Франко-русский заговор, приведший к Первой мировой войне. Ч1.
I. «Одна голова хорошо, а две лучше».
В замечательной статье в New York Times за ноябрь 1925 года профессор Сидни Б. Фэй описал план убийства эрцгерцога в Боснии как «план, который привел к мировой войне». Полностью соглашаясь с профессором Фэем в его интерпретации ответственности Сербии за убийство Франца Фердинанда, в этой статье будет показано, что за заговором с целью убить члена австрийской королевской семьи стоял гораздо более масштабный и далеко идущий заговор, без которого убийство 28 июня 1914 года никогда не смогло бы привести к мировой войне. Это был заговор, тщательно продуманный и разработанный Александром Петровичем Извольским и Раймоном Пуанкаре между 1912 и 1914 годами.
В 1908 году Извольский вероломно предал сербов, предложив Австрии аннексировать Боснию и Герцеговину в обмен на поддержку Австрией российского плана открытия проливов. Извольский был ограничен в этом плане противодействием Англии. Потерпев неудачу в этой махинации, он обратился к плану, который он успешно завершил летом 1914 года. План заключался в том, чтобы использовать ситуацию на Балканах в качестве основы для европейских конфликтов, которые обеспечили бы безопасность проливов для России. Он выступил с речью в Думе, призывая к федерации балканских государств, и сразу же поддержал движение «Великая Сербия». В декабре 1909 года он предложил секретный военный договор с Болгарией, пятая статья которого гласила:
Реализация идеалов славянских народов Балканского полуострова, которые так близки сердцу России, возможна только после удачного исхода борьбы России с Германией и Австро-Венгрией.
28 сентября 1910 года Извольский ушел с поста министра иностранных дел России и стал послом России в Париже. Многие расценили это как признак его смещения с поста лидера российской внешней политики. Лорд Грей считал, что этот факт сам по себе доказывает, что Извольский не должен нести главную ответственность за российскую внешнюю политику после 1910 года. Но эта точка зрения совершенно неверна. Извольский не был понижен в должности. Как объяснил граф Муравьев, выдающийся российский дипломат:
Извольский добровольно подал в отставку и решил стать послом, потому что чувствовал, что в Париже он мог бы работать лучше, чем в Санкт-Петербурге… Довести кризис до конца, направить европейскую политику к прорыву... это может быть более эффективно достигнуто в Париже, чем в Санкт-Петербурге.
14 января 1912 года во Франции произошли революционные перемены. Раймон Пуанкаре, один из самых способных французских ученых со времен Жюля Ферри и человек, который утверждал, что не видит смысла в существовании Франции, если Эльзас-Лотарингия, завоеванная Германией, не может быть возвращена, хорошо зная, что ее нельзя вернуть иначе, как силой, готовился стать премьер-министром. Внешняя политика России и Франции теперь находилась под контролем двух людей, которые поддерживали программы, которые, очевидно, могли быть реализованы только в результате войны.
Профессор В. Э. Л. Лангер, эксперт по дипломатической истории и библиографический редактор журнала, в котором писал Пуанкаре, изучил сотрудничество Пуанкаре и Извольского в подготовке России, Франции и Балкан к войне:
Но боги были на стороне Извольского и против человечества. Все изменилось, как во сне, когда в январе 1912 года Пуанкаре занял пост премьер-министра. Это было катастрофическое событие, в котором Пуанкаре, убежденный в неизбежности войны с Германией, объединился с Извольским, который утверждал, что Антанта должна быть усилена и что центральным державам нужно показать, что их время прошло. После первых бесед с новым премьер-министром Франции Извольский сказал, что «почувствовал себя новым человеком… Жизнь снова начала стоить того, чтобы жить». И Пуанкаре, и Извольский были полны решимости добиться успеха, и хроника двух лет, предшествовавших войне, — это история их победы над любой оппозицией. Они не были разборчивы в средствах и не были внимательны к людям. Была использована любая возможность, чтобы оживить Антанту и развить ее.
