Почему никто так и не извинился перед Майклом Джексоном? Необвиняемые сообщники.

Автор Джаэль Рукер.

Источник.

Предыдущая статья.

Теперь, когда мы рассмотрели первый день суда и первых двух свидетелей обвинения (Мартина Башира и Энн Кайт, также известную как Энн Гэбриел), я хочу немного вернуться назад и поговорить о той части обвинений, которую я еще не обсуждала, — о необвиняемых сообщниках, поскольку по версии обвинения, Майкл совершал свои «преступления» не в одиночку, у него была «помощь»… необвиняемые сообщники. Само это утверждение основано на глупости, как и все остальное в этом деле. Но в данном случае все становится сложнее, так как некоторые из этих лиц характеризуются, так скажем, не очень хорошо. Как это, спросите вы? Вспомните предыдущую главу, где мы рассматривали показания Кайт: она была так обеспокоена некоторыми людьми в команде Майкла, что просила Дэвида ЛеГранда (который тоже был в команде Майкла) начать расследование в отношении некоторых лиц... Что ж, этих люди и являются необвиняемыми сообщниками.

Кроме того, мне нужно было официальное подтверждение того, что один из этих «сообщников», Фрэнк Касио, действительно угрожал эстейту Майкла Джексона, ведь до этого Касио, как и остальные члены его семьи, не только не говорил о Майкле ничего плохого, но и на протяжении почти 30 лет защищал его, относился к нему как к члену своей семьи и утверждал, что Майкл никогда не относился к нему неподобающим образом, когда он был ребенком. Фрэнк даже написал целую книгу в защиту Майкла в 2011 году, которую совсем недавно, в 2018 году, он хотел превратить в телевизионный сериал. Теперь есть еще один аспект семьи Касио, который нам нужно обсудить. Что касается последних событий, то на момент написания этой статьи они были относительно неопределенными, и если Фрэнк действительно продолжает действовать так, как утверждают представители эстейта, это добавляет еще один уровень сложности к ситуации.

Тем не менее, у нас есть два факта: эти люди не были виновны в нелепых обвинениях Арвизо в соучастии, и всё же они могли быть весьма сомнительными личностями в жизни Майкла, действия которых требовалось расследовать, как настаивала Кайт. Это будет одна из самых сложных глав, так что пристегните ремни.

Начнем с заявления о сообщниках.

Заявление о сообщниках.

После предъявления Майклу обвинения в апреле 2004 года, были раскрыты новости о сообщниках, об этом сообщило агентство NBC. Как указал адвокат Майкла Том Мезеро в своем вступительном заявлении после начала суда, эти лица, как ни странно, никогда не были арестованы или обвинены вместе с Майклом, что было достаточно странным. Если бы Майкл был признан виновным, этим лицам могли быть предъявлены обвинения, но все равно это был странный подход, ведь обычно когда обвинение считает, что преступления совершили несколько человек, их арестовывают всех, и всем предъявляют обвинения (возможно, с интервалом в несколько недель или месяцев)... если, конечно, обвинение не пыталось таким образом заставить этих людей сдать Майкла. Итак, этими людьми были: бывший бизнес-менеджер Майкла Дитер Визнер, бывший финансовый консультант Майкла Рональд Конитцер, Марк Шаффел, о котором мы упоминали в прошлой главе, давний друг семьи и бывший деловой партнер Фрэнк Касио, и Винсент Амен, который некоторое время работал в продюсерской компании Майкла.

Что, по утверждению обвинения, эти люди сделали с Арвизо? Они сговорились с Майклом и держали Арвизо «в заложниках», не давали им свободно передвигаться, сговорились отобрать у них имущество, «запугивали» их и всё такое. Также утверждалось, что Майкл и эти люди хотели отправить Арвизо в Бразилию, чтобы заставить их замолчать (скоро вы об этом узнаете).

Обвинение также утверждало, что Майкл выплачивал этим заговорщикам огромные суммы, чтобы те молчали о своем участии. Как вы увидите позже, эти обвинения будут полностью опровергнуты в суде, но чтобы вы поняли, насколько они были нелепы, давайте вернёмся к статье Ивонны М. Спилбор от мая 2004 г. «Дело Майкла Джексона: влияние нового обвинения и нового адвоката, а также то, какой может быть лучшая защита Джексона», на которую мы уже ссылались ранее.

На момент публикации статьи Спилбор имена сообщников ещё не были официально названы, поэтому Спилбор лишь строила теории, основываясь на предъявленных Майклу обвинениях. В статье она написала:

«В результате 28 «явных действий», заявленных в обвинительном заключении, остаются неизвестными — это существенная оплошность, поскольку сговор, согласно закону, требует не только соглашения, но и явного действия, совершённого для содействия сговору. Другими словами, это не может быть просто мыслью, должно быть доказано, что имело место действие или действия. Но обвинительное заключение так и не отвечает на вопрос: что это были за действия?

Даже краткое описание пункта о сговоре вызывает некоторые потенциальные проблемы. По закону, в сговоре должны участвовать как минимум два человека. Сговор — это преступное соглашение, и для его достижения нужны как минимум двое. При этом имена соучастников не называются. Кроме того, если в предполагаемом растлении ребёнка действительно были соучастники, почему им не предъявлены обвинения? Возможно, они ведут переговоры о признании вины по обвинениям, которыми до сих пор прокурор лишь угрожал, в обмен на их сотрудничество».

Примечание: никаких соглашений о признании вины заключено не было, поскольку обвинения были нелепыми.

«Прокуроры могли добавить обвинение в сговоре просто для того, чтобы получить больше рычагов давления или собрать доказательства, которых пока нет. В конце концов, идея о том, что группа людей согласилась с растлением Джексоном детей, кажется крайне маловероятной. Если обвинения в растлении детей верны, это будет пособничеством членов его окружения, а не сговором. Но для обвинения в пособничестве потребовалось бы назвать имена; добавление обвинения в сговоре пока не удалось.

Опять же, хотя наличие стольких существенных пробелов в обвинительном заключении может быть (или не быть) законным, оставлять эти пробелы в силе — неправильно. Обвиняемые должны знать, с кем они предположительно вступили в сговор и что они предположительно сговорились сделать, — и знать это на момент вынесения обвинительного заключения, а не позже».

Ивонна отметила, что обвинительное заключение было написано как «тест с несколькими вариантами ответов», что предполагает «слабые доказательства». Она продолжила:

«Между тем, ещё одна потенциальная проблема с заговором заключается в том, что пункт о заговоре составлен в виде теста с вариантами ответов. Обычно прокурор, полагающий, что в заговоре были задействованы определенные люди, может предъявить им обвинение следующим образом: один пункт обвинения «Сговор с целью похищения ребёнка», один пункт обвинения «Сговор с целью незаконного лишения свободы» и один пункт обвинения «Сговор с целью вымогательства».

Предъявление обвинения по одному пункту, но с указанием трёх возможных целей, может указывать на то, что осведомлённость прокурора о заговоре ограничена, и что он надеется, что доказательства подтвердят хотя бы одно из этих предполагаемых утверждений. Но если сообщники будут свидетелями — что необходимо для доказательства заговора — то разве прокурор не должен знать об этом заговоре всё?

Ещё более странно то, что Джексону не были предъявлены обвинения по фактической причине заговора. Другими словами, похищение детей, незаконное лишение свободы и вымогательство не рассматриваются как отдельные преступления — и даже не как покушение на преступление. Что же происходит на самом деле? Возможно, отсутствие обвинений означает, что Большое жюри отказалось предъявить обвинение, несмотря на представленные доказательства. Или, возможно, обвинение не смогло представить Большому жюри доказательства недостающих обвинений, поскольку предполагаемые сообщники из окружения Джексона не дали показаний против него. Возможно, таких доказательств не существует, и окружение всё-таки говорит правду».

