Классический либерал | КЛ

Кризис системы социального страхования и её реформирование

Классический либерал | КЛ·10 Jul 2021

Статья испанского экономиста Хесуса Уэрта де Сото о проблемах, с которыми сталкивается государственная система социального страхования, и о том, как их решать с либертарианской позиции.

Введение

Проблемы государственной системы социального страхования можно разделить на две группы: во-первых, проблема пенсий (включая пенсии по старости и инвалидности, а также пособия, выплачиваемые вдовам и сиротам в случае утраты кормильца), иначе говоря, регулярно выплачиваемых пособий на дожитие, в случае инвалидности и потери кормильца; во-вторых, не менее важная проблема медицинской помощи. Мы рассмотрим их отдельно. При этом мы уделим основное внимание пенсиям, поскольку для стран Запада это, вероятно, самая актуальная проблема: и в силу объема обязательств государства в этой сфере, и в силу тех сложностей, с которыми сталкивались любые попытки реформировать пенсионную систему.

Первая часть статьи посвящена диагностированию проблем пенсионной системы в техническом и этическом аспекте. В результате выясняется, что в любой государственной системе социального страхования заложено внутреннее противоречие. После этого будет описана либертарианская модель социального страхования, которую мы считаем наиболее продуктивной. Мы предложим программу реформирования пенсионной системы с учетом необходимости минимизировать те трудности, которые возникают в ходе любого реформирования. Затем с различных точек зрения будет проанализирована стратегия, которой необходимо следовать для успеха этой реформы.

Диагноз

Кризис государственной системы социального страхования, в наличии которого никто сегодня не сомневается, имеет двойную природу: с одной стороны, это технический кризис экономической и актуарной природы; с другой стороны, это этический кризис.

Технические проблемы

Выявить технические проблемы проще всего. Для начала следует отметить, что солидарный принцип финансирования системы социального страхования, как правило, значительно снижает совокупный уровень сбережений. Это происходит потому, что пенсии выплачиваются из налогов и социальных взносов, которые каждый финансовый год отбирают у налогоплательщиков насильно. Из-за этого сберегать становится очень сложно: не только потому, что часто налоговое бремя в виде налогов и обязательных взносов на социальное страхование почти невыносимо, но и потому, что большинство граждан в этих обстоятельствах субъективно рассчитывают (или по крайней мере рассчитывали до сих пор) на то, что будущие поколения станут оплачивать их пенсии таким же образом, как это происходит сейчас [2]. Минимизировать этот негативное субъективное воздействие государственной пенсионной системы на развитие национальной экономики очень сложно. Так, доля сбережений в ВВП Испании снизилась с 27% в 1975 г. до 19% в 1992 г. [3] Более того, это уменьшение сбережений можно рассматривать в качестве одного из ключевых факторов нынешней экономической рецессии (и предшествовавших ей). Ведь рецессия проявляется прежде всего в том, что многочисленные инвестиционные проекты оказываются невыгодными из-за отсутствия достаточного предложения реальных финансовых ресурсов (т.е. сбережений) по приемлемой ставке процента. Если бы объем сбережений был значительно больше, то значительное число брошенных или подвергшихся реструктуризации инвестиционных проектов могло бы быть завершено благодаря изобилию финансовых ресурсов. Такое изобилие, в свою очередь, возникает вследствие увеличения реальных сбережений, которые позволяют финансировать торговлю и промышленность по относительно низким ставкам [4].

Во-вторых, с технической и экономической точки зрения необходимо подчеркнуть, что вне зависимости от того, как система работает с правовой и юридической точки зрения, неверно полагать, что взносы на социальное страхование платит компания-работодатель. На самом деле, несмотря на то, как это выглядит с точки зрения законодательства, с экономической точки зрения все социальные взносы всегда платит работник, так как с точки зрения работодателя эти взносы составляют часть его совокупных издержек на оплату труда и, следовательно, работодателю все равно, как их платить: непосредственно работнику или государственной системе социального страхования. Об этом писал еще Людвиг фон Мизес в 1922 г.: «Страховые взносы всегда платятся из заработной платы, вне зависимости от того, с кого их собирают: с предпринимателя или с работников. То, что работодатель должен выплачивать в виде взносов на социальное страхование, приводит к уменьшению предельной производительности труда, и, следовательно, к сокращению заработной платы» [5].

В-третьих, с точки зрения актуария бремя, которое государственная система социального страхования налагает на работающих, растет как снежный ком. Таков неизбежный результат постепенного старения населения в большинстве западных стран и соответственно роста доли пенсионеров относительно доли работающего населения. Например, в 1993 г. в Испании на одного пенсионера (по возрасту или получающего пенсию за потерю кормильца) приходилось два работающих. Как ожидается, если система не будет реформирована, в начале XXI в. каждый работающий должен будет содержать одного пенсионера. Кроме того, из-за инфляции приходится постоянно увеличивать размер выплачиваемых пенсий [6]. Таким образом, бремя пенсионной системы для работающего населения становится невыносимым и для страны в целом и для отдельно взятого налогоплательщика, подавленного явными признаками экономической рецессии и ростом налогов. Возникает все больше сомнений в том, что государственные системы пенсионного страхования будут в состоянии выплачивать обещанные пенсии, и вполне возможно, что мы доживем до того времени, когда люди трудоспособных возрастов в той или иной степени откажутся от своих «обязательств» по отношению к пенсионерам из-за того, что они станут для них невыносимым финансовым бременем. Необходимость глубокого реформирования существующей пенсионной системы очевидна; мы должны постепенно создать новую систему, в рамках которой пенсионеры смогут позаботиться о себе сами и не будут вынуждены зависеть от более молодых и насильно отбирать у них деньги.

В-четвертых, вероятно, самый главный аргумент вытекает из принудительного характера существующей системы. В странах Запада государственная система социального страхования является одной из главных форм всеобщей и систематической институциональной агрессии государства против граждан [7]. Невозможно минимизировать ужасные последствия этой агрессии, препятствующей свободному и стихийному взаимодействию людей и творческому развитию предпринимательства, для всех участников системы социального страхования (компаний, работников, пенсионеров, сирот, вдов и вдовцов, инвалидов, больных, страховых компаний, финансовых институтов, больниц, врачей, сберегателей и инвесторов) [8]. Она приводит не только к грубым ошибкам в размещении трудовых ресурсов и капитала и к нежеланию откладывать деньги [9], но и, что еще страшнее, препятствует творческому процессу генерирования и передачи предпринимателями информации, необходимой для того, чтобы экспериментировать с новыми, неожиданными решениями бесчисленных проблем, которые порождает институт государственного социального страхования. Вследствие этого дисбаланс в обществе постоянно углубляется и планы отдельных людей продолжают оставаться рассогласованными [10].

Этические проблемы

Техническими, экономическими и актуарными проблемами, о которых мы только что говорили, дело не ограничивается; наряду с ними имеются серьезные и важные проблемы этико-политического характера. Существующая система социального страхования основана на устаревшем патернализме, она нехороша тем, что способствует росту напряжения и конфликтов между поколениями, ее негибкость ограничивает возможности человеческого и профессионального развития людей старшего поколения, наконец, она основана на принципах «социальной справедливости» и «перераспределения доходов», которых не разделяют либертарианцы. Рассмотрим все эти проблемы по очереди.

Во-первых, государственные системы социального страхования основаны на патерналистской идее, что люди, по своей природе, не задумываются о будущем и, следовательно, нуждаются в обязательной и всеобщей системе социального страхования. Однако в наши дни эта идея не имеет под собой никаких оснований. Действительно, уму непостижимо, как можно считать граждан, с одной стороны, достаточно зрелыми и ответствеными для того, чтобы в ходе свободных выборов выбирать себе правителей, а с другой — неспособными самостоятельно позаботиться о том, что будет с ними на старости лет. Таким образом, патерналистские аргументы в пользу государственной системы социального страхования в условиях демократии парадоксальным образом основаны на том, что в современном государстве «государственные дела» устроены согласно желаниям избирателей, которых законодатели считают неспособными устроить свои личные дела [11].

В силу сказанного выше роль государства может быть ограничена и сведена к обеспечению минимального уровня социальной помощи меньшинству людей, которые по разным причинам (недостаточной предусмотрительности, вследствие ударов судьбы и т.п.) неспособны в старости позаботиться о себе сами. Сегодня положение просто абсурдно: из-за того, что меньшинство людей неспособно накопить на старость, всех насильно загоняют в государственную систему, не давая им использовать большую часть ресурсов, предназначаемых ими на старость, так, как они считают нужным и выгодным. Следовательно, государственная система социального страхования представляет собой ущемление свободы каждого отдельно взятого гражданина. Примерно на тех же основаниях можно создать систему, обязывающую все население питаться в благотворительных столовых: ведь в обществе есть люди, которым не хватает еды. Моральная ущербность этой системы особенно хорошо видна в свете того, что, как мы уже отмечали, в конечном счете все взносы платят работники. Таким образом, система лишает их значительной части доходов, которые они не могут использовать для того, чтобы обеспечить свою старость так, как им кажется наиболее правильным с учетом конкретных обстоятельств их жизни [12].

