США и Третий Рейх
Бытует мнение, что в период правления в Германии Гитлера, США были врагом Третьего Рейха. В действительности отношения между США и Германией в 1933-1945 годах, а точнее между американской и германской империалистическими системами, были сложными и неоднозначными. Она, конечно, включала в себя жесткую конкуренцию, иногда ожесточенное соперничество и в конечном счете войну, но также и тесное и взаимовыгодное сотрудничество, особенно на уровне промышленного развития Германии и получения с этого развития части прибыли. Этому сотрудничеству способствовал также общий антагонизм по отношению к Советскому Союзу, воплощению социалистической, пролетарской, революции и антиимпериализма.
Тем не менее, американская и германская империалистические системы в конечном итоге вступили в войну друг против друга, не из-за “демократических принципов”, за которые “боролись” представители правящих кругов США, а ради нового передела рынков, ради поска новых источников прибыли.
Также еще одной причиной в столкновении стал поиск дешевой рабочей силы в виде подчиненных народов, которые бы работали бы за меньшую зарплату. Доступ к дешевой рабочей силе также имеет решающее значение, и труд должен оставаться дешевым благодаря борьбе с профсоюзами и политическими партиями рабочего класса. Интересы американского империализма перед лицом конкуренции в империалистической “крысиной гонке” должны быть защищены всеми средствами, начиная от создания формальных или неформальных союзов с другими империалистическими державами до конфликтов и войн.
США бывшая колония
США, сама бывшая колония, традиционно избегала попыток достичь всего этого путем установления прямого политического контроля над другими странами (другими словами, приобретения колоний), как это делали ее европейские конкуренты. Ее излюбленным подходом было экономическое проникновение в сочетании с максимально возможной степенью косвенного политического контроля. Эта стратегия обычно требовала сотрудничества местных компрадорских элит, правящих через демократические или, если это необходимо, диктаторские режимы. Большая часть Латинской Америки была подчинена таким образом американским империализмом.
Как и колониальный контроль, экономическое проникновение обычно ассоциируется с так называемыми “развивающимися” странами, особенно когда оно включает грубые формы косвенного политического контроля через режимы, которые можно определить как “неоколониальные” или “полуколониальные”, такие как режим Пиночета в Чили или режим Сухарто в Индонезии. Однако экономическое проникновение может быть нацелено и на полностью развитые страны, включая другие империалистические державы.
Однако, давайте вернемся к теме нашей статьи, и рассмотрим отношения между империализмом США и нацистской Германией в 1933-1945 годах.
Первая Мировая война.
Первая Мировая война была империалистической войной, которую вели империалистические державы с империалистическими целями в голове: реальность, которая была семантически затемнена утверждениями, что это была “война за прекращение всех войн”, “война за демократию” и тому подобными лицемерными глупостями. В конце этой войны империалистические амбиции Германии потерпели серьезное поражение. Однако на международной арене Германия оставалась крупным игроком со значительным империалистическим аппетитом, который стал очевиден для всех, когда Гитлер пришел к власти в 1933 году.
Для США такое развитие событий представляло собой вызов, но и создавало новые возможности. В условиях непрекращающейся конкуренции между империалистическими державами США и Германия были конкурентами, вовлеченными в соперничество, которое потенциально могло перерасти в войну, но они также выигрывали от тесного сотрудничества; если не открытое, между их соответствующими правительствами, то, по крайней мере,скрытое, между их ведущими корпорациями и банками. Во время Первой мировой войны в хранилищах и на счетах “корпоративной Америки” накопилось огромное количество капитала, который поэтому искал возможности для инвестиций за рубежом.
Для такого рода деятельности Германия, которая должна была выплачивать огромные репарационные выплаты странам Антанты, оказалась землей обетованной. В результате в Германию хлынула волна прямых американских инвестиций. Таким образом, в 1929 году General Motors (GM) поглотило крупнейшего немецкого производителя автомобилей Adam Opel AG, базирующегося в городе Руссельсхайм. В том же году Форд построил огромный новый завод в Кельне, который вскоре стал известен как Ford-Werke.
В результате большая часть немецкого автопрома оказалась отныне под контролем США. Другие американские корпорации установили стратегические партнерские отношения с немецкими фирмами. Эта договоренность включала в себя совместные предприятия и договоренности, касающиеся доступа к сырью, соглашения о ценах и т.д. Яркий пример тому-дело компании Standard Oil of New Jersey (позже известной как Esso, а затем Exxon), которая легла в постель с немецким нефтехимическим трестом IG Farben.
К началу 1930-х годов элитная группа из примерно 20 крупных американских компаний имела своего рода связи с немецкими банками, предприятиями, концерны. Ряд крупных американских банков также были вовлечены в это немецкое инвестиционное наступление, например J. P. Morgan & Co, которая сделала состояние во время Великой войны. Все эти банки имели своих собственных немецких партнеров, таких как Deutsche Bank.
Американские юридические фирмы также были вовлечены в инвестиции в Германии. Великим специалистом в таких юридических делах была фирма “Салливан и Кромвель”, престижная юридическая фирма с Уолл-стрит, которой руководили братья Джон Фостер Даллес и Аллен Даллес, чьи клиенты из Германии были связаны с Рокфеллерами, владельцами “Стандард Ойл”.