Скриншот для доказательства:

Спилбор вновь изложила суть обвинений так, как мог ее изложить только адвокат с многолетним опытом. Но давайте глубже разберёмся в абсурдности этих утверждений. Например, согласно обвинительному заключению, Касио обвинялся в угрозе убийством Джанет Арвизо:

По этому поводу Касио сказал в то время (Фрэнк Тайсон — его рабочий псевдоним):

«Типа, я, Фрэнк Тайсон из Джерси, из «Клана Сопрано»? Да ладно, чувак! Это безумие! Я не такой».

Итак… один из сообщников Майкла якобы угрожал убить Джанет Арвизо, и при этом ему не было предъявлено ни одного обвинения???? Мы можем бесконечно говорить о глупости этих заявлений, но вы увидите, как они полностью рассыпались, когда мы углубимся в стенограммы судебных заседаний. А пока мы просто немного подробнее рассмотрим каждого «сообщника».

Марк Шаффел.

Майкл и Шаффел поссорились из-за финансового спора, когда Шаффел перестал работать на него, причем Шаффел утверждал, что Майкл остался должен ему за ту работу, которую он проделал за все годы. В конечном итоге в 2004 году Шаффел подал в суд на Майкла на 3 миллиона долларов. Если вы помните, в своих показаниях Энн Кайт выразила обеспокоенность по поводу Шаффела, в частности из-за его прошлого как порнопродюсера. Кайт не думала, что кому-то с таким прошлым место в команде Майкла, и, это ... это еще раз показывает, насколько невнимательным и не вмешивающимся в собственные дела был Майкл, когда дело касалось его команды в то время. Сама Кайт была привлечена к работе по связям с общественностью в очень критический момент (после выхода фильма Башира), при этом она ни разу не встречалась и не разговаривала с Майклом лично. Я бы сказала, что проблемой было отсутствие надлежащей системы проверки.

На самом деле, когда Шаффел подал иск, Майкл сказал, что он не знал об истории Шаффела как порнопродюсера, и что как только он узнал об этом, то разорвал с ним все отношения:

Итак, у них возник финансовый спор, который требовал разрешения в суде… ладно. Но Шаффел утверждал, что потратил 300 000 долларов из своих личных средств на секретную поездку Майкла в Южную Америку, где он передал эти деньги (300 000 долларов) человеку, называвшему себя «мистером X». Роджер Фридман снова был на месте преступления, поскольку в июле 2006 года он сообщил, что, по словам источника, выплата в размере 300 000 долларов была «частью выплаты семье, которая считала, что их ребёнок был растлен Джексоном» :

Фридман писал:

«Инсайдеры с большой уверенностью сообщили мне, что Джексон отправил деньги в Южную Америку, чтобы заставить мать и ее сына молчать в конце ноября 2003 года, сразу после ареста за растление малолетних по делу Арвизо».

Одна проблема… Майкл нанял судебного бухгалтера по имени Ян Горен, который сообщил присяжным, что не смог найти некоторые из расходов, заявленных Шаффелом. В статье Associated Press, которую подхватили Fox News, Горен «оспорил заявления Шаффела относительно 400 000 долларов от японской компании Music Fighters, которая пыталась купить права на песню Джексона What More Can I Give». Шаффел показал, что он разделил эти 400 000 долларов с Джексоном, но Горен показал, что согласно его данным, «все 400 000 долларов были переведены на личный счет Шаффела», и нет ничего, что указывало бы на получение этих денег Майклом:

Что касается 300 000 долларов, которые достались этому предполагаемому «мистеру X», Горен показал, что не нашел ничего, что подтверждало бы это заявление, заявив:

«Нет ни чеков, ни банковских переводов… нет банковских выписок, нет записей в бухгалтерских книгах».

В настоящее время сложно найти в интернете полный текст статьи Associated Press, но, к счастью, сайт Michael Jackson Allegations смог ее найти. В статье Associated Press отмечалось, что Горен дал показания о том, что Шаффел не заявлял права на деньги до 2006 года, и что, хотя он видел запись с кодом «EFT» (электронный перевод средств), эта сумма никогда не была переведена ни на какой счёт и ни с какого счёта. Горен заключил:

«Мой вывод таков: это утверждение необоснованно».

И как указано на сайте The Michael Jackson Allegation, адвокат Шаффела, Говард Кинг, пытался доказать свое заявление во время перекрестного допроса Горена, показав снятие 258 000 долларов США из венгерского банка, но дата снятия была за три года до того, как Шаффел заявил, что эта предполагаемая выплата была сделана, то есть еще до того, как Шаффел начал работать у Майкла:

В конечном итоге судебный процесс между Шаффелом и Майклом завершился тем, что Майкл подал встречный иск, но всего через год после своего оправдания Майкл получил сообщения по всей стране, в которых утверждалось, что он заплатил семье, чтобы они молчали об обвинениях в растлении, которые в итоге оказались ложными.

Как прекрасно...

Рональд Коницер.

Мы узнали в предыдущей главе, что Энн Кайт испытывала недоверие к Рональду Коницеру и что её бывший партнёр Дэвид ЛеГранд (который был в команде Майкла) рассказал ей, что узнал о краже у Майкла Коницером почти миллиона долларов. Более того, Мезеро во время своих вступительных заявлений заявил, что Коницер обманывал Майкла и манипулировал им. Вскоре после этого Коницер дал интервью ABC News, где заявил:

«Я никогда не высказывался открыто. Я никогда не давал телевизионных интервью и никогда бы этого не сделал, если бы мистер Мезеро не придумал такую тактику. Теперь он фактически ставит меня в положение, когда, чтобы защитить себя — не дать ему распространять обо мне ложь — мне приходится нападать, косвенно или напрямую, на Майкла Джексона.

Майкл Джексон был полностью в курсе событий, в этом нет никаких сомнений, и мы можем это доказать».

Дамы и господа, последнее заявление (о том, что Майкл знал, что делает Конитцер) было «нападением», как сказал Конитцер:

«Он показался мне очень щедрым, приятным и прямолинейным человеком. Я вообще не могу сказать ничего плохого о Майкле Джексоне. И не буду, знаете ли, только потому, что он напал на меня. Я думаю, кто-то убедил его, что это умный ход, потом вот как всё произошло».

Конитцер также добавил, что никогда не видел, чтобы Майкл вел себя неподобающим образом с ребенком:

Совершил ли Коницер то, что ему приписывали, в том числе кражу у Майкла? Что ж, кто-то считает, что да, но Коницер утверждает, что нет. Однако мне известно, что Коницер был назван соучастником заговора, и его репутация была поставлена под сомнение. Так что это был идеальный момент, чтобы предать Майкла или «выступить» против него. И всё же Коницер хорошо отозвался о характере Майкла и утверждал, что не видел никаких преступных действий с его стороны.

Дитер Визнер.

Бывший менеджер Майкла, Дитер Визнер, также фигурировал в обвинении Мезеро в злоупотреблении доверием. У Визнера также был финансовый спор с Майклом, из-за которого он в итоге подал на него в суд. В 2020 году Визнер опубликовал книгу о Майкле Джексоне под названием «Майкл Джексон, настоящая история», на которую написала рецензию писательница Керри Хенниган. Вот несколько примечательных выдержек из её рецензии:

«Что касается «реальной истории», то создаётся впечатление, что в рассказе Визнера, несмотря на его исключительно лестные отзывы о Майкле, что-то упущено. Например, всё, что могло бы поставить под сомнение намерения Визнера при сотрудничестве с Майклом в качестве его менеджера. Вместо этого, когда всё идёт не так, как надеялся Джексон, вина возлагается на других его сотрудников, но не на Дитера».

