«Черный и Белый и Гордый». Автор: Барбара Кауфманн, 24 декабря 2010 г.

https://michaeljacksongold.forumfree.it/?t=73880138

На эту статью меня натолкнуло кое-что важное — зияющая дыра в знаниях. Мы с подругой разговаривали о Майкле Джексоне и деле его жизни, и в ходе обсуждения затронули песню «Black or White», ее текст и короткометражный фильм. Мы обе выросли в шестидесятые годы, и обсуждали множество актуальных вопросов, мы могли разговаривать часами. Я упомянула «Ebony and Ivory» Стиви Уандера. Мы говорили о «Черных пантерах», Эбби Хоффмане, преподобных Эле Шарптоне и Джесси Джексоне, а также о детстве Майкла во время расцвета движения за гражданские права. Мы говорили о Джоне Ленноне и The Beatles, о Йоко Оно, Джулиане и Шоне Ленноне, потому что как раз была годовщина смерти Джона. Мы говорили о беспорядках в Чикаго, Вьетнаме, Движении за мир и о детях. Я вспоминаю те дни с тоской, которую не могу объяснить словами. Это такое чувство... Я хотела бы поделиться им с вами, но это невозможно.

В какой-то момент телефон накалился, когда я поняла, что моя подруга подверглась язвительной критике за то, что рассказала об истории творчества Майкла Джексона. Это подняло уродливые проблемы расизма и вины белых. И хотя она могла поговорить со мной об этом, она просто слишком устала, чтобы решать проблему теми способами, которые я ранее предлагала ей, например, писать об этом, проводить занятия или вести подкаст о нашем «черно-белом» разговоре. И когда я снова подняла эту тему, она сказала мне: «Я не могу. Я сделала все, что могла. Я не могу делать это снова». В ее голосе было столько безоговорочного смирения и такая болезненная усталость! Я полностью ее понимаю, но часть меня очень разозлилась, до слез. У моей подруги богатая история, которой она, возможно, никогда не поделится.

Видите ли, она черная. Афроамериканка. Негр. Ее называли и многими другими терминами, делающими акцент на цвете ее кожи, некоторые из них — не очень вежливые. Она не может рассказать свою историю, потому что, когда она поднимает эту тему, люди говорят, что она перефразирует прошлое, которое сейчас не имеет значения, или что у нее есть тайные планы.

Что ж, я жила тем же прошлым, что и она, и мои истории тоже могли бы заставить ваши волосы встать дыбом, но мне никогда не приходилось быть «черной», не приходилось пытаться сделать себя безобидной или невидимой, или подавлять мою оправданную ДНК-клеточную ярость, как надувной мяч под водой. Мне не нужно было держать свой радар в состоянии повышенной готовности или сканировать окружающую среду в постоянном движении, чтобы чувствовать вибрации опасности и проверять, не слишком ли я самонадеянна в их присутствии. Я могу рассказать вам истории о расизме с обеих сторон — и с черной, и с белой. И с красной. Мое частично индейское происхождение является свидетельством того, что мои предки считались нелюдями и были названы дикарями.

У нас с подругой есть близость, которую не многие разделяют. Мы можем свободно говорить о своем происхождении, и о том, какие опасности подстерегали нас на жизненном пути. О том, что мы преодолели, как трудно было продолжать свой путь, и что значит остановиться в месте, которое мы называем сейчас. И насколько устала и истощена наша душа теперь, когда мы закончили наш путь.

Я призналась ей, что люблю не только музыку, но и танцы. Я помню, что American Bandstand Дика Кларка был захватывающим, но все основные события происходили на Soul Train (Bandstand был своего рода виртуальным музыкальным и танцевальным клубом для белых, который транслировался после школы по телевизору, а Soul Train был роковой версией для черных). Так что для меня — любителя блюза, соул, фанка и танцев, — путь к реалити-версии Soul Train лежал через клубы в северной части Милуоки и южной части Чикаго. Много раз я была единственной белой девушкой в этих местах.

Так что я понимаю невероятную усталость моей подруги. Я тоже жила этим. Трудно понять предубеждения, если вы не чувствовали их на себе. Нетерпимость, проявленная к моей подруге и ее бабушкиной, архетипической мудрости, — это оскорбление, которое просто невозможно вынести. Мы должны признавать и почитать всех тех, кто пришел раньше. Помните, как Майкл отдавал дань уважения Сэмми Дэвису-младшему? Это было данью уважения тому, кто проложил путь, чтобы Майкл мог следовать за ним.

Прошлое и роль в нем Майкла Джексона; его вклад в настоящее и влияние на будущее нельзя недооценивать или игнорировать. Ни мне, и теперь ни вам. И я считаю неуместным невежество в этом ослепительном вакууме знаний, сокрушающее дух моей подруги. Жизнь Майкла Джексона и то, как он ее прожил, были сформированы временем, в которое он и мы жили, и это влияние помогло ему сформировать будущее, — это очень важно для понимания Майкла как человека. Это также важная часть того, как эстетика Майкла влияла на его работу.

