Что случилось с некоторыми присяжными после суда 2005 года?

Изначально мне не хотелось иметь ничего общего с бессмысленным делом Арвизо. Но мой корреспондент Дэвид нашел так много пищи для размышлений о присяжных, которые вдруг начали сомневаться через 2 месяца после суда 2005 года, что я вернулась к этой теме. Всем интересно узнать, почему некоторые присяжные «передумали».

Посмотрим, что нашел Дэвид, и начнем с августа 2005 года:

«Есть одна тема, о которой, я думаю, вам следует знать: два присяжных согласились на сделку по выпуску книги, чтобы рассказать, что MJ в действительности был виновен. Их звали Рэй Хальтман и Элеонора Кук. Первая ссылка — они дают интервью MSNBC в августе 2005 года, в котором объявляют о своих будущих книгах. http://today.msnbc.msn.com/id/8894410/

Вторая ссылка — Рэй Халтман в сентябре 2005 года объявляет, что он собирается подать иск, чтобы выйти из книжной сделки, потому что его соавтор Стейси Браун (который также написал «Человек за маской» в соавторстве с бывшим публицистом MJ Бобом Джонсом) заимствовал одну из клеветнических статей Морин Орт о MJ в Vanity Fair: http://www.santamariatimes.com/news/local/article_b90a9be6-5773-57e0-bf53-0c8c4ad82ad9.html

Следующая статья написана в январе 2006 года. В ней говорится, как Рэй Халтман урегулировал свой иск после того, как на него «оказали давление, чтобы он сделал свою историю сенсационной». (Точно так же, как Боба Джонса заставили солгать и сказать, что он видел, как MJ облизывал голову Джорди во время полета в своей книге.)

Что касается Элеоноры Кук, она пыталась продать свою книгу, но это было «трудно», поэтому она попыталась изменить акцент своей книги на «обвинительном акте американской системы правосудия» (которая определенно заслуживает обвинения после того, что она сделала с MJ). Ее публицист заявил, что вероятность того, что эта книга когда-либо будет выпущена, составляет «менее 50%», и, как мы теперь знаем, книга так и не была выпущена.

Удивительно, но председатель жюри Пол Родригес также должен был получить контракт на издание книги, но так и не получил его. Он был одним из самых стойких сторонников MJ после суда и даже защищал его в документальном фильме Афродиты Джонс о MJ. Я уверен, что он не смог заключить свою книжную сделку из-за отказа лгать и говорить, что MJ виновен! http://www.santamariatimes.com/news/local/article_ebc35f04-03a5-5780-a972-f23145f54d40.html?mode=story

Последняя ссылка — я включил пресс-релиз для книги Афродиты Джонс «Майкл Джексон. Заговор», где она упоминает, как другим присяжным также предлагали книжные сделки, чтобы они солгали, и сказали, что MJ виновен, но они отклонили их из-за своей честности. Они назвали Рэя и Элеонору «предателями»: http://www.themjifc.com/forum/innocent/12547-aphrodite-jones-thomas-mesereau-michaels-attorney.html

Я думаю, что эта информация, будет ценна для поклонников MJ, потому что я видел, как хейтеры MJ использовали интервью Рэя и Элеоноры для MSNBC как повод утверждать, что MJ «все сошло с рук, так же, как О'Джею Симпсону». Честно говоря, когда я занимался исследованием жизни MJ после его смерти, я немного испугался, когда нашел это интервью, но был счастлив узнать, что эти книги так и не вышли, и трус Рэй Халтман даже должен был подать в суд, чтобы избежать необходимости писать это.

Дэвид, большое спасибо за эти ценные ссылки.

Я также обнаружила видео шоу MSNBC «Рита Косби: Прямой эфир», которое вышло в эфир и освещалось Associated Press 10 августа 2005 года под заголовком «Двое присяжных говорят, что они сожалеют об оправдании Джексона»: http://today.msnbc.msn.com/id/8880663/ns/entertainment-music/

Вот что там говорят:

Элеонора Кук: [Во время обсуждения] я сказала, что он виновен, и я сказала это со всей серьезностью. Они набросились на меня с удвоенной силой. На меня действительно напали.

Рита Косби: Как же так?

Кук: «Я не поняла… я не знала… я была слишком стара…»

Р. Косби: Чем вам угрожал председатель жюри [Пол Родригес]?

Кук: Если я не передумаю, или поддержу всех, или не проявлю больше понимания, ему придется уведомить судебного пристава, судебный пристав уведомит судью, и судья удалит меня...

Р. Косби: Вы злились на то, как с вами обращались другие присяжные?

Рэй Халтман: Больше всего меня поразило то, что люди не могли снять жалюзи с глаз достаточно долго, чтобы по-настоящему взглянуть на все доказательства, которые были предоставлены.

Р. Косби: Что произошло в тот день, когда огласили приговор?

Кук: В воздухе пахло ненавистью. Люди злились, и я никогда раньше не была в такой атмосфере. Я просто думала, что они могут наброситься на меня в любую минуту, и я ничего не смогу с этим поделать.

Р. Косби: Вы рассказывали кому-нибудь, как вам было плохо?