В 2003 году Майкл передал Визнеру доверенность на ведение своих деловых дел. Фотография письма, подтверждающего это, представлена в книге. Соглашение было даже записано на видео и доступно для просмотра на канале Визнера на YouTube, где размещены и другие видео, связанные с Майклом. Однако в книге не упоминается история о том, как Майкл нарушил соглашение и заявил в судебных показаниях, что на его способность мыслить негативно повлиял прием обезболивающих препаратов. Тем не менее, Визнер утверждает в своей книге: «Когда мы говорили о деловых вопросах или общались наедине, он всегда производил на меня сильное впечатление человека, который был совершенно далёк от мыслей об употреблении наркотиков.

Визнер возлагает вину за последующие финансовые проблемы Джексона на систему, которая лишила его возможности реализовать его дальновидные планы, некоторые из которых впоследствии были реализованы другими. Визнер называет имена тех, кого он считает ответственными за это, поддерживая тем самым теории заговора о том, что случилось с Королём поп-музыки и кто стоял за его кончиной. Однако в этом вопросе невозможно переоценить важность проверки других счетов и соответствующих документов (включая юридические документы и протоколы судебных заседаний)».

Тем не менее, Хенниган пишет, что Визнер придерживался «недвусмысленной защиты Майкла», и хотя у меня есть к Визнеру другие вопросы, в этом отношении он был последователен.

У нас остались два последних необвиняемых сообщника: Винсент Амен и Фрэнк Касио.

Винсент Амен.

Даже не знаю, с чего начать, говоря о Винсенте Амене. Он резко изменил свою позицию о Майкле, пишет запутанными головоломками, от которых голова идёт кругом, и утверждает доказуемо ложные вещи. Поэтому я хочу вернуться немного назад во времени. В начале этой саги Амена и Касио представлял Джозеф Такопина, и они отрицали выдвинутые против них обвинения в соучастии.

Но затем в декабре 2003 года Амен получил от обвинения так называемый «иммунитет», который гарантировал, что любые сделанные им заявления не будут использованы для его преследования:

Далее я буду ссылаться на книгу Фрэнка Касио «Мой друг Майкл», вышедшую в 2011 году, которую мы уже упоминали. Вот как Касио описывает себя и Амена, названных необвиняемыми сообщниками:

«После встречи с несколькими суперюристами мы с Винни зашли в офис Джо Такопина на Манхэттене. Там, в приёмной, первым, что я увидел, была фотография адвоката с женой и детьми. Его семьи. Мне это понравилось. Затем, по телевизору, который работал на заднем плане, я увидел матч «Ювентуса», моей любимой футбольной команды. Джо сказал мне, что это и его любимая команда. Мы все трое любили футбол. Это и решило дело. Он стал нашим адвокатом. Джо поговорил с окружным прокурором. Они сообщили, что собираются обратиться к Большому жюри, а это означало, что у них достаточно доказательств для начала судебного разбирательства. Они утверждали, что мы с Майклом сговорились, и я помог ему получить доступ к Гэвину, а затем скрыл различные гнусные действия и оказал давление на свидетелей.

В ходе нескольких встреч мы с Винни подробно рассказали Джо о нашем взаимодействии с Арвизо. Я дал Джо понять, что считаю Арвизо лжецами, что нам нечего скрывать и что я хочу сделать всё возможное, чтобы поддержать Майкла. Джо считал, что у нас есть веские доказательства отсутствия заговора, но это было громкое дело, которое, как он выразился, вел «бешеный прокурор с чёткими намерениями». Он опасался, что нас с Винни втянут в это дело, потому что даже мысль о заговоре делала дело ещё более зловещим. Он сказал, что будет работать с адвокатом Майкла, и предоставит ему наши доказательства, где бы это ни потребовалось.

...

Мне не предъявили никаких обвинений, но из утечек в Celebrity Justice и других новостных источников мы знали, что я каким-то образом причастен к делу. Позже, в январе 2004 года, когда Майкла привлекли к суду, нас с Винни назвали необвиняемыми сообщниками. Как объяснил Джо, обвинение в сообщничестве означало, что нам не предъявляют никаких обвинений и у обвинения нет против нас никаких улик. Мы были в безопасности — пока, — но если Майкла осудят, они, вероятно, предъявят обвинения и нам. Моя судьба, как и большую часть моей жизни, была связана с судьбой Майкла».

По словам Касио, примерно в это же время он и Амен встретились с Роджером Фридманом, поскольку, по словам Касио, Фридман «ежедневно писал истории, но его информация была неверной», и Касио решил, что если он собирается писать о нем, то должен «хотя бы иметь точную информацию»:

«Мы с Винни встретились с Роджером в кофейне на углу Семьдесят шестой улицы и Бродвея. Винни поставил на стол большой металлический портфель и раскрыл его. Роджер наклонился, чтобы рассмотреть его содержимое поближе. Внутри были стопки чеков. Мы объяснили ему, что это чеки за всё, на что мы потратили деньги, когда заботились о семье Арвизо во время их пребывания в Неверленде. Там были чеки за отели, кинотеатры, рестораны и спа-салоны. Пресса обвиняла нас в их похищении, но, как Роджеру сразу стало ясно, это не были траты похитителей или несчастных жертв. Мы обеспечивали им комфорт и развлечения, пока бушевала шумиха вокруг фильма Башира в СМИ. После этой встречи тон Роджера изменился. Я не был таким бессильным, как думал. Я мог поддержать Майкла, даже не разговаривая с ним».

Но затем, по словам Касио, Амен внезапно решил нанять другого адвоката, а затем решил поговорить с окружным прокурором (Снеддоном и компанией), что, как написал Касио в своей книге, его очень расстроило:

«Через пару дней после моего приезда я лежал в постели, Валери лежала рядом, когда зазвонил телефон. Это был Джо Такопина. Он сказал, что Винни нанял собственного адвоката. Я не мог поверить в это. Джо сказал,чтобы я не беспокоился, но мне было обидно. Зачем Винни это сделал? Разве мы не были вместе? Я хотел остаться с Винни отчасти потому, что чувствовал себя ужасно. Я знал его с тринадцати лет. Я привел его в мир Майкла, и теперь из-за этого он оказался в этой немыслимой ситуации.

Я позвонил Винни, который попытался меня успокоить. «Фрэнк, тебе не о чем беспокоиться. Мы все еще работаем вместе. Юридически просто лучше, если у нас будут разные адвокаты». Мне эта идея не нравилась, но он настаивал, поэтому я согласился. Затем Винни решил поговорить с окружным прокурором. Он читал о других делах, в которых люди были ложно обвинены, и они с адвокатом решили, что имеет смысл рассказать свою версию истории. Было так мало доказательств, подтверждающих обвинение в сговоре, что Винни подумал, что он сможет доказать это окружному прокурору, не вовлекая никого другого. Он объяснил, что не держал Джанет Арвизо в заложниках, что, когда он возил ее на различные встречи, у нее было достаточно возможностей попросить о помощи или «сбежать». Он считал, что с его стороны это был хороший юридический ход и что так он покажет общественности, что нам нечего скрывать. Понятно, что он устал от юридической неопределённости, от поношений и клеветы со стороны медиа-акул. Но как бы я ни понимал его логику, разговор с окружным прокурором был для меня всё равно что разговор с дьяволом. Они строили дело против Майкла, Винни и меня. Суд уже шёл. Правда теперь была для них не важна; для них было важно построить дело и выиграть его. Поэтому я чувствовал себя преданным.

