Льняной пояс с картушем Рамсеса–III

Взгляд первый, оптимистический

Льняной пояс Рамсеса–III,

Торолд Д.ЛИ

Перевод О.В.Круглякова.

Курсив – замечания и примечания переводчика.

Среди объектов, составляющих коллекцию, завещанную г-ном Джозефом Майером Ливерпульскому музею в 1867, был древний египетский пояс (Inv. 11156), который с того момента остаётся в экспозиции. Он, кажется, до настоящего времени не заслужил внимания ни египтологов, ни людей, заинтересованных историей и развитием искусства ткачества. Осенью 1911, профессор Ньюберри, который в это время перестраивал коллекцию предметов египетской старины в Музее, заметил, что этот пояс исключительно интересен и важен из-за того, что орнамент на нём соткан как одно целое с ним и что он несёт на себе имя Рамсеса III.

Старейшим известным примером ткани, имеющей тканый орнамент, являются фрагменты гобелена, обнаруженные в могиле Тутмеса IV в Фивах, и датируемые приблизительно 1500 годом до н.э.; следующим из самых древних примеров, известным сегодня, были Крымские находки, датирумые приблизительно 400 годом до н.э.

Являющийся предметом этой публикации пояс датируется приблизительно 1200 годом до н.э., и представлял бы исключительный интерес, даже если бы это был всего лишь узорчатый гобелен, вроде упомянутого выше. Пояс, однако, намного более сложен по структуре, и показывает, бесспорно, что даже в той древности египетские ткачи обладали огромными навыками в технике их искусства, создавали и использовали ткацкие станки, которые были намного более сложными, чем, представлялось до настоящего времени.

Пояс имеет 17 футов в длину, и равномерно сужается от 5 до 1 и 7/8 дюйма. Он соткан с нитями основы (или «долевыми»), лежащими продольно и с формирующими его верхний и нижний края кромками. Чтобы препятствовать обтрёпыванию широкий конец по углам обвязан сформованным в петли шнурком из той же нити, которая используется в самой ткани, а на узком конце долевые нити сплетены вместе в шнурки для завязывания.

Материал, из которого соткан пояс – лён, а цель применённого метода ткачества явно заключалась в том, чтобы сделать ткань как можно более плотной и, в то же самое время, как можно более гибкой. Результат вполне оправдал сложность этой методики, поскольку пояс кажется плотным и вряд ли мог бы скататься в веревку при ношении, хотя гладок и гибок, и на ощупь напоминают змеиную кожу.

Количество используемых цветов пять – синий, красный, желтый, зеленый, и естественный оттенок неокрашенного полотна, и, хотя местами цвета поблекли почти до такой степени, что стали неотличимы друг от друга, в целом кажется, что они очень хорошо выдержали испытание временем. Зеленый цвет используется только в одном – двух местах, и там, только небольшими пятнами, так, что его не заметишь, пока не поднесёшь к глазам. Иллюстрация показывает характер и расположение орнамента. Белая полоса по центру, которая в дюймы шириной у широкого конца пояса, полностью исчезает к узкому концу. Приблизительно в 12 дюймах от широкого конца пояса черными, или темно-коричневыми чернилами в середине белой полосы нанесён картуш Рамесеса–III.

Лён повредили, кажется, использованные чернила, на это указывает то, что отверстие оказалось именно в этом месте пояса, но, к счастью, повреждение не полностью уничтожило картуш, который все еще разборчив.

Сохранность пояса удивительно хороша, за исключением упомянутого выше отверстия, одной – двух трещин и места, где край надорван, это прекрасный экземпляр.

Нить из которой ткали пояс – тройная, и, кажется, одной толщины и для долевой, и для утка. Такая её толщина тщательно высчитана из веса пояса (около 11,5 унции, или 0,72 фунта) и требующейся для его изготовления длины нити: строенные 105 леа льняного масштаба (где «леа» - делённое на 300 количество ярдов в 1 фунте льна).

(…gave a count of 105 lea, linen scale (‘lea’ is the number of yards in a pound of linen divided by 300)).

Нить очень равномерно спрядена, и всё еще имеет значительную прочность, несмотря на громадный возраст. Для не знакомых с льняным масштабом: 1 фунт весят около 18 миль (или около «105 леа») одиночной нити, а «строенная» близка к толщине тонкого швейного хлопка (автор публикации так и не назвал высчитанной толщины нитей в нормальных линейных мерах…).

Пояс, как и сказано выше, соткан из долевых нитей, тянущихся вдоль него, и поперечно пересекавших их нитей утка, которые от кромки до кромки протягивает челнок. Нити основы (долевые) окрашены в разные создающие узор цвета и уложены друг с другом тесно настолько, чтобы целиком покрыть нити утка.

Нити утка – неокрашенная пряжа, в количестве 30,5 нити на 1 дюйм на лицевой стороне. Поскольку ткань двойная, изнанку и лицо ткут разными наборами нитей утка так, чтобы в полной ткани получалось около 61 нити утка на дюйм.

Подсчёт даёт для лицевой стороны около 68 долевых нитей на дюйм, и, поскольку как будет разъяснено позже, в поясе для плетения ткани используются две разные структуры, одна из которых требует четырех нитей (утка), а другая – пяти для каждой появляющейся на лице (долевой) нити, то мы обнаруживаем, что в некоторых местах должно быть не менее 272 долевых нитей на 1 дюйм, и целых 340 – в других.

Большому количеству пряжи, из которого сделана эта ткань, она и обязана своей плотностью, в то время как способ распределения её (долевых) нитей объясняет, почему она настолько изумительно податлива.