Пуанкаре, по-видимому, лично недолюбливал Извольского, и оба, скорее всего, не доверяли друг другу. Но в политических вопросах они были коллегами. В их взглядах не было никаких расхождений. Вместе они устраивали интриги против французского посла в Санкт -Петербурге Жоржа Луи, сторонника мира в Европе, и в распоряжение Пуанкаре и [министра финансов Франции] Клоца были предоставлены российские средства, чтобы они могли заставить замолчать оппозицию и даже добиться избрания первого президентом. И там, где они не могли сотрудничать, они дополняли друг друга. Именно оппозиция Пуанкаре разрушила соглашение между Англией и Германией, и именно Пуанкаре осуществил военно-морское соглашение между Англией и Россией в 1914 году, после того как Извольский добился франко-русского военно-морского пакта в 1912 году.
Таким же впечатлением от сотрудничества Пуанкаре и Извольского поделился и выдающийся русский ученый барон Сергей Корфф:
Часто упоминаются Пишон, Барту и многие другие знакомые имена, но, похоже, ни один из них не сыграл такой заметной роли в создании и укреплении франко-российского союза, как Пуанкаре; и, кроме того, с очень очевидной целью — неуклонная подготовка к предстоящему конфликту с Германией. У него была одна идея на уме, война с Германией. . . . Он не заботился о русских интересах; французы были готовы одалживать русским деньги, но только при условии, что Россия увеличила бы свою армию и построила новые стратегические железнодорожные пути.
Даже профессор Бернадотт Э. Шмитт, будучи одним из самых ярых сторонников Антанты, приписал Пуанкаре доминирующую роль в укреплении франко-российских отношений между 1912 и 1914 годами. Он писал по этому поводу:
Заслуга принадлежит в первую очередь господину Раймону Пуанкаре, который стал премьер-министром Франции в январе 1912 года. Под его умелой опекой франко-российские отношения, которые были несколько напряженными, вскоре продемонстрировали самую тесную гармонию. Пуанкаре неоднократно заверял Извольского, ныне посла в Франции, что республика выполнит все обязательства альянса; Извольский взял на себя парижскую прессу, чтобы создать позитивное настроение в отношении России у общественности и укрепить позиции премьер-министра, которого он считал наиболее полезным для России.
Французский государственный деятель призвал царя к строительству стратегических железных дорог в Польше и направил Делькассе в качестве своего представителя при русском дворе… Извольский, по крайней мере, по словам некоторых лиц, потребовал, чтобы Франция возобновила трехлетнюю военную службу. Французский и Российский Генеральные штабы на ежегодных конференциях совершенствовали планы войны, которые основывались на совместном наступлении против Германии. Была заключена военно-морская конвенция. Наконец, г-н Пуанкаре отправился в Россию, а С. Сазонов, министр иностранных дел, выразил царю надежду, что «в случае кризиса в международных отношениях у руля во Франции будет если не Пуанкаре, то, по крайней мере, личность с такой же огромной силой принятия решений и такая же свободная от страха брать на себя ответственность».
Вероятно, невозможно переоценить важность союза Пуанкаре и Извольского для будущего франко-русских и европейских международных отношений. В то время как франко-русский военный союз обладал впечатляющей силой на бумаге с 1893 года и далее, до 1912 года у него было мало реальной власти. Он не имел реальной силы в европейской дипломатии, пока Пуанкаре и Извольский не смогли включить в совместную программу возвращения Эльзас-Лотарингии захват проливов, а также успешно придали этим амбициям определенный практический уклон. Только несколько раз в период с 1893 по 1912 год Россия была в таких же хороших отношениях с Германией, как и с Францией. Извольский и Пуанкаре первыми пошли на хитрость и превратили франко-российскую программу в ключевой элемент в европейской политике в 1912-1917 гг.
II. Франко-русские военные и морские силы
Франко-российские военные договоренности были доведены до совершенства к 1893 году, но Пуанкаре и Извольский решили заключить военную конвенцию между Францией и Россией, которая была сформулирована 16 июля 1912 года в следующих статьях:
Статья 1. Военно-морские силы Франции и России действуют совместно во всех случаях, в которых Альянс предусматривает сотрудничество сухопутных войск.