Приход Гитлера к власти .
В начале 1930-х годов дела с американскими инвестициями в Германии шли не очень хорошо. Причиной этого была Великая депрессия, главной характеристикой которой была дисгармония между предложением, высоким из-за повышения производительности, и падающим спросом. Этот кризис затронул все капиталистические страны, но особенно сильно он ударил по Германии. В германских филиалах американских корпораций производство и прибыль сокращались.
В довершение всего политическая обстановка стала крайне нестабильной: фашистские вооруженные банды (существовавшие за счет финансовых подношений германской буржуазии) вела жесткую борьбу с набирающей популярность коммунистической партией во главе с Тельманом (как и большинство деятелей КПГ, после прихода фашистов к власти будет арестован).
Немецкие промышленники и банкиры – а также американские «капитаны промышленности» с инвестициями в Германию – опасались, что в Германии может произойти новая, на чей раз успешная, пролетарская революция. Это подтолкнуло как немецкую, так и американскую буржуазию к более щедрым финансовым вливаниям в фашистскую НСДАП, во главе с Гитлером, а также начать подготавливать почву к передаче власти из рук «демократической» части правительства в руки фашистов.
В январе 1933 года эта передача состоялась (особым поводом для этого стала провокация, поджег (сваленный на коммунистов) Рейхстага), и вскоре ситуация изменилась как в политическом, так и в социальном и экономическом плане. Немецкие дочерние компании Ford, GM и других смогли снова увеличивать свою прибыль. Причина заключалась в том, что Гитлер сделал то, чего ожидали от него те, кто привел его к власти, ведущие капиталисты Германии: он устранил угрозу революционных перемен, воплощенную немецкими коммунистами, бросив многих из них в концентрационные лагеря; он распустил другие рабочие партии и все профсоюзы, превратив таким образом доселе воинствующий немецкий рабочий класс в стадо бессильных овец, вынужденных работать «усерднее и быстрее» на благо своих работодателей, включая немецкие филиалы иностранных корпораций.
Например, в компании «Форд-Верке» расходы на рабочую силу сократились с 15% от общего объема производства в 1933 году, когда Гитлер пришел к власти, до 11% в 1938 году. Всякий раз, когда рабочие проявляли малейшую склонность к протестам или забастовкам, гестапо железной рукой вмешивалось в их дела. Завод «Опель» компании «Дженерал Моторс» в Руссельсхайме получил выгоду от такого вмешательства в июне 1936 года. Владельцы и менеджеры американских корпораций и банков с инвестициями в Германии были на седьмом небе от счастья и публично пели дифирамбы Гитлеру. Среди них были Уильям Кнудсен, председатель правления General Motors, Сосфен Бен, глава ITT, и юрист Джон Фостер Даллес.
Гитлер также нашел способ вывести Германию из депрессивного состояния. Его средство защиты было по существу так называемым кейнсианским, то есть он стимулировал экономический спрос посредством правительственных заказов. Но кейнсианство Гитлера носило военный характер: по его приказу германское государство заказывало танки, пушки, подводные лодки, грузовики и самолеты в огромных количествах. Это было частью его великой амбиции, разделяемой германскими промышленниками и банкирами, перевооружить Германию так, чтобы через новую войну она могла наконец достичь грандиозных империалистических амбиций, ради которых Рейх уже начинал войну в 1914 году против своих империалистических соперников. Война должна была принести замечательные результаты в плане открытия источников сырья и рынков сбыта в виде заморских колоний, конечно, но также и территорий в Восточной Европе
В то же время перевооружение Гитлера явилось источником огромных прибылей для немецких корпораций и банков. Немецкие дочерние компании американских корпораций полностью разделили «взрыв прибыли», ставший возможным благодаря буму вооружений. Например, компания «Форд-Верке», понесшая большие убытки в начале 1930-х годов, выиграла от крупных государственных заказов на грузовики. Таким образом, годовая прибыль немецкой дочерней компании Ford с 1935 по 1939 год значительно возросла. Завод «Опель» компании «Дженерал Моторс», который также понес убытки в начале 1930-х годов, работал еще лучше благодаря заказам нацистского режима. Другими крупными американскими корпорациями, сделавшими большие деньги в Германии в 1930-е годы, были IBM, чье немецкое отделение, называемое Dehomag, поставляло нацистам перфорированные карточные машины, предшественники компьютера, который облегчал автоматизацию промышленного производства; и ITT, чьи немецкие дочерние компании, включая Lorenz AG, производили все виды коммуникационного оборудования для нацистов, особенно для Люфтваффе.
Гитлеровская Германия была не только низкооплачиваемой Шангри-Ла для американского инвестиционного капитала, но и стала значительным рынком сбыта готовой продукции американской промышленности. Ford, например, также экспортировал запчасти для грузовиков из США в Германию. Другие американские корпорации, например Pratt & Whitney, Boeing и Sperry Gyroscope (ныне известные как Unisys), предоставили Третьему Рейху значительное количество всевозможных материалов, связанных с авиацией. США также экспортировали в Германию сырье, имевшее большое стратегическое значение, в том числе медь и каучук, в которых гитлеровская Германия испытывала большую потребность в связи с подготовкой к «моторизованной» войне. Готовясь к такой моторизованной войне, Германия также накопила огромные запасы нефти, и большая часть этой нефти поставлялась американскими трестами. Доля нефтепродуктов, импортируемых Германией из США, с 1933 по 1939 год увеличилась в четыре раза. Корпорацией, которая получала огромные прибыли от этого бизнеса, была Техасская нефтяная компания, переименованная в Texaco в 1959 году. Германский флот получил необходимую ему нефть от техасского нефтяного магната Уильяма Родса Дэвиса. А «Стандард Ойл» помогала ИГ Фарбену в производстве синтетического топлива.