Кук: Я позвонила дочери, и она меня очень утешила. Она сказала: «Мама, ты все сделала правильно, твоя совесть чиста, ты сильная женщина, и ты справишься с этим, ты справишься с ними».

Р.Косби: Но вы не справились?

Кук: Нет. Я сдалась.

Вот видеозапись этого интервью: https://youtu.be/kOmT1myeZnY

Интересно послушать, что говорили эти же присяжные сразу после суда? Были ли они того же мнения? У нас есть интервью, в котором 8 присяжных (из 12) беседуют с Ларри Кингом 23 июня 2005 года – через десять дней после вынесения оправдательного вердикта по всем десяти пунктам.

Интервью предоставлено полностью, чтобы мы не упустили ни одной ценной детали.

Пожалуйста, помните, что мы следим за этими двумя присяжными, которые решили написать свои собственные книги и которые через два месяца будут жаловаться Рите Косби из MSNBC, что Майкл был виновен, и их заставили уступить. Имена членов жюри — Кук и Халтман.

LARRY KING LIVE: 8 ПРИСЯЖНЫХ ГОВОРИТ С КИНГОМ (23 июня 2005 г.)

КИНГ: У нас было много гостей, иногда из разных частей страны и мира. Но никогда не было восемь человек вместе в одной комнате. Может, только в политический сезон. Давайте встретимся с членами жюри и выясним, что случилось с делом Джексона. Майкл, каково тебе было — быть присяжным?

МАЙКЛ СТИВЕНС, присяжный № 7 в деле Майкла Джексона: Я впервые был присяжным, и я бы сказал, что это был хороший опыт для начала. Когда я получил повестку по почте, я не совсем понял, что это был суд над Джексоном, и поэтому я сидел и думал: хорошо, что же это будет? А потом, чем ближе была дата вызова, то есть 31 января, тем больше появлялось новостей о том, что это будет суд присяжных над Джексоном.

КИНГ: Вы хотели быть в жюри присяжных?

СТИВЕНС: Мне было все равно.

КИНГ: Как это было для Вас, Тэмми? Тэмми Болтон.

ТЭММИ БОЛТОН, присяжный № 6 в деле Майкла Джексона: Ну, знаете, я не ожидала, что меня выберут.

КИНГ: почему?

БОЛТОН: Там было много, черт возьми, очень много людей! В зале суда было полно народу. А когда нас попросили принять присягу, я так удивилась, что даже огляделась по сторонам.

КОРОЛЬ: Вам понравился этот опыт?

БОЛТОН: Мое сердце просто упало.

КИНГ: Вам понравилось?

БОЛТОН: Это определенно удивительный опыт.

КИНГ: Но Вы хотели бы пройти через это снова?

БОЛТОН: Нет.

КИНГ: Раймонд, каково было Вам? Вы были с нами сразу после оглашения приговора.

РАЙМОНД ХАЛЬТМАН, присяжный № 1 в деле Майкла Джексона: Да. Ну, это было немного странно. На самом деле я переехал в Санта-Марию около двух лет назад и зарегистрировался для голосования, и именно здесь я совершил ошибку.

КИНГ: Вас вызвали.

ХАЛЬТМАН: Меня вызвали.

Кинг: Вам понравился или не понравился этот опыт?

ХАЛЬТМАН: Ну, вообще-то, я солидарен с Тэмми. Я никогда не думал, что меня действительно выберут в жюри. Меня уже несколько раз вызывали в суд, но никогда не выбирали в жюри присяжных, и это было для меня полной неожиданностью.

КИНГ: Мелисса Херард, как это было для Вас?

МЕЛИССА ХЕРАРД, присяжный № 8 в деле Майкла Джексона: Это было довольно интересно. Я получила повестку и знала, что это дело Джексона. Я сидела у стены сзади, когда судья сказал, что будет выбран кто-то, сидящий у стены сзади, так я и стала 13-м присяжным.

КИНГ: Каким был опыт?

ХЕРАРД: Это было... иногда это было захватывающе. А иногда это было довольно сложно.

КИНГ: А иногда — скучно?

ХЕРАРД: Да.

КИНГ: Да, это часть обязанностей присяжных. Правда было скучно? Паулина Коккоз.

ПАУЛИНА КОККОЗ, присяжный № 10 в деле Майкла Джексона: Коккоз, хорошо.

КИНГ: Каким это было для Вас?

КОККОЗ: Я думаю, что это здорово. Это и мой первый опыт. Было много взлетов и падений, много перестановок в моей жизни и попыток приспособиться к их графику, противоположному тому, к которому мы привыкли. Смена диеты. Было задействовано много всего. Но опыт был отличный. Мне очень понравилось.

КИНГ: Вы бы захотелось повторить это снова?

КОККОЗ: Надеюсь, что нет.

КИНГ: Сьюзен Рентчлер, на что это было похоже?

СЬЮЗАН РЕНТЧЛЕР, присяжный № 4 в деле Майкла Джексона: Это было интересно. Меня выбрали на должность присяжного 15 лет назад, когда я была на восьмом месяце беременности. И…

КИНГ: Вы были освобождены.

РЕНТЧЛЕР: Я была освобождена. И это первый раз, когда мне перезвонили.