Я думал, мы пройдём через это вместе, но до конца суда и после него я не разговаривал с Винни. В конце концов я понял, что у Винни с Майклом были другие отношения, и он был ему не так предан. Я был готов на всё ради Майкла, а Винни хотел убедиться, что его не посадят, и если разговор с окружным прокурором мог это обеспечить, то он готов был поговорить с ним. Я так злился на Винни, что не разговаривал с ним годами. В конце концов, мы всё обсудили, и я его простил. Винни нужно было поступить так, как было лучше ему. В конце концов, он всё ещё мой друг, с восьмого класса. Наши семьи связаны давней историей. Не стоило его терять. Мы справились».

Итак, мы вернемся к решению Амена поговорить с окружным прокурором. Судя по всему, всё прошло настолько плохо, что обвинение решило не вызывать его для дачи показаний:

В ходатайстве защиты говорилось:

«Многое из того, что г-н Амен сообщил правительству, противоречило заявлениям семьи обвинителя и опровергало выводы, сделанные прокурором на основе косвенных доказательств. В целом, заявления г-на Амена были оправдательными».

В связи с этим защита хотела вызвать Амена в качестве свидетеля, но эта просьба была отклонена. К тому моменту даже Фридман признал, что встреча Амена с окружным прокурором была катастрофой, написав в своей статье:

«Как сообщалось в нашей колонке несколько дней назад, Амен действительно побеседовал с командой обвинения в декабре прошлого года. В обмен на это он получил иммунитет. Но его двухчасовой допрос оказался не тем, что хотели услышать прокуроры. Они решили не использовать его в качестве свидетеля обвинения».

Как ни странно, на сайте Амена можно найти немало статей, включая эту от Фридмана, в которой говорится о его неудачной встрече с обвинением, из-за которой его НЕ вызвали в качестве свидетеля. Более того, согласно книге Касио, Амен расстался с Такопиным и нанял другого адвоката. Таким образом, независимо от того, что сейчас утверждает Амен, вы не можете изменить прошлое и факты прошлого. Суть в том, что Амен нанял нового адвоката (поэтому он не может сказать, что Такопина заставил его что-то сделать), дал показания в пользу обвинения, пользуясь иммунитетом, и, по словам Касио, был согласен пожертвовать их дружбой, поэтому он не может сказать, что Касио его отговорил. По всем данным, Амен сделал именно то, что хотел, на своих условиях, и все закончилось тем, что обвинение поняло, что они не могут вызвать его в качестве свидетеля.

У нас остался Фрэнк Касио.

Фрэнк Касио.

Итак, мы добрались до Фрэнка Касио — последнего необвиняемого сообщника, упомянутого в деле Арвизо. Что касается Фрэнка и его семьи, мы можем опираться только на то, что нам известно, и бо́льшая часть этой информации получена непосредственно от самих Касио… в частности, от Фрэнка, поскольку именно он написал книгу, подробно описывающую отношения его семьи с Майклом. О семье Касио нам известно следующее:

1. Они подружились с Майклом в 1984 году. В своих собственных устных заявлениях они называли Майкла членом своей семьи и поддерживали с ним тесную связь даже на момент его смерти в июне 2009 года.
2. Они не только были очень близки с Майклом, но и неоднократно публично защищали его от обвинений, утверждая, что Майкл никогда не вёл себя с ними неподобающим образом за все 25 лет их знакомства. Фрэнк, в частности, открыто критиковал Джордана Чандлера, Гэвина Арвизо и даже Уэйда Робсона. Эта защита Майкла продолжалась ещё много лет после его смерти.

Но теперь все изменилось. Мы можем только основываться на статьях, которые сами по себе несут очень ограниченную информацию на момент написания данной статьи. Согласно статье People от июля 2025 года, эстейт Майкла обвинил Касио в «разработке сложной и расчетливой схемы, чтобы нажиться на спорах вокруг «Покидая Неверленд»». Хотя мы уже дали вам некоторое представление о противоречивых и постоянно меняющихся заявлениях героев «Покидая Неверленд», Уэйда Робсона и Джеймса Сейфчака, мы пока не погрузились в это полностью (но мы обязательно это сделаем), но если говорить кратко, последствия от выхода в эфир «документального фильма» были плохими, и была предпринята реальная попытка полностью отменить Майкла Джексона. Некоторые радиостанции удалили песни Майкла из своих плейлистов, практически все средства массовой информации нападали на него и называли его всеми возможными эпитетами, некоторые знаменитости осудили его... Люди хотели, чтобы Майкла исключили из эфиров, и ничто не выражает эти чувства лучше, чем пост Опры Уинфри в Instagram, где она заявила: «Пришло время попрощаться с Майклом Джексоном».

И все - из-за совершенно одностороннего фильма, где заявления отдельных лиц абсолютно не совпадали с тем, что они ранее заявляли в суде... в делах, которые были отклонены, кстати. Ладно, мы немного забежим вперед: значительная часть того, что утверждали герои «документального фильма», даже не была в их судебных документах, но, конечно же, бо́льшая часть широкой публики этого не знает. И частично инстинктивная реакция на «Покидая Неверленд» была вызвана тем, что в это время был разгар движения «Me Too». Я не собираюсь полностью осуждать движение «Me Too», потому что оно на самом деле достигло некоторых хороших результатов и вывело на свет некоторых настоящих хищников, которые были разоблачены. Но... был опасный элемент в том смысле, что если кто-то говорил, что он был жертвой, ему автоматически верили без каких-либо вопросов и до того, как его заявления были проверены или переданы в суд (которого заслуживает каждый, когда против него выдвигается обвинение).

Вдобавок ко всему, даже если их заявления выглядели сомнительно или не подтверждались, вы все равно не могли подвергать их сомнению; в противном случае вас обвиняли в «обвинении жертвы», «пристыжении жертвы» и т. д. А когда создается культура, в которой кто угодно может беспрепятственно выдвигать любые претензии против кого-либо, и все ему автоматически верят... даже если они просят денег... Это открывает людям путь к ложным заявлениям, шантажу с помощью ложных заявлений и всем остальным девяти ярдам.

А теперь вернемся к Касио.

Председатели эстейта Майкла утверждают, что Касио «сфабриковал громкие обвинения в совращении детей, пытаясь вымогать 213 миллионов долларов, несмотря на то, что он годами публично защищал Майкла»:

Согласно этой статье People, лояльность Касио резко пошатнулась, когда общественное настроение начало меняться после премьеры «Покидая Неверленд». Эстейт пытается добиться арбитражного разбирательства, а Касио представляет… подождите-ка, Марк Герагос! (да-да, тот самый Марк Герагос, о котором мы говорили ранее). В статье также говорится, что Касио и Герагос «неоднократно угрожали подать публичный иск с обвинениями в предполагаемом растлении, если эстейт не удовлетворит их растущие денежные требования». Представители эстейта называют это «вымогательством».

Согласно документам, это «вымогательство» произошло в бассейне отеля Sunset Marquis, где Фрэнк и его приспешники «потребовали значительные суммы денег, в противном случае они угрожали сфабриковать ложные обвинения против Майкла, которые были полной противоположностью их предыдущим восторженным заявлениям о Майкле, которые они делали на протяжении предыдущих десятилетий»:

Эта статья за июль 2025 года стала продолжением первоначальных статей от сентября 2024 года от таких изданий, как Financial Times, которые намекали на эту ситуацию. И не только Фрэнк Касио требует 213 миллионов долларов, по-видимому, вся семья Касио «переобулась», когда к ним обратились сотрудники эстейта с просьбой помочь защитить репутацию Майкла после «Покидая Неверленд», поскольку несколько проектов эстейта (например, шоу Cirque du Soleil) оказались на грани отмены.