Прибыль, получаемая американскими филиалами, по большей части реинвестировалась в «страну неограниченных возможностей», каковой в то время казалась гитлеровская Германия, разумеется, в сравнении с самими США, застрявшими в грязи Великой депрессии. Эти «доходы» были реинвестированы в модернизацию существующей инфраструктуры, строительство новых заводов и покупку государственных облигаций. Например, в 1935 году компания GM построила новый завод Opel в Бранденбурге, недалеко от Берлина; это был самый современный завод грузовиков в мире.
Таким образом, стоимость американских инвестиций в Германию значительно возросла. Ford-Werke и IBM Dehomag практически удвоились в цене между 1933 и 1939 годами. Что касается Opel, то к 1939 году его стоимость оценивалась в 86,7 миллиона долларов, то есть в 2,6 раза превышала первоначальные инвестиции General Motors в Германию, которые составляли 33,3 миллиона долларов. Под покровительством Гитлера общая стоимость американских инвестиций в Германию, включавшая в общей сложности 553 компании, выросла до 450 миллионов долларов при официальном объявлении войны против США в декабре 1941 года. В 1930-е годы американский империализм щедро наживался на тесном сотрудничестве с германским империализмом, находившимся тогда под управлением нацистов.
Тот факт, что Гитлер был расистом и злобным антисемитом, не беспокоил владельцев и менеджеров американских корпораций, действующих в Германии, многие из которых были сторонниками превосходства белой расы и антисемитами. Генри Форд, например, лично написал в 1920 году антисемитский трактат под названием «Международный еврей», который на самом деле оказал большое влияние на Гитлера. Оба эти человека придерживались теории «иудо-большевизма». Они считали марксистский интернациональный социализм изобретением «международного еврейства», стратегией, разработанной этим якобы низшим народом для подрыва «естественного» (или «богом данного») господства высшей «нордической» или «арийской» расы. Русская революция, в частности, рассматривалась как злое дело евреев, а Советский Союз, первое социалистическое государство и оплот антиимпериализма, презирался как «Россия, управляемая евреями». И считалось, что евреи не успокоятся, пока не разрушат весь мир своей профсоюзной агитацией, своим социализмом или, что еще хуже, своим коммунизмом. Форд и многие другие американские промышленники и банкиры восхищались Гитлером, потому что он изгнал эту «красную опасность» из Германии. И они горячо надеялись, что он вскоре приступит к осуществлению своей большой жизненной цели, изложенной в книге «Майн Кампф», а именно к полному уничтожению Советского Союза, источника вдохновения и руководства для «красных» во всем мире.
Американские бизнесмены остались равнодушны к антисемитизму и расизму Гитлера в целом и с радостью помогли ему подготовиться к войне, жертвой которой должен был стать Советский Союз. Действительно, еще весной 1939 года Гитлер был полон решимости вести войну против Советов. Гитлер был убежден, что «Запад» — кодовое название империалистических держав — не будет возражать против такой войны и поэтому останется нейтральным. Это не было необоснованным ожиданием, потому что уничтожения Советского Союза страстно желали все империалистические державы. В конце концов, это государство воспринималось как воплощение социальной революции, «контрсистема» международного капиталистического порядка вещей и источник антиимпериалистической агитации во всем мире. Более того, своей печально известной политикой умиротворения Лондон и Париж фактически поощряли большие амбиции Гитлера и способствовали их осуществлению, обеспечив ему Чехословацкий «плацдарм». Американские и немецкие промышленники и банкиры, поддерживавшие Гитлера, имели еще одну причину с нетерпением ждать развязанной им войны. Гитлеру пришлось занять огромные суммы денег, чтобы финансировать свою программу вооружения. Государственный долг Германии рос как гриб, и было ясно, что только добыча, полученная в результате безжалостной грабительской войны, позволит ему расплатиться с кредиторами, то есть с банками и другими инвесторами и покупателями немецких государственных облигаций, включая американские корпорации и банки. И последнее, но не менее важное: была выражена надежда на то, что разрушение Советского Союза облегчит восстановление инвестиций, сделанных американскими корпорациями, такими как Сингер, в Российскую империю, потерянные в результате Великой Октябрьской революции 1917 года.
