потому что это не впишется в их повествование.

«Лунная походка» — прекрасно написанная книга.

Продолжение следует...

Следующая статья.