Путь на Юг, 2007 (часть 1)
Из цикла рассказов «Дневник путешественника»
Но когда-нибудь закончится игра,
Придет последний час, мы проиграем в споре,
И, как в кино, тебе захочется тогда
Купить текилы и увидеть море
(с) гр. Понедельник
Это была очень тяжелая весна 2007 года. Смерть Александра Непомнящего. Мы были знакомы шапочно, но он был моим Учителем. Ведь с некоторыми Учителями вообще не обязательно быть знакомым лично.
Смерть Оли Стыценко. Какое-то время мы были лучшими подругами. На тот момент не общались. Мне пришла смска с ее телефона «Оля умерла. Похороны в субботу». А у меня даже номер не определился. У меня не было ее нового номера.
Эта чертова поликлиника. Передо мной на стол швыряют мою медицинскую карту и говорят: «Это не к нам, это в онкологию». Перед глазами черные круги. Как будто в полусне прихожу домой, открываю электронную почту, там приглашение на бардовский фестиваль «Оскольская Лира». В свое время в его жюри был Александр Литвинов, тогда уже известный как Веня ДРкин. Умер от рака. Потом в его жюри был Александр Непомнящий. Умер от рака. А вот хрен вам – Александры Павловой у вас не будет.
Я много лет просидела в Москве – еще когда я училась в школе, сама собой загнулась привычка праздновать дни рождения и выезжать на лето. У нас нет дачи. У меня нет денег. Но я хочу увидеть море.
Выкатившись из дому в 12 часов дня, 3 августа 2007 года, я очень рассчитывала попасть на тульскую электричку в 12:57, которую разово отменили из-за ремонта путей. Домой возвращаться не хотелось, поэтому я просидела на платформе до следующей электрички. Она подошла полная, так что сидеть было негде. Погода была отвратительная, посему тамбур был грязный и мокрый. Я села в тамбуре на свернутую пенку и заснула. Путь на Юг начинался с дождя на Курском вокзале и грязного тамбура. Попытка пожаловаться смской потерпела фиаско внезапным ответом: «Считай, что ты попала в зону Питера». Мало кто поймет всю зловещесть этой фразы, ибо та жопа, которая со мной обычно творится в Питере, на югах мне совершенно не улыбалась. В Туле тоже шел дождь...
Мелкий паршивый дождик прекратился, когда мы уже подъезжали к кремлю. Когда я планировала поездку, я написала всем знакомым, в города, по пути следования, и попросила организовать квартирники. В Туле квартиры не нашлось, поэтому мои друзья поймали меня на вокзале, и мы поехали в самое известное место города, точку сбора местного нефорья. Давно я не тусила с гитарой на лавочках. Подходят какие-то незнакомые дети, просят гитару, поют Йовин. Пиво из ларька, кто-то подыгрывает на соло-гитаре, хвастается, что всего 4 месяца играет. Эх, где мои 17 лет! А потом мы поехали вписываться к Марине. Мы не были раньше знакомы – просто девочка, которая пришла на этот «концерт». Разговорились. Было приятно и неожиданно смотреть, как в разговоре, через человека, который производил впечатление праздного слушателя, начинает проглядывать талант в сильном творческом кризисе. Приятно понимать, даже не понимать, а чувствовать, что рядом есть такие же, как ты. Такие же живые, неправильные, запутавшиеся. Живой человек среди всего этого непонятного дождливого кошмара, который надо принять, и найти в нем позитив. Почти шок. Ржем и веселимся всю ночь, почти ни о чем не думая, проваливаюсь в сон на два часа.
4 августа с утреца - дорога в Липецк. Автобус, судя по всему, вышел в рейс на спор: «доедет - не доедет». Ехал он со скоростью километров пятьдесят максимум, и в салоне стояла адская жара. Он еще и встревал во все пробки, в какие только можно: 7,5 часов от Тулы до Липецка – своеобразный рекорд. В багажнике места хватило только на рюкзак, гитару пришлось поставить в проход, а так как на гитару была присобачена палатка в чехле, проход эта конструкция перегораживала полностью. Водитель радостно подбирал по дороге всех, кого не попадя, и периодически они стояли в проходе, а гитара ехала у меня на коленках. Я прокляла все на свете, и в первую очередь отсутствие у меня нормальной СВОЕЙ снаряги. Потому, что наасканным по друзьям палаткам-котелкам в зубы не смотрят.
