Роман Кармен. Решительный прорыв

Роман Лазаревич Кармен (1906 – 1978) был настоящим летописцем Второй мировой войны. Как военный корреспондент он работал буквально на всех её фронтах. В очерке «Решительный прорыв» он описывает свой боевой путь со 2-й танковой армией уже на территории Германии. Очерк предназначался для американского агентства Юнайтед пресс, с которым Кармен сотрудничал по настоянию руководства. Уже после окончания войны Кармен увидел свои очерки в американских газетах, напечатанные на первых полосах.

Данный материал находится в Рукописном отделе Музея кино, ф.32.

Подготовлен к публикации Гареной Красновой.

Роман Кармен. Решительный прорыв

Вы переезжаете через реку Нетце и перед вами на мосту огромный плакат. Когда он возникает перед глазами, невольно останавливаешься. И каждый солдат, проходящий через этот мост, замедляет шаг. Здесь начинается новая страница его биографии, новый этап боевой жизни воина, прошедшего тяжелый ратный путь от берегов Волги и гор Кавказа до германской границы.

Во мраке тревожной ночи перед нами раскинулась Германия. Больше 150 километров прошли войска маршала Жукова вглубь немецкой земли, завершив выходом к Одеру первый этап грандиозного наступления, направленного своим острием в сердце Германии. Еще десять дней тому назад трудно было начертить на карте линию фронта. Безостановочно прорывавшиеся вперед танковые соединения ломали оборону немцев, защищавшую подступы к Одеру. Во многих лесах, деревнях и даже городах оставались позади наших танков немецкие «котлы», обреченные на уничтожение. Вся пройденная нами огромная территория между Вислой и Одером была заполнена советскими войсками. Проделав весь путь с наступающей армией, я побывал за последние дни во многих занятых советскими войсками городах Германии, в десятках деревень, проехал сотни километров по многим дорогам.

Прорыв наших танков вглубь Германии был настолько стремительным, что немецкое население не везде успело бежать. Многие семьи, погрузив свое имущество на большие фургоны пускались в путь по дорогам. Но наши танки двигались быстрее, и беженцы возвращались назад. Изредка мы останавливались в деревнях, покинутых их обитателями. Мы заходили в дома, где не было ни одной живой души. В печи горели дрова, стол был накрыт для обеда, который еще теплым стоял на печи. Тут же на столе лежала сегодняшняя газета. В хлевах стояли коровы, свиньи, овцы, замешанное тесто переливалось через края кастрюли. Жители, которые не хотели покидать свои жилища, выходили из укрытий и, испуганно глядя на нас, принимались за свои хозяйственные дела.

Перед приходом Красной армии нацистские органы власти призывали население к вооруженной борьбе. Они говорили, что советские солдаты всех будут расстреливать, не щадя ни женшин , ни детей. Но массового сопротивления Красной армии нацистам организовать не удалось. Бюргеры предпочитали вывешивать на домах белые флаги и складывали на перекрестках имеющиеся у них оружие. За эти дни я убедился, что во всей Красной Армии не найдется такого бойца, который был бы способен пристрелить безоружную женщину, ребенка или старика.

Мне рассказывали об одном помещике, который убил всю свою семью- троих детей, жену, мать и сам застрелился, когда наши части подошли к его селу. Я встречал другого помещика, который, придя к нашему генералу, передал ему несколько пистолетов и сказал, что иначе представлял себе Красную Армию и даже готовился покончить с собой.

В городе Липпене население безо всяких приказов вышло на улицы с лопатами и метлами, чтобы убрать следы боев , трупы лошадей, сгоревшие машины. Заработала пекарня. Но многие города не скоро приобретут мирный вид. Они были уничтожены до основания, превращены в груду развалин, потому что бои шли в них за каждый квартал, каждый дом. В городке Шнайдемюле я среди тлеющих развалин увидел чудом уцелевший памятник Вильгельму Великому. Сердитый бронзовый старик с закопченными бакенбардами уныло смотрел на своих бесславных потомков, которых вели под конвоем по улицам переставшего существовать города.

Немецкое командование всеми силами препятствовало выходу советских войск к Берлину. Для этого они перебрасывали отборные войска с Западного фронта. На нашем участке появились лучшие танковые дивизии знаменитой шестой танковой армии Дитриха. Эти дивизии непосредственно участвовали в нанесении Рунштедтом удара по союзным войскам в Арденах. Сюд абыли брошены так называемые «аларм-части», сформированные из гитлеровской молодежи «фольксштурма». Бои с каждым днем приобретали все более ожесточенный характер. Я читал обращение Гудериана к солдатам Восточного фронта: «Мы ведем тяжелую борьбу с продвигающимся вперед противником. Натиск большевиков необходимо остановить. Вся Германия с надеждой смотрит на вас».

Я бы со своей стороны добавил: «Вся Германия с ужасом взирает на «блуждающие котлы», на небывалый в истории войн бросок советских танковых войск по немецкой земле». Но немецкие генералы не ограничиваются воззваниями к солдатам. В деревне Ниделькрениг на мосту через Одер наши разведчики увидели шесть виселиц с повешенными немецкими солдатами. На груди у каждого висела табличка: «Так будет с каждым, кто отступит без приказа командования». От виселиц на мосту до окраин Берлина оставалось 60 километров.

Военный корреспондент Майор Р. Кармен

1-й белорусский фронт,

22 февраля 1945 года