Несмотря на то, что он был диктатором конкурирующей империалистической державы, американские капиталисты были так же счастливы с Гитлером, как они были бы счастливы с любым компрадорским диктатором, которого они могли бы поставить во главе какой-нибудь «банановой республики» в Южной Америке. Гитлер, как говорится, был «человеком, с которым можно иметь дело». И в будущем от него ожидались великие дела, прежде всего уничтожение Советского Союза. Американский и германский империализм были на одной волне: они поддерживали друг друга, они формировали партнерство, правда, не формальное политическое партнерство, но, безусловно, неформальное экономическое партнерство; не партнерство на правительственном уровне, а партнерство на корпоративном уровне. Правительство США держалось на приличном расстоянии от режима в Берлине, который презирали многие простые американцы. Но Вашингтон, конечно же, не видел причин начинать войну против страны, где процветали американские инвестиции. На самом деле в 1930-е годы у США были планы войны с Мексикой, Японией и даже Великобританией и Канадой, но не было никаких планов войны против нацистской Германии.
Владельцы и менеджеры американских предприятий с филиалами в Германии были, несомненно, разочарованы тем фактом, что по причинам, которые здесь не могут быть объяснены, война, развязанная Гитлером в 1939 году, оказалась войной против Польши и «западных» держав Великобритании и Франции, а не войной против Советского Союза. Но это было не очень важно. Важно было то, что эта война открыла еще более невероятные возможности для зарабатывания денег. Когда 1 сентября 1939 года разразилась война, Нью-Йоркская фондовая биржа отреагировала с энтузиазмом и продемонстрировала свои самые большие успехи более чем за два года. Действительно, для того чтобы вести «молниеносную войну» (блицкриг) и таким образом добиться «молниеносных побед» в 1939 и 1940 годах, Гитлер в значительной степени полагался на оборудование и топливо, поставляемые американскими корпорациями, которые делали большие деньги, поставляя эти товары. В интересах всех родов войск Германии Ford-Werke и Opel выпускали не только грузовики, но и самолеты, в том числе бомбардировщик JU-88; Дочерние компании ITT производили радио-и радиолокационное оборудование, а также высококачественные истребители, такие как FW-190; немецкая дочерняя компания IBM, Dehomag, предоставила технологию, которая позволила нацистской военной машине работать в больших масштабах, быстро и эффективно; и дочерняя компания Singer, известная своими швейными машинами, массово производила пулеметы. В 1939 и 1940 годах «Тексако» и «Стандард Ойл» продолжали поставлять нефть в Германию, в основном через нейтральные испанские порты. Техасский нефтяной барон Уильям Родс Дэвис поставлял мексиканскую нефть, перерабатывая ее в своем собственном немецком филиале, расположенном в Гамбурге.
Военный успех нацистов был также коммерческим успехом американских корпораций и банков; триумфы нацистского империализма Германии были также триумфами американского империализма. Главные игроки обеих сторон праздновали последние победы вермахта в Нью-Йорке 26 июня 1940 года во время ужина в отеле «Уолдорф-Астория». Он был организован Герхардом Вестриком, немецким юристом, который представлял интересы Ford, GM, General Electric, ITT, Standard Oil и других американских корпораций с немецкими связями. В нем приняли участие многие высокопоставленные руководители американских корпораций и банков. Пять дней спустя немецкие победы снова праздновались, на этот раз во время вечеринки, организованной Рибером, боссом Texaco, и в которой приняли участие более крупные представители американской промышленности, такие как Эдсел Форд, сын Генри Форда.
Фактический союз американского и германского империализма, не на правительственном уровне, но, безусловно, на уровне «частного предпринимательства», был также отражен в радостных и оптимистичных комментариях американских руководителей, таких как Рибер, Томас Уотсон, большой босс IBM и нефтяной барон Уильям Родс Дэвис. Они восхваляли Гитлера, его нацистский режим и фашизм в целом и выражали надежду на то, что их великие и выгодные отношения могут продолжать приносить плоды, например, в форме бизнеса, который будет осуществляться в странах, оккупированных Германией. И наоборот, Гитлер наградил таких американских промышленников, как Форд и Уотсон, престижными наградами.
Тот факт, что Гитлер был диктатором и что многие из его жертв были демократами, не беспокоил этих капитанов промышленности. Типичным примером такого отношения был комментарий Альфреда Слоуна, председателя GM, в июне 1940 года, выражавший удовлетворение тем, что эпоха демократий с «их неразумными, даже глупыми и ограниченными лидерами» закончилась и что будущее принадлежит нацизму и другим формам фашизма, альтернативной системе, с лидерами, которые сильны, умны, агрессивны, и которые заставляют людей работать дольше и усерднее. Впечатляющая демонстрация энтузиазма и поддержки фашизма корпоративной Америкой в 1940 году является одним из многих исторических фактов, противоречащих концепции «свободного рынка и демократии», то есть идее о том, что естественным политическим партнером социально-экономической системы капитализма, часто эвфемизируемой как система «свободного рынка», является демократия.
Война, развязанная Гитлером, была хороша для американского империализма, для корпораций и банков и их немецкими филиалами. Война также оказалась полезной и для корпораций, которые были вовлечены в производство самолетов, танков и другой военной техники в США. Сами США уже некоторое время занимались модернизацией своих вооруженных сил, из Вашингтона поступали все более крупные заказы на грузовики, танки, самолеты, корабли и т. д. Это увеличение военных расходов государства достаточно укрепило экономический спрос, что окончательно положить конец Великой Депрессии. Кроме того, благодаря знаменитому «Ленд-Лизу» американская промышленность также производила все виды военной техники для Великобритании, что позволило последней продолжить войну против Гитлера после поражения Франции. Вопреки распространенному мифу, «помощь по Ленд-Лизу» не была бесплатным подарком, а представляла собой сложную систему займов и кредитов, приносившую гигантские прибыли американским корпорациям и банкам, которые были вовлечены в этот процесс.