В Липецке меня встретили Купер и Бо, и прямо от порога автобуса начался какой-то зашкаливающий полуистерический позитив. Я по ним очень соскучилась. Липецк я помнила по предыдущим гастролям, как одну из самых теплых страниц своей концертной деятельности, и, наверное, стремилась сюда больше, чем, куда бы то ни было. Ребята повесили на себя мое шмотье, что немало подняло мне настроение. По дороге к нам прикопался какой-то смешной дяденька, который решил, что тут снимают «Ералаш». На самом деле, представьте себе – идет по Липецку процессия явно походного вида – Купер 2 метра ростом и очень худенький, с гитарой, Бо с моим рюкзаком, а он чуть ниже меня, то есть ровно в половину Купера, и я – такая круглая, лохматая.
Кварт отыграла просто суперский! На позитиве и гитаре играть намного легче, чем просто на гитаре. Ребят была очень рада видеть. Фантик, как обычно, что-то бухтел между песнями. Рокси здорово поет, хоть мы ее и не развели сыграть «назад в Уэмбли», уровень всеобщего счастья все равно зашкаливал. Рокси же и дала мне нормальный рюкзак, так что дальнейшая дорога моя была скрашена удобством снаряги. Мы сидели на кухне, что-то пили, что-то бурно обсуждали, пока кто-то не сорвал стоп-кран: «Почему ты такая веселая, а песни у тебя такие печальные?». «Ребят, есть большая доля вероятности, что я умираю». Потом я что-то объясняла, меня пытались успокоить. Я не плакала. Голос звучал как будто издалека, с сильным эхом. Я проваливалась в колодец. Меня разбудили рано утром – пора было выезжать из знакомых городов.
5 августа я выкатилась в Воронеж, в котором меня ждал внезапный мир-чемодан: Хреник. Вернее Аня из Питера, которая стопщица, которая у меня в Москве висела в начале июля. Она заболела и вписывалась там же, где должна была вписываться я. Но вписаться в Воронеже была не судьба. Я б даже сказала не судьба глобальная.
Напасть сия началась сразу, когда я не догадалась взять билет в Ростов, не уезжая с автовокзала. Потом я в, 24 года, обнаружила у себя аллергию на дыни. В первый раз не обратила на нее внимания. А теперь уже точно – она! Поешь дыню, через 2 часа опухает горло. Обнаружилось это прямо перед концертом. Потом я ухитрилась потерять оба медиатора, положенные в задний карман джинсов. Ладно, нашли мне в клубе медиатор. Потом, пока я пела для ребят в небольшом уютном кафе Викинг, странный человек-организатор Али съездил на автовокзал и вернулся с вестью о том, что билетов нет. А если покупать что есть, я не успеваю на собственный кварт в Ростове. Решение было принято как-то сразу. Трасса. Сердце екнуло. Я столько об этом пела, судьба как будто намекает – пора вернуть должок. Тем более, терять, в общем, уже нечего. В клубе был какой-то человек с машиной, в которую мы впрыгнули, едва я успела убрать гитару и попрощаться со слушателями.
Меня выгрузили после первого поста ДПС, на выезде из города, и пожелали удачи. Воронеж закончился, и нервяк отпустил. Жаль, я совсем по-другому представляла себе отношения с этим городом. Но эти мысли приходили, и моментально теряли свою ценность. Потому, что я стояла на трассе. Я, которая написала свою «Автостопную» в 2001 году, которая любит и поет песни Санты… Я первый раз в жизни стояла на трассе. Все последующее было результатом этого безумного, но, по сути, единственно возможного решения. Не осознавая, а больше чувствуя, как со скрипом поворачивается колесо судьбы, я подняла руку, зажатую в кулак, подняв вверх большой палец. Как написано в учебнике Кротова «Автостопом по России». И пошла дальше на Юг, по трассе.
Стояла я буквально минут пять. Руки трясутся, страшно, я голодная, 9 часов вечера, темнеет скоро. Тут ко мне подходит парнишка-стопщик, и у нас происходит гениальный разговор:
- Привет! А ты наверное опытный стопщик?
- Привет! Не-а, а с чего ты взял?