КИНГ: На что был похож этот опыт?

РЕНТЧЛЕР: Это был хороший опыт. Это было действительно интересно. Я на пенсии, так что это не стало тяжелым испытанием для меня.

КИНГ: Вы бы хотели пройти через это снова?

РЕНТЧЛЕР: Мне кажется, я уже довольно долго выполняю свой долг.

КИНГ: ЭЛЕОНОР КУК, Вы ведь пишете об этом книгу, верно?

КУК, присяжный № 5 в деле Майкла Джексона: Да, сэр.

Кинг: Это Вас разозлила мать, верно?

Кук: О, Да. Звездный час.

Кинг: Я еще вернусь к этому. Но каково это - быть присяжным?

Кук: Каково это? Это было откровением. Мне очень нравится наша страна, и мне нравится то, что мы можем судить. Это была такая разноплановая группа людей! Это действительно... это был отличный опыт.

КИНГ: Вы можете сказать, что это жюри присяжных было трудолюбивым?

КУК: Да, конечно. Определенно. Действительно.

КИНГ: Сьюзен Дрейк, как это было для Вас?

СЬЮЗАН ДРЕЙК, присяжный № 3 в деле Майкла Джексона: Это был опыт, изменивший мою жизнь. У меня есть…

КИНГ: Изменивший?

ДРАЙК: Изменивший. Да.

КИНГ: Как именно?

ДРЕЙК: Ну, я тренер лошадей, у меня была олимпийская мечта, у меня были свои фокус и путь в жизни, и внезапно возникло нечто более важное. Я действительно отнеслась к этому очень серьезно. Я чувствовала на себе тяжесть взглядов всего мира. И…

КИНГ: Это стало для Вас важнее Вашей собственной жизни...

ДРЕЙК: Совершенно верно. Абсолютно.

Кинг: А для чего нужен звонок? Что это за звонок?

(СМЕХ)

КИНГ: В чем дело?

ДРЕЙК: Нам разрешили говорить о деле только тогда, когда все были в комнате. Если у нас был перерыв или кто-то уходил, никто не мог об этом говорить. И только один человек мог говорить, но иногда у нескольких людей были мнения, которые хотели быть высказанными одновременно. Так что я был главным звонарем.

КИНГ: Значит, все должны были присутствовать? Только при всех вы могли бы высказать свое мнение?

ДРЕЙК: Да. Один за раз.

КУК: По одному. Это было самое главное. Один за раз.

КИНГ: Это было обдумано, верно? Вы не могли обсудить это заранее, верно?

ДРЕЙК: Не могли, ни с кем.

КИНГ: Могли бы вы все честно поклясться, что вы не смотрели СМИ, не читали газет?

КУК: Клянусь.

(ПЕРЕКРЕСТНЫЕ ПОМЕХИ)

КИНГ: Но это было сложно?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Было тяжело. Очень сложно.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Да.

(ПЕРЕКРЕСТНЫЕ ПОМЕХИ)

СТИВЕНС: Как можно не любить ходить в супермаркет, например…

КИНГ: И смотреть заголовки в газете.

СТИВЕНС: Знаете, подслушивать, как другие люди говорят об этом.

КИНГ: Так что же вы делали, когда сталкивались с повседневной жизнью?

СТИВЕНС: Разворачивались и занимались чем-нибудь еще.

КИНГ: Что вы делали?

ХАЛТМАН: Я читал много газет с большими дырами в них, которые вырезала моя жена…

КИНГ: Она вырезала их, и вы не обсуждали с ней это дело.

ХАЛТМАН: Статьи о Майкле Джексоне. Нет, я этого не делал. И это было самой трудной частью всего пятимесячного суда, потому что это стало моей работой. И обычно, когда я прихожу с работы домой, я разговариваю с женой о своей работе. А в данном случае я действительно не мог этого делать. И это было сложно.

КИНГ: Значит, никто из вас никогда не включал CNN или какие-либо другие телесети? Не смотрели новости?

РЕНТЧЛЕР: Мне пришлось перестать смотреть новости, потому что, знаете, они были повсюду.

КИНГ: Вы могли наткнуться на новости об этом деле в любой момент.

РЕНТЧЛЕР: Да, и я просто перестал их смотреть, хоть я и большой любитель новостей.

КИНГ: Сьюзен Дрейк, было много споров и дискуссий?

ДРЕЙК: Нет, мы просто просматривали доказательства и 108 страниц инструкций для присяжных. На просмотр информации ушло много времени.

КИНГ: Элли, хотел ли кто-нибудь проголосовать за осуждение?

КУК: Да.

КИНГ: Вернемся к тебе, Элли.

КУК: Да, сэр.

КИНГ: Их было больше одного? Может быть, эти люди хотели осуждения по одному из пунктов обвинения?

КУК: Было несколько вещей - я даже не могу вспомнить их сейчас без моих заметок, если честно. Но было несколько вещей, в которых я считала его виновным, но мы не могли этого доказать. И поэтому нам пришлось смириться с тем, что мы не можем этого доказать; у нас не было выбора.

КИНГ: Два человека думали, что он был хищником, но в данном случае это не было доказано.

КУК: Совершенно верно.

