Джозеф Вогель об альбоме "Invincible".

Из книги Джозефа Вогеля "Человек в музыке. Творческая жизнь Майкла Джексона".

Перевод: Юлия Сирош.

Альбом вышел 30 октября 2001 г.

Количество проданных копий: 11 миллионов.

По моему скромному мнению, Invincible ничем не хуже, а может, и лучше альбома Thriller. Он предлагает больше. Музыка – это ведь то, что остаётся, живёт вечно. Invincible стал большим достижением. Когда сюита из балета «Щелкунчик» была впервые представлена слушателям, она полностью провалилась. Но важнее то, чем заканчивается история. Майкл Джексон, «USA Today», 2001.

Выпущенный в 2001 году Invincible стал последним студийным альбомом Майкла Джексона. Он также получил наименьший коммерческий успех (хоть и явился пятым подряд альбомом певца, возглавившим хит-парады, и был продан тиражом более 10 миллионов копий по всему миру). По причине сложного и эмоционального диспута, связанного с контрактом, и, в результате, отсутствия рекламы со стороны Sony альбом был предан забвению раньше времени: с него выпустили только один официальный сингл вместо запланированных шести.

Кроме «You Rock My World», Джексон не снял к нему ни одного видеоклипа и не устраивал тур. Критики по большей части ругали альбом за то, что он был слишком длинным (шестнадцать песен общей длительностью 77 минут) и неоднородным. После нескольких лет взволнованного ожидания «грандиозного возвращения» Майкла Джексона многие восприняли Invincible как разочарование.

Однако при такой его малоизвестности Invincible обладал, наверное, наиболее широко доступным звучанием из всех альбомов Джексона с 1980-х годов. С ретро-джазовой «Butterflies», латиноамериканским ритмом «Whatever Happens» и трогательной R&B-балладой «Heaven Can Wait» в каком-то смысле он стал возвращением к истокам. В по-прежнему блестящем вокальном исполнении Джексон демонстрирует мастерскую разносторонность, создавая музыку, которая кажется одновременно классической и современной. Стивен Томас Эрлевайн из «All Music» назвал альбом «искристой пост-хип-хоповой версией «Off The Wall».

В Invincible уже нет той восторженной импульсивности и радости первого альбома, однако его настроение, без сомнения, гораздо светлее, чем на предыдущих трех дисках. Это ленноновская «Imagine» в версии Джексона: более мягкая, не такая болезненная и более интимная — в общепринятом понимании — экспрессия (несомненно, отчасти вдохновленная рождением двоих его детей).

Конечный продукт вызвал среди поклонников и критиков противоположные мнения. Некоторые считали его самым приятным альбомом Джексона со времен Bad. Другие же рассматривалиInvincible как некоторую регрессию по сравнению с вызывающей работой артиста за последние десять лет, как альбом, повторяющий прошлые формулы и не содержащий в себе рисков и глубины Dangerous, HIStory и Blood On The Dance Floor.

И все же, независимо от того, насколько Invincible сопоставим с другими дисками артиста, этот альбом, без сомнения, содержит музыку очень высокого качества. На протяжении всей пластинки, от «Unbreakable» до «Threatened», по-прежнему видны и новаторство, и диапазон, и способности, на голову возвышающие Джексона над конкурентами, даже на этом позднем этапе его карьеры.

Invincible вышел в свет всего лишь через несколько недель после террористической атаки 11 сентября 2001 года. Для Америки это были дни шока и печали. В последовавшие за катастрофой недели и месяцы в стране царила смешанная атмосфера паранойи и патриотизма. По телевизору снова и снова показывали ужасающие кадры, и дух страны был подорван. Люди боялись новых атак. Однако по всей стране, от Нью-Йорка до Калифорнии, также наблюдался подъем национального единения и решимости, Большая часть мира за океаном отнеслась к ситуации в США с состраданием, ответив демонстрациями, помощью и поддержкой.

Так случилось, что в день атаки Майкл Джексон оказался в Нью-Йорке, всего лишь в не¬скольких кварталах от Всемирного торгового центра. Предыдущим вечером он и сотни звезд развлекательной индустрии отмечали в зале Мэдисон Сквер Гарден 30-летний юбилей его соло-карьеры. Этот концерт в итоге стал последним выступлением в его жизни. Позже Джексон вспоминал утро 11 сентября: «Мне позвонили друзья из Саудовской Аравии и сказали, что Америка подверглась нападению. Я включил новости и увидел, как рушатся башни-близнецы. «О Боже…» — прошептал я. В это невозможно было поверить — я был напуган до смерти».

Но вместо того чтобы искать спасения в без опасности Неверленда, Майкл Джексон принялся за работу. «Я не тот человек, который будет сидеть сложа руки, — пояснял он журналу «RollingStone«. — Я хочу что-то сделать, помочь тем, кто потерял родителей, матерей и отцом. Это наши люди. Это наши дети. Это наши родители». 16 сентября, всего лишь через пять дней после атаки, Джексон объявил о проекте. который, как он надеялся, поможет собрать 50 миллионов долларов для оставшихся в живых и семей жертв 11 сентября.

Вдобавок к этому он быстро переписал и перезаписал песню «What More Can I Give» для использования в качестве гимна проекта. «Сердцем я верю, что музыкальное сообщество тоже объединиться и придёт на помощь тысячам невинных жертв, — сказал Джексон в заявлении. – Сейчас существует огромная потребность в материальных пособиях, и благодаря этому проекту каждый из нас может непосредственно поучаствовать в помощи многим людям.

Мы не раз демонстрировали, как музыка может затрагивать души. Пришло время использовать эту силу, чтобы начать процесс исцеления».

Однако вопреки призыву Джексона к любви и оздоровлению, США готовились к войне: сначала в Афганистане, а затем в Ираке. Вторжение в Ирак вызвало волну общественного осуждения. Мировая оппозиция была яростной, но, в конечном итоге, тщетной: правление Буша с горсткой союзников успешно развернуло на Ближнем Востоке операцию «Шок и трепет». Война, растянувшаяся на весь остаток десятилетия, стала символом поляризации в обществе, страха и неопределенности, пронизавших последующие годы.