Статья 2. В мирное время предусматривается обмен данными военно-морских сил. С этой целью начальники двух военно-морских штабов отныне уполномочены вести прямую переписку друг с другом, обмениваться всеми новостями, изучать все возможности ведения войны и согласовывать все стратегические планы.
Статья 3. Начальники двух военно-морских штабов совещаются лично не реже одного раза в год; они составляют протоколы своих совещаний.
Статья 4. Настоящая конвенция должна быть идентична военной конвенции от 17 августа 1892 года и вытекающим из неё договорам в отношении её продолжительности, разработки и секретности.
5 августа 1912 года Пуанкаре отправился в Россию на конференцию с Сазоновым, русским министром иностранных дел. Условия военно-морской конвенции от 16 июля были немедленно подтверждены. Пуанкаре призвал Сазонова к немедленному строительству более совершенных железнодорожных сооружений для транспортировки русских войск к немецкой границе:
Пуанкаре также рассказал о протоколе последнего заседания начальников Генеральных штабов и сказал, что он придает большое значение реализации выраженного в нем желания французского Генерального штаба повысить эффективность нашей [русской] железнодорожной системы, ведущей к нашей западной границе… Я [Сазонов] ответил, что осведомлен об этих желаниях и что они, вероятно, будут приняты во внимание, насколько это возможно.
Самое главное, Пуанкаре раскрыл Сазонову существование устных британских соглашений о помощи Франции в случае войны с Германией, которые английские дипломаты, Грей и Асквит, позже отрицали, и призвал Сазонова во время его ожидаемой поездки в Англию предложить британским властям соглашение о совместных военно-морских действиях против Германии. Сазонов так докладывал царю:
Англо-французские отношения были предметом особенно откровенного обмена мнениями между мсье Пуанкаре и мной. Французский премьер упомянул, что в последнее время под влиянием агрессивной политики Германии, эти отношения приобрели характер совершенно особой близости, и он признался мне, что, хотя никакого письменного соглашения между Францией и Великобританией не было, Генеральный и военно-морской штабы двух государств, тем не менее, находятся в тесном контакте друг с другом и со всей открытостью консультируются друг с другом по вопросам, представляющим взаимный интерес. Этот постоянный обмен идеями привел к устному соглашению между правительствами Франции и Великобритании, в котором последняя заявила о своей готовности прийти на помощь Франции с помощью сухопутных и военно-морских сил, если последняя подвергнется нападению Германии. Великобритания пообещала оказать поддержку Франция на суше отрядом численностью 100 000 человек, направленным к бельгийской границе, чтобы отразить вторжение немецкой армии через Бельгию, которого ожидал французский генеральный штаб.
Насколько хорошо Сазонов выполнил предложение Пуанкаре показано в следующем отчете Сазонова царю о его приеме в Балморале в сентябре 1912 года:
Поскольку представилась благоприятная возможность, я счел полезным в одной из моих бесед с Греем запросить информацию о том, чего мы можем ожидать от Великобритании в случае конфликта с Германией. Что мне сказал глава британской внешней политики по этому поводу, и Сам король Георг позже, я думаю, очень знаменательно.
Грей без колебаний заявил, что в случае возникновения ожидаемых условий Великобритания приложит все усилия для нанесения сокрушительного удара по военно-морской мощи Германии. По вопросу о военных действиях он сказал, что между соответствующими компетентными органами уже состоялись переговоры, но в ходе этих обсуждений было подготовлено заключение о том, что, хотя британский флот может легко проникнуть в Балтийское море, его пребывание там будет очень рискованным. Если предположить, что Германии удастся прибрать к рукам Данию и закрыть выход из Балтики, британский флот окажется в мышеловке. Соответственно, Великобритании пришлось бы ограничить свои операции Северным морем.
Король затронул тот же вопрос в одной из своих бесед со мной и высказался даже более решительно, чем его министр. Когда я упомянул, давая ему понять мое волнение, что Германия пытается поставить свои военно-морские силы на один уровень с британскими, Его Величество воскликнул, что любой конфликт будет иметь катастрофические последствия не только для немецкого флота, но и для внешней торговли Германии, поскольку, по его словам, «мы потопим все до единого немецкие торговые суда».