- Ну, у тебя коврик есть, и одежда яркая, и фонарик...
- Ты знаешь, я первый раз на трассе. Я просто учебник читала.
- Какой учебник?
- Ну, по автостопу…
(немая сцена)
Слово за слово: Илья ехал из Архангельска. Он всю жизнь жил на Белом море. Осенью ему в армию. Он не будет бегать или поступать в институт, но он хочет увидеть теплое Черное море. Под Воронежем он оказался за 2 дня, проделав путь почти в две тысячи километров. Мы застопили пару автобусов, которые отвезли нас по 20 км каждый, а потом остановилась грузовая «Газель», которая довезла нас до самого Ростова. Дяденька Чингиз, из Тулы, они с напарником ехали на двух «Газелях» в Ставрополь за арбузами. Нас подобрали, несмотря на ту кучу вещей, которой я была обвешана. По дороге напарник Чингиза подобрал двух хипей, идущих с «радуги» в Анапу. Ночь нас накрыла в дороге, и «Газели» остановились у какой-то, хорошо известной нашим водителям, харчевни. Водители пошли ночевать в домик при харчевне, а нас, всех четверых, отправили в кузов, где на дне была постелена солома.
Утром, еще сонные, мы погрузились в машины и поехали дальше. Илья дремал, откинувшись на подголовник, а мы с Чингизом разговаривали. Чингиз рассказывал, как служил в Германии, как правильно выбирать арбузы, как он купил «Газель». Я рассказывала, как я играю концерты и пробираюсь на юг, и что мечтаю когда-нибудь купить свой гастрольный автобус, ездить по стране с концертами и собирать по трассам автостопщиков. Чингиз спросил, умею ли я водить. Я ответила, что практически нет, но очень хочу. Тогда он как то лихо посмотрел на меня, взял мою руку, положил на руль и сказал: «Держи!». И отпустил руки.
Паника. Примерно полсекунды. Машину ведет вправо. Я, вцепившись в руль двумя руками, аккуратно поворачиваю. Получилось!!! Так, теперь ведет влево. Опять выравниваю. Чингиз смеется, я не могу сказать не слова, и ничего сделать не могу, потому, что не могу бросить руль. Прошло, наверное, минуты две, прежде чем он опять взял руль. Руки у меня тряслись. Перед нами расстилались ростовские степи, ставшие бескрайними полями подсолнухов, разрезанные пополам пустой трассой, и залитые утренним солнцем.
На развилке мы попрощались с нашими водителями, «Газели» уехали по объездной, а мы сели в придорожной кафешке, поесть, и обсудить план действий. Илюха хотел посмотреть на Дон, ребята спешили в Анапу, а мне надо было прошататься до вечера, до времени сбора на квартирник. Надо сказать, мы представляли собой довольно разношерстную компанию. Я была одета как по учебнику: яркая маечка «Экспедиции», рюкзак, на гитару намотана красная рубашка, на шее фонарь, который я включала ночью. Илюха просто человек, по каким-то обстоятельствам вышедший на трассу. Влад с Сашей – двое классических хиппей с «радуги»: в феньках, в разноцветных одеждах, с дрэдами и расточками в волосах. Мы решили, что оригинальничать не стоит, а стоит войти в город и сесть на общественный транспорт в сторону центра, а там будем действовать по обстоятельствам.
Как сказал потом Влад: «Я поверил в карму». На остановке, кроме нас, была позитивная тетенька в возрасте, которая собирала разбегающихся во все стороны детишек, и, одновременно, приглядывала за кучей продуктовых сумок. Мы спросили у нее маршрут. Просто спросили. Через полчаса вся наша дружная компания ввалилась к ней в гости, волоча ее тяжелые сумки. И как бы она сама все это притащила? Оказывается ребятишки – её внуки, а за городом она навещала в санатории дочку своего нынешнего мужа, заодно и закупила продуктов на местном рынке. Она пустила нас в душ, покормила, наполнила компотом наши пластиковые бутылки, и вообще предлагала остаться на ночь. Но мы поблагодарили ее за гостеприимство и поехали кто куда: я на кварт, а Илья с ребятами в Анапу. Я помахала в окно троллейбуса позитивному кусочку лета – трем совершенно незнакомым людям – и поехала играть квартирник. Это – моя карма. И я всегда в нее верю.