Страх перед будущим просочился и в музыкальную индустрию. Лейблы и артисты изо всех сил пытались адаптироваться к новым культурным и технологическим изменениям, в том числе к появлению файлообменных интернет-сервисов, таких как Napster. Подъем Napster был стремителен и произвел революцию. В одно мгновение школьники и студенты из всей стране вдруг стали тысячами скачивать песни в режиме онлайн. Менее чем через год Napster имел уже двадцать пять миллионов пользователей, что сделало его самым быстрорастущим вебсайтом в истории. К 2001 году, несмотря на юридические проблемы, его популярность достигли рекордной цифры в 38 миллионов пользователей. В конце концов в июле 2001 года Napster вынудили закрыться. Однако к тому времени джинн файлообмена уже был выпущен из бутылки.

Многие меломаны восприняли это как революцию, освобождавшую музыку от устаревшей корпоративной системы. Директора звукозаписывающих компаний отнюдь не разделяли всеобщей радости.

Первый спад на рынке компакт-дисков случился уже в конце девяностых. Теперь же, несмотря на казалось бы стабильный спрос на популярную музыку, прибыли с каждым годом все уменьшались. Продажи снизились с 730 миллионов в 2000 году до 593 миллионов в 2005-м. В США в начале тысячелетия общая прибыль от торговли музыкой и лицензирования упала почти на шестьдесят процентов, с 14,6 до 6,3 миллиардов долларов. Тем временем музыкальные магазины практически прекратили существо¬вание. Вопрос о том, что с этим делать, превратился для дезориентированной музыкальной индустрии в определяющую проблему десятилетия.

Журнал «Rolling Stone» писал: «Для музыкального бизнеса интернет, похоже, стал самым значимым технологическим изменением с тех пор, как в 1920-х годах грампластинки заменили печатные ноты в качестве основного источника прибыли». Варианты ответа на эту драматическую перемену разделили директоров фирм, артистов и слушателей на два лагеря. Некоторые выдающиеся музыканты, такие как Доктор Дре и Metallica, сразу же заклеймили файлообменники, назвав их пагубными и нечестными (оба подали иски против Napster). Другие, включая Чака Ди иRadiohead, считали, что новые возможности повысят энтузиазм среди новых и малоизвестных артистов.

Однако кто бы что ни думал по поводу файлообмена и цифровой музыки, трансформация была несомненной и бесповоротной. К концу десятилетия распространение, организация, потребление и прослушивание музыки в корне изменились. IPod стал повсеместным культовым предметом, заменив не только кассетные и дисковые плееры, но и потребность носить с собой кассеты или диски.

Музыку теперь хранили в компьютерах, а не на полках и не в стойках; ее можно было легко сортировать и организовывать в индивидуальные списки воспроизведения (плейлисты).

Слушатели продолжали скачивать музыку бесплатно; однако из-за растущего страха перед законом, из-за низкого качества звука и вирусов все больше людей обращались в онлайновые музыкальные магазины вроде ITunes и Amazon.com, где можно было дешево и надежно приобрести любую песню. К 2009 году объёмы продаж цифровой музыки превысили продажи песен на физических носителях.

В самый разгар этого переходного периода Майкл Джексон и выпустил свой альбом Invincible.

Но не только в музыкальной индустрии и технологии произошли перемены. Популярная музыка была уже совсем не та, что в 1995 году, когда Джексон издал HIStory. В конце девяностых волна бойз-бэндов, гёрлз-бэндов и подростковых кумиров буквально возродила поп-жанр. В 1997 году популярны были Spice Girls и Backstreet Boys; в 1998 году — Hanson, Ашер, Destiny`s Child, Моника, Лиэнн Раймс и Шанайя Твейн; в 1999 году — Бритни Спирс и Кристина Агилера. Грянул также бум латиноамериканской музыки под предводительством Рики Мартина, Марка Энтони и Энрике Иглесиаса. В 2000 году появились N`Sync и Джессика Симпсон, а в 2001-м на сцену взошли Дженнифер Лопес и Мэри Джей Блайдж.

Джон Парелес из «New York Times» описывал это явление как «всеобщее возвращение от гранжа и гангста-рэпа к энергичным счастливым поп-песенкам — реакция на мрачную музыку со слишком большим самомнением». Период с 1997 по 2002 год был насыщен подростковой попсой. Бритни Спирс стала, вероятно, величайшей поп-иконой после Майкла Джексона. Ее песни «Baby One MoreTime» и «Oops.. I Did It Again» доминировали на радио и в хит-парадах, а дебютный альбом был продан тиражом более 13 миллионов копий. Backstreet Boys стали самым успешным бойз-бэндом со времён Jackson 5, выпустив в Top 40 четырнадцать хитов и продав более 130 миллионов дисков, включая примерно 40 миллионов копий своего альбома Millenium.

N`Sync подхватили эстафету: No Strings Attached стал в США вторым самым продаваемым альбомом 2000-го года (после сборника лучших хитов Beatles), его тираж составил более 11 миллионов копий. А в 2002 году на телевидении появилось чрезвычайно популярное музыкальное реалити-шоу «American Idol».

Однако, несмотря на доминирующую силу подростковой поп-музыки, рок все еще при¬сутствовал в мейнстрим-эфире в лице возродившегося ирландского трио U2 и брит-поп-коллектива Coldplay. Альтернативное течение возглавляли группы Radiohead, The Flaming Lips и The Strokes.

К концу девяностых хип-хоп тоже завоевал популярность в широких кругах, пройдя пусть от гангста-рэпа до эклектичной смеси присущего поп-музыке блеска (Пафф Дэдди, Уилл Смит), сексуальной откровенности (Нелли, Сиско) и новаторства (Джей-Зи, Канье Уэст). Однако самым коммерчески успешным рэпером этого периода стал Эминем, чей альбом 2000 года The MarshallMathers LP побил рекорд по скорости продаж (за первую неделю было продано 1,79 миллиона копий). Альбом в итоге разошелся тиражом 19 миллионов, сделав Эминема самым продаваемым артистом десятилетия.

Как Майкл Джексон вернется на эту эклектичную обновленную музыкальную сцену, предсказать было сложно. С одной стороны, вся возрожденная поп-волна была во многом реинкарнацией его собственной более ранней музыки.