О том, что Пуанкаре произвел прекрасное впечатление на Сазонова во время его визита в Санкт-Петербург, свидетельствует следующая выдержка из доклада Сазонова царю:
Наконец, я чувствую себя обязанным упомянуть, что я был очень рад возможности познакомиться с Пуанкаре и вступить с ним в личный контакт; тем более что наш обмен мнениями оставил у меня ощущение, что в нем Россия имеет настоящего и надежного друга, одаренного незаурядным государственным умом и несгибаемой силой воли.
5 декабря 1912 года Извольский подтвердил мнение Сазонова в телеграмме:
В недавнем разговоре со мной Пуанкаре отметил, что общественное мнение во Франции решительно выступает за мир, и что он всегда должен иметь это в виду. Мне кажется, мы в еще большем долгу перед ним за его твердую решимость и преданность выполнять свои обязанности союзника в случае необходимости. ... Если наступит кризис, решения будут принимать три сильные личности — Пуанкаре, Мильеран и Делькассе. И для нас большая удача, что нам приходится иметь дело с этими личностями, а не с теми оппортунистическими политиками, сменявшими друг друга в течение последних лет в правительстве Франции [т.е. Комб, Кайо, Эррио, Пенлеве и др. противники военной политики].
Значение того, что было достигнуто Извольским, Пуанкаре и Сазоновым еще до начала Балканских войн 1912-1913 гг., было превосходно резюмировано профессором Стивом:
Из всего этого видно, насколько всеобъемлющими были военные приготовления держав Антанты. В Северном море британский и французский флоты должны были действовать сообща. Вдобавок ко всему британская сухопутная армия численностью 100 000 человек должна была присоединиться в Бельгии к левому крылу французской армии, которая должна была оттуда как можно быстрее продвинуться в Лотарингию против Германии. В Средиземном море французский флот, недавно переброшенный туда, был нацелен на сдерживание австрийских военно-морских сил, а также на российской граница все мыслимые меры были приняты, чтобы ускорить, насколько это возможно, продвижение войск огромной Царской империи, если возникнет чрезвычайная ситуация. Это были действительно гигантские планы, охватывающие всю Европу, которые были в важных отношениях развиты и продвинуты инициативой Пуанкаре в России.
III. «Балканизация» конфликта
Россия была в первую очередь ответственна за Балканскую войну 1912 года, поскольку Балканский союз был в немалой степени «детищем» Извольского, который надеялся использовать его как инструмент для изгнания турок из Европы. Военные действия начались гораздо раньше, чем того желал Пуанкаре, поскольку, хотя Балканская война сама по себе могла бы обеспечить безопасность проливов для России, она не вернула бы Эльзас-Лотарингию Франции. В 1912 году еще теплилась слабая надежда что борьба на Ближнем Востоке может обеспечить России то, к чему стремился Извольский, но амбиции Пуанкаре, совершенно очевидно, могли быть осуществлены только всеобщей европейской войной. Поэтому, когда в 1912 году на Балканах казалось, что война неминуема, Пуанкаре попытался удержать ситуацию под контролем и предотвратить начало военных действий. Он еще не был готов использовать Балканы в качестве предлога для всеобщей войны. Россия не была готова к войне в военном смысле, а подкупленная пресса еще не убедила французский народ проявлять активный интерес к Балканам. Мир был сохранен прежде всего потому, что сэр Эдвард Грей в то время отказался позволить втянуть Англию в какой-либо конфликт для продвижения российских амбиций и сотрудничал с Германией в локализации конфликта. Если бы он сделал то же самое в 1914 году, как его призывала Германия, мировой войны не было бы.