Молодые поклонники MJ не смогут в полной мере оценить работу Майкла Джексона, пока полностью не осознают его мужество, его смелость и глубину его любви к человечеству. Именно его скрытность во многом спасла его, потому что открытый расизм был политически некорректным; именно его смелость и безмолвные крики сделали его мишенью для тех, кто проснулся от того, что он делал.

Взгляните на то время в перспективе: война во Вьетнаме продолжалась, и события штате Кент были свежи в памяти (протестующие студенты университета были застрелены Национальной гвардией, — этот инцидент столкнул целое поколение идеалистически настроенной молодежи с их собственным правительством). За Джоном Ленноном «наблюдали» ФБР за то, что он был «миротворцем» и « нарушителем спокойствия». Была предпринята попытка депортировать его и запретить ему въезд в Соединенные Штаты. Майкл Джексон был в списках, о которых мы, возможно, никогда не услышим и никогда не узнаем. Но простите мне этот урок истории, и позвольте белой девушке рассказать вам кое-что…

Майкл Джексон был борцом за гражданские права. Майкл, как и вся семья Джексонов, вырос в смутные и расово напряженные времена. Во власти предрассудков и предубеждений, черный человек (как и вся раса) был гражданином второго сорта. Когда Майкл родился, большая часть юга все еще была изолирована, — чернокожие учились в отдельных школах, жили в отдельных районах, посещали отдельные общественные места — и даже отдельные туалеты. Чернокожих артистов, таких как Сэмми Дэвис-младший, Литтл Ричард, Луи Армстронг и других, терпели и принимали из-за их таланта, но им приходилось входить в концертные залы через кухни и гаражи, потому что парадная дверь для «цветных» была закрыта.

Возможно, вы помните, что сначала MTV отказались показывать короткометражные музыкальные клипы Майкла Джексона просто потому, что он был черным. Майкл преодолел этот барьер, и когда он выиграл свою вторую Грэмми и спросил: «Теперь вы меня слышите?» — я задаюсь вопросом: что он имел в виду? Возможно, он обращался ко всей музыкальной индустрии, а не только к черным зрителям?

Все работы Майкла были смелыми. После «Thriller» Майкл сделал «Bad» и дал понять афроамериканцам, что они могут и должны поступать в колледж, что они могут быть не только плохими, но и образованными. А в «Black or White» Майкл бросил вызов предрассудкам не только в Америке, но и во всем мире.

Он показал нам предрассудки и расовую ярость в Америке, смело демонстрируя их в своем артистизме. Символы в его работах безошибочно узнаваемы. Черная пантера является отсылкой к «Черным пантерам» и черной гордости (как и часто сжатый кулак Майкла), впервые продемонстрированной Джеймсом Брауном в песне «Я черный, и горжусь этим». Браун изменил сознание молодежи целой нации с помощью этой песни. Он сделал крутым быть черным. В «Black or White» Майкл танцует со всеми этническими группами: африканцами, азиатами, коренными американцами и со злейшим политическим врагом Соединенных Штатов — русскими. Он будто говорит: «Это танец жизни, он охватывает всех людей».

Затем начинается «Танец пантеры». Он начинается с чечетки, которая является прямой отсылкой к расизму и особенно к рабству. Чечетка начиналась как насмешка над рабами в «комедиях с черным лицом»: белые мужчины красили свои лица в черный цвет и изображали рабов-батраков, работающих в полях; изображали их неуклюжими, как шутов, пытающимися убежать в движениях чечетки. В шестидесятые годы Сэмми Дэвис-младший исполнял чечетку на сцене и на телевидении, но для некоторых афроамериканцев это слишком напоминало «дядюшку Тома» и вызывало споры («Дядя Том» — герой романа Гарриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома»).

Майкл также делает смелое заявление, включив в «Black or White» эротизм. Он прикасается к себе и застегивает ширинку — эти жесты являются безошибочным выражением презрения, которое знакомо только черным. Белые хотели, чтобы черные не размножались, и использовали множество методов контроля численности населения, применяли принудительное расовое смешение, оплодотворяя черных женщин, чтобы осветлить цвет кожи их детей. Белое сообщество было ошеломлено «выходками» Майкла Джексона. Они полностью пропустили сообщение, потому что оно не предназначалось для них. Возможно, это было сделано преднамеренно, зная знаменитое чувство юмора Майкла.

Темы, которые возникают в дымном облаке, также являются знаковыми расовыми и культурными образами—горящий крест, который относится к Клу-клукс-клану (американским террористам, которые вселяли страх в сердца и дома горящими крестами). Ядерное облако — это обвинение правительства в неконтролируемой гонке вооружений. Слова «Я не боюсь простыней» — являются прямой отсылкой к Клу-клукс-клану, члены которого носили белые простыни и конусообразные капюшоны с прорезями для глаз. Клу-клукс-клан был известен своим самосудом, и многие обвиняемые стали жертвами линчевания. Простыни скрывали личности преступников, сохраняя их анонимность, в то время как белые правоохранительные органы закрывали на это глаза.