Его влияние было видно повсюду — в танцевальных движениях, стилях, сочетании невинных образов со взрослой сексуальностью. К началу нового тысячелетия сложилось ощущение, что Америка и мир, возможно, готовы к возвращению и самого Короля поп-музыки. Ведь, в конце концов, какой бы успех ни имели его последователи, никто из них и близко не подошел к его креативности, оригинальности и влиянию на различные культурные пласты.

Джексон, однако, был уже немолод. В 1999 году ему исполнился 41 год. Девяностые были для него сложным десятилетием и в личном, и в профессиональном плане. В январе 1996 года он развелся с Лизой Мари Пресли, пробыв браке всего двадцать месяцев. Многие восприняли расторжение брака как подтверждение того, что он был фальшивкой с самого начала. Но для Джексона и Пресли это было непростое решение и тяжелый жизненный период.

На протяжении 1997 года, во время мирового тура HIStory, Джексона не раз видели вместе с Лизой Мари. Они определенно еще испытывали вали чувства друг к другу, но оба не были уверены в том, что совместную жизнь можно выстроить снова. Много лет после развода Майкл держал на тумбочке у кровати фотографии Лизы в рамке. Однако к началу новой эры они, наконец, оставили совместную главу жизни позади.

Второй брак Джексона с медсестрой Дебби Роу менее чем через год после развода с Пресли вызвал у публики по меньшей мере замешательство. Джексон познакомился с Дебби Роу в конце восьмидесятых, во время регулярных визитов к дерматологу Арнольду Кляйну.

Они быстро подружились. Еще до того, как Джексон и Пресли начали встречаться, Дебби Роу, зная, как отчаянно Джексон хотел стать отцом, предложила выступить суррогатной матерью его ребенка. Но только когда брак с Пресли стал близок к разрыву, певец начал обдумывать это предложение серьезно. Отношения Джексона с Дебби, по словам большинства очевидцев, были чисто платоническими. Роу хотела подарить Джексону ребенка как друг. В интервью она так и говорила: «Это подарок».

С самого начала Дебби Роу собиралась быть лишь суррогатной матерью. Ей хотелось, чтобы Джексон стал отцом, но брак никогда не обсуждался. В конечном итоге, как теперь известно, план изменился, хотя причины этого до конца не ясны. Джексон и Роу поженились в ноябре 1996 года на негромкой частной церемонии в Австралии. Эта удивительная пара так никогда и не жила вместе. Их договоренность была простой: Майкл будет растить ребенка, а Дебби — иногда навещать его. Таково было ее предложение еще до разгоревшейся газетной шумихи и поспешной свадьбы, и этого плана пара старалась придерживаться.

Меньше чем через четыре месяца, 13 февраля 1997 года, родился первенец Джексона, Принс Майкл. Джексон назвал этот день лучшим в его жизни.

«Мои чувства невозможно передать словами, — сказал он в письменном заявлении. – Это благословение выше моего понимания, и я буду неустанно стараться стать лучшим отцом, каким только могу быть. Я ценю то, что мои поклонники радуются вместе со мной, но надеюсь, что все с уважением отнесутся к личному пространству, которое необ¬ходимо нам с Дебби для нашего сына. Я вырос в аквариуме и не позволю, чтобы это случилось с моим ребенком. Пожалуйста, уважайте наши пожелания и дайте моему сыну право на частную жизнь».

На заявление, как нетрудно догадаться, никто не обратил внимания. Дабы прекратить погоню таблоидов за первой фотографией его новорожденного сына (дошедшую до такой степени, что над больницей летали вертолеты, а репортеры пытались пробраться за ворота Неверленда), Джексон решил взять дело в свои руки. Он нанял профессионального фотографа, сделал снимки себя вместе с сыном и продал фотографии британскому таблоиду «OK Magazine», перечислив гонорар на благотворительность.

В последующие годы, однако, он шел на чрезвычайные меры, чтобы оградить частную жизнь своих детей. Учитывая то, как неотступно преследовали Джексона папарацци, просто удивительно, насколько мало фотографий его детей им удалось сделать. Разумеется, его критиковали за чудные маски и костюмы, которые дети носили на публике, но Джексон таким образом пытался их защитить.

Больше всего на свете он хотел дать своим детям нормальное детство, которого не было у него самого. «Я хочу, чтобы у него было пространство, чтобы он мог ходить в школу, — сказал он о Принсе Майкле в интервью Барбаре Уолтерс в 1997 году. — Я не хочу, чтобы его называли Wacko Jacko — это нехорошо. Они называют так меня… Они не задумывались, что когда-нибудь у меня будет ребенок… что у меня тоже есть сердце? Это ранит мне сердце. Зачем передавать это ему?»

В ноябре следующего года Джексон и Дебби Роу объявили, что ждут еще одного ребенка, на этот раз девочку, которую назовут Пэрис Майкл Кэтрин. Ребенок весом в 7 фунтов 7 унций родился через несколько месяцев, 3 апреля 1998 года. Джексон ликовал.

Позднее в том же году Джексон и Роу пришли к взаимному решению о разводе. Несмотря на то что Роу никогда не жила с Джексоном, папарацци преследовали ее с того самого дня, как появилась новость об их первом ребенке. Она хотела вернуться к своей прежней жизни, и Джексон был готов ей эту жизнь обеспечить.

Последний ребенок певца, Принс Майкл II (получивший прозвище Бланкет), родился вскоре после выпуска Invincible, в 2002 году, от неизвестной суррогатной матери. «Я не хочу, чтобы люди знали, кто его мать, — сказал Джексон Мартину Баширу в 2003 году. — Она не хочет, чтобы ее лицо было во всех газетах и таблоидах… Она этого не хочет, и я ее не виню». Джексон также пояснил значение прозвища ребенка: «Это выражение, которым я пользуюсь в кругу семьи и сотрудников. Я говорю «укройте меня» или «укройте ее», имея в виду «окружите благословением». Это способ выразить любовь и заботу… Поэтому третьего назвали Бланкет, и он очень милый».

И хотя уклад его новой семьи отличался от традиционного, все же это была семья — то, чего Джексон отчаянно желал все эти годы. Теперь, с Принсом, Пэрис и Бланкетом у него наконец-то появилось что-то помимо музыки, к чему он испытывал безусловную любовь.