Извольский, конечно, интересовался Балканами лишь постольку, поскольку беспорядки на Балканах могли обеспечить безопасность проливов и укрепить российскую гегемонию в этой области. Для Пуанкаре всё это было совершенно второстепенным. Для него Балканы были важны как единственная область, из-за которой можно было спровоцировать европейскую войну и в то же время обеспечить нападение России на Германию. Следовательно, он решил придерживаться политики, которая помешала бы России достичь своих целей без европейской войны, столь необходимой для Франции. Ситуацией на Балканах нужно было манипулировать таким образом, чтобы вызвать европейскую войну. Знаменитый «разговор Мильерана» наглядно подтверждает эту интерпретацию позиции Пуанкаре во время балканского кризиса 1912-13 гг. 12 сентября 1912 года Пуанкаре сказал Извольскому, что Франция, вероятно, откажется следовать за ним в войне за Балканы, если Германия не поддержит Австрию:
Однако, если конфликт с Австрией приведет к вооруженному вмешательству Германии, французское правительство заранее признает это как casus foederis и, не колеблясь ни минуты, выполнит обязательства, которые оно приняло на себя по отношению к России.
Франция [т. е. общественность], — продолжал г-н Пуанкаре, — несомненно, настроена совершенно миролюбиво и не стремится к войне; но вмешательство Германии против России сразу же вызвало бы изменение общественных настроений, и можно считать несомненным, что в таком случае парламент и общественное мнение полностью поддержали бы решение правительства оказать России вооруженную поддержку.
Начало военных действий на Балканах осенью 1912 года еще больше подчеркнуло необходимость Пуанкаре помешать России реализовать свои амбиции, не доведя дело до европейской войны. 17 ноября 1912 года он дал Извольскому то, что практически составляло «пустой чек» в отношении Балкан, пообещав России, что, если она вступит в войну, Франция не последует за ней:
Я счел необходимым ознакомить его [Извольского] с отрывком инструкции… в котором говорится, что Франция и Великобритания заявили открыто, что они вообще не намерены вступать в конфликт с Тройственным союзом из-за кризиса на Балканах.
Настойчивость Пуанкаре в том, что он должен знать о действиях России на Балканах и иметь право наложить вето на них, выражена в телеграмме Извольского от 30 января 1913:
В нынешних условиях и с учетом существующей системы союзов и соглашений любое изолированное действие в балканских делах со стороны той или иной державы может очень быстро привести к общеевропейской войне. Французское правительство полностью осознает и признает особое положение российского правительства, которое должно учитывать националистические чувства и всемогущие исторические традиции; французское правительство не предпринимает никаких попыток лишить Россию её свободы действий или поставить под сомнение её моральные обязательства по отношению к балканским государствам. Таким образом, Франция заверяет Россию не только в вооруженной помощи в случае, определенном франко-российским соглашением, но и в самой решительной и энергичной поддержке всех мер, принимаемых российским правительством в интересах этих государств. Но именно для того, чтобы Франция могла в любой момент распространить на Россию её дружескую помощь как союзника в полной мере, французское правительство убедительно просит не предпринимать никаких шагов без предварительного обмена взглядов с Францией, нашим союзником; ибо только при этом условии французское правительство может успешно подготовить общественное мнение во Франции к необходимости участия в войне.
IV. Пуанкаре становится президентом
Из-за неопределенности в французской политике Пуанкаре решил уйти с поста премьер-министра и стать кандидатом на пост президента Франции, на должность сроком семь лет, что дало бы ему гораздо большую уверенность в проведении заранее очерченной внешней политики. Такой могущественный президент Франции, как Пуанкаре, смог бы контролировать назначения в кабинет министров.
Извольский хорошо понимал важность избрания Пуанкаре, и он отчаянно требовал у правительства России выделить крупные суммы денег, чтобы подкупить французскую прессу и членов Сената и Палаты представителей, дабы продвинуть кандидатуру Пуанкаре. В частности, необходимо было бороться с радикалом М. Першо, который критиковал внешнюю политику Пуанкаре и более тесные отношения с Россией. Ниже приводится репрезентативная телеграмма Извольского с просьбой о финансовой помощи. Она была отправлена 3 января 1913 г.:
Пуанкаре попросил меня еще раз обратить внимание на кандидатуру Першо, которая продолжает вызывать у него беспокойство. Я придерживаюсь мнения, что в наших интересах оказать Пуанкаре помощь.