Ленд-Лиз обещал долгосрочные выгоды для корпоративной Америки. Он требовал от Лондона демонтажа протекционистской системы тарифов «имперских преференций», которая не препятствовала, но определенно ограничивала американский экспорт в Великобританию и ее зависимые страны; она служила тормозом для завоевания британского рынка, другими словами, экономически проникнуть — и тем самым ослабить — империалистического соперника. Наконец, из-за Ленд-Лиза Великобритания оказалась обремененной колоссальным долгом, который будет полностью погашен лишь в 2006 году.
Война, развязанная германским империализмом, неофициально, но тесно связанным в то время с американским империализмом, позволила последнему подрезать крылья своему британскому сопернику в империалистической гонке. Во время Второй мировой войны британский империализм, некогда столь могущественный, но значительно ослабленный Первой мировой войной, был низведен до статуса «младшего партнера» американского империализма.
С точки зрения американского империализма Гитлер был хорош для бизнеса. Война также была не менее замечательной для бизнеса и укрепила международные позиции американского империализма. У США не было никакой необходимости ввязываться в войну в Европе, и лидеры корпоративной Америки не желали, чтобы эта война скоро закончилась. Напротив, они хотели, чтобы война длилась как можно дольше, как однажды открыто признал Генри Форд. По поводу войны в Европе американские промышленники сожалели только об одном: а именно о том, что Советский Союз, воплощение антикапитализма и антиимпериализма и потому заклятый враг всех империалистических держав, не был вовлечен в войну.
Однако 22 июня 1941 года Вермахт наконец пересек советскую границу с танками и грузовиками производства Ford или GM, а также с бензобаками, наполненными топливом, поставляемым Texaco и другими нефтяными трестами США. Если бы Гитлер напал на Советский Союз десятью, пятью или даже одним годом раньше, лидеры корпоративной Америки единодушно зааплодировали бы. Но в 1941 году их чувства были смешанными. Продажи в Великобританию были источником неограниченной прибыли для многих корпораций, и было очевидно, что шансы их британских клиентов на выживание значительно увеличились, когда нацисты вцепились в горло другому врагу, особенно когда этот враг не рухнул через несколько недель, как ожидали эксперты в Вашингтоне, Лондоне и, очевидно, Берлине.
Экономическая политика нацистского режима также сыграла важную роль в снижении энтузиазма США по отношению к Гитлеру. Американский империализм, как и любой другой империализм, хотел «открыть двери» для своего экспорта и своего инвестиционного капитала по всему миру. Но начиная с конца 1930-х и в начале 1940-х годов немецкая буржуазия начала ограничивать доступ на рынки Германии и завоеванных ею европейских стран всем, кроме самых необходимых иностранных корпораций, которые продавали Германии такие необходимые продукты, как нефть. Таким образом, большая часть Европы превратилась в то, что ненавидели американские бизнесмены, а именно в «закрытую экономическую систему», в которую трудно, если вообще возможно, проникнуть экономически.
Для американских корпораций, имеющих филиалы в самой Германии, это развитие не представляло серьезной проблемы, но американские корпоративные лидеры, которые не были столь привилегированными — и многие политики, убежденные, что процветание США зависит от внешней торговли, — были очень обеспокоены. Еще более раздражающим был успех агрессивной международной торговой политики Берлина в Латинской Америке, которую американский империализм считал своим исключительным коммерческим районом. В течение 1930-х годов доля Германии в объеме импорта таких стран, как Бразилия и Мексика, быстро росла за счет доселе ничем не угрожавшей конкуренции со стороны США. Нацистская Германия быстро становилась «самым раздражающим конкурентом» США в этой части мира, как выразился немецкий посол в Мексике в 1938 году в своем докладе Берлину. Таким образом, корпоративная Америка утратила большую часть своей прежней симпатии к фашистскому режиму Германии. Дружба между американской и германской империалистическими системами быстро остывала.
Когда нацистская Германия напала на Советский Союз, многие американские промышленники желали, чтобы ни одна из сторон не победила; они надеялись, что конфликт на Восточном фронте продлится очень долго, пока оба противника не будут истощены. Все больше и больше членов американской властной элиты начинали симпатизировать советам, хотя бы потому, что они опасались, что в случае победы нацистов на востоке Гитлер «может быть неудержим»; другими словами, что такой триумф может увенчать германский империализм как Верховную силу международного империализма. Тем не менее, твердое ядро американских бизнесменов оставалось решительно профашистским и антисоветским и надеялось, что Гитлер уничтожит колыбель коммунизма. По всей вероятности, именно этого и добивалось подавляющее большинство владельцев и менеджеров американских корпораций с немецкими филиалами, поскольку именно они производили военную технику. К их великому сожалению, нацистское войско так и не вышло победоносным маршем на Красную площадь Москвы.