Во многом для Джексона это было счастливое время; однако он по-прежнему боролся с болями и привычкой организма к лекарствам. После обвинений 1993 года он периодически страдал зависимостью от обезболивающих, таких как демерол, оксикодон и морфин, особенно в периоды туров. Чтобы справиться с хронической бессонницей после концертов, он, по некоторым сообщениям, начал использовать пропофол — седативный препарат, применяемый для введения в анестезию. «Гастроли выматывают физически, — признавался Джексон в 2001 году. — Когда я на сцене, это как двухчасовой марафон. Я взвешиваюсь до и после каждого шоу, и каждый раз теряю добрых 10 фунтов. Сцена залита моим потом. Когда ты потом приезжаешь в отель, адреналин зашкаливает, и ты не можешь заснуть. А на следующий день снова концерт. Это тяжко». По слухам, большую часть HIStory-тура с Джексоном путешествовал анестезиолог, который вводил певцу седативный препарат по ночам.

Многие члены семьи и близкие друзья, узнавшие о пристрастии Джексона, пытались ему помочь. «Он был окружен людьми, потакавшими ему, — включая позорную касту врачей и Лос-Анджелесе и других городах, которые снабжали его рецептурными лекарствами, — сетовал давний друг Джексона Дипак Чопра. – Хотя порой он открыто признавал наличие проблемы, оканчивался разговор всегда переводом стрелок и отрицанием».

Для публики явным стало и длительное пристрастие Джексона к пластической хирургии. Точное количество процедур, которым он подвергся, неизвестно, но Джексон определенно все еще не мог примириться со своей внешностью: в период с 1995 по 2001 годы она неоднократно и разительно менялась. «Как бы мне хотелось, чтоб меня никогда не фотографировали и никогда не видели», — признался он раввину Шмули Ботичу в 2000 году.

Но, вероятно, самым большим грузом в карьере Джексона в то время были бесконечные иски и финансовые проблемы, которым он был вынужден противостоять. Его представители менялись один за другим. Он всё чаще не понимал, кому может доверять. Отчасти и задержки выхода альбома были обусловлены этой закулисной борьбой.

Что и говорить, жизнь певца стала куда более запутанной и сложной с тех пор, когда он работал в студии Westlake с Куинси Джонсом и «командой А».

Пока Джексон готовился к грандиозному «возвращению», многие гадали, хватит ли у певца времени, сил и желания, чтобы его осуществить. В интервью, данном в конце тысячелетия, Джексон казался изнуренным, но все еще оптимистично настроенным. Когда его спросили, какой будет его аудитория в новом тысячелетии, он ответил: «Я не знаю. Я просто стараюсь писать чудесную музыку, и если она им понравится — значит, понравится. Я не рассчитываю на конкретную публику. Звукозаписывающая компания пытается настроить меня на такое мышление, но я просто пишу музыку, которую мне хотелось бы слушать самому». На вопрос о том, сумеют ли люди, по его мнению, забыть сенсационные скандалы и сконцентрироваться на музыке, Джексон отреагировал как реалист: «Не думаю, потому что пресса превратила меня в чудовище, сумасшедшего человека, странного и непонятного. Но я совсем не такой». — «Можете ли вы сделать хоть что-нибудь, чтобы изменить это впечатление?» — спросили его. «Всё что я могу, — это быть собой и создавать искреннюю музыку, — ответил он. – Но они берут это и возвращают».

И все же Джексон смотрел в будущее с надеждой и оптимизмом. «Думаю, мои лучшие работы еще впереди, — сказал он. — Но я бы хотел поработать и в других сферах, вместо того чтобы делать один поп-альбом за другим». Среди его многочисленных планов значилась, например, главная роль в фильме «Кошмары Эдгара Аллана По». Джексон очень давно хотел заняться кинематографом — и как режиссер, и как актер. Он также был заинтересован в создании классического альбома и детской книжки. «Думаю, это будет совсем не похоже на то, что я делал раньше, — предсказывал он. — Я хочу продвинуть жанр на шаг вперед, быть новатором, а иначе для чего этим заниматься? Я не хочу быть просто еще одной жестянкой на конвейере».

Выход Invincible был изначально запланирован на 9 ноября 1999 года. Но к огорчению поклонников, релиз альбома неоднократно отсрочивали еще целых два года. «Я вкладываю в него душу и сердце, потому что не уверен, выпущу ли еще один после этого… Думаю, это будет мой последний настоящий альбом», — говорил Джексон в интервью.

Ушли навсегда простые времена записи в одной студии. Начиная с 1997 года Джексон работал в студиях по всему миру, от Монтре в Швейцарии до Норфолка в штате Вирджиния (где находился Тедди Райли). Он также записывался в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке и студии Hit Factory в Майами,где были закончены почти все его работы с Родни Джеркинсом.

Список творческих партнёров Джексона в Invincible, казалось, не имел конца. На различных этапах он работал с Тедди Райли, Доктором Фризом, Бэбифейсом, Р. Келли, Уиллом Смитом, Паффом Дэдди, Boyz II Men, K—Ci & Jojo, Кэрол Байер Сейджер, Дэвидом Фостером, Томом Балером, Уолтером Афанасьеффом, Ленни Кравитцем, Вайклефом Джином, Floetry, Брэнди, Сиско и Карлосом Сантаной в числе многих других. Он также пользовался услугами своих давних партнеров Брэда Баксера и Брюса Свидена, которые работали бок о бок с новичками Стюартом Броули, Джорджем Майерсом и Гарви Мэзоном-младшим. Но, вероятно, больше всего на направленность альбома повлиял молодой продюсер Родни Джеркинс. Сын священника из Нью-Джерси, он пробился в музыкальный мир благодаря Королю нью-джек-свинга Тедди Райли. Позднее он продюсировал песни дли ряда самых известных артистов конца девяностых: Destiny‘sChild, Брэнди, Моники и Дженнифер Лопес.

Джеркинс был в восторге от возможности поработать с Майклом Джексоном. «Майкл самый лучший, — говорил он в интервью 2000 года. — У нас больше нет артистов его ypoвня а я работал с очень многими. С ним очень легко работать, потому что он всегда точно знает, чего хочет… Он новатор, ему неинтересно повторять то, что вечно крутят по радио. И он во всем принимает непосредственное участие. Вес должно быть так, как он хочет».