Российская помощь оказалась большой, и Пуанкаре был легко избран 17 января 1913 года. Примерно через две недели после выборов Извольский рассказал о длительной конференции с Пуанкаре, во время которой последний заверил его в своей способности сохранять личный контроль над внешней политикой Франции в течение семи лет на посту президента:
У меня только что был долгий разговор с Пуанкаре. Он сказал мне, что в качестве президента Республики он вполне мог бы напрямую влиять на внешнюю политику Франции. Он непременно воспользуется этим в течение семи лет своего пребывания на посту, чтобы обеспечить постоянство политики, основанной на тесной гармонии с Россией. Что касается текущих дел, то он высказался во многом в том же духе, что и Йоннарт вчера. Как он выразился, для французского правительства чрезвычайно важно иметь возможность заранее подготовить французское общественное мнение к участию в любой войне, которая может разразиться из-за балканского вопроса. Вот почему французское правительство просит нас не предпринимать никаких отдельных действий, которые могут привести к такой войне, без предварительной договоренности с Францией.
В другой телеграмме Извольский указал, что после того, как Пуанкаре стал президентом, он почти ежедневно посещал Министерство иностранных дел и что ни один важный шаг не был предпринят без его полного ведома и одобрения. Это представляет собой яркий контраст с лицемерным и нечестным подтекстом Пуанкаре в его статье в журнале Foreign Affairs, где он представлял себя всего лишь «декоративной фигурой» в политике Франции.
V. Подкуп прессы
Русские деньги не только помогли Пуанкаре стать президентом Франции; русское золото имело важное значение в кампании по подкупу и коррумпированию французской прессы , чтобы у французского народа появился такой же энтузиазм по поводу войны на Балканах, как у Пуанкаре и его соратников. Последовательно в течение 1912 и 1913 годов Извольский писал или телеграфировал в Москву с требованием, чтобы ему предоставили деньги, дабы подкупить французских редакторов и писателей для подготовки статей, новостей и передовиц, призванных запугать или вызвать недовольство у французской общественности.
Телеграмма Извольского Сазонову от 21 июля 1913 года, в которой рассказывается о беседе с Пуанкаре и о необходимости дополнительных денег для подкупа парижских газет, является примером этих настойчивых требований российской денежной помощи:
Из нашего разговора я убедился, что месье Пуанкаре во всех отношениях согласен с нами и считает, что наконец настал момент реализовать вековые цели нашей традиционной политики (захват проливов) и тем самым восстановить европейский баланс сил путем возвращения украденных провинций Эльзас-Лотарингии.
Пуанкаре не скрывал больших трудностей, которые нам еще предстоит преодолеть. Главные неприятности он ожидает от участников партии радикальных социалистов, которые выступают против любой войны, вызванной финансовыми или коммерческими причинами, особенно когда ее источник находится на Балканах. В этой партии есть несколько важных людей: Кайо, Эррио, Пенлеве, и они контролируют большое количество газет.
Например, газеты Le Radical, La Lanterne, Le Rappel, VAction, L'Aurore, La Depeche de Toulouse. Я едва осмеливаюсь упоминать о сумме [их расходов]: три миллиона франков, из которых только 250 000 франков предназначены для Le Radical. Если мы примем во внимание, что турецкое правительство потратило пять миллионов на то, чтобы повлиять на французскую прессу, и купило даже одного из их самых выдающихся авторов (Пьера Лоти), и если мы также примем во внимание относительную незначительность этой суммы по сравнению с программой изменения мира, которую мы можем приблизить к реализации с помощью прессы, хочу взять на себя обязательство представить это предложение кабинету министров для их немедленного согласия [на помощь в этом деле].
Я предлагаю, чтобы субсидия выплачивалась ежемесячными платежами, как и прежде, чтобы быть уверенным в ежеминутном рвении газет. Я считаю выгодным на этот раз использовать не Lenoir, а Laffon. Laffon имеет значительное влияние на The Martin, а также на другие крупные газеты.