Во-вторых, нельзя забывать, что всякий раз, когда агрессивное государственное регулирование покушается на свободную экономику, это приводит к возникновению конфликтов и напряжения и в большей или меньшей степени разрушает ту сеть мирных и добровольных обменов, которую представляет собой любое свободное общество. В случае системы социального страхования это проявляется особенно ярко. До возникновения государственных пенсионных систем, основанных на принципе финансовой солидарности, т.е. на идее, что работающие люди обязаны обеспечивать пенсиями тех, кто уже не работает, проблема накоплений на старость решалась разными добровольными средствами, не приводившими к росту межпоколенческой напряженности. Сегодня конфликты между поколениями особенно серьезны; очень сложно принять такое политическое решение в сфере пенсионного обеспечения, которое не приводило бы к росту напряжения и трений между поколением тех, кто еще работает, и поколением тех, кто уже не работает. Поскольку по финансовым и техническим причинам в долгосрочной перспективе существующую систему поддерживать невозможно, то неявно пенсионеров начинают обвинять в том, что их становится все сложнее содержать [13].

Все это очень похоже на ситуацию, которая складывается, когда рынок труда перестает быть свободным и в результате всевозможных институциональных и профсоюзных ограничений возникает безработица. При этом появляется напряжение между различными социальными группами, потому что работающим кажется, что их рабочим местам угрожают, с одной стороны, молодые, с другой — пожилые, не желающие уходить на пенсию. Звучат требования ввести правила, увеличивающие возраст, с которого разрешено работать, и принудительно снизить пенсионный возраст, что наносит серьезный ущерб соответствующим социальным группам (молодежи, безработным и пожилым).

Таким образом, можно сделать вывод, что государственная система социального страхования представляет собой инструмент дестабилизации современных обществ, создает угрозу для гармоничного и мирного общественного прогресса и порождает серьезные конфликты и проблемы, которые невозможно решить.

В-третьих, в особенно тяжелом положении оказываются люди, вынужденные выйти на пенсию по милости негибких и косных правил государственной пенсионной системы. Один из самых больших недостатков государственной пенсионной системы — это ее негибкость и то, что ее правила одинаковы для всех. Невозможно понять, почему отдельно взятому человеку, компании и организации не дают права организовать переход от работы к пенсии так, как эта компания или этот человек считают наиболее разумным в конкретных обстоятельствах и таким образом, чтобы это наносило всем участникам процесса минимальный ущерб. В свободном обществе стихийно возникнут самые разнообразные системы, которые позволят каждому гражданину выбирать, как ему жить после выхода на пенсию.

Появятся, например, институты постепенного выхода на пенсию и неполной занятости для пенсионеров; это минимизирует те серьезные психологические и физические травмы, которые наносит пожилым людям в нашем обществе необходимость принудительного выхода на пенсию, навязываемая им государственной пенсионной системой. Об этом очень хорошо написал Хайек: «Примечательно, что в двух главных сферах, где существует угроза формирования государственной монополии: в пенсионном обеспечении и здравоохранении — мы становимся свидетелями наиболее интенсивного распространения новых методов, экспериментов, которые почти наверняка приведут к появлению новых способов удовлетворения текущих потребностей, и новаций, чье появление невозможно запланировать, именно там, где пока нет абсолютного контроля государства» [14].

Наконец, в-четвертых, мы должны подвергнуть критике представление о том, что государственная система социального страхования хороша как минимум с точки зрения идеала «социальной справедливости», так как перераспределяет доходы в пользу наиболее слабых социальных групп.

С экономической точки зрения последствия политики перераспределения доходов наносят ущерб именно самым уязвимым социальным группам. Это происходит потому, что в свободном обществе невозможно отделить процессы производства от процессов распределения доходов. В рыночной экономике производство осуществляется в соответствии с ожидаемой прибылью, а это значит, что невозможно модифицировать посредством политики перераспределения доходов результаты процесса производства, не повлияв существенным образом на сам производственный процесс. Политика перераспределения доходов является сильнейшим негативным стимулом для производителей и делает беднее всю страну, и в особенности наиболее уязвимые социальные группы. Кроме того, в политике перераспределения доходов нет ничего прогрессивного: ведь она мешает людям из групп с низкими доходами подняться на высшие ступени социальной лестницы. Как совершенно справедливо писал Хайек, идеал «социальной справедливости» очень опасен, и либертарианцы обязаны его критиковать.

Во-первых, понятие социальной справедливости лишено смысла и несовместимо с принципами свободного общества. Как мы только что говорили, свободное общество порождает гармоничное и динамичное экономическое развитие, но приводит к неравному и постоянно меняющемуся распределению доходов. Распределить результаты процесса свободы поровну возможно лишь один раз, потому что это разрушает сам процесс и с ним — основания свободного общества, которые мы обязаны защищать. Кроме того, идеал «социальной справедливости» предполагает предоставление государству огромной власти над гражданами, что противоречит нашему пониманию свободы. В свободном обществе не должно быть иной справедливости, чем та, которую образуют законы общего характера, в равной степени распространяющиеся на всех граждан, и той справедливости, которая не допускает того, чтобы результат взаимодействия между гражданами был заранее известен. Единственное равенство, которое обязаны отстаивать либертарианцы, — это равенство перед законом в указанном смысле.

Ни в коем случае не следует стремиться к равенству результатов, так как оно принципиально несовместимо со свободой и основано на ложном и паразитическом понятии «социальной справедливости» [15].

Внутреннее противоречие в государственной системе социального страхования [16]

С момента возникновения государственной системы социального страхования внутри нее существует неразрешимое противоречие, которое является главной причиной многих ее проблем. Она пытается функционировать одновременно в качестве «страховой» системы и в качестве системы «социальной помощи». Но эти две системы невозможно соединить.

Государственная система социального страхования работает как «страховка», когда выплачивает пособия в соответствии с формулой, по которой более высокие пенсии получают те, кто платили более высокие взносы в течение более длительного времени. Такие выплаты происходят вне зависимости от того, нуждаются ли в них получатели. Эти черты (зависимость выплат от взносов и независимость их от нужд получателя) объединяют государственную пенсионную систему с частными страховыми институтами, которые в данном отношении основаны на тех же принципах. Однако в то же время государственная система социального страхования занимается социальной помощью малоимущим. Она выплачивает пособия тем группам, которые считаются наиболее нуждающимися, вне зависимости (или вне прямой зависимости) от размера выплаченных ими взносов и продолжительности периода их уплаты. Более этого, в соответствии со своей «социальной» функцией, эта система направлена на осуществление такого перераспределения доходов, которое считается справедливым (мы уже говорили, что с либертарианской точки зрения это недопустимо).

Специалисты часто называют эти две цели государственной системы социального страхования «индивидуальной справедливостью» (страховка) и «социальным равенством» (социальная помощь малоимущим). Две эти функции, однако, фундаментально несовместимы, и когда их пытается реализовать один и тот же государственный орган, то у него получается с точки зрения отдельно взятого человека очень некачественная страховка, а с точки зрения социума — очень некачественный и несправедливый инструмент социальной помощи малоимущим. Дело в том, что невозможно одновременно достичь цели из области «частного страхования», где все основано на принципе соответствия выплат ранее сделанным взносам вне зависимости от того, нуждается ли в них получатель, и социальной справедливости и перераспределения доходов с помощью выплат нуждающимся, не зависящих от того, вносили ли они что-нибудь в систему.

Желание достичь социальной справедливости и социального благополучия с помощью государственной системы социального страхования, безусловно, затрагивает принцип «индивидуальной справедливости» (страховки); мы уже видели, что солидарный принцип финансирования пенсионной системы оказывает негативное воздействие на состояние сбережений и экономику страны, а в конечном счете неизбежно создает ситуацию, в которой государство не в состоянии выполнить взятые на себя обязательства.

С учетом роста финансового давления солидарной пенсионной системы на работающих наступит момент, когда государственная пенсионная система будет вынуждена сократить выплаты и окажется, что пенсионеры не смогут получить те пенсии, на которые они рассчитывали, ориентируясь на размер своих пенсионных взносов. Кроме того, плательщик взносов в государственную пенсионную систему не получает той финансовой выгоды, которую принесли бы ему его пенсионные сбережения, если бы он имел возможность разместить их в действительно частной системе страхования [17].

Неравенство того, что люди вкладывают в систему, и того, что они от нее получают, означает, что системы такого типа всегда строятся на фундаменте принуждения: иными словами, это обязательные системы. Действительно, трудно ожидать, что система, подобная государственной пенсионной системе, может быть основана на добровольном членстве; ведь в таком случае те участники, которые получают от системы больше, чем вкладывают, останутся в ней, а те, кто вкладывает больше, чем получает, уйдут, и в результате финансовое равновесие системы разрушится.