И верно, хотя Джеркинс стал продюсером и соавтором нескольких треков, исполнительным продюсером альбома – так же, как в проектах HIStory и Dangerous, — по-прежнему оставался Джексон. «Он высказывался очень ясно и принимал участие абсолютно во всём – от звучания хаи-хэтов до прочих деталей, — вспоминает Джеркинс. — Качество звука было для него крайне важным. Он все рассматривал чуть ли не под микроскопом — например, мог заметить: «Средняя частота слишком сильна». Он разбирался во всех технических премудростях. И всегда говорил: «Мелодия — королева». Он всегда обращал основное внимание на мелодию».

В 1999 и 2000 годах Джексон и Джеркинс создавали песни вместе. Джеркинс играл роль, подобную роли Тедди Райли в Dangerous: он помогал певцу разрабатывать новое звучание для ритм-треков. Джексон платил Джеркинсу достаточно, чтобы тот три года работал исключительно на него одного (хотя Джеркинс все-таки спродюсировал альбом Брэнди ближе к концу периода). За это время между ними возникли тесные рабочие отношения, и к началу 2000 года они уже создали вместе около тридцати треков.

Первая партия песен, включавшая «You Rock My World», no словам Джеркинса, имела звучание, похожее на «винтажного Джексона». Джеркинс, как и другие маститые продюсеры R&B и хип-хопа того времени, стал возвращаться за вдохновением к диско, соулу и фанку конца семидесятых.

Примерно в это же время администрация Джексона получила несколько ретро-грувов от талантливого продюсерского дуэта Neptunes. Однако команда певца решила, что треки недостаточно хороши. Кончилось тем, что Neptunes записали песни с Джастином Тимберлейком для его дебютного альбома Justified и две из них – «Senorita» и «Rock You Body» — попали в десятку лучших хитов. По словам члена Neptunes Фаррела, Джексон с юмором отнесся к тому, что его администрация от этих песен отказалась.

Этот инцидент — показательная иллюстрация внутренних дебатов, которые сопровождали процесс создания альбома с самого начала: должен ли альбом смотреть вперед или оглядываться на прошлое (или и то и другое вместе)? Джексону нравился Off the Wall, и он знал, что многие будут в восторге, если он создаст нечто в таком же стиле, но ему ужасно не хотелось делать что-то, что он уже делал. Он сказал Джеркинсу, что хочет использовать некоторые классические, винтажные напевы, но в целом альбом должен быть более «футуристичным». В какой-то момент, после того как они проработали над материалом уже больше года, Джексон предложил все перечеркнуть и начать сначала. Джеркинс был потрясен.

Беспокойство Джексона по поводу своего нового звучания распространилось и на способы записи и инжиниринга альбома. В то время как многие продюсеры переключались на цифровую запись, Джексон хотел сохранить теплоту аналоговой аппаратуры. «Функции Pro Tools его немного пугали, — рассказывал Родни Джеркинс. — Мы попытались предложить Майклу ими воспользоваться, но он пока не хотел их трогать, и я его понимаю: он пришел из школы аналоговой записи».

Новая команда звукорежиссёров применила Pro Tools для управления треков Invincible, некоторые из которых имели по тридцать различных версий. Для Джексона проблема отчасти состояла в том, чтобы уравновесить своё желание быть новатором (в технологическом и звуковом плане) с богатством опыта и знаний о звукозаписи, полученных от таких людей, как Куинси Джонс и Брюс Свиден.

Это было нелёгкой задачей. От альбома ожидали многого все: и звукозаписывающая компания, и соавторы, и поклонники, но больше всего – сам Джексон. «Среди всех моих альбомов, я бы сказал, создание этого было самым трудным, — признался Джексон в интервью 2001 года. – Я не щадил себя. Я написал столько песен… только чтобы получить те шестнадцать, которые, по-моему мнении, были приемлемы… И до предыдущих альбомов у меня не было детей, а в этот раз я постоянно подхватывал от них простуды, постоянно болел… поэтому нам приходилось останавливаться и начинать снова, останавливаться и начинать».

В некоторые дни Джексон и Джеркинс работали в студии по шестнадцать – восемнадцать часов в сутки, записывая и перезаписывая материал. «Я доводил Рэнди до предела, — признавался Джексон. – Давил, и давил, и давил, и давил на него, заставляя творить, искать новшества. Быть первопроходцем. Он истинный музыкант, очень лояльный, преданный своему делу. И он настойчив. Я, пожалуй, ни у кого ещё такого упорства не видел. На него можно давить и давить, а он не сердится». В самом деле, трудности, хотя порой и бывали досадны, в целом воодушевляли Джеркинса. Работа с Джексоном требовала терпения, но результат приводил в восторг. «Всё, что я могу сказать, это что такого звучания вы в жизни раньше не слышали, — говорил Джеркинс в тот период. – Оно определённо отличается от всего… Определённо, подобного раньше не слышал никто, это будет лучший альбом, что он когда-либо создавал».

Все, кто участвовал с Джексоном в проекте Invincible, отвечали подобными похвалами. Думаю, у нас есть следующий Thriller», — сказал бывший член группы Jodeci, Деванте, работавший над несколькими потенциальными треками (ни один из которых не попал в альбом). Р. Келли, автор и сопродюсер хита Джексона «You Are Not Alone», написал для Invincible пять песен. «Если он выберет хотя бы две, я буду просто счастлив», — сказал он. Для финальной версии альбома Джексон выбрал «Cry».

И хотя окончательный трек-лист Invncible содержал целых шестнадцать песен, в него не попал ряд выдающихся вещей, включая работу с Деванте, Доктором Фризом, Ленни Кравитцем, Брэдом Баксером и некоторые песни Джеркинса («Can‘t Get Your Weight Off of Me», «Escape» и «We‘ve HadEnough)». С таким большим запасом нового материала Джексон мог избрать для пластинки любое направление. Он экспериментировал в широком диапазоне стилей. Одна из песен с Ленни Кравитцем, «Another Day» была космической мелодией в стиле — нео-фанк-рок, совершенно не похожей на то Джексон делал раньше. Несколько песен написанных с Брэдом Баксером, — «Веаutiful Girl», «The Way You Love Me» и «Нollywood Tonight» — вполне могли бы попасть в альбом. То же самое можно сказать о двух выдающихся работах с Доктором Фризом: «Blue Gangsta» и «APlace With No Name» Еще одной роскошной песней, не попавшей в альбом, была «Fall Again» — исключительная печальная баллада, написанная Уолтером Афанасьеффом и Робином Тике, но так и не законченная.