Сазонов дал следующий ответ на этот запрос о выделении средств:
В соответствии с письмом вашего Превосходительства от 8/21 июля (№ 3-18) я не преминул представить ваше предложение и отчет о вашей беседе кабинету министров под председательством Его Величества. Для меня большая радость сообщить вам, что просьба президента Республики относительно сумм, которые мы должны предоставить в распоряжение прессы, после некоторых естественных колебаний была удовлетворена Его Величеством. Статский советник Давыдов немедленно отправится в Париж с самыми далеко идущими инструкциями.
Доклад А. Рафаловича, представителя Министерства финансов России в Париже, составленный 19 ноября 1913 года, в котором излагается характер взяточнических платежей за месяц, дает четкое представление о характере и масштабах этой кампании в прессе:
Личное участие Пуанкаре в контроле за распределением этих средств указано в телеграмме Извольского от 23 октября 1912 года с просьбой о выделении субсидии в размере 300 000 франков для помощи французской пропагандистской машины:
Важно ничего не делать без информирования Мсье Пуанкаре и заручиться его согласием, поскольку хороших результатов можно ожидать только при условии, что это будет сделано. Французские государственные деятели очень искусны в такого рода сделках. Мой разговор с месье Пуанкаре убедил меня, что он готов оказать нам свою помощь в этом вопросе и сообщить нам наиболее подходящий план распределения субсидий. ...
Этот подкуп привел к появлению яростных антигерманских и антиавстрийских статей, написанных Тардье, Шерадаме и другими в полуофициальной газете Temps и в других газетах. Тардье также помогал Пуанкаре и Извольскому в распределении российских денег. Совместная кампания подкупа прессы была полностью успешной в «балканизации» франко-российского союза и пробудила самый активный интерес французской общественности к балканским проблемам, проблемам, к которым она была равнодушна до 1912 года. Французы к 1914 году более охотно поддерживали Пуанкаре в войне за Балканы и Ближний Восток. Тем временем русские военные приготовления продвигались быстрыми темпами, финансируясь за счет французских займов, которые русские были вынуждены расходовать главным образом на военные цели. К июню 1914 года подготовительная программа, намеченная Пуанкаре и Извольским, была гораздо ближе к завершению, чем в ноябре 1912 года.
V. Делькассе заменяет Жоржа Луи
Весной 1913 года в совместной политике Извольского и Пуанкаре было всего три важных невыполненных пункта. Первым был тот факт , что французский посол в Санкт-Петербурге Жорж Луи симпатизировал социалистам, которые хотели отсрочить войну на Балканах и предотвратить опасный сговор между Пуанкаре и Извольским. Следовательно, он не был тем человеком, который мог бы продвигать идеи Пуанкаре в российской столице. Сазонов, Извольский и Пуанкаре поняли это, и 17 февраля 1913 г. Луи был уволен и заменен Теофилем Делькассом, человеком, который едва ли уступал Пуанкаре в своем желании вернуть Эльзас-Лотарингию Франции.
Фактически, Делькассе был самым неутомимым из всех французских дипломатов в своем поколении в кампании по дипломатической изоляции Германии и организации коалиции против нее. Провал его агрессивной политики во время первого кризиса в Марокко привел к его отставке из министерства в то время. Он также сыграл выдающуюся роль в продвижении франко-русского союза, поскольку в августе 1899 года он был тем человеком, который отправился в Санкт-Петербург. Он осуществил то, что представляло собой трансформацию франко-русского союза от чисто оборонительного к наступательному. Когда Делькассе завершил свою миссию в Петербурге, он вернулся в Париж, где начал сотрудничать с Пуанкаре и Извольским. Его сменил Морис Палеолог, один из самых ярых членов клики Пуанкаре. Именно он разработал с Извольским франко-российскую военно-морскую конвенцию 16 июля 1912 г. В этот же период французский посол в Вене Крозье был заменен воинственным Дюмейном.