На основании того, что по своей природе государственная система социального страхования может быть только принудительной, большинство людей делает вывод, что руководить ею может только государство. В результате система становится восприимчива к политическому воздействию, что делает ее принципиально нестабильной. У политиков возникает соблазн использовать социальные программы для достижения собственных целей, часто за счет участников системы и экономики страны в целом. В западных странах подкуп избирателей с помощью популистских изменений или реформ системы социального страхования, а также посредством увеличения социальных выплат является обычной практикой. Нужно отметить, что этим занимаются и правящие партии, и оппозиция [18].

Кроме того, государственная пенсионная система не обеспечивает социальной справедливости, так как выплата пенсий происходит вне зависимости от того, нуждаются ли в них получатели. Часто молодые люди с низкими доходами, с трудом кормящие семью, вынужденно лишаются части своего дохода, которая идет на финансирование государственных пенсий пожилых людей, менее нуждающихся, чем они сами, или получающих пенсии из нескольких источников одновременно [19].

Таким образом, понятно, что «страховые» элементы государственной системы социального страхования систематически подрывают эффективность программы социальной помощи малоимущим, которая является одной из заявленных целей этой системы, и наоборот.

Невозможно понять суть проблем государственной системы социального страхования и начать серьезно реформировать эту систему до тех пор, пока не будет осознано это фундаментальное противоречие между заявленными целями системы. Также невозможно представить себе серьёзную реформу социального страхования, которая не предполагала бы, что эти цели будут разделены и их реализацией будут заниматься разные институты.

Цель социальной помощи малоимущим могла бы вначале [20] реализовываться через государственную систему социальной помощи малоимущим, финансируемую из государственного бюджета (иначе говоря, в соответствии с солидарным принципом). Эта система обеспечивала бы малоимущих выплатами в соответствии с их нуждами и гарантировала бы всем нуждающимся гражданам минимальную пенсию.

Напротив, выплатой пенсий, превышающих минимальный уровень, в соответствии с желаниями и экономическими возможностями граждан и с учетом периода, в течение которого участник системы платит пенсионные взносы, а также с учетом совокупного размера уплаченных им взносов, должна заниматься система, основанная на индивидуальных и коллективных частных пенсионных планах, т.е. на традиционных принципах и технологиях коммерческого страхования жизни.

Только так можно обеспечить непротиворечивую и не порождающую экономических проблем реализацию этих двух целей, которые наше общество считает приоритетными. При проведении любой частичной реформы государственной системы социального страхования нужно исходить из того, что указанное противоречие является источником всех ее проблем и что, следовательно, задача реформирования системы состоит в том, чтобы выявить это противоречие и постепенно смягчить и преодолеть его.

Идеальная модель социального страхования с либертарианской точки зрения

Описанных в предыдущем разделе технических и этических проблем можно было бы избежать, если бы финансовые ресурсы на выплату пенсий по старости, потере кормильца и инвалидности поступали бы из трех разных источников. Первый: социальная помощь, которую люди, а также государство (на местном уровне) оказывают исключительно тем, кто по разным причинам оказался неспособен обеспечить себя самостоятельно. Второй, главный, — это пенсии, выплачиваемые по частным пенсионным планам (индивидуальным и коллективным). Третий: личные сбережения, накопленные человеком в течение жизни.

Частные пенсионные планы — это частные системы, основанные в основном на актуарных технологиях и договорах страхования жизни. Их участниками могут быть отдельные люди, компании, группы компаний, профессиональные ассоциации и т.п. Основной их принцип заключается в создании финансового фонда, существующего в течение всего периода занятости работников. После того как работники выходят на пенсию, фонд в состоянии выплачивать им пенсии пожизненно. Кроме того, из него могут осуществляться выплаты в случае смерти или болезни работника (пенсии по потере кормильца и по инвалидности).

Эта система, которую очень просто описать, возникла стихийно [21] и в промышленно развитых странах Запада достигла высокой степени развития. Она одновременно решает две серьезные проблемы: во-первых, она приводит к существенному увеличению общего уровня сбережений в стране, что способствует окончанию кризиса и развитию экономики, а во-вторых, она решает описанные выше технические и этические проблемы социального страхования, порожденные солидарным принципом финансирования государственной системы социального страхования, который приводит к тому, что одно поколение вынуждено нести ответственность за другое.

Положительное воздействие этой системы на сбережения связано с тем, что взносы, которые делают в пенсионную систему работодатели и работники, не выплачиваются сразу в виде пенсии, как это делается в рамках государственной пенсионной системы, а поступают в пенсионные фонды, что резко увеличивает объем доступных национальной экономике ресурсов. В результате вырастут инвестиции и станет возможно создать компании и реализовать проекты, которые сегодня нельзя осуществить из-за нехватки сбережений. Система частных пенсионных планов в среднесрочной перспективе обеспечит: 1) финансирование пенсий по старости без создания социального напряжения, финансовых проблем и без негативного влияния на уровень сбережений в стране (напротив, частная система приводит к росту сбережений); 2) сокращение затрат на рабочую силу и снижение уровня безработицы в стране, поскольку актуарная система капитализации может гарантировать нынешний уровень пенсий при более низком, чем сегодня, размере пенсионных взносов (понятно, почему: сегодня пенсионные взносы не приносят никакого процента, а в системе частных пенсионных планов процентные доходы, напротив, играют важную роль и существенно снижают конечные затраты; 3) рост реальной заработной платы наемных работников в результате экономического роста в стране за счет накопления капитала и появления возможности получить инвестиционные ресурсы под более низкий процент [22].

Кроме того, система частных пенсионных планов решит проблемы, возникающие из-за того, что одно поколение вынуждено содержать другое. Она уничтожит неизбежно возникающее в таких обстоятельствах социальное напряжение и конфликты, присущие нынешней системе социального страхования. Создание пенсионных фондов на период занятости наемных работников позволит им после выхода на пенсию зависеть не от младшего поколения, а от средств, накопленных за время работы. Собственно, речь идет всего лишь об использовании применительно к этой сфере общепринятого принципа учета издержек, согласно которому издержки учитываются тогда, когда они понесены, а не позже. Иными словами, затраты на пенсии по старости должны быть отнесены на продукцию, произведенную самими будущими пенсионерами тогда, когда они работали (как в частной системе пенсионных планов), а не на блага и услуги, произведенные позже людьми, которые не имеют никакого отношения к этим пенсионерам (как в солидарной пенсионной системе). Когда каждое поколение обеспечивает себя самостоятельно, неразрешимые конфликты между поколениями, которые искусственно создаются государственной системой социального страхования, исчезают.

Наконец, частные пенсионные планы порождают огромное разнообразие решений и схем там, где речь идет о формулах, по которым высчитывается итоговая пенсия, о возрасте выхода на пенсию и т.п. Частные пенсионные планы представляют собой механизм, который предоставляет гибкое удовлетворение потребностей конкретных людей и компаний и обеспечивает гораздо более гуманный подход к людям, выходящим на пенсию.

Каким образом рынок сможет решить все проблемы социального страхования? С теоретической точки зрения абсурдно пытаться предугадать заранее, как именно рынок решит проблему, связанную с удовлетворением спроса на то или иное новое благо или услугу [23]. Однако мы можем воспользоваться опытом уже стихийно возникших в реальности институтов страхования жизни, а также имеющимся во многих странах опытом развития частных пенсионных планов.

Можно выделить две группы инструментов, применяемых для финансирования частных пенсионных планов, в зависимости от того, участвует ли в этом компания, занимающаяся страхованием жизни. В первом варианте в страховой полис или договор включается подробное и конкретное описание пенсионного плана во всех деталях. Во втором может использоваться пенсионный фонд (который может быть, но необязательно, юридическим лицом). Пенсионным фондом управляет профессиональный управляющий, а инвестированием средств занимается финансовый институт. Нестраховые пенсионные схемы обычно используются для оказания услуг группам людей, достаточно большим для того, чтобы в них обеспечивалась актуарная техническая стабильность (соответственно для них не так важен страховой аспект).

Главные преимущества тех финансовых инструментов, которые предлагают компании по страхованию жизни, носят технический и административный характер. Что касается технического аспекта, не нужно забывать о том, что компании по страхованию жизни уже почти двести лет успешно занимаются решением проблемы, идентичной рассматриваемой, а именно гарантированным обеспечением капитала или пенсии на случай дожития или смерти. Институт страхования жизни успешно справлялся со своей задачей, в том числе в крайне неблагоприятных экономических и исторических обстоятельствах, когда другие финансовые институты были не в состоянии выполнять свои обязательства без помощи государства. Это стало возможным благодаря конкретным актуарным, финансовым и контрактным принципам, которые вырабатывались и испытывались на практике многими поколениями и сегодня продолжают стихийно развиваться [24].

С административной точки зрения компании по страхованию жизни умеют использовать стандартизованные и компьютеризованные процессы для обслуживания значительного числа полисов, что в совокупности с актуарными и финансовыми услугами позволяет при управлении пенсионными планами существенно сэкономить на масштабе. Наконец, компании по страхованию жизни предлагают очень широкий набор частных пенсионных соглашений, направленных на удовлетворение различных существующих на рынке потребностей (договор о доходах будущих периодов, договор вклада и т.п.).