Одним из самых ранних треков, упоминавшихся в контексте альбома, был гимн «I Have ThisDream», сочиненный в соавторстве с Кэрол Байер Сейджер и Дэвидом Фостером. Сейджер описала трек как «песню, которая проведет нас в 2000 год с надеждой». Однако в альбом эта вещь так и не вошла. Не вошел в него и написанный Джексоном в 1998 году благотворительный гимн «What More Can I Give». Без сомнения, у артиста было достаточно материала, чтобы сделать Invincible двойным альбомом.

Перфекционизм Джексона не только не дал ему включить в альбом множество великолепных песен, но и продолжал задерживать релиз. Приближалось лето 2001 года, и поклонники (не говоря уже о руководителях Sony) теряли покой в ожидании давно обещанного нового диска. Певец записывал его с перерывами почти четыре года и потратил около 30 миллионов долларов, но все еще не был доволен результатом. Однако тем летом, под чрезмерным нажимом, он все же составил окончательный трек-лист и решился на выпуск.

В конце лета была, наконец, назначена конкретная дата релиза Invincible (20 октября 2001 года), и волнение в обществе начало нарастать. «Я записываюсь прямо через холл от него в студии в HitFactory», — рассказывал певец Лютер Вандросс. – Вы бы видели всю эту суету! Ассистенты звукорежиссёров – это отличный монитор, отличный показатель того, насколько там горячо. Они выходят и говорят: «Ох там и жарко! Это потрясающе, музыка прекрасно звучит, всем должно понравиться».

Руководителей Epic и Sony готовый альбом привел в восторг. «Майкл поет лучше, чем когда-либо, — сказал президент Epic Дэвид Глю. — А баллады! Баллады прекрасны, и их так много. Танцевальные песни очень мелодичны. Мы выпустим сингл к середине июля, минимум за восемь недель до того, как альбом пойдет в продажу. Майкл свою работу выполнил, теперь нам надо выполнить свою. Все теперь зависит от маркетинга». Президент Sony Томми Моттола назвал альбом «едва ли не лучшей музыкой, когда-либо созданной Майклом».

По мере приближения даты релиза появились самые разнообразные предсказания того, как альбом примут слушатели. Некоторые считали, что музыкальный климат как раз подходящий чтобыInvincible имел успех; другие думали, что диск не сможет тягаться с подростковой поп- музыкой и современным R&B, популярными у молодежи. «Перед певцом сейчас стоит проблема — ему нужно дотянуться до аудитории которая не знает, кто он такой, — сказал музыкальный редактор «RollingStone» Джо Леви. — Впервые ему придется попытаться установить связь с аудиторией, не выросшей на его музыке… Нечто похожее довелось пережить Элвису, когда он вернулся на сцену в 1968 году. Джексон сейчас находится в положении, когда покупатели дисков либо не знают и не хотят знать, кто он, либо считают его предметом всеобщих шуток. Но Элвис доказал, что эту ситуацию можно переломить. Когда он хотел, чтобы люди слушали его музыку, он отлично справлялся с задачей. Мне кажется, что Майкл Джексон вполне может сделать то же самое».

И Майкл Джексон действительно доказал это, когда вышел на сцену Мэдисон Сквер Гарден в Нью-Йорке в сентябре того же года. Нью-йоркские концерты отмечали тридцатилетний юбилей сольной карьеры артиста. Он выступал в США впервые за одиннадцать лет. Билеты были распроданы за считанные часы. Почти все представители развлекательного бизнеса собрались посмотреть на «грандиозное возвра¬щение» Короля и отдать ему дань уважения. В списке гостей и исполнителей были музыкальные легенды Куинси Джонс, Дайана Росс, Рэй Чарльз, Глэдис Найт и Уитни Хьюстон; легенды кинематографа Элизабет Тейлор, Марлон Брандо и Лайза Миннелли; новое поколение музыкальных артистов: Бейонсе, Джастин Тимберлейк, Ашер, Алиша Киз, Мисси Эллиот, Рики Мартин, Бритни Спирс, Пафф Дэдди и Джей-Зи и сотни других.

За несколько дней перед концертами волнение в городе — и в музыкальном бизнесе — было почти физически ощутимым. «Думаю, это лишь показывает, насколько все изголодались по Майклу. Все хотят видеть его. Люди даже пытаются имитировать его, потому что так сильно хотят его увидеть», — комментировала участница группы Destiny‘s Child Келли Роуленд. «Майкл Джексон — практически королевская особа здесь, в Америке», — говорил знаменитый хип-хоп-артист Сиско.

Джексон не подвел своих зрителей. После двух часов довольно скучных трибьютов он вышел на сцену вместе с братьями — впервые со времен тура Victory в 1984 году. Пока они исполняли попурри классических хитов Jackson 5, атмосфера в зале раскалилась. Когда же Джексон появился в виде силуэта перед началом своего сольного выступления, у здания чуть не сорвало крышу. Было ясно, что в сорок три года Майкл Джексон все еще Король.

Концерты, которые канал CBS транслировал в сокращении пару месяцев спустя, смотрели более 25 миллионов зрителей. Это была крупнейшая музыкальная спецпрограмма на телевидении за последние шесть лет и многообещающее начало долгожданного возвращения Джексона. К несчастью, на следующее утро после второго концерта произошли теракты 11 сентября, посеявшие в стране хаос и разрушение. Внезапно поп-музыка, наряду со многими другими вещами, показалась ненужной и отошла на второй план, пока люди пытались заново сориентироваться в жизни и прийти в себя после удара.

Чуть более месяца спустя наконец-то состоялся мировой релиз Invincible. Этот альбом с наполовину цифровым, наполовину человеческим лицом Джексона на обложке действительно выглядел как нечто из эры информационных технологий. Invincible был издан в пяти различных цветах обложки и в первую неделю продавался с хорошей скоростью, дебютировав на первой строке чартов в Америке, Великобритании, Франции, Австралии, Японии, Германии, Италии и большинстве других стран мира.

Несмотря на сдержанные отзывы критиков, только в США за первую неделю Invincible разошелся тиражом 366 300 копий (хотя многие считали, что в Штатах альбом провалится). За пять дней в мире было продано три миллиона дисков.