КИНГ: Кто из вас думал, что он был хищником? Остальные этого не знают.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Я этого не знаю.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Абсолютно нет.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Нет.

КИНГ: Абсолютно нет?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Абсолютно нет.

КИНГ: Тогда как вы относитесь к тем показаниям, которые вы слышали от предыдущего ребенка, заключившего мировое соглашение?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Ну, он получил компенсацию.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Никаких обвинений предъявлено не было. Никакого суда не было.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Уголовного дела не было.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Это было гражданское дело. Поэтому было достигнуто соглашение.

КИНГ: Было ли время, когда Вы думали, Тэмми, что на том судебном процессе он будет признан виновным? Вы думаете, идете домой ночью?

БОЛТОН: Нет. Я сидел и прокручивал все в своей голове снова и снова. И я старался не зацикливаться на одном и внимательно все выслушивал. Я не могу сказать, что что-то убедило меня признать его виновным на протяжении всего процесса.

КИНГ: В чем была слабость обвинения, Раймонд?

ХАЛТМАН: Я думаю…

КИНГ: Что они сделали неправильно?

ХАЛТМАН: Что ж, я думаю, что обвинение сделало все возможное в этом деле. Думаю, проблема была в семье. Но, как вам сказал бы прокурор, они не выбирают своих жертв, вот они сказали. И в этом случае у обвинителя и его семьи были серьезные проблемы с достоверностью. Это и было проблемой.

КИНГ: Итак, даже если вы думали, что в прошлом он мог быть хищником, в данном случае этого не доказали.

ХАЛТМАН: Верно. И доказательства инцидента 1993-94 гг. были допущены к делу только с этой целью. Это должно было предоставить доказательства того, что у него есть привычка делать подобные вещи.

КИНГ: И вы не увидели в этом закономерности.

ХАЛТМАН: Я видел в этом закономерность.

КИНГ: Но...

ХАЛТМАН: Но не было достаточно доказательств того, что он приставал к обвинителю в этом деле.

КИНГ: Паулина, что Вы думаете?

КОККОЗ: Я хочу сказать, вы знаете, я думаю, что обвинение проделало замечательную работу. Они прочесали все. И я думаю, мистер Снеддон сделал все что мог. И мы должны действительно отдать им должное. Но ничего не было — у нас был шкаф, полный улик. Не было ничего, что могло бы убедить кого-либо из нас в предполагаемых преступлениях. И, я имею в виду, это было... Я все ждала, на протяжении всего судебного процесса, когда представят какие-то убедительные доказательства, но их так и не представили.

КИНГ: Предыдущие доказательства не помогли?

КОККОЗ: Ну, в этом случае вы знаете.

КИНГ: Это не сработало?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Это не сработало, нет.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Не для меня.

КОККОЗ: Он абсолютно невиновен во всех этих предполагаемых обвинениях.

КИНГ: Сьюзан, была ли вероятность, что вы осудите его по одному из незначительных пунктов?

ДРЕЙК: Ничего. Я вошла туда, набравшись смелости, чтобы осудить знаменитость. Я действительно верю в то, что поступила правильно. Ведь свидетель за свидетелем, я все больше убеждалась в невиновности, из-за мотивов финансовой выгоды и мести, это было просто удивительно, как все излагалось.

КИНГ: Итак, когда обвинитель говорил, что нельзя добиться справедливости у знаменитостей, вы с этим не согласились?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Абсолютно нет.

КИНГ: На вас повлияло то, что Майкл Джексон был суперзвездой?

ХАЛТМАН: Безусловно.

КИНГ: Это было легко?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: В зале суда он не выглядел как суперзвезда.

КИНГ: Каково было смотреть на него каждый день?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Ну, он каждый день носил белые носки.

КИНГ: Он смотрел на вас?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Да.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Он выглядел как очень нездоровый человек.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Под конец мы привыкли - ведь мы видели его каждый день.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: В зале суда было очень напряженно. Я имею в виду, что это сказалось на всех нас. Мы... были дни, которые действительно были скучными. И сложно было держать глаза открытыми, у нас тоже были некоторые юмористические моменты. Мы хорошо посмеялись.

КУК: Но в любом случае я могу сказать одно, я восхищена его матерью, она была единственным человеком, единственным родственником, который был там каждый божий день.

КИНГ: Мать Майкла?

КУК: Мать Майкла. Она не пропускала ни дня. И она всегда выглядела прекрасно. И сидела с таким достоинством.

КИНГ: Вам нравился Мезеро?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Я думаю, он отличный юрист. Я взяла бы его в свою команду всегда.

КИНГ: Вам нравился прокурор?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Он тоже хорошо справлялся со своей работой.

КИНГ: Вам понравился судья?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Да, очень. Очень.

КИНГ: Вы полюбили судью?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Полюбили судью.

КИНГ: Мы скоро вернемся. Сразу после перерыва.

КИНГ: Раз вы не могли читать газет или что-то еще, и знать о какой-либо критике, что же вы подумали о Майкле в пижаме?

СТИВЕНС: Я плохо разглядел. Я сидел в ложе под номером 7, и был ближе всего к месту для свидетелей. И там, где я сидел… есть столы прямо здесь, вот так, и большой, огромный подиум. Так что я действительно ничего толком не видел.