Чтобы выиграть войну, Германия должна была победить быстро, молниеносно. После кампаний 1939 и 1940 годов топлива оставалось достаточно только для того, чтобы вести войну в течение трех-четырех месяцев. Но Берлин был уверен, что Красная армия может быть разгромлена в течение шести-восьми недель. Молниеносная победа сделала бы доступными богатые ресурсы побежденного Советского Союза, особенно нефть Кавказа, и это превратило бы Германию в непобедимую мировую державу. Иными словами, победа над Советским Союзом сделала бы германский империализм «номером один» не только в Европе, но и во всем мире. Но 5 декабря 1941 года, когда Красная Армия начала контрнаступление под Москвой, столь же решительное, сколь и неожиданное, сам Гитлер и генералы германского верховного командования поняли, что «молниеносная война» на Востоке не приведет к «молниеносной победе», и поэтому Германия обречена проиграть войну. Этот день, 5 декабря 1941 года, был настоящим поворотным пунктом Второй мировой войны, но, кроме Гитлера и его генералов, об этом почти никто не знал. (Двумя «посторонними», которые действительно знали об этом, были швейцарские спецслужбы и Ватикан.).
Американские «капитаны промышленности» не имели ни малейшего представления о том, что на самом деле означает провал блицкрига в Советском Союзе, но отныне было очевидно, что немцы будут заняты на Восточном фронте еще довольно долго. Это позволило бы англичанам остаться в войне, а это означало, что прибыльная торговля по ленд-лизу может продолжаться в обозримом будущем. Другими словами, успех Красной Армии был хорош для бизнеса. Осенью 1941 года Нью-Йоркская фондовая биржа фиксировала все более высокие цены на акции. Становилось все более очевидным, что крестовый поход нацистов на Восток не приведет к ожидаемому великому триумфу. Ситуация стала еще более благоприятной, когда появилась возможность вести дела и с советами. На самом деле в ноябре 1941 года, когда стало очевидно, что Советский Союз не собирается распадаться в ближайшее время, Вашингтон проявил готовность предоставить советам кредит, и было подписано соглашение о Ленд-Лизе. Благодаря этой чудесной войне в Европе открылся еще один внешний рынок, по крайней мере частично и временно, на благо американского империализма. Более того, через «обратный Ленд-Лиз» Советский Союз также начал снабжать США важным сырьем, включая хромовую и марганцевую руду, а также платину; благодаря этому США даже стали чистым бенефициаром торговли с советами в военное время.
Кстати, это миф о том, что совершенно неожиданный успех СССР был возможен только благодаря массированной американской помощи. Во-первых, американская помощь никогда не составляла более 4-5% от общего объема советского производства военной техники. Во-вторых, поставки США советам стали иметь значение лишь спустя долгое время после переломного момента в декабре 1941 года. По словам Адама Туза, «советское чудо ничем не было обязано западной помощи [и] последствия Ленд-Лиза не оказали никакого влияния на баланс сил на Восточном фронте до 1943 года». В-третьих, советы сами производили практически все свое высококачественное вооружение, включая превосходный танк Т-34. Наконец, и это, пожалуй, самое важное, помощь по ленд-лизу Советскому Союзу была по меньшей мере нейтрализована неофициальной, сдержанной, но тем не менее существенной помощью, оказываемой немцам американскими корпорациями. Без этих ресурсов нацисты никогда не смогли бы напасть на Советский Союз.
Рассматриваемая с точки зрения американского империализма, война принесла всевозможные выгоды и возможности, но также и некоторые проблемы, вызовы и дилеммы. Поражение Франции и стран Бенилюкса в 1940 году, например, поставило вопрос о том, что будет с их колониями на Дальнем Востоке, а именно Индокитаем и Индонезией, богатыми каучуком и нефтью. С оккупированными немцами «метрополиями» эти колонии выглядели как спелые плоды, готовые быть сорванными одним из оставшихся конкурентов в империалистическом соревновании. Но по какому именно? Возможно, немцы, если бы они выиграли войну и навязали проигравшим жесткие мирные условия. Но перспективы немецкого триумфа быстро таяли. Более вероятным кандидатом была Япония, империалистическая держава с большими амбициями на Дальнем Востоке и острым аппетитом к каучуку и нефти. Но США тоже были кандидатом. С Японией у США были напряженные отношения с начала XX века, когда после завоевания Филиппин США стали проявлять геополитический интерес к Дальнему Востоку. Обе державы имели большие и противоречивые амбиции в отношении Китая, огромной, но бессильной страны, которая, казалось, созрела для того, чтобы быть экономически пронизанной и политически управляемой какой-нибудь империалистической державой. К неудовольствию Америки, в 1930-е годы Япония уже захватила значительную часть Китая, а именно Маньчжурию. И вот теперь внимание как Японии, так и США было обращено на Индокитай и Индонезию. Напряжение нарастало в Токио и Вашингтоне; кто же сделает первый шаг?
В Вашингтоне планы войны против японцев, считавшихся низшей расой, готовились уже довольно давно. Они включали в себя использование авианосцев и стратегических бомбардировщиков.
В течение последних нескольких десятилетий накапливалось все больше свидетельств того, что с помощью таких мер, как нефтяное эмбарго, американские лидеры намеренно провоцировали Японию на бомбардировку Перл-Харбора и знали, что японская ударная группа находится на полпути к американской базе.