Однако на первый сингл «You Rock My World» публика отреагировала весьма прохладно. Хотя он и добрался до десятого места в горячей сотне «Billboard», его критиковали за отсутствие оригинальности и новизны, особенно принимая во внимание масштабы шумихи вокруг альбома. «You Rock My World» был единственным дебютным синглом Джексона за время его сольной карьеры, не вошедшим в пятерку лучших в США. (За рубежом дела шли гораздо лучше: сингл достиг второго места в Великобритании и первого — во Франции).

Видеоклип на песню лишь усилил ощущение того, что дни новаторства и креатива остались для Джексона позади. Режиссером клипа выступил Пол Хантер, который работал до этогос Мэрайей Кэри, Уиллом Смитом и сестрой Майкла, Дженет, но клип выглядел дешевой копией «SmoothCriminal», с той лишь разницей, что действие на этот раз происходило на Кубе. Несмотря на участие Криса Такера и эпизодическое появление знаменитого Марлона Брандо, видео так и не завевало симпатий зрителей. Разумеется, проблемы были не только в самом клипе, К этому времени музыкальные видео в целом уже не имели того влияния, каким пользовались в восьмидесятых и начале девяностых. Телеканалы MTV и VH1 все больше смещались в направлении реалити-ТВ, а сайта YouTube еще и в помине не было.

Джексон, по словам приближенных, тоже был не в восторге от видеоклипа. Не нравилось ему и то, как Sony расписала порядок выхода синглов (он хотел выпустить первым синглом «Unbreakable»). А за кулисами назревали более серьезные проблемы: между Джексоном и тогдашним директоромSony, Томми Моттолой, разгорелась крупная вражда. Дело дошло до того, что Джексон пригрозил уйти из Sony, а Томми Моттола официально проинформировал певца о связующих того пунктах контракта.

В течение нескольких месяцев, несмотря на многообещающий старт, Invincible начал стремительно падать в чартах, и Sony резко свернула все продвижение и рекламу альбома. Песня «Butterflies» взлетела на второе место хит-парадов R&B только по показателям радиоротаций, ноSony сначала задержала, а потом и вовсе отменила выход сингла. Отмена постигла и видеоклип на «Unbreakable», и запланированное выступление с «Whatever Happens» на церемонии вручения «Грэмми».

Поклонники не понимали, что происходит, и злились. По подсчетам, за первые несколько месяцевInvincible был продан в мире тиражом пять миллионов копий. Так что же случилось? НеужелиSony уже списала альбом со счетов? Неужели Майкл устал от работы над ним?

Предыдущие два студийных альбома Джексона, Dangerous и HIStory, рекламировались почти два года. Invincible бросили на произвол судьбы менее чем через два месяца (несмотря на заявление Моттолы, что это лучшая работа Джексона со времен Thriller). Джексон был, естественно, взбешен. Он считал, что Моттола использовал и предал его. Один из источников сообщал, что Моттола пригрозил «уничтожить» Джексона. «Речь шла не о физическом насилии, — рассказывал этот информатор каналу «Fox News«, — но Майклу недвусмысленно пригрозили, что он будет уничтожен и его карьера закончится, если он не согласится на условия Томми».

Продюсер Родни Джеркинс был расстроен: вся напряженная работа, вложенная в альбом им и Джексоном, теперь осталась без внимания из-за борьбы за власть. «Думаю, это была патовая ситуация, — сказал он. — Ведь не было ни рекламы, ни видеоклипов. А если нечего рекламировать и смотреть, как можно продать пластинку?» Sony даже отказалась распространять англо — и испаноязычную версии благотворительного сингла Джексона «What More Can I Give», который должен был собрать деньги для выживших в трагедии 11 сентября. «Я надеялся, что у Sony хватит совести хотя бы позволить нейтральной звукозаписывающей компании издать песни, — сказал исполнительный продюсер Марк Шаффел. — Все, кто слышал эти две песни, считают, что обе они — хиты и соберут много денег для хорошего дела».

Хотя о мотивах Томми Моттолы в отношении отмены рекламы и продвижения Invincible спорили очень много, истина до сих пор неясна. Некоторые считали, что главным мотивом было возмездие за огромные траты Джексона на создание Invincible; другие утверждали, что Моттола пожелал заполучить знаменитый каталог песен Beatles. Одно известно наверняка: этот раздор больно задел Джексона. Для него это был не просто бизнес — это было личное предательство. Со временMotown он трудился без устали, оттачивая мастерство, вкладывая в свою карьеру сердце и душу. В ходе этой карьеры он заработал миллиарды долларов для звукозаписывающих компаний, включаяCBS/ Epic и Sony, и они неизменно его поддерживали. А теперь он чувствовал, что поддержка ушла. В чем-то подобное пренебрежительное отношение воскрешало травму, нанесенную его отцом: он ощущал себя марионеткой, продуктом, который бесконечно эксплуатировали за его функции и качества, но которому отказывали в достоинстве и уважении. Когда многие бывшие друзья и коллеги певца приняли сторону Моттолы, это только усилило обиду. Как и в 1993 году, Джексон чувствовал себя покинутым, когда ему больше всего требовалась поддержка.

Расовый вопрос еще больше усугубил ситуацию. Майкл Джексон прекрасно знал историю чернокожих артистов в музыке. Во многих из них — от Чака Берри и Литтл Ричарда до Бо Диддли и Джеки Уилсона — Джексон видел афроамериканских артистов-революционеров, которых «белые» звукозаписывающие компании не только не уважали соответственно их достижениям, но и неприкрыто эксплуатировали. Он наблюдал, как его герой Джеймс Браун был вынужден в преклонном возрасте ездить с гастролями с целью заработка, поскольку белые директора компаний владели правами и роялти на песни, сделавшие его легендой. В том числе по этой причине Джексон не только оставлял за собой права на весь свой материал, но и — не без помощи своего юриста Джона Бранки — продолжал активно приобретать права на издание музыки других артистов.