Что именно подразумевается под «переобулись», мы не знаем, поскольку об этом не было написано. Единственное, что нам известно - по данным The San Diego Voice & Viewpoint, от Касио поступали «неоднократные угрозы выдвинуть новые претензии», и они угрожали «расширить круг заявлений» … что бы это, чёрт возьми, ни значило.

Здесь мы на секунду остановимся и пройдёмся по хронологии Касио, поскольку в 2010 году произошло ещё кое-что очень интересное. Но начнём мы с 1993 года.

1993.

По словам Фрэнка Касио (из его книги 2011 года «Мой друг Майкл»), когда в 1993 году Джордан Чандлер выдвинул обвинения, его мать поступила так, как должен поступить любой родитель в подобной ситуации: она спросила сына, вёл ли Майкл себя неподобающим образом с ним. Вот как Фрэнк описывает этот диалог в своей книге:

«Это казалось мне самыми большими проблемами в мире. А потом, прямо перед началом учебного года, пришли новости, которые полностью затмили все мои футбольные проблемы. Однажды днём я заглянул в прачечную в поисках футболки, там была моя мама. Она начала что-то говорить, замолчала, а потом наконец спросила: «Ты знаешь парня по имени Джорди?». «Да, он хороший парень. Я тусовался с ним в Неверленде», — ответил я. Она на мгновение задумалась, и я заметил её колебание. Наконец она выпалила: «Ну, он обвиняет Майкла в растлении малолетних». Слова прозвучали неловко, как будто она никогда раньше их не произносила. Вполне возможно, что и не произносила. Я видел, что мама расстроена, но даже не понимал, что значит «растление». Когда я спросил, мама вернулась к стирке и, уклоняясь от ответа, быстро спросила: «Майкл когда-нибудь делал что-нибудь неподобающее по отношению к тебе или к кому-то ещё, кого ты знаешь?» «О чем ты говоришь?» — спросила я, внезапно поняв, что она плачет. «Мне так жаль Майкла», — сказала она.

Увидев выражение её лица, я понял, что Джорди обвиняет моего друга в чём-то плохом. Я был просто шокирован: сама эта мысль казалась мне совершенно бессмысленной. Я провёл много времени с Джорди и Майклом, и когда я был в Неверленде, Джорди ни разу не оставался с нами в комнате Майкла. Ни разу! Я никогда не видел, чтобы происходило что-то из ряда вон выходящее, и не верил, что что-то могло произойти, ни секунды. Более того, Майкл никогда не вёл себя даже отдалённо «неподобающим» образом по отношению к Эдди или ко мне. Эта история была совершенно невероятной; я просто не мог представить себе Майкла в роли растлителя. И я не мог представить, чтобы Джорди выдвинул такое обвинение.

Когда я осознал эту тревожную новость, я невольно вспомнил кое-что из того, что Джорди говорил об отце во время нашей совместной поездки в Диснейленд, а позже на ранчо. Джорди был открытым, честным ребёнком, и у меня не возникло ощущения, что он что-то скрывает. В тот вечер, когда мы пошли в магазин игрушек Toys«R»Us, он рассказал мне, что его отец, стоматолог и начинающий сценарист по имени Эван, ужасно ревновал его к Майклу. Он поделился, что его отец считал странным, что Майкл так близок с Джорди и остальными членами семьи, и что эти отношения стали проблемой для семьи Чандлеров. Размышляя об этом, я вспомнил, как Джорди говорил, что у Эвана ужасный характер, что когда он расстроен, то кричит и скандалит.

Оглядываясь назад, нетрудно понять, что Майкл был для Джорди отцовской фигурой, что мать Джорди была привязана к Майклу, и что это, скорее всего, создавало проблемы в их семье. Но в то время я не мыслил столь масштабно. Я был уверен лишь в том, что Майкла обвиняют ложно — неважно, из-за Джорди или из-за его отца».

2003-2005.

Вот некоторые выдержки из книги Фрэнка, касающиеся семьи Арвизо:

«Всё было достаточно ужасно, но, безусловно, самой шокирующей частью интервью стал момент, когда Башир говорил с Майклом о его отношениях с детьми. Майкл пригласил Гэвина Арвизо сняться в документальном фильме, потому что хотел, чтобы его поняли, и рассказ о его усилиях по оказанию помощи нуждающимся детям помог бы добиться этого понимания. Гэвин был ярким примером. В интервью Башира Майкл держит Гэвина за руку и рассказывает миру, что дети спят в его постели. Любой, кто знал Майкла, оценил бы честность и невинную откровенность того, что он пытался донести. Но Башир был полон решимости представить это в ином свете.

Майкл не потрудился объяснить, а Башир не потрудился спросить, что комната Майкла в Неверленде, как я уже говорил, была местом встреч, с семейной комнатой внизу и спальней наверху. Майкл не объяснил, что люди там проводили время и иногда хотели остаться на ночь. Он не объяснил, что всегда предлагал гостям свою кровать и бо́льшую часть времени спал на полу в семейной комнате внизу. Но, пожалуй, самое главное, он не объяснил, что эти гости всегда были близкими друзьями, такими как мы, Касио, и его большая семья.

Одно из самых больших заблуждений о Майкле, то, что мучило его годами после документального фильма Башира, заключалось в том, что в его комнате постоянно спали дети. А правда в том, что случайные дети никогда не приезжали в Неверленд и не останавливались в комнате Майкла. Как мой брат Эдди и я в детстве, семья и друзья, которые оставались с Майклом, делали это по собственной воле. Майкл просто позволял этому происходить, потому что его друзьям и семье нравилось быть рядом с ним.

Суть в том, что интерес Майкла к мальчикам не имел абсолютно никакого отношения к сексу. Я говорю это с непоколебимой уверенностью, основанной на личном опыте, с уверенностью мальчика, который сотни раз спал с Майклом в одной комнате, и с абсолютной убеждённостью человека, видевшего, как Майкл общается с тысячами детей. За все годы, что я был с ним близок, я не видел ничего, что могло бы вызвать подозрения, ни в детстве, ни во взрослом возрасте. Майкл, возможно, был эксцентричным, но это не делало его преступником. Проблема, однако, заключалась в том, что в фильме эта точка зрения не была представлена».

О Джанет Арвизо:

«Странное поведение Джанет Арвизо вскоре стало предметом беспокойства для меня и Винни. Первая причина для беспокойства возникла, когда она подошла к Винни и обвинила одного из бизнес-консультантов Майкла в сексуальных домогательствах. «Он хотел переспать со мной», — сказала она Винни. «Он постоянно цепляется ко мне, спросите любого». Винни пришёл ко мне, глубоко обеспокоенный. Это было шокирующее и возмутительное обвинение, и мы с ним отнеслись к нему очень серьёзно. Однако, когда мы начали расследование, поговорили с обвиняемым и с людьми, которые, по словам Джанет, видели его поведение, стало очевидно, что ничего подобного не происходило».

Ещё о семье Арвизо:

«В другой раз я был в стейк-хаусе «Аутбэк» с Джанет и её тремя детьми, двое сыновей объявили, что хотят стать киноактёрами, когда вырастут. «Успевайте в школе, — сказал я им, — и однажды мы поможем вам осуществить ваши мечты». Затем Дэвелин, их сестра, заявила: «Я хочу стать стоматологом». Джанет наклонилась и что-то прошептала девочке на ухо, и вдруг Дэвелин расплакалась. Затем, несколько неубедительно, она объявила: «Я тоже хочу стать актрисой». Я понятия не имел, как скоро все дети Арвизо начнут практиковать свои актёрские навыки.