Было крайне важно заставить японцев напасть на США, а не наоборот. Только оборонительная война была приемлема для Конгресса и американской общественности. Более того, нападение США на Японию также потребовало бы, чтобы нацистская Германия пришла на помощь Японии в соответствии с условиями их союза, в то время как нападение Японии на США — нет. Токио был атакован Перл-Харбор всего через несколько дней после того, как стратегические авианосцы благополучно уплыли оттуда, и поэтому президент Рузвельт мог легко «продать» войну Конгрессу и американской общественности. Нет никакой необходимости объяснять, что Германия, которая не была вовлечена в так называемое «внезапное» нападение Японии, не была обязана прийти на помощь своему японскому союзнику и, как известно, была сосредоточена на своей войне против Советского Союза.
Но 11 декабря 1941 года, через несколько дней после нападения на Перл-Харбор, К большому удивлению Вашингтона, Гитлер сам объявил войну США. Весьма вероятно, он надеялся, что Токио ответит ему тем же, объявив войну Советскому Союзу, что возродило бы в Берлине угасающую надежду на победу на Восточном фронте. Однако японцы не стали объявлять войну Советскому Союзу, несомненно полагая, что у них будет полно дел с американцами. Как и следовало ожидать, их армии устремились на юг, в богатые ресурсами Индокитай и Индонезию, а также на Филиппины — главный американский плацдарм на Дальнем Востоке.
США и их британский партнер ограничили свое активное участие в войне против Германии до минимума, находя предлоги для того, чтобы не открывать второй фронт в Западной Европе, который мог бы оказать значительное облегчение Красной Армии. В то время как «англосаксы» таким образом играли роль наблюдателей, Советы действовали как пушечное мясо, ведя титанические бои против немцев под Сталинградом и в других местах, нанося огромные потери Вермахту. На Восточном фронте Германия потеряла не менее 10 миллионов убитых, раненых или взятых в плен из общего числа 13,5 миллионов человек. Примерно 90 процентов потерь в немецкой армии было нанесено войсками РККА.
Правящие круги США и Великобритании надеялись на то что сами Советы также понесут тяжелые потери. Они надеялись, что война на Востоке закончится с полным истощением обеих сторон, так что США вместе с Великобританией смогут победоносно вмешаться в войну, как deus ex machina. (таким же образом США вступили в Первую Мировую войну на очень позднем этапе, понесли минимальные потери по сравнению с Англией и Францией и вышли из войны в гораздо более сильном положении по отношению к союзникам)
Советы внесли самый большой вклад в победу союзников над фашистской Германией. На каждого американца, отдавшего свою жизнь во Второй мировой войне, приходилось не менее 53 советских солдат.
Неформальное партнерство американского империализма с германским империализмом и сдержанное, но тесное сотрудничество между ними никогда не существовало на правительственном уровне, но всегда существовало на корпоративном уровне, на уровне «частного предпринимательства». Именно поэтому оно было практически незаметно для историков, которые условно акцентируют внимание на роли государства, то есть на событиях политического и военного характера. Когда в декабре 1941 года их правительства внезапно и неожиданно оказались в состоянии войны друг с другом, это взаимовыгодное корпоративное сотрудничество не прекратилось. Бизнес пересилил «патриотизм», а зарабатывание денег оказалось важнее победы в войне.
Немецкие филиалы крупных американских корпораций не были конфискованы нацистами после Перл-Харбора, как это часто предполагалось. Вмешательство фашистских руководителей в их управление оставалось минимальным, и их штаб-квартиры в США сохраняли по крайней мере определенную степень контроля через доверенных немецких менеджеров и в некоторых случаях через филиалы в нейтральных странах, таких как Швейцария. Они продолжали производить военные товары, в которых Гитлер отчаянно нуждался, чтобы продолжать свою кровопролитную войну. Американские заводы-филиалы были специалистами по массовому производству такого рода материалов, и нацистские лидеры слишком хорошо понимали, что вмешательство в управление Opel и другими компаниями может поставить под угрозу это производство. Американские отраслевые заводы продолжали поставлять нацистской Германии огромное количество военной техники: грузовики, оснащенные полным приводом, радиолокационные системы, двигатели для Ме-262, самого первого реактивного истребителя и турбины ракет V2. Американская дочерняя компания также поставляла сложное оборудование, которое помогало нацистам в совершении их беспрецедентных преступлений. Наконец, по крайней мере некоторые американские корпорации продолжали снабжать Третий Рейх топливом, без которого большая часть этого оборудования была бы бесполезна. Через порты Карибского бассейна и Испании «Стандард Ойл» поставляла в Германию не только нефтепродукты, но и другое сырье, необходимое для ведения войны, например вольфрам и хлопок.