Несмотря на все сказанное выше, существует довольно много конкретных ситуаций, когда лучший способ пенсионного обеспечения — это созданный компанией, но отделенный от нее нестраховой пенсионный фонд. Это удобно прежде всего для крупных компаний, пенсионный фонд которых сравним по размеру с ресурсами ведущих компаний, занимающихся страхованием жизни. Тем не менее, несмотря на то что такие фонды не заключают договоров с компаниями, занимающимися страхованием жизни, они должны использовать те же консервативные актуарные и финансовые критерии и тот же консервативный подход к платежеспособности, что и страховщики.

Стратегия реформирования системы социального страхования

Мы должны начать с краткого анализа либеральной политической стратегии реформирования системы социального страхования, а также других сфер, реформирование которых входит в программу либертарианцев.

Главные стратегические принципы

Главная опасность для любой либертарианской стратегии — это соблазн скатиться в политический прагматизм и забыть о конечных целях на том основании, что по политическим причинам их невозможно достичь в краткосрочной перспективе. Такой прагматизм очень опасен. Он принес либертарианской идеологии очень большой вред. Ради того, чтобы получить и удержать политическую власть, достигался консенсус и принимались политические решения, которые зачастую были несовместимы с конечными целями либертарианцев. Более того, обсуждались исключительно проблемы, политически перспективные в краткосрочном периоде; конечные цели откладывались, и про них забывали. В результате эти цели подробно не анализировались, их не пропагандировали. Это, в свою очередь, привело к тому, что наша идеология стала терять содержание и во многих случаях оказалась разбавлена до неузнаваемости другими программами и идеологиями.

Правильная стратегия либертарианской реформы должна быть основана на соблюдении двух принципов. Она должна предполагать, во-первых, постоянное изучение конечных средне- и долгосрочных целей и ознакомление с ними широкой публики, а во-вторых, краткосрочные политические меры, которые направлены на продвижение к этим целях и не противоречат им. Только тогда то, что кажется недостижимым сегодня, станет политически возможным в будущем [25].

В двух следующих разделах мы изложим контуры реформы системы социального страхования, разработанные с опорой на такую стратегию.

Этапы реформирования системы социального страхования

В табл. 9.1 отражены четыре основных этапа реформирования системы социального страхования. Они расположены справа налево по мере возрастания «прогрессивности» (в либертарианском понимании). На первом этапе существует классическая государственная система социального страхования (по Бисмарку).

Кризис системы социального страхования и её реформирование, image #1

Суть второго этапа состоит в уменьшении выплат, гарантируемых государственной системой социального страхования, и в появлении — вследствие этого — некоторого простора для развития индивидуальных пенсионных планов. На этом этапе появляется также разделение источников финансирования системы социального страхования. Минимальная пенсия финансируется из государственного бюджета, а кроме нее люди получают пенсию, гарантированную государственной системой социального страхования. Социалистические правительства некоторых европейских стран (Испании, Италии и др.) робко переходят от первого этапа ко второму.

На третьем этапе система принудительного участия в государственной системе социальной защиты сохраняется, но делится на два уровня. Первый уровень образует, как и на втором этапе, гарантированная государством минимальная пенсия, которая финансируется из государственного бюджета. Однако второй уровень — хотя он и остается обязательным — образуют частные пенсионные планы, а государственная система социального страхования играет при этом вспомогательную роль (как в современной Великобритании) или не играет никакой (как в Швейцарии).

Четвертый этап соответствует нашей конечной цели. На нем, как мы уже говорили, роль государства сведена к минимуму (иными словами, имеется система социальной помощи малоимущим, которая осуществляет минимальные выплаты только по обоснованному запросу) [26].Остальные вопросы решаются частным образом с помощью индивидуальных и коллективных пенсионных планов.

В свете этой таблицы становится очевидно, что с либертарианской точки зрения реформа системы социального страхования должна обладать следующими характеристиками:

  1. Она должна обязательно соответствовать движению справа налево в нашей таблице, иными словами — движению в направлении этапа 4.

2. Ни при каких обстоятельствах нельзя принимать политические решения, означающие движение (хотя бы отчасти) в обратном направлении (критерий соответствия конечной цели).

3. В краткосрочной перспективе модель реформы системы социального страхования явно должна быть гораздо радикальней той, которую сегодня планируют многие правительства. Иными словами, мы должны подготовить такую краткосрочную стратегию реформирования системы социального страхования, которая обеспечит переход от первого этапа сразу к третьему. А сейчас мы перейдем к описанию такой стратегии.

Основные принципы либертарианского политического проекта краткосрочного реформирования системы социального страхования

Предлагаемый нами проект реформирования предполагает переход от первого этапа к третьему (вопрос о переходе от третьего этапа к четвертому будет рассмотрен отдельно после осуществления данной реформы) [27].

Основные принципы реформы системы социального страхования:

  1. Следует разрешить частные пенсионные планы, всячески поощрять их, способствовать их развитию и перевести на них всех, кто впервые выходит на рынок труда. В результате текущие обязательства пенсионной системы будут распространяться только на нынешних пенсионеров и часть работающих, что положит предел дальнейшему углублению существующих сегодня проблем.

2. Вначале нужно установить минимальный уровень пенсии (зафиксировав его на уровне примерно половины минимальной заработной платы), который будет выплачиваться из государственного бюджета. Второй уровень может пока до определенного порога (не выше 50% последней заработной платы) оставаться обязательным. В то же время на втором уровне управление пенсионными средствами должно осуществляться с помощью частных пенсионных планов. Вносить взносы в государственную систему социального страхования и соответственно оставаться частью системы будут только те компании, которые не передадут (добровольно) управление этими средствами частным институтам. Частные пенсионные планы смогут обеспечить пенсии, размер которых будет превышать обязательный минимум второго уровня, что вполне логично.

3. Часть тех взносов, которые сегодня уплачиваются государственной пенсионной системе, будет разрешено вкладывать в частные пенсионные планы. В соответствии с опытом других стран (Чили и Великобритании), те компании, которые предпочтут передать средства второго уровня в частное управление, будут вносить в государственную систему социального страхования меньше, однако уменьшенные взносы они всё-таки будут платить в силу необходимости выплачивать текущие пенсии (до тех пор, пока такая необходимость не исчезнет).

4. Государственная система социального страхования и государство должны продолжать выплачивать пенсии пенсионерам. Эти пенсии должны финансироваться за счет налогов и оставшейся части вносов в государственную систему.

5. Необходимо дать работающим полную свободу выбора между старой, государственной пенсионной системой и новой системой, основанной на частных пенсионных планах. Для этого нужно будет выдать людям, которые приняли решение перейти в новую систему, т.е. на частный пенсионный план, в середине профессиональной карьеры, ваучер на сумму, эквивалентную актуарной ценности их взносов в государственную пенсионную систему.

6. Нынешние пенсионеры, которые получают пенсии от государственной системы, исчезнут в течение одного поколения. Соответственно финансовые затраты на переход к новой системе будут постепенно сокращаться, высвобождая все больший объем пенсионных средств, которые можно будет использовать для увеличения объема частных пенсионных планов, снижения затрат компаний и наемных работников на финансирование двух систем (новой частной системы и старой, в связи с необходимостью какое-то время производить выплаты «дореформенным» пенсионерам) или и для того, и для другого.

7. Мы планируем, что те компании, которые не примут решения о переходе на частные пенсионные планы, будут оставаться участниками государственной пенсионной системы. Однако желательно всемерно поощрять частные пенсионные планы (посредством налоговых льгот [28] и пр.), чтобы государственную пенсионную систему использовало все меньше и меньше людей и компаний (как в Великобритании) и она постепенно исчезала.

8. Наконец, нужно решить, на каком уровне будут приниматься решения о переходе на новую, частную систему: на уровне компании (как в Великобритании, где компании, принявшие решение о переходе на частные пенсионные планы, были обязаны перевести на него всех работников, вне зависимости от их возраста) или на уровне отдельного человека (как в Чили — или как это сейчас происходит в Англии, которая продвинулась по этому пути очень далеко). У каждого варианта есть свои достоинства и недостатки, которые требуют подробного анализа с технической и политической точки зрения, что явно не входит в задачу данной статьи [29].