КИНГ: Кто мог видеть?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Я.

КИНГ: Что же вы думаете?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Я ничего об этом не думала. Я знала, что он опоздал в тот день, потому что нам пришлось ждать, нас всех заперли в этой маленькой комнате. И мы слышали, когда он приехал, потому что слышали крики. Когда нас привели в зал суда и все такое, я посмотрела на него и написала в своих заметках: Майкл сегодня выглядит немного больным. Надеюсь, он в порядке.

КИНГ: Вы знаете, что многие в средствах массовой информации предполагали, что эта пижама повлияет на вас.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Боже мой.

ХАЛТМАН: Я даже не знал, что на нем была пижама.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Мы не видели пижаму, он же был в больнице. Мы знали, что он отправился в больницу. И если он немедленно не явился бы прямо в суд…

КИНГ: Сьюзен, когда вы его увидели, вам не показалось, что он странный?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Честно говоря, я этого не знала…

КИНГ: Ах, знатоки…

(ПЕРЕКРЕСТНЫЕ ПОМЕХИ)

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Я никому не говорила, понимаете, нам же не разрешено было об этом разговаривать. Я знала, что на нем была пижама.

КИНГ: Но вы не могли никому сказать, что на нем была пижама?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Нет, я ни о чем таком с ним не говорила.

КИНГ: Как ваши семьи справлялись со всем этим? Как ваш муж, Паулина, неужели он вас не расспрашивал?

КОККОЗ: Да. Я думаю, что временами он замечал мое напряжение и спрашивал меня, как мои дела и как я держусь. Но он очень старался.

КИНГ: Вы склонны к привязанности?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Да.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Да.

КИНГ: Вся группа?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Да.

КИНГ: Вы собирались написать книгу всей группой?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Это хорошая мысль.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Да, это хорошая мысль.

КИНГ: Вы сможете это сделать?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Да.

КИНГ: Вы собираетесь написать свою отдельную книгу?

КУК: Да, я пишу книгу. Я с Ларри Гаррисоном из Silver Creek Enterprises. А моя внучка - мой агент.

КИНГ: Почему, Элли? Зачем нужно писать книгу?

КУК: Я не знаю, нужно ли мне писать книгу, но моя внучка с самого начала настаивала, чтобы я написал книгу. И я... я пишу о связи этого жюри и хороших людей, с которыми я общаюсь. Потому что это для меня важнее.

КИНГ: Что вас так сильно раздражало в матери?

КУК: Ну, она была с нами очень груба. И я думаю, она подставила своего сына. Я думаю, что она — самая плохая мать, которую я когда-либо знал.

КИНГ: Вы все так думаете?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Не совсем так.

РЕНТЧЛЕР: Мне их жаль.

ХЕРАРД: Мне жаль (НЕРАЗБОРЧИВО).

КИНГ: Да (НЕРАЗБОРЧИВО).

КИНГ: Вас беспокоило, Раймонд, что она смотрела на Вас?

ХАЛТМАН: Знаете, я пытался не обращать внимания на это, Ларри, но это действительно сложно, когда она действительно смотрела на присяжных в сверху вниз...

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Устрашающе…

ХАЛТМАН: ...и была перед нашим лицом. Но я действительно старался забыть об этом и прислушаться к тому, что она говорила. Но, в конце концов, я думаю, что ее поведение повлияло на доверие к ней.

КИНГ: Тэмми, что было самым сильным аспектом обвинения?

ХЕРАРД: Телефонные записи.

БОЛТОН: Ну вот.

(ПЕРЕКРЕСТНЫЕ ПОМЕХИ)

КИНГ: Телефонные записи?

БОЛТОН: Возможно. Хотя нет, потому что они тоже ничего не связывали между собой. Я имею в виду, не было никаких связей.

КИНГ: Почему ты нервничаешь, Мелисса?

ХЕРАРД: Потому что, просто... я... ох, телефонные записи. Когда прокурор вернулся с еще несколькими телефонными записями, ближе к концу… Прослушивание телефонных записей — это было очень скучно, очень скучно.

КИНГ: В суде бывает очень скчуно, не так ли?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Да.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Да.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Иногда.

ДРЕЙК: Замечание, которое я сделал раньше, заключается в том, что доверие к телефонным разговорам было, но даже прокурор Никола говорил, что за 10 секунд по телефону вам выставляют счет за минуту.

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Да.

КИНГ: Позвольте мне сделать перерыв, и мы вернемся к вам, оставайтесь с нами.

(Рекламная пауза)

КИНГ: Говорилось о том, что Паулина и Элли время от времени спорили о виновности или невиновности. Верно?

КУК: Я не думаю, что мы спорили, правда? Ну, может, совсем чуть чуть.

КИНГ: В комнате для присяжных. Давай же, Паулина, (НЕРАЗБОРЧИВО).

КОККОЗ: Думаю, мы спорили. Просто ... знаете, мы обе довольно упрямы. И…

КИНГ: Она хотела признать виновным?

КОККОЗ: Да.

КИНГ: Вы хотели признать его виновным?

КУК: Да, я думала, что он был виноват в некоторых вещах.