Полное понимание Извольским характера Делькассе, а также того, чего от него ожидали во время его миссии в Россию, хорошо проявляется в телеграммах от 17 февраля и 13 марта 1913 года:
Как вам известно, господин Делькассе обладает особой компетентностью не только в вопросах внешней политики, но и во всем, что касается военных и особенно военно-морских вопросов. Наш военный атташе узнал, что ему специально поручено убедить нашу военную администрацию в необходимости увеличения числа наших стратегических линий, чтобы дать возможность нашей армии быстрее сосредоточиться на западной границе. М. Делькассе настолько хорошо информирован по этому вопросу и настолько знаком с мнениями французского Генерального штаба , что может обсуждать этот вопрос совершенно независимо с нашими военными властями. Он также уполномочен предложить России всю необходимую финансовую помощь в виде железнодорожных займов.
Российское правительство нуждалось в деньгах для строительства железных дорог, увеличения вооружений и других общих целей. Франция отказалась предоставлять займы, кроме как при условии, что Россия потратит значительную часть денег на строительство стратегических железных дорог до границы с Германией и на значительное увеличение численности русской армии. Этот факт хорошо освещен в письме Коковцова, министра финансов России, к Сазонову 27 июня 1913 года:
Председатель Парижской фондовой биржи г-н де Верней, сказал мне, что, находясь в Санкт-Петербурге, ему поручено сообщить нам точку зрения французского правительства в отношении государственных займов. Он доложил: «Я уполномочен сообщить вам, что французское правительство готово позволить России ежегодно получать на парижском фондовом рынке от 300 до 500 миллионов франков в виде государственного займа или кредита, гарантированного государством, для реализации национальной программы строительства железных дорог при соблюдении двух условий: что строительство стратегических линий спланировано в сотрудничестве с французским генеральным штабом и сразу же начинается; что численность российской армии в мирное время значительно возрастёт.
Морель в своей книге «Тайна истории великого предательства» таким образом резюмирует русские военные приготовления:
(а) принятие Думой закона о продлении срока службы в вооруженных силах с трех до трех с половиной лет, предусматривающего увеличение численности российской армии до около 10000-50000 человек в течение шести месяцев в году (октябрь-апрель).
(б) принятие Думой закона, предусматривающего увеличение ежегодного контингента призывников на 130 000 человек;
(в) заем в размере 20 000 000 фунтов стерлингов, заключенный в Париже для улучшения стратегических железных и автомобильных дорог на территории Польши;
(г) огромное увеличение расходов — смета военных расходов на 1914-й год подскочила до 97 500 000 фунтов стерлингов с 87 000 000 фунтов стерлингов в 1913 году, цифры 1913 года показывают увеличение на 13 000 000 фунтов стерлингов по сравнению с 1912 годом;
(д) полная мобилизация (май 1914 года) всех резервов трех ежегодных контингентов призывников 1907-1909 гг. в форме «учений» с расходами в 10 000 000 фунтов стерлингов; «учения» должны были состояться осенью, но война превратила их в реальную практику.
То, что Пуанкаре был готов признать совместную ответственность за франко-российскую мобилизацию, хорошо подтверждается тем фактом, что он сразу же взял на себя инициативу по принятию законопроекта о великой французской армии от 1913 года, возродив трехлетнюю службы, политику, проводимую Извольским.
Источник: Harry Elmer Barnes, «The Genesis of the World War an Introduction to the Problem of War Guilt», p. 96-129(8).
Книга выдающегося ученого Гарри Элмера Барнса «The Genesis of the World War» — это откровенно то, что подразумевается под названием: введение в изучение проблемы ответственности за Первую мировую войну. В этой книге Барнс переложил вину за начало войны с Тройственного союза на Антанту. Главными виновниками войны, утверждает Барнс, являются Сербия, Россия и Франция. Он показал, что у Германии и Австро-Венгрии не было планов, которые могли бы быть достигнуты только через Европейскую войну. В то же время цели Сербии, России и Франции могли быть достигнуты только через поражение Германии и уничтожение Австро-Венгрии. Его стиль письма ясен и точен, и он подкрепляет свои выводы обилием международных документальных источников.
Продолжение следует…