Иные стратегические аспекты

Очевидно, что предложенное нами глубокое реформирование системы социального страхования, в котором остро нуждаются общество и экономика, невозможно провести без мобилизации серьезных социальных и политических сил в его поддержку. Принципиально важно правильно спланировать этот процесс [30]. Для глубокого реформирования государственной системы социального страхования необходимо следующее:

  1. Простое и четкое объяснение того, куда и почему мы идем. Мы уже говорили, что для проведения реформ необходимо ясное представление о том, к какому идеалу мы стремимся. План реформ может основываться на самых разнообразных актуарных, статистических и экономических исследованиях, но в итоге он должен сводиться к нескольким простым базовым принципам. Мы уже описали их выше, но хотелось бы особенно выделить следующие:

• источником проблем государственной системы социального страхования является то, что она пытается одновременно достичь двух противоречащих друг другу целей: обеспечить индивидуальную справедливость и социальную помощь малоимущим;

• современная, государственная система социального страхования плохо подходит для предоставления социальной помощи малоимущим; этим должна заниматься развитая система государственной помощи и частной благотворительности;

• реализацию цели индивидуальной справедливости лучше всего смогут обеспечить частные институты, которые уже существуют на рынке и основаны на технологиях страхования жизни, взаимной выгоде, индивидуальных и коллективных частных пенсионных фондах;

• вспомогательная система социальной помощи малоимущим должна финансироваться из государственного бюджета;

• система индивидуального пенсионного страхования должна финансироваться ее участниками (вне зависимости от того, кто является плательщиком с точки зрения законодательства: компания или наемный работник);

• реформы следует начать как можно быстрее: любое движение в указанном направлении представляет собой прогресс;

• ни одним из этих принципов нельзя поступаться во имя краткосрочных политических или переговорных преимуществ.

2. Нужно успокоить нынешних пенсионеров. Без этого любые серьезные реформы обречены. Пенсионеры должны быть уверены в завтрашнем дне, поскольку эта группа обладает достаточным влиянием, чтобы заблокировать любую демократическую реформу государственной системы социального страхования [31].

3. Общество должно быть в курсе дела. Нужно организовать кампанию по разъяснению людям того, как на самом деле устроена государственная система социального страхования. Люди не знают, что взносы, которые они платят, ежегодно тратятся на выплаты нынешним пенсионерам, и что если пенсионную систему не реформировать, выплата пенсий в будущем будет зависеть исключительно от политической ситуации и доброй воли работающих.

Работающим нужно объяснить на конкретных примерах, какую выгоду они могли бы получить, если бы платили пенсионные взносы в частную систему, основанную на капитализации [32]. Наконец, нужно продемонстрировать обществу, каким образом перенаправить часть текущих пенсионных взносов в частный сектор при сохранении в полном объеме обязательств государства перед нынешними пенсионерами.

Только тогда, когда люди осознают, каково их положение сегодня и что стоит на кону, только тогда, когда им разъяснят достоинства и недостатки разных вариантов, общество согласится пойти на жертвы, связанные с необходимостью продолжать содержать нынешних пенсионеров и одновременно направлять дополнительные взносы в частную систему.

4. Нужно постепенно создавать коалицию интересов [33]. Она должна быть достаточно большой и мощной, чтобы иметь возможность продвигать реформу системы социального страхования. Главные группы, которые должны составить эту коалицию, таковы.

В первую очередь деловой мир. Деловые люди первыми получат выгоду от реформ, поскольку они приведут к резкому росту сбережений и соответственно к резкому росту предложения финансовых ресурсов. Когда возникнет система частных пенсионных планов, финансирование бизнес-проектов станет проще и дешевле. Нужно подчеркнуть, что главная выгода для делового мира состоит именно в этом, а не в сокращении издержек в результате сокращения взносов в пенсионную систему. Более того, в краткосрочной перспективе уменьшение взносов практически нереально: наоборот, их нужно будет повысить, чтобы обеспечить одновременное финансирование текущих выплат и создание частных пенсионных фондов. Таким образом будет обеспечено перенаправление текущих взносов, полностью или частично, в частные системы. Очень важно объяснить предпринимателям, в чем состоят их интересы в сфере пенсионной реформы, потому что сейчас многие из них глубоко заблуждаются на этот счет. Внутри делового мира главный сегмент, заинтересованный в развитии частных пенсионных планов, это компании, занимающиеся страхованием жизни, финансовые институты и т.п. Дело не только в том, что для них открываются новые рынки. По самой своей природе эти институты должны быть готовы к новым задачам.

Наконец, группа, которая заинтересована в реформах наиболее очевидным образом, — это молодые и далекие от пенсионного возраста наемные работники. Ведь именно на этих ни в чем неповинных людей ляжет растущее бремя финансирования государственной системы социального страхования, если ее не реформировать.

5. Наконец, необходимо ослабить противников реформ. Лучший способ — начать движение по верному пути, т.е. в направлении приватизации социального страхования, разъяснив обществу неизбежные негативные последствия действующей системы и те выгоды, которые люди получат от новой системы. Любая, самая скромная реформа системы социального страхования, при условии что она представляет собой шаг в правильном направлении, даст представление о преимуществах, которые дают частные пенсионные планы в тех странах, где они уже получили широкое распространение, и обеспечит общественную поддержку шагов по расширению частных пенсионных фондов, которой будет очень сложно сопротивляться. Более того, успех просветительской кампании в обществе сможет привести к возникновению общественных требований, которые разрушат фундамент нынешней системы и ослабят сопротивление реформам. Так или иначе, нельзя опускать руки даже тогда, когда парламент контролируют левые. Ведь даже социалистические правительства бывают вынуждены предпринимать непопулярные реформаторские шаги, хоть и робкие, но ведущие в правильном направлении.

Кроме того, именно в такие периоды нужно разрабатывать стратегии сопротивления и заниматься уточнением концепций и целей, возможность реализовать которые появится позже.

Автор: Хесус Уэрта де Сото
Оригинал (на английском языке)

Примечания:

1 Journal des économistes et des études humaines, Bilingual Journal of Interdisciplinary Studies, Paris and Aix-en-Provence, vol. 5, no. 1, March 1994, pp. 127—155.

2 см. Martin Feldstein, ‘Social Security, Induced Retirement and Aggregate Capital Accumulation’, Journal of Political Economy, vol. 82, September-October 1974. Кроме того, из некоторых расчетов следует, что дефицит систем социального страхования такого уровня, как тот, что наблюдался во многих развитых странах в 1980-х годах, в долгосрочной перспективе приводит к сокращению запаса капитала в этих странах на 20—30% (см., например: Laurence J. Kotlikoff, ‘Social Security and Equilibrium Capital Intensity’, Quarterly Journal of Economics, vol. 93, no. 2, May 1979, pp. 183—207 [см. также: Котликофф Л., Бёрнс С. Пенсионная система перед бурей. М.: Альпина бизнес букс, 2005 (серия ИРИСЭН)]; см. также: A. J. Auerbach and L. J. Kotlikoff, Dynamic Fiscal Policy, Cambridge University Press, Cambridge, 1987). Гэри Беккер высказывал мнение, что от наличия государственного социального страхования снижается уровень частных сбережений (см.: ‘The Family, Altruism and Public Policy’, Mont Pèlerin Society Meeting, St. Vincent, Italy, September 1986, p. 9). В прим. 14 мы укажем на слабые места в неоклассическом подходе Беккера к государственным системам социального страхования.

3 См. статью ‘Experiencias Internacionales sobre la Crisis de la Seguridad Social’, Boletín de Estudios Económicos, vol. XL, Bilbao, August 1985, pp. 327—378, где я привожу источники по Швейцарии, Франции и Японии (с. 328).

4 В другой статье я попытался соединить идею частных пенсионных планов с австрийской теорией экономического цикла, разработанной Людвигом фон Мизесом и Ф. Хайеком. См. статьи ‘Interés, Ciclos Económicos y Planes de Pensiones’, International Congress of Pension Funds, Madrid, 1984, pp. 458—468, и ‘La Teoría Austriaca del Ciclo Económico’, Moneda y Crédito, no. 152, Madrid, March 1980.

5 «Denn die Versicherungsbeiträge gehen immer zu Lasten des Lohnes, gleichviel, ob sie von den Unternehmern oder von den Arbeitern eingehoben werden. Auch das, was der Unternehmern für die Versicherung aufwenden muß, belastet die Grenzproduktivität der Arbeit und schmälert damit den Arbeitslohn». См.: Мизес Л. фон. Социализм: социологический и экономически анализ. М.: Catallaxy, 1994. Спустя почти тридцать лет Мизес более подробно развил эту идею применительно ко всем «социальным завоеваниям» (см.: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность: Трактат по экономической науке. Челябинск: Социум, 2005); в частности, он подробно проанализировал, кто платит за государственную пенсионную систему. См.: Ludwig von Mises, ‘Economic Aspects of the Pension Problem’, Chapter VII of Planning for Freedom and Twelve Other Essays and Addresses, Libertarian Press, South Holland, Illinois, first edition 1952, third memorial edition 1974, pp. 83—86. Наконец, нужно отметить интересную эмпирическую иллюстрацию этого важного аргумента. См. данные по разным странам, которые приведены в: John A. Prittain, ‘The Incidence of Social Security Payroll Taxes’, American Economic Review, March 1971.