КИНГ: Почему ты уступила? Почему ты не настояла?

НЕИЗВЕСТНАЯ ЖЕНЩИНА: Доказательств не было.

КОККОЗ: Мы не могли смешивать свои личные убеждения с тем, на чем должно было основываться решение, и я думаю, что мы все должны были напоминать друг другу, что не можем этого делать, это было несоблюдением правил.

КИНГ: Вы думаете, что она была права, указывая, что, возможно, вы склонялись к личному предубеждению?

КУК: Этого трудно было не сделать. И поэтому я вначале я умоляла судью не включать меня в состав присяжных. И это было одной из причин. Но я была выбрана в жюри присяжных. И мне действительно пришлось оставить в стороне свои личные убеждения и опираться с доказательствами. И позвольте мне сказать вам, я действительно пыталась найти доказательства его вины — Я ИХ НЕ НАШЛА.

КИНГ: Паулина, Вы ходили на вечеринку по поводу оправдательного вердикта?

КОККОЗ: Так получилось. Это не было запланировано или что-то в этом роде. И мне было очень весело.

КИНГ: Кто-нибудь из вас думал поехать на эту вечеринку? Сьюзан, Вы хотели бы поехать?

ДРЕЙК: Я не знала о ней.

КИНГ: Вы бы поехали, если бы знали?

ДРЕЙК: Не уверена что поехала бы, но это был бы мой выбор.

КИНГ: Вы хотели поехать, Майкл?

СТИВЕНС: Если бы меня пригласили. Хотя я слышал об этом.

КИНГ: А Вас, значит, пригласили?

КОККОЗ: Это не было личным приглашением, нет.

КИНГ: Они просто сказали: состоится вечеринка, присоединяйтесь, да?

БОЛТОН: Да. А я не смог пойти.

(ПЕРЕКРЕСТНЫЕ ПОМЕХИ)

КИНГ: Вы были поклонниками Джексона? Или его музыки?

ХЕРАРД: Я был. И я говорил об этом.

КИНГ: Элли, а Вы нет?

КУК: Нет. Мне все таки 79 лет, и я не собиралась выходить на улицу и делать лунную походку.

КОККОЗ: Почему же, Элли?

КУК: Ну, может, как-нибудь в другой раз.

КИНГ: А Вы, Раймонд были поклонником?

ХАЛТМАН: Да, мне нравилась его музыка. Но я бы не причислял себя к его фанатам.

КИНГ: Почему нам так нравится судья, Мелисса?

ХЕРАРД: Потому что он - потому что он делал все, чтобы нам было очень удобно. Лично меня он заставил почувствовать себя непринужденно. Он был, я думаю, очень справедлив по отношению к обеим сторонам. Но когда он говорил серьезно — он говорил серьезно. И в зале суда были не только развлечения и игры. Он знал, когда мы испытываем стресс, потому что смотрел на нас, и давал нам время, например, на ранний перерыв. Знаете, иногда сделать перерыв просто необходимо.

…

Теперь давайте сосредоточимся на нескольких моментах и зададим пару вопросов:

• Итак, Элеонора Кук считала его виновным в некоторых вещах, но через десять дней после вынесения приговора она даже не смогла вспомнить, в чем именно? Очевидно, эти моменты были настолько серьезными, что она даже не могла их вспомнить?

• У Элеоноры Кук с самого начала были свои личные убеждения (она даже умоляла судью не включать ее в состав присяжных из-за этого), и другие должны были напоминать ей, что она должна отбросить свои личные чувства и соблюдать требования закона.

• И ей пришлось отложить их в сторону после того, как она и другие члены жюри неоднократно прочитали 120 страниц инструкций. Неужели именно так ее переубедили другие?
• Вместо своих личных, явно негативных убеждений она пыталась найти доказательства вины и не нашла их.
• Это делает ее десять оправдательных приговоров тем более ДРАГОЦЕННЫМИ для нас, так как она враждебно относилась к Майклу Джексону на протяжении всего процесса. Потому что она оправдала его вопреки своим личным убеждениям и несмотря на то, что обвинение сделало все возможное для этого дела. А Том Снеддон был на высоте и проделал замечательную работу, прочесав все.

• И Рэй Халтман, который позже жаловался на людей, которые в то время не хотели действительно смотреть на все доказательства, которые были, говорил, что не хватило доказательств для изучения?
• У них был шкаф, полный улик, но при этом ничего не смогло убедить кого-либо из них в предполагаемых преступлениях. Все ждали и ждали… но обвинение так и не представило их.

• И даже вопрос с пижамой, который, по мнению всех за пределами зала суда, должен был повлиять на присяжных , не повлиял на их решение? На самом деле многие из них даже не заметили этой пижамы, вместо этого они увидели, что у Майкла действительно были проблемы со здоровьем, и поэтому они не уделили этой пижаме особого внимания. Кстати, разве это является аргументом в пользу виновности?

• Книга, которую писала Элеонора Кук, была не о ее ужасных «запугиваниях», которые заставили бедную бабушку уступить, а о связях жюри и хороших людей, с которыми она общалась.
• И она действительно думает, что это был отличный опыт? И она ни слова не сказала том интервью она не сказала в том интервью об обвинении Америки? Напротив, она сказала: «Мне очень нравится наша страна, и мне нравится то, что мы служим ей».

