ЖАН-ЛЮК ГОДАР

Сегодня я расскажу не просто об одном из своих любимых кинорежиссеров, но и об очень неоднозначном и сложном человеке, который когда-то перевернул мировое кино, и до сих пор остается одним из самых противоречивых гениев в его истории.

В конце 40-х годов Годар, которому на тот момент было около 20-ти лет, начал посещать киноклубы, становившиеся тогда популярными во Франции. Он безумно любил кино, причем зачастую кино старое и необычное. Современное французское ему не нравилось — он считал его несколько отставшим от времени. В киноклубах, одним из которых была «Французская синематека», позже ставшая крупнейшим в мире архивом фильмов, он знакомится со своими будущими коллегами: Ромером, Трюффо, Шабролем и Риветтом.

В 50-е Годар становится кинокритиком и активно пишет о режиссерах, которые в будущем серьезно повлияют на его творчество. В своих текстах он откроет множество фильмов, которые не были хитами, и обнаружит, что тогда они опередили свое время. Сейчас сложно поверить, что абсолютная классика вообще не была популярна среди современников.

После нескольких короткометражек он снимает дебютный полный метр «На последнем дыхании» (1959) со своим другом Жан-Полем Бельмондо, на тот момент никому не известным актером. Часто именно этот фильм считается лучшим в творчестве Годара, и я сам близок к этому мнению.

Сюжет о мелком бандите, убившем полицейского и полфильма разводящем американскую подругу на секс, вряд ли кого-то удивит сейчас, но на тот момент это было откровением. Французское кино как будто впервые за долгое время вышло из павильонов на улицу и вдохнуло воздух современного Парижа. Примечательна и совсем иная манера съемки, рваный монтаж, ручная камера, благодаря которым город стал максимально живым. Причем, несмотря на кажущийся зрителю 2020-х идеальный Париж, все герои Годара жутко недовольны политической и экономической ситуацией в стране, что позже привело к логичным волнениям, в которых режиссер принял активное участие.

По сути, Годар стал одним из первых постмодернистов, т.к. цитировал у себя свои любимые фильмы, картины, книги, а также шутки, зацепки и детали, понятные только местной киноманской тусовке. Он вообще любит сочетать несочетаемое — как в отдельных монтажных склейках, так и в целом. Его герои часто импровизируют, что приближает их речь к уличной, и в то же время некоторые заученные реплики они произносят прямо в камеру.

Почти все фильмы раннего периода Жан-Люка Годара были интересными и по-своему примечательными. «Жить своей жизнью», «Презрение», «Банда аутсайдеров», «Безумный Пьеро», «Альфавиль», «Мужское-женское», да и все остальные фильмы тоже, — классика мирового кино, отсылки к которым продолжают делать до сих пор, а их влияние и радикализм сложно переоценить. На мой вкус, все они до сих пор впечатляют — по крайней мере, меня. Обязательно напишу статью именно о любимых фильмах Годара.

Но к концу 60-х он всё сильнее интересуется как левыми идеями, так и формальными экспериментами кино. Всё больше марксизма, всё меньше сюжета, всё больше малопонятных и не связанных с основной канвой истории вещей, вроде интертитров из одного слова и цветовых пятен. Эти приёмы, к слову, многие тоже копируют до сих пор — тот же Гаспар Ноэ, например.

Несколько лет назад об этом периоде его жизни Мишель Хазанавичус снял фильм «Молодой Годар», в котором режиссер предстает в первую очередь очень сложным человеком, который как будто специально ссориться со всеми дорогими ему людьми. На мой вкус, для художественного, а не искусствоведческого фильма, именно этот период и именно такой Годар наиболее интересны.

В 70-е он создает труппу «Дзига Вертов» в честь великого советского документалиста 10-30-х годов, снимавшем без сценария, сюжета и актеров, и начинает снимать нечто в таком же духе. Главное здесь — идеи и лозунги.

Чем дальше снимает Годар, тем меньше остается людей, кто его любит или хотя бы понимает. Его продолжают по привычке приглашать на фестивали, иногда дают призы — как правило, почетные, — однако сам режиссер туда не приезжает, и даже за Оскаром не съездил. Последние его фильмы больше напоминают киноэссе из монтажа разного рода кадров, сочетающихся с размышлениями режиссера.

Смеяться над тем, что девяностолетний старик сошел с ума и бредит - скучно, поэтому я решил разобраться и посмотрел его последний на момент написания статьи фильм «Книга образов». Не скажу, что смог оценить и понять до конца, но это был определенный интересный опыт. Для себя я понял кое-что другое: в груди этого гениального старика не от мира сего всё еще сильно бьется страстное революционное сердце, не остывшее с 68-го года, и он очень хочет кричать об этом. Хотя вряд ли сознается.