Вскоре после этого Винни был в торговом центре с Джанет и её тремя детьми, Гэвином, Старом и Дэвелин. Они увидели, как мимо проходит какая-то знаменитость, и вдруг Джанет пришла в движение. «Гэвин!» — позвала она. «Гэвин, подойди к нему и расскажи, кто ты. Скажи, что ты тот ребёнок из фильма о Майкле Джексоне». Гэвин не особо стремился к этому и, повернувшись к Винни, сказал: «Я не хочу подходить к незнакомому человеку и говорить ему, что я дружу с Майклом Джексоном». Он успешно тянул время, пока знаменитость не скрылась из вида. Но Винни позже рассказал мне эту историю. Джанет явно нравилось, когда её дети заводили дружбу со знаменитостями. Могу сказать только, что это было отвратительно».

Помните свидетеля, о котором я говорила ранее? Который остался с Майклом в его комнате в ту ночь, когда там остался и Гэвин Арвизо? Так вот, этим свидетелем был… Фрэнк Касио!

«А потом наступила ночь, когда Гэвин и его брат Стар умоляли Майкла позволить им спать в его комнате. «Можно нам сегодня спать в твоей комнате? Можно нам сегодня спать в твоей кровати?» — умоляли мальчики. «Мама разрешила, если ты не против», — добавил Гэвин. Майкл, которому всегда было трудно отказывать детям, ответил: «Конечно, без проблем». Но потом он подошёл ко мне. «Она навязывает мне своих детей», — сказал он, явно обеспокоенный. У него было странное, неприятное чувство. «Фрэнк, они не могут остаться». Он прекрасно осознавал, на какой риск идёт, соглашаясь делить комнату с этими мальчиками, особенно потому, что именно этот вопрос вызвал такой фурор в фильме Башира.

«Нет», — категорически сказал я, — «они не могут остаться. Их семья сумасшедшая». Но Майкл не знал, как сказать «нет» Гэвину, поэтому он попросил меня разобраться с ситуацией. Я пошел к детям и сказал: «Майкл должен поспать. Извините, ребята, но вы не можете остаться в его комнате». Гэвин и Стар продолжали умолять, я продолжал говорить им «нет», и тогда Джанет сказала Майклу: «Они очень хотят остаться с тобой. Я не против». Майкл смягчился. Он не хотел обижать детей. Но он полностью осознавал риск, поэтому сказал мне: «Фрэнк, если они останутся в моей комнате, ты останешься со мной. Я не доверяю их матери. Она чокнутая». Я был категорически против, но сказал: «Хорошо. Мы сделаем то, что должны». Мое присутствие в качестве свидетеля должно было уберечь Майкла от любых темных замыслов, которые могли вынашивать Арвизо. Вернее, мы оба были настолько наивны, что так думали».

О поведении Арвизо:

«Майкл только что подарил Гэвину ноутбук, и когда мы зашли в комнату, то застали тринадцатилетнего мальчика разглядывающим порносайт. Не думаю, что у него была какая-то зависимость от порнографии, он был просто подростком, впервые открывшим для себя интернет. Он всё время повторял: «Фрэнк, посмотри на это. Фрэнк, посмотри на то». Я не обратил на него особого внимания, но когда Гэвин и Стар попытались показать Майклу что-то на экране, он сказал: «Фрэнк, они не могут этого сделать. Я не хочу этого видеть», — и вышел из комнаты. В какой-то момент я заставил мальчиков прекратить смотреть порно. Я не знакомил их с ним, не предлагал им этого и вообще ничего им не показывал. По мне они просто вели себя как мальчишки… занимались тем, чем обычно занимаются мальчики, имеющие доступ к интернету. Позже Майкл вернулся в комнату и включил какой-то фильм, какой-то мультфильм.

В ту ночь мы с ним постелили внизу, но двое мальчиков хотели, чтобы мы были в одной комнате с ними, поэтому они заняли кровать, а мы с Майклом спали на полу рядом с ней. На следующий день Майкл сказал: как хорошо, что я остался в комнате. «Мне не нравится их мать», — сказал он. «Я рад, что ты тоже это видишь. Она больная на голову», — сказал я. «Я всегда это видел», — сказал он, а затем повторил фразу, которую я слышал много раз: «Эти невинные дети страдают из-за родителей».

Да, Френк действительно написал все это в своей книге. Её всё ещё можно купить на Amazon примерно за десять долларов, и у неё рейтинг 4,6. Она также доступна на Barnes and Noble и Goodreads.

А сейчас перенесёмся к тому моменту, когда Касио был назван необвиняемым соучастником заговора. Вот что он рассказал ABC NEWS:

«У меня не возникает вопроса, кто говорит правду. Я знаю, кто говорит правду, и знаю, кто лжёт».

Примечание: помните, его рабочее имя — Фрэнк Тайсон.

Он продолжил:

«Этот парень (Гэвин) был с улицы, и он не был похож на застенчивого маленького мальчика… Он был жёстким… Если кто-то толкнет его или не так к нему прикоснётся — он сразу оттолкнёт в ответ… Он первым нокаутирует и скажет: «К чёрту всё это. Я не буду этого делать».

Он добавил:

«Видеть, как Майкл каждый день приходит в зал суда и уходит из него, такой хрупкий, весом 90 фунтов... Видеть, как его состояние ухудшается с каждым днём... Мне тяжело все это видеть. Видеть, как они пытаются его уничтожить. И я не собираюсь просто сидеть дома в кресле и смотреть, как это на него влияет».

Об Арвизо он заявил:

«Не было такого понятия, как удержание семьи в заложниках или заговор. Это придумали обвинение и эта мать. Ведь если бы обвинителя трогали неподобающим образом, он первым бы сказал: «Спасибо, мама, что забрала меня».

Я верю, что она на самом деле поверила в это в своей голове. Эта мать готова на всё, до какой угодно степени, чтобы добиться хоть какой-то славы. Даже до такой степени».

Он также повторил, что Майкл никогда не вел себя неподобающе:

«Мы с братом спали в кровати, а он оставался на полу. Вот как это было. Я ни разу не почувствовал ни малейшего дискомфорта. Никаких объятий или чего-то подобного, ничего такого. Это было все равно как спать с соседом по комнате в колледже.

И я вам кое-что скажу. Если бы Майкл Джексон хоть пальцем меня тронул, я сейчас не сидел бы в этом кресле. Я не верю в то, что они говорят. Не верю, потому что это неправда. Абсолютная!».

Френк относительно Джордана Чандлера, Гэвина Арвизо и Джейсона Франсиа:

«Они все лгут».

2007

В какой-то момент Майкл и Касио немного поссорились, я говорю «немного», потому что они всё ещё время от времени общались; просто между ними образовалась некоторая видимая дистанция. Причина? Кто-то сказал Майклу, что Касио не хочет давать показания в его пользу во время суда 2005 года. Несмотря на напряжение, Майкл оставался близок с семьёй Касио в целом, и в конце 2007 года он вместе со своими детьми прожил в доме семьи около четырёх месяцев. Именно тогда они помирились. Вот как Касио описал эту ситуацию в своей книге:

«Я не видел своего старого друга три года — с тех пор, как был в Неверленде, когда впервые были объявлены обвинения. В тот вечер я поехал в Нью-Джерси и был рад увидеть его и детей. Но я не мог делать вид, что прошлое осталось в прошлом и что всё хорошо. Я сказал Майклу: «Нам нужно поговорить». «Хорошо», — ответил он. Эдди, который к тому моменту считал себя защитником Майкла, вмешался: «У тебя пять минут», — самодовольно заявил он. Мой брат искренне верил, что я предал Майкла. Я бы вёл себя так же, если бы думал так о ком-то другом. «Правда? У меня пять минут с мистером Джексоном?» — ответил я. Я был возмущён и, повернувшись к Майклу, продолжил: «И всё? У меня есть только пять минут?»