6 Примерно то же самое, с некоторыми отличиями, происходит и в других развитых странах. Например, во Франции в 1974 г. на одного пенсионера приходилось четыре плательщика пенсионных взносов. Всего через 10 лет, в 1984 г., это соотношение составляло 3,4 плательщика взносов на одного пенсионера, и с тех пор все продолжается в том же духе. В США в 1950 г. на одного пенсионера приходилось 17 работающих; в 1970 г. — только 3. Ожидается, что к началу XXI в. это соотношение составит два к одному. Предполагается, что к 2040 г. 40% населения США будет старше 64 лет. См.: Laurence J. Kotlikoff, ‘Social Secur ity’, The New Palgrave Dictionary of Economics, John Eatwell, Murray Milgate and Peter Newman (eds), Macmillan, 1987, vol. IV, p. 415 [см. также: Котликофф Л., Бёнс С. Пенсионная система перед бурей. М.: Альпина Бизнес Букс, 2005 (серия ИРИСЭН)]. Эта тенденция воспроизводится и в менее развитых странах по мере экономического и культурного развития, роста уровня жизни, улучшения здравоохранения и снижения, в силу всех этих факторов, уровня рождаемости. Рост продолжительности жизни и старение населения исторически соответствуют этапу зрелого экономического развития. См. мою статью ‘Crisis de la Seguridad Social y el Papel de los Planes de Pensiones Privados en su Reforma’, Prospects for Social Insur ance and Private Employee Benefit Plans, Transactions of the 23rd International Congress of Actuaries, vol. II, Helsinki, 1988, pp. 477—498.

Наконец, следует отметить, что государственные пенсионные системы всегда возникали в силу стремления создать привилегии для людей предпенсионного возраста, которые получали право на пожизненную пенсию, не платя никаких пенсионных взносов, в те исторические моменты, когда описанный нами тренд старения населения еще не осознавался. Демагогическое использование государственных пенсионных систем, которые в момент их введения было легко финансировать, а также уничтожение у людей привычки к сбережениям в результате инфляции и кейнсианской экономической политики и есть причины, которыми объясняется создание государственных систем социального обеспечения почти во всех странах (см. Ludwig von Mises, ‘Pensions, the Purchasing Power of the Dollar and the New Economics’, в: Planning for Freedom, op. cit., pp. 86—93).

7 См. книгу Socialismo, Cálculo Económico y Función Empresarial, Unión Edi torial, Madrid, 1992 [Уэрта де Сото Х. Социализм, экономический расчет и предпринимательская функция. М.: ИРИСЭН, Социум, 2008]. В ней я предлагаю новое определение социализма как «любой системы институционализированной агрессии против человеческой деятельности или предпринимательства» и формулирую общую интегрированную теорию невозможности социализма и интервенционизма, с их неизбежными вторичными последствиями: коррупцией, моральным упадком и отсутствием творческой координации. Английская версия главы 3 этой книги носит название «Экономический анализ социализма» (‘Economic Analysis of Socialism’); я представил ее на Первой европейской конференции по австрийской экономической теории в Маастрихте (9—11 апреля 1992 г.) Моя теория социализма представляет собой естественный итог соединения австрийского анализа предпринимательства (в основном на базе работ Израэля Кирцнера) с теорией принуждения как главной и определяющей характеристики социализма, которой мы обязаны Мюррею Ротбарду и Гансу Хоппе (см.: Hans H. Hoppe, A Theory of Socialism and Capitalism, Kluwer Academic Publishers, Amsterdam, 1989, p. 2). Между прочим, с точки зрения классификации типов вмешательства по Ротбарду, государственная пенсионная система — это типичный случай двусторонней агрессии (государство «принуждает индивида вступить с ним в отношения обмена»). См.: M. N. Rothbard, Power and Market: Government and the Economy, Institute for Humane Studies, Menlo Park, 1970, pp. 9 and 135—136 [см.: Ротбард М. Власть и рынок: государство и экономика. Челябинск: Социум, 2010].

8 Система социального страхования «подвергается критике со всех сторон. Получатели пенсий жалуются, что пенсии слишком малы для того, чтобы поддерживать обещанный уровень жизни. Те, кто платит социальные взносы, жалуются, что это бремя слишком тяжело. Работодатели жалуются, что из-за налогов соотношение стоимости найма работника для работодателя и чистой выгоды, которую получает в результате устройства на работу работник, таково, что порождает безработицу. Налогоплательщики жалуются, что необеспеченные обязательства системы социального страхования составляют многие триллионы долларов, и она неизбежно обанкротится, несмотря на нынешние высокие налоги. И все эти жалобы обоснованны» См.: Фридман М., Фридман Р. Свобода выбирать: наша позиция. М.: Новое издательство, 2007. На с. 106 этой книги Фридмен (в отличие от Беккера, идеи которого мы проанализируем ниже в прим. 13), так формулирует фундаментальную проблему государственных пенсионных систем: «Различие между нынешней пенсионной системой и тем, что существовало до нее, — в том, что нынешняя система принудительна и безлична, а до нее решение проблемы обеспечения людей в старости носило добровольный и личный характер. Моральная ответственность носит личный, а не общественный характер. Раньше дети помогали своим родителям из любви и чувства долга. Сейчас они помогают чужим родителям из страха и подчиняясь принуждению. Раньше перераспределение доходов укрепляло семейные узы; нынешнее перераспределение ослабляет их».

9 См. блестящий анализ с точки зрения австрийской экономической теории влияния государственной системы социального страхования на размещение капитала и труда: Roger W. Garrison, ‘Misdirection of Labor and Capital under Social Security’, Cato Journal, vol. 3, no. 2, Fall 1983, pp. 513—529.

10 См. главу 19 («О социальном страховании») в: F. A. Hayek, The Constitution of Liberty, The University of Chicago Press, Chicago, 1960, pp. 285—323 and 509—515. Хайек пишет: «Вряд ли можно сомневаться в том, что для задачи обеспечения социальной защиты в масштабах государства одна всеобщая организация не является наиболее эффективным методом применения всего имеющегося знания и уж тем более никак не лучшим методом стимулирования и распространения нового знания. Как и во многих других сферах, столь сложная задача требует не такой технологии координации, которая опирается на осознанное управление и контроль частей процесса из единого центра, такой, которая функционирует посредством безличного механизма» (с. 511) См. еще более глубокий анализ этого вопроса у Кирцнера: Israel M. Kirzner, ‘The Perils of Regulation: A Market Process Approach’, Discovery and the Capitalist Process, Routledge, London, 1991, pp. 136—145.

11 Эту идею впервые высказал фон Мизес в 1949 г. (Ludwig von Mises, Human Action, first edition, Yale University Press, p. 613 [см.: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность. Челябинск: Социум, 2005]). Ф. Хайек полностью поддержал ее через 11 лет, когда написал, что государственная система социального страхования «основана на парадоксе: то самое большинство людей, у которых отобрали право распоряжаться значительной частью доходов на том основании, что они неспособны сделать верный выбор, призвано, в качестве коллективной единицы, решать, как будут тратиться личные доходы». См. главу 19 («О социальном страховании»), The Constitution of Liberty, op. cit., p. 290.

12 Людвиг фон Мизес приходит к следующему выводу: «Социальное страхование не обязывает работодателей больше тратить на покупку труда. Оно ограничивает наемных рабочих в расходовании своего совокупного дохода. Оно урезает свободу рабочего организовывать свое личное хозяйство в соответствии со своими собственными решениями» (курсив мой. — У. де С.) Mises, Human Action,third revised edition, Henry Regnery, Chicago, 1966, p. 617 [см.: Мизес Л. фон. Человеческая деятельность. Челябинск: Социум, 2005].

13 Я не могу согласиться с Гэри Беккером и его неоклассической трактовкой государственных систем социального страхования. Он пишет о таких системах: «Дети будут счастливы (!) заключить с родителями общественный договор, по которому они будут содержать родителей в старости в обмен на сохранение текущего состояния государственной поддержки детства!» (Becker, A Treatise on the Family, Harvard University Press, Cambridge, 1991, p. 373). С нашей точки зрения, Беккер опирается на неверную методологию. Мы считаем так в силу тех же причин, по которым теоретики австрийской экономической школы осудили методологический подход неоклассиков-вальрасианцев к вопросу возможности экономического расчета при социализме. В частности, нашу критику вызывают близорукий подход Беккера к данному вопросу с точки зрения статического равновесия и использование им концепции «рациональности», а также теории максимизации Роббинса (в соответствии с которой у Беккера ведут себя действующие субъекты в его знаменитом экономическом анализе семьи). Недавно этот типичный для чикагской экономической школы методологический подход блестяще разобрал по косточкам Кирцнер, см.: Israel M. Kirzner, ‘Self-Interest and the New Bashing of Economics’ (Critical Review, vol. 4, nos. 1—2, Winter-Spring 1990, pp. 38—39, republished in The Meaning of Market Process, Routledge, London, 1992, pp. 207—208). Беккер, на наш взгляд, всего лишь предлагает ad hoc объяснение агрегированных феноменов, исходя из того, что «люди получают то, чего они хотят». В его анализе совершенно отсутствует динамическое представление о социальном процессе, движимом творческой энергией предпринимательства и координирующими усилиями живых людей во всем бесконечном разнообразии их чувств, мыслей, целей и оценок. Именно поэтому Беккер, как свойственно представителям сциентистской чикагской традиции, даже не упоминает об институциональной агрессии, на которой основаны государственные системы социального страхования; эта агрессия его вообще не волнует. При этом он считает, что помог читателям «понять, почему государство постоянно вмешивается в дела семьи» (ibidem, p. 379), и каким образом «государственные расходы на стариков в сочетании с государственными расходами на образование детей и вообще на человеческий капитал могут заполнить вакуум, возникший в результате распада социальных норм» (ibidem, p. 370). Беккер, как представляется, плохо понимает введенное Хайеком принципиальное различение между материальным семейным правом, возникшим в процессе эволюции (как хорошо известно со времен менгеровской теории институтов), и государственным семейным законодательством, т.е. приказами государства, в результате которых возникли государственные системы социального страхования. Первое представляет собой ненамеренный и стихийный продукт социального взаимодействия, а второе — типичное проявление намеренной институционализированной агрессии (т.е. социализма) против конкретной сферы жизни социума, со всеми стандартными последствиями такой агрессии: теоретической невозможностью достижения поставленных целей, отсутствием координации и экспериментирования с новыми решениями, систематической моральной деградацией. Поэтому мы считаем, что в реальности дело обстоит совсем не так, как полагает Беккер: государственная система социального страхования вовсе не «заполнила вакуум, возникший в результате распада социальных норм»; она сама была одним из ключевых факторов, вызвавших деградацию и уничтожение моральных ценностей и социальных норм. Объяснение государственной системы социального страхования, а заодно и социализма во всех его видах и проявлениях, в гораздо большей степени связано с интеллектуальными ошибками конструктивизма и политическим давлением привилегированных групп, чем со стихийным исчезновением традиционных семейных ценностей (см. также прим. 6, последний абзац).