Майкл Джексон так остро ощущал, что его случай был частью более широкой тенденции к расистской эксплуатации в музыке, что начал говорить об этом публично. Столь открытый политический акт был для певца нетипичным шагом. На пресс-конференции в Гарлеме, организованной Национальной ассоциацией по борьбе с расизмом при поддержке Джонни Кохрана и Эла Шарптона, Джексон изложил свое видение проблемы:

«Очень печально видеть, что эти артисты, подарив миру столько радости, остались без гроша в кармане. Система, начиная со звукозаписывающих компаний, просто использовала их… Я хочу, чтобы вы знали: то, за что мы здесь боремся, очень важно, потому что я устал… я очень, очень устал от манипулирования… Я здесь для того, чтобы говорить о несправедливости. Вы должны помнить: с той самой минуты, как я начал устанавливать рекорды продаж — я побил рекорды Элвиса, побил рекорды Beatles… с той самой минуты, как мои альбомы стали самыми продаваемыми в истории, меня стали называть фриком, гомосексуалистом, растлителем детей, стали говорить, что я пытался отбелить кожу. Они сделали все, чтобы настроить публику против меня».

Хотя обвинения Джексона могли быть несколько преувеличены, в главной мысли, кото¬рую он пытался донести, имелась значительная доля правды. Независимо от цвета своей кожи, Джексон определенно все еще причислял себя к афроамериканским артистам и музыкантам, страдавшим от несправедливости. Однако большинство СМИ просто списали его обиду на недовольство тем, что альбом продавался не так хорошо, как ожидалось.

Каковы бы ни были дебаты и разочарования, окружавшие Invincible, музыка, по словам самого Джексона, «живет вечно». И сегодня, по прошествии лет, Invincible звучит по-прежнему свежо и впечатляюще.

Разумеется, стандартом для оценки Майкла Джексона всегда был он сам. Альбом мог включать несколько очень хороших песен (как Invincible), но если он не был продан тиражом 50 миллионов копий и не произвел ряд хитов номер один, его считали провалом. «Сегодня многие забывают о том, что Майкл Джексон является великим музыкантом, — писал критик Роберт Крайстгау в 2001 году. — Я использую настоящее время, поскольку а) его мастерство ничуть не уменьшилось и б) как беспристрастно заметил один лишь Фрэнк Коган, он творит с помощью своих навыков новые вещи. Его фанк жестче, его баллады — воздушнее, и это производит чрезвычайно волнующий эффект».

Однако подобные отзывы оказались в меньшинстве. Как обычно, очень немногие критики смогли сосредоточиться на музыке, не приплетая к ней мнения о странностях, внешности и личных проблемах Майкла Джексона. Но тех, кто сумел преодолеть отвлекающий морок и не относящиеся к делу сравнения, Invincible вознаградил сполна. «Из всех альбомов, что я послушал, лучшим альбомом года пока что является Invincible, — сказал Эминем в 2002 году. — Майкл Джексон заслуживает намного больше признания, чем получает».

«Легкий долговечный минимализм R&B» в танцевальных треках, богатая душевность в песнях умеренного темпа, патетика и вокальная чистота в балладах — все в Invincible продолжало демонстрировать уникальные и разнообразные таланты Джексона. Начало альбома было заряжено острыми, жесткими ритм-треками, нацеленными на новое поколение слушателей. «Unbreakable» и «Heartbreaker», написанные с Родни Джеркинсом, — песни со взрывным звучанием, представляющим техно-фанк нового тысячелетия. Темп сбалансирован плавными ретро-джемами «Heaven Can Wait» и «Butterflies» и возвышенными балладами, такими как «Speechless». Марк Энтони Нил описал альбом как «возвращение к тому крепкому заразительному R&B, которым были отмечены лучшие записи Джексона с братьями и его первый взрослый дебют Off the Wall».Тематически и структурно альбом напоминает Dangerous: начинаясь с решимости и вызова в «Unbreakable», он достигает пика в интимных неземных «Speechless» и «You Are My Life», затем переходит к социальной осознанности «Cry» и «The Lost Children» и, наконец, завершается провокационной гримасой «Threatened».

Одна из основных претензий к Invincible касалась большого количества соавторов в альбоме. По мнению некоторых, его «неровность» объяснялась тем, что «на кухне было слишком много поваров», и, работая с одним-двумя продюсерами, Джексон выиграл бы больше. Марк Энтони Нил, например, утверждал: «»Butterflies» — лучший пример того, почему Джексону не следовало возлагать надежд на Джеркинса. Андре Харрис с ребятами из Touch of Jazz вполне могли бы реализовать этот проект самостоятельно». Другие считали, что к наиболее сильным трекам альбома приложил руку Тедди Райли, партнер Джексона по одному из самых креативных проектов,Dangerous. «Тедди Райли всего лишь двумя песнями доказывает, что как композитор он в сто раз более талантлив, чем эти юные хипстеры, наводнившие почти весь альбом, — пишет Никки Транстер. — Танцевальные ритмы Джеркинса и компании, безусловно, заводны и веселы, но именно работа Райли в «Whatever Happens» и «Don‘t Walk Away» по-настоящему интересна и дает Джексону больше пространства для экспериментов с текстом, вокалом и инструментовкой».

В конечном итоге, однако, аргументы в пользу лучшего продюсера и лучшего видения альбома подкреплялись больше эстетическими вкусами. На самом деле все основные соавторы Джексона — Родни Джеркинс, Тедди Райли, Р. Келли, Флоэтри и Бэбифейс — были чрезвычайно талантливы, но их работа, собранная вместе, показалась некоторым слушателям беспорядочной. Джексон и сам позднее признавал, что, возможно, перестарался с альбомом и выбросил более ранний материал, который следовало бы оставить.

Наследие альбома Invincible трудно оценивать до сих пор. Его культурное влияние при выпуске было относительно небольшим. Средний слушатель, вероятно, узнал бы из альбома одну-две песни. Кроме того, в отличие от предыдущих дисков, Invincible не сопровождался визуальной интерпретацией в виде клипов и живых выступлений. Это был альбом, отмеченный скандалами, несбывшимися ожиданиями и разочарованием.

Однако Invincible был продан тиражом более десяти миллионов копий и недавно назван «лучшим альбомом десятилетия» читателями сайта Billboard.com. Многие песни, так и не услышанные при выпуске, новое поколение открывает для себя заново — уже без неприятного багажа и контекста, сопровождавших эти песни ранее. А для поклонников Джексона альбом Invincible и не вошедшие в него вещи — настоящий клад недооцененного материала, ставшего последней полностью законченной работой артиста.