«Я этого не говорил», — сказал Майкл и с этими словами последовал за мной в мою старую комнату, переоборудованную в студию звукозаписи Эдди. Эдди шёл за нами. Я попросил брата уйти, но он отказался. «Нет, тебе лучше уйти», — сказал Майкл, и Эдди неохотно подчинился. «Во-первых, — сказал я Майклу, — если я захочу говорить с тобой четыре часа, я это сделаю». «Фрэнк, успокойся», — сказал он. «Ты же знаешь, я твой брат». Эдди, стоявший прямо у входа, постучал в дверь, желая вернуться, но Майкл сказал: «Нет, всё в порядке. Нам нужно поговорить».

Я посмотрел на Майкла… и просто расплакался. «Как ты мог это допустить?» – спросил я. «Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. Ты знаешь, что у меня на сердце. Как ты мог позволить этим людям встать между нами? Почему ты им поверил? Почему ты захотел им поверить? Ты говоришь, что я тебя предал. Как я тебя предал?» Все вопросы, которые я держал в себе почти три года, хлынули наружу, один за другим, практически перетекая один в другой. Посреди этого потока я сказал Майклу: «К твоему сведению, моя совесть чиста. Я не сделал ничего плохого. Я не жалею ни о чём, что сделал. Я был на сто процентов рядом с тобой, как только можно. Ты рассказывал мне, что тебя предали так много людей. Ты научил меня быть верным, и я был верным! Я всегда был и всегда буду верным. А где же твоя верность?»

Майкл был спокоен. «Ну, мне сказали, что ты не хочешь давать показания в трудный для меня момент. Это ранило меня, после всего, что я для тебя сделал», — ответил он. «Ты говорил, что этого не будет», — наконец смог тихо сказать я. «С самого первого дня, как я начал работать с тобой. А теперь ты говоришь людям, что я тебя предал, что я тебя не поддержал». Я расхаживал взад-вперед перед ним, как обычно. «Это не так. И ты не позвонил мне, чтобы узнать правду, потому что верил в то, во что хотел верить — что я тебя предал. Ты хотел быть жертвой, говорить, что помогал мне, а я тебя обманул, но я никогда так с тобой не поступал. Что я сделал, чтобы ты так меня ненавидел? Ты понятия не имеешь, как ты меня ранил! Я знаю, каково это. Почему ты просто не позвонил и не попросил меня о помощи сам, вместо того, чтобы позволить своему воображению взять верх над тобой?»

В этот момент я почувствовал, что мои страстные слова наконец-то начали доходить до него. Майкл расплакался, встал и обнял меня. «Мне очень жаль», — сказал он. «Ты же знаешь, я люблю тебя как сына. Мне жаль, что я заставил тебя так себя чувствовать. Давай просто оставим это в прошлом. Я мог бы уехать куда угодно, но я здесь, с тобой и твоей семьёй. Я хочу двигаться дальше».

Этот период важен еще по одной причине, к которой мы вскоре вернемся.

2009.

После смерти Майкла 25 июня 2009 года Касио сказал следующее:

«Я до сих пор в шоке и глубоко опечален внезапной кончиной одного из моих самых близких друзей, Майкла Джексона. Более двадцати пяти лет Майкл был другом всей моей семьи. Блеск славы порой заслоняет очевидное: Майкл Джексон был гением. В любой культуре Майкл мог заставить любого человека встать, улыбнуться и танцевать. Для меня Майкл был больше, чем просто суперзвездой: он был братом, отцом и, пожалуй, самым любящим человеком, которого я когда-либо встречал.

С Майклом мир потерял самую ярчайшую звезду, а я потерял любимого друга, которого никогда не забуду. Хотелось бы, чтобы он знал, как сильно весь мир его любил и боготворил. Несмотря на всё, что было написано и сказано о Майкле, мне не хватает его бесчисленных актов анонимной доброты, которые я наблюдал по отношению к тем, кто оказался в самой отчаянной ситуации.

Миру будет не хватать легенды Майкла Джексона. Но сегодня нам так отчаянно не хватает Майкла-человека, по которому мы так отчаянно скучаем. Принс, Пэрис и Бланкет, мы всегда будем рядом с вами. Майкл, мы любим тебя. Ты настоящий Питер Пэн».

2010 (Дело о поддельных песнях Майкла Джексона).

А вот тут-то и начинается сюжетный поворот. Давайте вернемся в 2010 год. Помните первый посмертный альбом Майкла Джексона, который был выпущен в конце 2010 года? Этот альбом включал три трека, спродюсированных Эдди Касио, одним из братьев Фрэнка Касио, который утверждал, что записал их с Майклом во время того четырехмесячного пребывания в доме семьи Касио в Нью-Джерси в конце 2007 года. После выпуска этого первого посмертного альбома, который назывался просто «Michael», начался хаос: многие, включая семью Майкла, подозревали, что на самом деле на треках Касио пел не Майкл Джексон, а его вокальный имитатор… кто-то, кто знал, как звучать похоже на Майкла.

Однако, как вы все знаете, существует только один Майкл Джексон. И хотя некоторые могут петь и танцевать одинаково, у Майкла были врожденная уникальность и талант, присущие только ему, поэтому это и вызвало споры... Много людей сразу поняли, что поет не Майкл. Я не буду углубляться в эту тему, её уже подробно разобрал Дэмиен Шилдс, который потратил почти 15 лет на расследование треков Касио и выпустил подкаст в конце 2024 года под названием «Faking Michael». И когда я говорю, что Шилдс приводит доказательства того, что треки Касио являются поддельными, я имею в виду также судебно-медицинские и научные доказательства.

А я вернусь в 2010 год, когда семья Касио появилась на шоу Опры Уинфри, продвигая альбом, и рассказала о своих отношениях с Майклом. Вот несколько интересных отрывков:

• Эдди Касио:

«Было забавно, потому что он просто приходил и наслаждался семейными ужинами, просто был частью нашей семьи. Он всегда следил за тем, чтобы перед каждым приёмом пищи мы молились, читали молитву, и даже после этого мы собирались вместе и обсуждали, за что мы благодарны. Эти воспоминания просто бесценны, потому что в этом был весь Майкл.

Майкл был очень скрытным, но он видел, как мы его любим и с каким уважением относимся к нему за то, кем он является. Он не хотел, чтобы мы закрыв за ним дверь говорили о нем, и мы никогда этого не делали».

• Конни Касио (Матриарх семьи):

«Он никому не доверял, кроме нас… Помимо няни, мы были его второй семьей, с которой он спокойно оставлял своих детей (Принса, Пэрис и Биджи)».

Доминик Касио (патриарх) заявил, что семья никогда не верила обвинениям против Майкла, но что он, как отец, «спрашивал своих детей, произошли ли какие-либо нарушения», и они «настаивали, что ничего не произошло». В 2010 году они все еще защищали Джексона:

• Конни:

«Это ежедневная борьба, которую мы все ведем. Мы все повторяем его имя каждый день — по крайней мере, раз в день — потому что мы действительно чувствуем его присутствие в нашем доме».

• Эдди заявил:

«Он тренировался каждое утро. Он танцевал, а я танцевал рядом с ним. Спустя годы, я бы сказал, в начале 2007-го, он пришёл, готовый к работе. И мы вместе работали. Мы проводили долгие часы в студии, записываясь… Могу сказать вам, что это голос Майкла. Он записывался прямо у меня в подвале. Это была домашняя студия, и мы в ней работали. Я был там, нажимал на кнопки. Он был там, руководил, Майкл Джексон».