И мой последний вопрос:

• Что же случилось с этими присяжными и почему у них внезапно изменилось мнение через два месяца после суда?

Я знаю, что трудно поставить себя на их место, но давайте все же попробуем. Давайте не будем обращать внимания на рекламу, которую они искали для своих книг, и отложим даже вездесущие деньги в сторону, давайте посмотрим немного шире.

Может ли эта внезапная перемена в их отношении возникнуть из-за того, что они были настолько ошеломлены истерией СМИ и обвинениями в том, что они предвзяты и поддались влиянию звезды, что они сломались под этим давлением и решили после суда встать на сторону большинства?

Бедняги, просто представьте, что во время процесса они не читали прессу и не смотрели телевизор, слушали только доказательства и не были в курсе зловещих интерпретаций СМИ того, что они слышали или видели в зале суда. Они просто выполняли свой долг как могли — честно и точно — только чтобы потом узнать, что от них ожидали не этого...

Похоже, что ненависть, о которой Элеонора Кук говорила два месяца спустя в том телевизионном интервью, была испытана ею не до, а после приговора — она действительно никогда раньше не была в такой атмосфере (в это я искренне верю), и это разрушило и запутало ее отношение к Майклу в корне.

Не следует также забывать об интересах ее внучки, которая была инициатором книги с самого начала (как сказала ее бабушка), которая была ее агентом и которая не хотела упускать этот единственный в жизни шанс заработать на этой истории целое состояние.

Человеческая природа (Human nature), знаете ли. Майкл написал об этом песню.

И еще:

1) Элеонора Кук была настолько враждебно настроена по отношению к Майклу, что позволила себе недостойное поведение в качестве присяжного — она призналась, что незаконно принесла медицинский текст, чтобы показать (очевидно, другим присяжным), что Джексон соответствует определению педофила в книге.

2) Дэвид также нашел интересный комментарий к вышеупомянутой истории Джонны М. Спилбор, адвоката и юридического аналитика на «Суде Кендалла». Она также является частым гостем и комментатором на Court-TV и других новостных телеканалах, где освещаются громкие уголовные процессы. В зале суда она вела сотни дел в качестве адвоката по уголовным делам.

Давайте послушаем ее профессиональное мнение:

Когда жюри присяжных высказались, но не могут замолчать:
как книга присяжных заседателей по делу Джексона нарушила закон и как мы можем избежать того, чтобы присяжные не подрывали свои собственные вердикты.

Автор: ДЖОННА СПИЛБОР, от 01 сентября 2005 г.

http://writ.lp.findlaw.com/commentary/20050901_spilbor.html

Менее чем через два месяца после снятия с Майкла Джексона всех обвинений присяжные Рэй Халтман и Элеонора Кук публично заявили о своей ошибке. По их словам, они считают, что присяжные по делу Джексона отпустили педофила. Эти удивительные откровения не имеют никакого юридического значения для Майкла Джексона — он не может быть повторно судимым согласно Положению о двойной опасности, что бы ни говорили присяжные после вердикта. Тем не менее это важно для всех нас, поскольку это разрушительно для целостности нашей системы уголовного правосудия. Есть что-то очень тревожное в том, что присяжные-мошенники подрывают свой собственный вердикт. Ставки высоки — когда присяжные, чей вердикт был «невиновен», начинают менять свою позицию в публичных заявлениях, их комментарии унижают святость системы уголовного правосудия и нарушают первостепенное право любого подсудимого — право на справедливое судебное разбирательство. Они также угрожают Положению о двойной опасности; несмотря на оправдательный приговор, Джексон больше не подвергается риску в зале суда, но его вина снова обсуждается в суде общественного мнения.

Почему обязанности жюри присяжных и знак доллара не должны смешиваться.

Сегодня, особенно когда речь идет о судах над знаменитостями, быть избранным в жюри — почти то же самое, что выиграть в лотерею. Это приводит к выгодным сделкам по выпуску книг. Сюжеты фильмов. Полностью оплачиваемые интервью в интересных городах. Возможностей для заработка денег для присяжных заседателей после суда над знаменитостью предостаточно. И все это совершенно законно — действительно защищено Первой поправкой.

И не так уж сложно представить себе недобросовестного издателя, который, подмигивая и кивая, тайно убеждает присяжных, что его или ее аванс может включать дополнительный ноль, если вердикт будет «виновен». Говорят, что секс продается, но оправдательные приговоры? Эх, увы, нет.

Предоставляя возможность заработать миллион долларов присяжным из среднего класса (а таковых большинство), вы можете создать монстра.

И даже если одиннадцать присяжных обладают безупречной честностью (давайте не будем забывать о замечательных десяти присяжных по делу Джексона, которые не заключали сделок по изданию книг), это не будет иметь большого значения, если двенадцатый подведет. Этот двенадцатый может обвинить других присяжных, либо так сильно настаивать на обвинении, что заставит остальных подчиниться.

Дело присяжных по делу Майкла Джексона: почему они поступили так?