14 F. A. Hayek, ‘Social Security’, Chapter 19 of The Constitution of Liberty, op. cit., p. 292.

15 F. A. Hayek, ‘The Mirage of Social Justice’, vol. II of Law, Legislation and Lib erty, The University of Chicago Press, Chicago and London, 1976 Хайек Ф. Мираж социальной справедливости // Хайек Ф. Право, законодательство и свобода. М.: ИРИСЭН, 2006.

16 В заголовке мы практически воспроизводим название блестящей книги Питера Феррары, идеи которого легли в основу раздела. См.: Peter J. Ferrara, Social Security: The Inherent Contradiction, Cato Institute, San Francisco, 1980.

17 См. иллюстрацию этого теоретического принципа в статье Peter J. Ferrara and John R. Lott, Jr., ‘Rates of Return Promised by Social Security to Today’s Young Workers’ in Social Security: Prospects for Reform, ed. Peter J. Ferrara, Cato Institute, Washington, 1985, pp. 13—32.

18 Хайек писал: «Легко заметить, что полный отказ от страхового принципа и признание за всеми, кто достиг определенного возраста (а также за сиротами, вдовами и инвалидами) права на «достойный» доход, ныне установленный по желанию большинства (значительную часть которого составляют те, кто получает выгоду от такого устройства), превращают всю эту систему в целом в политический инструмент, в разменную монету для заигрывающих с избирателем демагогов» (‘Social Security’, Chapter 19 of The Constitu tion of Liberty, op. cit., p. 296).

19 Или, как энергично утверждали Милтон и Роуз Фридмены: «Кроме перераспределения средств от молодых к старым, государственная система социального обеспечения занимается также перераспределением средств от тех, кто беднее, к тем, кто богаче. Субсидии, правда, рассчитаны на тех, кто получает маленькие зарплаты, но другие факторы в итоге перевешивают. Дети из бедных семей обычно начинают работать — и, соответственно, платить налоги на заработную плату — относительно рано; дети из зажиточных семей идут работать значительно позже. В конце жизни происходит то же самое: люди с низкими доходами обычно живут меньше, чем люди с высокими доходами. Таким образом, бедные обычно платят налоги дольше, чем богатые, а получают пенсии в течение более короткого времени, чем они, — и все это происходит под лозунгом помощи бедным!» (см.: Фридман М., Фридман Р. Свобода выбирать: наша позиция. М.: Новое издательство, 2007).

20 Я говорю «вначале» потому, что правительство очень плохо справляется и с задачей помощи нуждающимся; оно не в состоянии ни в техническом, ни в экономическом отношении тягаться с армией конкурирующих друг с другом предпринимателей, которые прикладывают усилия и используют свои таланты для того, чтобы выявить подлинные потребности бедных, постоянно экспериментируя с новыми способами их удовлетворения с учетом конкретных обстоятельств места и времени. В сфере человеческой солидарности свободное взаимодействие людей и предпринимательство, иными словами, частная благотворительность, гораздо эффективнее и моральнее, чем систематическое государственное принуждение (т.е социализм).

21 «Есть нечто парадоксальное в том, что современное государство претендует на превосходство в сфере, которая может служить, вероятно, наиболее яркой иллюстрацией того, что новые институты возникают в ходе постепенного процесса эволюции, а вовсе не в результате сознательного проектирования. Наша современная концепция страхования рисков не является результатом того, что в один прекрасный момент некто, обнаруживший эту проблему, сознательно предложил ее рациональное решение. Как верно отмечалось, мы получили современные страховые продукты в результате процесса постепенного развития, в ходе которого бесчисленные действия известных и неизвестных людей привели в конечном счете к созданию столь совершенного инструмента, по сравнению с которым любое отдельно взятое произведение сколь угодно выдающегося ума кажется чрезвычайно примитивным» (F. A. Hayek, ‘Social Security’, Chapter 19 of The Constitution of Liberty, op. cit., p. 291).

22 «Человек, который вынужден сам заботиться о собственной старости, должен либо сберегать часть своего дохода, либо приобрести страховой полис. Процветание страны невозможно, если ее граждане не понимают, что они смогут улучшить условия своей жизни только в том случае, если будут производить больше качественных товаров и услуг. А это возможно лишь при условии роста сбережений и накопления капитала» (Ludwig von Mises, ‘Economic Aspects of the Pension Problem’, Planning for Freedom, op. cit., pp. 92—93).

23 Разумеется, мы не можем предсказать, какое знание будет создано предпринимателями в будущем для того, чтобы решить все проблемы и справиться со всеми трудностями, которые возникнут в ходе предлагаемой нами приватизации системы социального страхования. Тем не менее в данном случае нам повезло: мы можем получить приблизительное представление об этом, изучив развитие институтов страхования жизни и частных пенсионных планов. На эту тему очень точно высказался Кирцнер: «Обстоятельство, которое не позволяет нам со всей определенностью представить себе будущее капитализма, состоит в том, что предпринимательство освобождает нас от тирании фактора редкости. Как это ни парадоксально, именно отсутствие фактора определенности и предсказуемости и обеспечивает нам уверенность в долгосрочной жизнеспособности капиталистической экономики и в ее поступательном развитии» (Israel M. Kirzner, Discovery and the Capitalist Process, The University of Chicago Press, Chicago, 1985, p. 168).

24 Между прочим, традиционный институт страхования жизни тоже может подвергнуться порче, особенно когда под предлогом так называемого финансового дерегулирования или взаимодействия с внешними банковскими институтами происходит отказ от его фундаментальных принципов. В качестве примера порчи индустрии страхования жизни можно привести деятельность Джона Мейнарда Кейнса на посту председателя Лондонского национального общества взаимного страхования жизни. На этом посту Кейнс продвигал не только паевые вложения в акции ad hoc в ущерб традиционным вложениям в облигации с фиксированной ставкой процента, но и «новаторские» принципы учета по рыночной стоимости и даже выплату держателям полисов дивидендов из нереализованной прибыли. В результате этого типичного для Кейнса попрания традиционных принципов компания чуть не обанкротилась в период Великой депрессии. Негативное влияние Кейнса на британский страховой сектор ощущается и по сей день; в какой-то степени оно распространилось и на рынок США. Возвращение к базовым традиционным принципам индустрии страхования жизни является необходимым условием любой серьезной реформы, основанной на приватизации государственной системы социального страхования. См.: Nicholas Davenport, ‘Keynes in the City’, in Essays on John Maynard Keynes, Milo Keynes (ed.), Cambridge University Press, Cambridge, 1975, pp. 224—225.

25 См. об этом блестящую книгу Уильяма Хатта: William H. Hutt, Politically Impossible..?, Institute of Economic Affairs, London, 1971.

26 Можно упомянуть и о пятом этапе, на котором будет приватизирована и перейдет к частным благотворительным учреждениям даже помощь нуждающимся. По причинам, которые мы привели в прим. 21, такая стопроцентно частная система будет гораздо более этичной и эффективной, чем вмешательство государства, даже чрезвычайно ограниченное и чисто вспомогательное.

27 Эта реформа наиболее актуальна для Латинской Америки и большинства стран континентальной Европы. Применительно к странам, которые уже сильно продвинулись по пути реформ — таким как Швейцария, США, Чили и др., — можно говорить о переходе к четвертому и пятому этапам.