В 2014 году поклонница Майкла Джексона Вера Серова подала в суд на Эдди Касио, его продюсерскую компанию, сценариста Джеймса Порте и Sony Music Entertainment, и в июне 2022 года три упомянутых трека Касио были удалены со стриминговых платформ. В остальном, я настоятельно рекомендую вам послушать подкаст «Faking Michael".

2013

После того, как Уэйд Робсон изменил свою позицию в 2013 году, Фрэнк Касио написал в Твиттере:

«Деменция пришла к УР в раннем возрасте. Его ложные заявления больны и жалки. Майкл Джексон НЕ был педофилом. Пожалуйста, позвольте ему покоиться с миром»:

2017

В 2017 году несколько изданий, включая Rolling Stone, сообщили, что «друг и личный помощник Майкла, чья семья была очень близка с ним в течение многих лет, который путешествовал с ним по всему миру», то есть, Фрэнк Касио, предоставил аукционному дому Нью-Йорка Gotta Have Rock and Roll «альбом с ранее неизданными песнями Майкла Джексона». Согласно этим сообщениям, 12-трековый CD под названием Bible содержал три песни, которые были выпущены в альтернативной версии на посмертном альбоме 2010 года Michael — «Monster», «Breaking News» и «Keep Your Head Up» (те же поддельные треки, что были на альбоме «Michael»), а также девять дополнительных песен, которые никогда не слышали ранее. Довольно легко определить, что это был Фрэнк Касио, поскольку Эдди никогда не работал на Майкла в качестве личного помощника (только Фрэнк), но в то время сообщалось, что продавец «пожелал остаться анонимным».

Начальная цена была установлена на уровне 50 000 долларов, и изначально ожидалось, что она поднимется до 1 миллиона долларов, но затем 13 июля 2017 года было объявлено, что аукцион внезапно был отменён из-за того, что «стороны, участвовавшие в продаже неизданного альбома Майкла Джексона», захотели «сохранить целостность наследия Майкла Джексона, сняв его с публичных торгов»:

Это доказывает, что и Эдди, и Фрэнк были в этом замешаны (опять же, Френк был единственным в семье, кто работал на Майкла).

2018

В 2018 году, всего за несколько месяцев до премьеры фильма «Покидая Неверленд», Касио объявил о планах экранизировать свою книгу 2011 года, которую мы цитировали выше, в мини-сериал. Новость была объявлена в день, когда Майклу должно было исполниться 60 лет. В то время сообщалось, что Касио ищет режиссёра и предложил идею сериала тогда ещё новому телевизионному подразделению Roc Nation. Источник сообщил Page Six:

«Сериал будет посвящен 25-летним отношениям Касио и Джексона, и ожидается, что его запуск в производство состоится этой осенью».

Источник также сообщил, что Джефф Фарли присоединился к проекту в качестве сценариста и продюсера вместе с Касио.

Излишне говорить, что этот проект так и не был реализован.

Претензии.

А теперь вернемся в настоящее время, и сделаем подробный анализ того, как вся семья Касио защищала Майкла на протяжении почти тридцати лет. И сколько бы я ни включила в него, это даже не четверть, потому что выдержки из книги Фрэнка Касио, которые я привела, составляют в общей сложности не более двух или трех страниц ... всей его книги. Плюс еще дополнительные интервью. Тем не менее, не прошло и полутора лет с тех пор, как Фрэнк пытался превратить свою очень позитивную книгу о Майкле в мини-сериал, как, по утверждению эстейта, Фрэнк и его сообщники (которые, как указано в судебных документах, были членами его семьи) использовали негативную реакцию на «Покидая Неверленд», чтобы вымогать деньги, угрожая ложными обвинениями. По словам эстейта, они неохотно уступили, «чтобы защитить детей Джексона и сохранить проекты, которые укрепили бы наследие покойного артиста». Сообщается, что это произошло в форме конфиденциального соглашения от 10 января 2020 года, по которому Касио и его «партнеры» получили по 3 миллиона долларов каждый в течение пяти лет.

Именно это время было выбрано не случайно: обстановка и атмосфера сразу после «Покидая Неверленд» были таковы, что если бы в тот конкретный момент времени Фрэнк и его «сообщники» выступили с «компрометирующими заявлениями», независимо от фальшивых песен и их почти 30-летней истории защиты Майкла, им бы поверили.

Почему? Потому что в разгар движения «Me Too» было запрещено задавать вопросы любому, кто называл себя жертвой. Несмотря на все проблемы (а их было немало) с фильмом «Покидая Неверленд» и заявлениями Робсона и Сейфчака, многие им всё равно верили. Эти двое (Робсон и Сейфчак) знали Майкла почти столько же, сколько и Касио, так что представьте, если бы кто-то из Касио присоединился к ним…

Возможные мотивы.

Итак, предположим, что всё произошло так, как утверждает эстейт. Что стало возможным мотивом для такой перемены? Что ж, согласно статье The Blast за май 2025 года, у Касио есть непогашенные игровые долги и «сомнительные соглашения с моделями из Instagram». Меня, в общем-то, не волнует последняя часть, потому что то, что вы делаете в личной жизни, это ваше личное дело, но… одна из моделей, связанная с Касио, Грейс Гленн, утверждает, что к ним подходили мужчины и говорили, что он (Касио) должен им денег:

Фрэнк был невероятно спокойным и щедрым. Казалось, что он совершенно нормальный человек, очень вежлив. Он оплатил Uber, ужин и всё остальное. Но тут к нам буквально у входа в отель подошли какие-то незнакомцы. Они сказали, что Френк должен кучу денег и что они заплатят нам за любую информацию, они хотели знать, где он. Сначала мы подумали, что это розыгрыш, но через несколько минут поняли, что всё серьёзно.

Далее в статье говорилось, что указанные лица хотели взыскать с Касио непогашенные игровые долги на сумму более 200 000 долларов:

Думаю, что если всё это правда, то это показывает, насколько всё это зашло в тупик.

Итак, вот что у нас есть (обещанный список-итог):

1. В 1993 году Касио защищали Майкла Джексона, отрицая какие-либо злоупотребления или нарушения.
2. Фрэнк, по его собственным словам, с подозрением относился к Арвизо и их мотивам и предупреждал Майкла о них.
3. Несмотря на то, что Фрэнк был назван необвиняемым сообщником, который теоретически мог быть привлечен к ответственности по делу Арвизо, он защищал Майкла и называл Джордана Чандлера, Гэвина Арвизо и Джейсона Франсиа лжецами; а семья Касио в целом защищала Майкла.
4. Семья Касио продолжила поддерживать отношения с Майклом после его оправдания.
5. Фрэнк и его семья не говорили о Майкле ничего, кроме положительного, после его смерти и снова яростно защищали его от обвинений, утверждая, что он никогда не вел себя неподобающим образом по отношению ни к одному из них.
6. Дальше появилась вся эта история с фальшивыми песнями, о которой мы упоминали выше.
7. В 2013 году Фрэнк раскритиковал Уэйда Робсона, назвав его заявления «ложными», «больными» и «жалкими».
8. Всего за несколько месяцев до выхода в эфир фильма «Покидая Неверленд» Фрэнк пытался превратить свою книгу в мини-сериал.

Ах да, ещё Фрэнк неоднократно выставлял на аукцион вещи, которые, по его словам, принадлежали Майклу. Вот несколько снимков … думайте об этом, что хотите:

Ответ на электронное письмо от Gotta Have Rock and Roll поклоннику:

Опять же, если всё пошло так, как сообщалось, это показывает, до какой нелепой точки мы дошли. Хотя в предыдущем повествовании и были зияющие дыры, Эван Чандлер, по крайней мере, придумал зловещий заговор и неукоснительно его придерживался. Что же касается остальных… похоже, у них вообще нет никакого плана.

Продолжение следует…

Следующая статья.