Это правда, что, как утверждают апологеты, у американских филиалов в Германии не было иного выбора, кроме как производить продукцию для фашистской Германии. Но эта защита, очевидно, не распространяется на корпорации, которые находились вне территорий Третьего рейха, и нашли способы экспортировать нефть и другие товары в Германию. Также верно, что руководителей отраслевых заводов и их американских боссов не нужно было заставлять это делать; они были очень заинтересованы в производстве продуктов для Третьего рейха. Причина заключалась в том, что производство для нацистов в Германии оставалось весьма прибыльным вплоть до самого конца войны (между прочим, фашистские власти оплачивали счета деньгами, конфискованными у еврейских узников, золотом, награбленным в национальных банках оккупированных стран, таких как Бельгия, и другими богатствами, полученными в результате завоеваний и преступлений; швейцарские и международные банки, базирующиеся в Швейцарии, являлись в этой торговле посредниками). Доходы компании «Форд-Верке», например, почти удвоились между 1939 и 1943 годами. Примечательными факторами, определяющими высокие нормы прибыли, были регрессивная политика нацистского режима в области занятости и массовое использование принудительного труда. Нацисты заморозили заработную плату немецких рабочих и ввели значительно более длительный рабочий день. В «Опеле» и «Зингере» рабочим приходилось работать по 60 часов в неделю, при этом получая весьма низкую заработную плату.
Стоимость рабочей силы также была снижена, а прибыль, таким образом, увеличена за счет использования принудительного труда в виде иностранных рабочих, многие из которых были принудительно депортированы в Германию, а также военнопленных и узников концлагерей. Это было равносильно одной из форм рабства, которой могли воспользоваться и отраслевые заводы американских корпораций. Дочерние компании, которые, как известно, извлекали выгоду из такого рабского труда, включали Coca-Cola, Kodak, Opel, которые отдавали предпочтение военнопленным, и Ford-Werke, который однажды даже нанял заключенных концентрационного лагеря Бухенвальд.
Прибыль, получаемая американскими отраслевыми заводами, продолжала реинвестироваться в основном в Германию, например в расширение мощностей и приобретение более современного оборудования, что увеличивало стоимость предприятия. Таким образом, стоимость Ford-Werke официально выросла с 60,8 млн рейхсмарок в 1938 году до 68,8 млн рейхсмарок в 1945 году, но на самом деле она, вероятно, более чем удвоилась во время войны. Кроме того, представляется, что прибыль была репатриирована через банки в Швейцарии, такие как Банк международных расчетов в Базеле. Это финансовое учреждение, управляемое американскими и немецкими банкирами даже во время войны, как известно, помогало нефтяному магнату Уильяму Родсу Дэвису репатриировать часть прибыли, полученной его немецкой дочерней компанией». До и после Перл-Харбора этот банк сотрудничал с представителями как немецких, так и американских корпораций. С американской стороны в их число входил Аллен Даллес, представитель в Берне секретной службы США (УСС, предшественник ЦРУ). Согласно немецкому историку Юргену Брюну, УСС была с социальной точки зрения ассоциацией руководителей крупных компаний, биржевых брокеров и юристов с Уолл-Стрит. Перед войной Даллес вместе со своим братом Джоном Фостером был партнером в юридической фирме «Салливан и Кромвель», специализирующейся на американских инвестициях в Германии и немецких инвестициях в США. Начальником Даллеса, главой УСС, был Уильям Джозеф Донован, также бывший юрист Уолл-Стрит и хороший друг Герхарда Вестрика, немецкого юриста «Форда» и «Стандард Ойл», который в июне 1940 года устроил празднование немецких побед в Нью-Йорке. Во время войны Вестрик был администратором немецких филиалов ITT и Kodak. На протяжении всей войны БМР функционировал как своего рода частный клуб, в котором немецкие и американские бизнесмены, их выдающиеся юристы и любимые банкиры могли встречаться и вести дела. Как выразился французский писатель Поль Валери в конце Первой мировой войны, на войне «люди, которые не знают друг друга, убивают друг друга ради блага людей, которые знают друг друга, но не убивают друг друга».
В США общественность не знала, что филиальные заводы престижных американских корпораций производили всевозможное оружие и другую технику для фашистской Германии. С другой стороны, американское правительство прекрасно понимало, что происходит, но предпочитало игнорировать такого рода «торговлю с врагом». Это терпимое отношение во многом было связано с тем, что «большой бизнес» всегда имел огромное влияние на правительство. По сути — управлял им. Целый сонм представителей крупного бизнеса, в том числе высокопоставленных чиновников, обрушился на Вашингтон и занял важные посты в государственной бюрократии. Среди них были Уильям С. Кнудсен, президент General Motors с 1938 по 1940 год, поклонник Гитлера, Эдвард Стеттиниус-младший, еще один бывший старший офицер General Motors, и Чарльз Э. Уилсон, президент General Electric, еще одной фирмы с крупными инвестициями в Германии. Подавляющее большинство этих крупных буржуа продолжало продвигать интересы своих корпораций, получая выгодные государственные контракты и, что неудивительно, защищая интересы своих дочерних компаний в Германии. Таким образом, мы можем понять, почему правительство США решило благочестиво игнорировать тот факт, что крупные корпорации страны сколачивали состояния на земле «врага». Однако были и исключения из этого общего правила. Были возбуждены судебные иски против небольшого числа корпораций, чьи связи с фашистской Германией оказались публично известны, в частности «Стандард Ойл» и «Ай-би-эм», но это привело лишь к легкому удару по имиджу и карману. Тот факт, что крупный бизнес обладал беспрецедентным контролем над американским правительством, также объясняет, почему немецкие филиалы американских корпораций, включая огромный Ford-Werke, были лишь слегка пострадавшими от бомбежек союзников (если вообще были).