Глядя на присяжных Халтмана и Кук, я спрашиваю себя: зачем им выступать со своими заявлениями сейчас? Если уж на то пошло, зачем им вообще говорить? Если они не могут изменить свой вердикт (а они не могут) и, следовательно, не могут изменить исход дела, тогда зачем высказываться?

Ответ, к сожалению, очевиден: что-то произошло между непоколебимым приговором «невиновен» после нескольких дней обсуждения, и 8 августа, когда они появились вместе в передаче кабельного телевидения чтобы сделать свои заявления.

Что это было? Неужели эти два человека оказались на каком-то собрании «Анонимных присяжных» только для того, чтобы узнать, что они приняли неправильное решение? Или же к ним обратились с перспективой заключить сделку на выпуск книги или фильма, что могло бы сделать их намного богаче, особенно если учесть споры вокруг вердикта?

Я не могу точно знать мотивы этих присяжных, но могу рискнуть предположить, основываясь на времени этих заявлений, сделанных публично. Я ставлю на сделку с книгой и фильмом, потому что откровения присяжных Хальтмана и Кук совпадают с объявлением об их индивидуальных сделках по выпуску книг и совместном телевизионном проекте.

Каждый член жюри присяжных представит свою книгу, и обе они, что неудивительно, будут опубликованы одним и тем же издателем. Книга Халтмана должна называться «Размышляющий», а название откровений Кук — «Виновен как грех, свободен как птица». Я полагаю, что книги под названием «Как мы уже сказали, все еще невиновен» были бы гораздо менее продаваемыми.

Как присяжные по делу Джексона нарушили закон: они должны были ждать девяносто дней.

В статье 1122 Уголовного кодекса Калифорнии говорится: «После того, как присяжные будут приведены к присяге и до вступительного выступления, суд должен проинструктировать присяжных... что до и в течение 90 дней после освобождения они не должны запрашивать, принимать, соглашаться принять или обсуждать с любым лицом получение или прием любых выплат или льгот в обмен на предоставление любой информации, касающейся суда; и что они должны незамедлительно сообщать суду обо всех известных им инцидентах, связанных с попыткой любого лица ненадлежащим образом повлиять на любого члена жюри.

Это версия Калифорнии, но в большинстве штатов, как выясняется, есть аналогичные законодательные акты - вводятся моратории, но не запрещаются сделки с присяжными по поводу книг и фильмов.

Глядя на календарь я вижу, что с момента освобождения присяжных по делу Джексона не прошло 90 дней. Ясно, что эта пара нарушает закон — и проявляет неуважение к суду.

Но это необычный случай: большинство присяжных просто подождали бы девяносто дней, выполняя закон. Адвокаты большинства издателей наверняка посоветовали бы им это сделать. И отсюда возникает важный вопрос: в типичном случае, достаточно ли 90-дневного моратория для присяжных?

На мой взгляд, абсолютно нет.

Для предотвращения подобного, почему бы не изменить 90-дневное ограничение в статье §1122 Уголовного кодекса?

Есть простое решение. Пришло время отказаться от устава, который позволяет присяжным получать прибыль от своего долга. До тех пор право обвиняемого на справедливое и беспристрастное жюри присяжных по-прежнему серьезно ущемляется. Забудьте про 90-дневное ограничение. Давайте просто скажем «нет» сделкам по выпуску книг и фильмов с участием присяжных.

Даже в таком восхитительно предприимчивом обществе, как наше, есть вещи, которые просто не должны продаваться. Например, судьи не могут принимать подарки, а адвокаты не могут представлять конфликтующие стороны, независимо от того, как негативно это может повлиять на доходы адвоката. Адвокат также не может разглашать секреты своего клиента всему миру, а затем утверждать, что он всего лишь использовал свои права Первой поправки.

Точно так же права обвиняемого никогда не должны ущемляться ценой, выдвигаемой присяжными за свой клятвенный долг быть справедливым и беспристрастным.

Оправдательный приговор должен гарантировать свободу - не подвергаться судебному разбирательству в прессе одними и теми же присяжными.

Поведение присяжных по делу Майкла Джексона постыдно. В этой стране оправдательный приговор должен гарантировать свободу. И я имею в виду не просто свободу от будущих судебных преследований, я имею в виду свободу от публичных насмешек, свободу от подозрений, свободу от публичных обвинений со стороны тех же людей, которые освободили вас …

Сейчас, спустя годы, публика продолжает попадать в те же ловушки хейтеров Майкла, что и раньше. Задаются одни и те же вопросы, и снова и снова приходится повторять одно и то же.

Раз уж хейтеры Майкла не могут остановиться и продолжают перефразировать старую ложь, давайте еще раз послушаем присяжных суда 2005 года и посмотрим, что та же Элеонора Кук сказала вскоре после суда.

Ниже приведен видеоролик Good Morning America, где присяжных спрашивают, есть ли у них какие-либо сомнения, и Элеонора Кук энергично качает головой, как и все остальные, и говорит, что у нее нет сомнений.

Посмотрите еще раз, посмотрите на ее лицо, на ее легкость, на то, как она смеется и соглашается со всеми, и это ответит на все ваши вопросы:

(в 2:10 и далее): https://youtu.be/dJYgHiqapRM

Источник.

Перевод Ивановой Олеси.