Разбитые окна, искры и огонь неоновых вывесок — это отсылки к беспорядкам в Чикаго после убийства Мартина Лютера Кинга. Число погибших и ущерб от пожаров и перестрелок были значительными. Афроамериканцы были возмущены несправедливостью в сфере занятости, жилья, жестокостью полиции, жестоким обращением со стороны белых и безудержным отсутствием человечности и уважения к ним из-за цвета кожи. На протяжении многих лет Майкл подвергался критике за насилие, продемонстрированное в «Black or White», но это насилие всего лишь является иллюстрацией фактической истории.

Видео «Black or White» наполнено символическими образами, над которыми я работаю в эссе о скрытых посланиях в фильмах Майкла. В фильме «Ghosts» также есть поразительная ссылка на Ку-Клус-Клан — это марширующая толпа людей горящими факелами. Это иллюстрирует, что чернокожий в Америке является объектом насилия со стороны тех, кто хочет заставить его «знать свое место» в социальной иерархии. Будучи черным, вы понимали, что вас считают человеком «низшего сорта». Эстетика и работа Майкла Джексона помогли изменить умы и сердца целого поколения, но не без конфликтов. Его и любили, и ненавидели; он получил как похвалы, так и угрозы. И Майкл прекрасно понимал, что для того, чтобы добиться социальных изменений, ему нужно оставаться смелым и противоречивым, чтобы поддерживать свою актуальность. Его мужество в музыке как послании не имеет себе равных.

Времена, в которые рос Майкл, были подходящими для его появления на молодежной сцене — пришло время перемен. С 1940-х до 1960-х г. в развлечениях фигурировали такие персонажи, как Маленький черный самбо, Боско и Инки, которые укрепили стереотипы о чернокожих в сознании зрителей. Голливуд создал и увековечил стереотип о чернокожих как о нечеловеческих существах, изображая афроамериканских исполнителей в карикатурных мультфильмах. Такие люди, как Кэб Кэллоуэй, «Толстяк» Уоллер, Луи Армстронг, Этель Уотерс, Билл «Бо Джанглс» Робинсон, служили архетипами для множества животных (животных!) в анимационных фильмах. Это искаженное изображение чернокожих служило для усиления представления о животной и примитивной природе чернокожего народа (из-за его естественной близости к танцам и ритмам).

До 1960-х годов насмешки и стереотипы о чернокожих были культурной нормой. Партия «Черных пантер» была политическим революционным движением, которое началось в 1966 году и просуществовало до 1975 года. Оно расширилось до социальной и культурной революции с современными символами, такими как сжатый кулак. Прическа «Афро», ставшая символом афроамериканской гордости, началась у «Черных пантер» и была подчеркнута Джеймсом Брауном в «Я черный, и горжусь этим», выпущенной в 1968 году. Майкл публично заявлял о своей преданности Джеймсу Брауну как художнику, и подчеркивал, что он оказал на него наибольшее влияние.

В ходе развития телевизионных программ укоренившийся стереотип со временем рассеялся. В число передовых программ входили «Джози и кошечки», «Гарлемские путешественники» и серия «Сила ребенка», в которой участвовала культурная разнообразная группа из одиннадцати детей. Тема и идея «Силы ребенка» состояли в том, что дети разных рас и культур, которые работали коллективно, были способны изменить мир социально и политически. Идея «Силы ребенка» отражала концепции демократии и социальных движений 1960-х и 1970-х годов, которые подчеркивали такие идеалы, как: «Власть черных, власть коричневых, власть красных, власть женщин, — власть всех людей!» Тематическая песня «Силы ребенка» содержала такие слова: «Красный, Желтый, Черный и Белый… Белый, Желтый, Черный и Красный... Все зависит от силы детей…»

Майкл искренне верил, что сила, способная изменить мир, безмолвная и неиспользованная, таится в детях. Он вырос в рамках культурного послания «детской силы», и это объясняет его преданность, привязанность и внимание к детям. Он верил в молодость. И в это уникальное время Майкл Джексон вплел свою магию в социальную ткань своей жизни и нашей истории. То, кем был Майкл и какой вклад он внес в защиту гражданских прав в социальной и культурной жизни — было актуально тогда, и заслуживает уважения сегодня. Если доктор Кинг выражал это словами и действиями, Майкл Джексон выражал это музыкой, лирикой и образами в своих фильмах. Майкл Джексон, как и Мартин Лютер Кинг до него, был настоящим борцом за свободу, плодовитым и красноречивым!

© Б. Кауфманн, 2010 г.