28 Я совершенно согласен с тем, что пишет Роджер Гаррисон: «Политически жизнеспособные реформы вполне могут быть связаны с перекосами, например с освобождением пенсионных сбережений от налогов. Такие перекосы достойны сожаления; тем не менее они могут быть неизбежным элементом успешной стратегии, стремящейся приблизить конец агрессивной и неэффективной программы государственного социального обеспечения» (см.: Roger Garrison, ‘Misdirection of Labor and Capital under Social Security’, Cato Journal, vol. 3, no. 2, Fall 1983, p. 529).

29 Вот краткий обзор этих двух моделей реформирования социального страхования в верном направлении. Обе модели могут служить ориентиром для тех стран Европы и Латинской Америки, которые будут проводить реформы в ближайшем или в более отдаленном будущем. Итог реформы системы социального страхования в Великобритании состоит в том, что благодаря ей значительная часть пенсионных выплат происходит помимо государственной системы. Политическая борьба за частные пенсионные институты началась в Великобритании в 1960 г. Изначально консерваторы были за приватизацию пенсионной системы, а лейбористы — против. Приходя к власти, каждая из партий приступала к осуществлению собственной программы реформирования системы социального страхования и вносила изменения в систему, созданную другой партией в предыдущем избирательном цикле. Так продолжалось до 1978 г., когда лейбористы и консерваторы пришли к консенсусу, плодом которого стала наиболее масштабная в истории приватизация пенсионной системы. Сегодня в Великобритании существует два уровня пенсионного страхования. Первый (обязательный) уровень — это минимальная пенсия, которую получают после выхода на пенсию все работники, вне зависимости от их доходов и размера выплаченных взносов. На втором уровне пенсия рассчитывается исходя из дохода работника. Главная особенность британской системы связана с тем, что компании-работодатели имеют право заключать соглашения о выплате пенсий второго уровня с частными пенсионными институтами, а не только с государственной пенсионной системой. Они могут это делать при условии, что частные пенсионные планы компании обеспечивают как минимум тот же уровень выплат, что и государственная пенсионная система. Для всех наемных работников, перешедших (с помощью компании-работодателя) на частный пенсионный план (для обеспечения пенсии второго уровня), размер обязательных пенсионных взносов был снижен на £227 в год в обмен на отказ от государственной пенсии в размере £40,63 ежегодно (все расчеты производились на основе средней заработной платы на апрель 1978 г.) В апреле 1983 г., т.е. через пять лет, больше 45% наемных работников Великобритании перешли на частные пенсионные планы (напоминаем, это относится ко второму уровню). Но, вероятно, еще более существенно то, что к этому времени обязательства государства по будущим выплатам пенсий второго уровня сократились вдвое. Общее сокращение будущих пенсионных обязательств британского государства в результате перехода на систему частных пенсионных соглашений можно оценить в 30% — и это всего за пять лет. Это чрезвычайно позитивный итог; он подрывает аргументацию тех, кто выступает против системы, основанной на капитализации (или считает, что для ее введения понадобится несколько поколений), в силу якобы слишком высоких издержек перехода (см., например: Michael T. Boskin, ‘Alternative Social Security Reform Proposals’, statement prepared for the National Commission of Social Security Reform, 20 August 1982). Нужно подчеркнуть, что первоначально решение о выходе из государственной пенсионной системы принимали не наемные работники, а исключительно работодатели. Иными словами, соглашения о переходе на частные пенсионные планы для обеспечения пенсий второго уровня имели право заключать только работодатели. Тем не менее во многих случаях такие решения принимались в результате коллективных переговоров между работодателями и наемными работниками. Работодатель не мог перевести на частные пенсионные планы только часть работников, а остальных оставить в государственной пенсионной системе. Если он принимал решение об уходе в частный сектор, то должен был перевести на частные пенсионные планы всех сотрудников, в том числе и тех, которые получали от этого наибольшую выгоду (т.е. людей предпенсионного возраста), несмотря на то, что это дорого обходилось компании. Наконец, нужно отметить, что сокращение обязательств по уплате пенсионных взносов в государственную систему было одинаковым для всех наемных работников, вне зависимости от их возраста и уровня доходов. Главные различия между британской и чилийской системой таковы. Прежде всего, в Чили решение о выходе из государственной пенсионной системы принимал сам человек, а не его работодатель. С этой точки зрения чилийская система гораздо прогрессивнее британской. Для тех работников, которые приняли решение о переходе в частный сектор, размер пенсионных взносов государству сокращался на 10%. Иными словами, те, кто остался в государственной системе, платили 27% зарплаты, а те, кто заключил договор с частным пенсионным фондом, платили 17%. Разница в 10% использовалась для финансирования частных пенсионных планов. Другая особенность чилийской системы состояла в том, что правительство выпустило ваучеры на сумму пенсионных взносов, внесенных работниками до начала реформирования государственной пенсионной системы. За счет этих ваучеров был увеличен размер частных пенсий. Реформа пенсионного обеспечения в Чили была чрезвычайно успешной; всего через год после ее начала больше половины работающих перешли в частные пенсионные фонды. Нужно отметить, что обе модели включают существенное сокращение размера пенсионных взносов для тех работников, которые, непосредственно или через работодателя, приняли решение обеспечивать себе пенсию второго уровня с помощью частных систем. Однако, несмотря на это, взносы в государственную пенсионную систему все равно остаются очень высокими. Они необходимы для того, чтобы система могла выплачивать пенсии тем, кто сейчас находится в предпенсионном возрасте и не принял решения о переходе в частную пенсионную систему. Несмотря на то что реальное сокращение обязательных пенсионных взносов было гораздо меньше, чем следовало бы из актуарных расчетов, большинство работников — и в Чили, и в Великобритании — добровольно согласились платить более высокие взносы в обмен на возможность передать значительную часть своих пенсионных накоплений в частные системы. Иными словами, люди готовы платить за право выхода из государственной пенсионной системы. Это очень хорошо, потому что позволяет обеспечить более высокий уровень финансирования переходного периода и прежде всего гарантировать выплату пенсий тем, кто по возрасту не имел возможности перейти на новую систему.

30 См.: James Buchanan, ‘Dismantling the Welfare State’, Chapter 16 of Liberty, Market and State; Political Economy in the 1980’s, Harvester Press, Great Britain, 1986, pp. 178—185. Я согласен с Бьюкененом, что успех программы реформирования системы социального страхования зависит, в частности, от того, насколько мы сумеем объяснить людям, что от перемен выиграют все (или по крайней мере, что при этом никто не пострадает), хотя я думаю, что предлагаемый мной механизм выхода из системы проще, чем его предложение, чтобы государство сразу выплатило людям все свои пенсионные обязательства перед ними, профинансировав эти выплаты за счет увеличения государственного долга (ibidem, p. 182). Кроме того, механизм выхода из системы, как представляется, позволяет наилучшим образом выявить общественные предпочтения, и особенно то, что большинство людей согласны платить больше, если им разрешают переложить существенную часть своих пенсионных денег в частные системы, как это произошло в Великобритании и Чили, где большая часть населения продемонстрировала, что готова платить за право выхода из государственной пенсионной системы.

31 «Политические экономисты выполняют свое профессиональное предназначение тем, демонстрируя политикам, что существуют способы умерить расточительность государства социального страхования, не отказываясь от социальных обязательств государства. Такой подход к реформе не только соответствует общепринятым представлениям о справедливости; он еще и упрощает для политических лидеров задачу достижения консенсуса, без которого институциональные изменения невозможны» (James M. Buchanan, ‘Dismantling the Welfare State’, Chapter 16 of Liberty, Market and State, op. cit., p. 184).

32 Рассмотрим следующий пример, в котором использованы реальные данные (1 доллар США = 100 испанских песет). Возьмем холостого банковского служащего второго разряда с трехлетним опытом работы и посмотрим, сколько он и его работодатель отчисляют в государственную пенсионную систему. Этот служащий стоит компании 1 080 060 песет (16 выплат по 41 231 песете плюс дополнительные выплаты на общую сумму 673 522 песеты). Кроме того, он платит 45 500 песет пенсионных взносов и с его зарплаты удерживается налог в размере 88 880 песет. В результате в год он получает брутто 807 952 песеты; разницу (272 108 песет) составляют взносы работодателя в государственную пенсионную систему. Предположим теперь, что наш служащий будет работать до 65 лет (т.е. еще 45 лет), и все это время его взносы, инвестированные по накопительной ставке 10%, будут увеличиваться на 10% в год. Тогда в совокупности его взносы за весь этот период составят 574,9 млн песет (исходя из сложной процентной ставки 10%). Безусловно, если бы такие цифры стали известны наемным работникам, они обратились бы в горячих сторонников приватизации государственной пенсионной системы (пример взят из: Joaquín Trigo Portela and Carmen Vázquez Arango, La Economía Irregular, Barcelona, 1983, Servicio Central de Publicaciones de la Generalitat de Cataluña, pp. 181—190).

33 См. интересную статью: Stuart Butler and Peter Germanis, ‘Achieving Social Security Reform: A «Leninist» Strategy’, Cato Journal, vol. 3, no. 2, Fall 1983, pp. 547—556.

443 views·24 shares
443 views