Как соотносятся индивидуальность и солидарность?

Индивидуальность и солидарность – два важных понятия в политической философии, так или иначе ими оперируют почти все школы и идеологии, выстраивая между ними иерархичные или равноправные отношения. Между ними, однако, есть фундаментальное противоречие, которое осложняет их совместное рассмотрение – они направленны на защиту противоположных интересов. Солидарность в любом её понимании подразумевает заботу об интересах другого, общественных интересов, индивидуальность же, в самом примитивном её понимании, направленна исключительно на собственные интересы. Но как они должны взаимодействовать между собой, в какой пропорции? Этот вопрос был и остаётся ключевым для любого политического учения, от ответа на него зависят воззрения на власть, экономику и право. В этом эссе я постараюсь описать такую пропорцию, которая могла бы примирить это фундаментальное противоречие, способствуя общественному благу.

Для того чтобы описать отношения между индивидуальностью и солидарностью, нужно дать им определения. Но это не так просто – у них есть множество вариаций. Постараюсь пойти от простого к сложному. Что такое индивидуальность? Очевиднее всего будет сказать, что это некоторое качество, присущее индивиду, делающее его способным совершать самостоятельный выбор и выступать как субъект в общественных отношениях. Выбор такого субъекта может быть направлен на множество разных объектов: он может созидать и разрушать, любить и ненавидеть, дружить и воевать. Индивид, однако, живёт в обществе таких же индивидов, у каждого из которых есть возможность выбора. Это значит, что результатом выбора одного индивида (можно сказать, реализации свободы) может стать ограничение или расширение возможности выбора другого индивида. Например, если человек причинит увечье другому человеку, то последний будет ограничен в своих физических возможностях и в вариантах поведения. Это ограничивает его свободу, посягает на его безопасность и, как следствие, делает ему неприятно. Здесь мы подходим к понятию солидарности – вредоносность и «неприятность» посягательств на чужую свободу побуждает ограничить возможность такого посягательства (естественно, в данном контексте мы выводим право и политику за рамки и говорим только об этике, хотя здесь они и являются её прямым логическим продолжением). У нас появляется понятие солидарности – осознания существования других индивидов и отказа от посягательств на их свободу. Солидарность в данном контексте является средством для установления в обществе негативной свободы – свободы от посягательств. Она защищает индивида от вмешательств в поле его личного выбора, оставляя ему возможность осуществлять свою свободу как в обществе, так и в личной сфере. Индивид, живущий в солидарном обществе способен без ограничений выбирать себе религию, идеологию, философские и экономические воззрения до тех пор, пока такой выбор не станет вмешиваться в пространство выбора других индивидов. Такое общественное устройство – царство негативной свободы – было и остаётся идеалом классического либерализма. Под негативной свободой понимается свобода от вмешательства в дела индивида, отсутствие препятствий к действию, в то время как под позитивной свободой понимается свобода к действию, наличие для него условий и возможностей. В нём, однако, есть недостатки.

При таком понимании солидарности и индивидуальности критически важное разделение частного и общественного становится почти невозможным – сложно предугадать, какой выбор конкретного индивида может повлиять на окружающих, а какой нет. «Эффект бабочки» теоретически может превратить любое глубоко лично решение в общественную проблему, поэтому и сама дихотомия личного и общественного в данном контексте представляется достаточно иллюзорной. Иллюстрацией может служить тот факт, что экономическая ситуация в отдельно взятом государстве во многом зависит от того, что каждый из его жителей ежедневно покупает в магазине (как пример решения личного).

Далее, говоря о свободе как о конечной цели существования солидарности, возникает вопрос – становится ли она максимальной если просто убрать для неё препятствия, становится ли человек в полной мере свободным, если живёт в обществе негативной свободы? И да, и нет.

Научный, технический и культурный прогресс дали человечеству огромное количество не существовавших ранее возможностей, путей развития и поставили перед ним множество требующих ответа вопросов. Однако, чтобы попасть в это поле возможностей и попытаться ответить на эти вопросы, нужно принадлежать к той культуре, в которой существуют плоды этого прогресса, а в идеале – иметь образование. Если дать ювелиру и случайному человеку по куску драгоценной породы и никак не ограничивать их в действиях, то через какое-то время мы получим от них прекрасный бриллиант и неприметный кусок породы. Но в чём же дело, ведь их потенциал не был никак ограничен? Дело в том, что ювелир, перед тем как создать бриллиант, увидел сотни и тысячи похожих бриллиантов, долго практиковался и прочёл не одну книгу о ювелирном мастерстве.

Выходит, в данном случае, несмотря на отсутствие внешних ограничений, в конкретной ситуации выбора ювелир оказался свободнее случайного человека, ведь у него было больше вариантов для выбора. Значит, исходя из данного выше определения, индивидуальность уже не презюмируется, как это было в примере выше, но становится некоторой величиной, к которой следует стремиться – ведь она делает нас свободнее. Это самое стремление к индивидуальности и есть человеческое развитие – оно заключается в последовательном увеличении объёма знаний, улучшения навыков, становлении разума и его гармонизации, самоуважении. Такое развитие возможно только в обществе и только в рамках какой-либо культуры. Человек, живущий среди животных, хоть и не имеет внешних ограничений для любых своих действий, не может раскрыться как индивидуальность. Соответственно, мы приходим к выводу, что самой по себе негативной свободы недостаточно для раскрытия индивидуальности – для этого нужно что-то большее, чем лишь уважение личных границ, позитивная свобода. Этим большим является доступ к культуре и образованию, наличие возможности для поддержания достойной жизнедеятельности и человеческого развития. Это в широком смысле и входит в новое понимание солидарности. Солидарность теперь подразумевает не только воздержание от посягательства на свободу другого, но и предоставление ему возможности для развития. На практике это означает необходимость обеспечения людей жильём, питанием, образованием и доступом к достижениям науки и культуры. Это больше не является проявлением какой-то чрезмерной доброты, но является общественной обязанностью, а конкретно – задачей государств и гражданского общества.

Можно, однако, возразить, что два отдельных индивида не обязательно заинтересованы в личном развитии друг друга, а значит не имеют моральной обязанности ему способствовать. Это не совсем так. В рамках общества развитие каждого отдельного из индивидов определяет культурный уровень общества в целом, задаёт культурный контекст для его нынешних и будущих членов. Это значит, что чем больше людей в обществе процветают в бытовом и интеллектуальном плане в конкретный момент времени, тем больше и разнообразнее будет культура в следующий момент времени, а значит люди будут иметь больше возможностей для развития и процветания.

Подводя итог, мы приходим к выводу, что свобода и индивидуальность – не врождённые качества человека, но ориентиры, к которым следует стремиться. Солидарность же перестаёт быть просто отказом от посягательств, она включает в себя готовность предоставить другому условия для развития и достойного существования. Это, естественно, не значит, что мы обязательно должны быть волонтёрами и делиться собственной едой и жильём. Но это значит, что у нас, как у общества, есть обязанность перед каждым из его членов, которую мы можем исполнить посредством государства или институтов гражданского общества. Забота о ближнем в данном контексте перестаёт быть актом проявления доброты, но становится нашей обязанностью перед обществом, только исполнив которую, все мы сможем стать счастливее, лучше и свободнее.