***

Как интерес к этому замечательному образчику ни привлекал бы обычного наблюдателя, пока мы не углубимся в изучение его конструкции, не выявим наиболее примечательные его особенности, мы не сможем определить метод, которым он соткан, истинную сложность ткацкого станка, и огромную изобретательность, проявленную ткачом для получения орнамента.

Непростая задача – объяснить структуру или конструкцию ткани обычными терминами и картинками, являющимися почти непостижимыми для непосвящённого, незнакомого с предметом человека. Но в нашем случае, решения настолько остроумны, что может быть, есть смысл описать их в несколько более простой, чем для ткача, стилистике, чтобы всё же дать возможность неискушенному в технике читателю что-то понять, если он пожелает.

При плетении ткани такой, как рассматриваемая здесь, все уложенные параллельно друг другу нити основы (долевые) натянуты наматыванием на валы в концах станка, или каким-то иным способом. Ткач сначала поднимает определенное их количество, а затем пропускает нить утка поперёк, между теми нитями основы, которые он поднял и оставленными внизу.

Давайте предположим, что все долевые нити пронумерованы последовательно, начиная с номера один у одного бока ткацкого станка, и что сначала подняты верх все нечетные нити, и (в образовавшийся зев) проложена нить утка, затем подняты все чётные нити, и проложена другая поперечная нить. И этот процесс повторяется снова, и снова – попеременно нечетное, затем чётные нити, поднимаются вверх. Ткань, которую соткут так, будет иметь самую простую структуру, которую можно вообразить, вроде простого набивного ситца, или простой ткани гобелена.

Если бы, соткав часть ткани, нам понадобилось бы препарировать её, рассеча вдоль нитей основы, таким вышел бы разрез, показывающий сбоку нечетную нить основы и точки сечений нитей утка:

А чётная нить основы на продольном разрезе выглядела бы иначе:

А такая картинка

изображала бы полную ткань, и демонстрировала бы, что, чтобы создать её, структура потребовала двух нитей основы, и двух нитей утка (под «двумя нитями утка» подразумевается, что одна и та же долевая нить на лице ткани вновь появляется над первой и третьей нитями утка, то есть, через две нити утка)

При исследовании места прорыва осевой простой белой полосы недавно обнаружено, что расположение долевых нитей было как на рисунке далее (рис.4), хотя, конечно, иллюстрация даёт конструкцию очень увеличенной, фактический размер показанного разреза ткани покрывает всего только одну треть дюйма:

Видно, что, для создания такой конструкции необходимы были четыре долевые нити, и на рис.4 они обозначены по-разному, чтобы показать порядок, в котором их укладывали. Ясно и то, что эта структура представляет собой сдвоенную ткань: один набор уточных нитей для создания изнанки, другой – для создания лица ткани, и что структура повторяется на двенадцати нитях утка: через шесть для изнанки и через шесть для лица. Если бы в ткани все долевые нити были одного цвета, и лежали тесно, полностью скрывая уток, результатом была бы простая одноцветная ткань, и именно таковы белая срединная полоса пояса и простые синие и красные полосы, лежащие с нею рядом по обе стороны.

Среди орнаментов, которые можно обнаружить на поясе, есть полоски, состоящие из разноцветных точек.

Всего их восемь, по четыре в каждой кайме (sic), и шесть из них на одной стороне ткани одинаковы – с повторяющейся снова и снова последовательностью «белая, красная, белая, синяя, белая, синяя».

Теперь заметьте, что если, 1-ые и 4-ые долевые нити на схеме были белыми, если 2-ые были красными, а 3-ьи были синими, результат на лице ткани проявится последовательностью точек в точном соответствии с обнаруженными в описанной полоске (повтор рис.4):

Однако если мы исследуем на изнаночной стороне ткани следствие такого лицевого расположения цветов, то обнаружим, что здесь последовательность иная «белый, синий, белый, красный, белый, красный». Две красные точки и одна синяя изнанки соответствуют двум синим и одной красной точке лица.

Изучение ткани показало, что так было с изнанки у пяти из этих полосок, но шестая полоска, одна из двух, которые расположены у внешних краёв каёмок, дала с изнанки в точности ту же последовательность цветов, что на лице. В других двух точечных полосках последовательность одинакова и с изнанки, и с лица: «жёлтый, зеленый, жёлтый, синий, синий, синий». Надо заметить, что невозможно получить такой узор никаким расположением цветов нитей, если ткать в соответствии с показанной выше (рис.4) структурой.

Заметим, что структура белой срединной полосы, возможно, использовалась и при плетении двух внутренних точечных полосок, и трёх внешних, и изучение места, где оказалось возможным рассмотреть расположение нитей в одной из полос, доказало, что всё было именно так. После того, как ткач когда-то единожды уложил нити основы таким образом, чтобы в каждом наборе из четвёрки первая и четвертая были белыми, вторая была красной, третья была синей, все, что ему оставалось делать – ткать ту же структуру, что описана выше, и точечная полоса получалась сама; а там, где все нити были белыми, красными, или синими, получалась одноцветная ткань, белая, красная, или синяя.

Изучение текстуры пояса показывает, что срединная секция до внутренних точечных полос и один из внешних краев тоньше остальной его части. А более толстая часть – не гладкая, на ней есть отчетливо выраженные пересекающие её «рёбра», будто бы каждые пятая и шестая нити утка были толще других. Очень удачно, что часть кромки пояса, в которой случилась эта неравномерность, оказалась повреждённой таким образом, что появилась возможность понять структуру ткани в этом месте. Она расшифровывается так (рис.5):

Видно сразу, что, хотя эта структура и похожа на предыдущую тем, что она повторяется на двенадцати нитях утка – через шесть лицевых и через шесть изнаночных, здесь требуется уже пять долевых нитей вместо четырех.

Если опять присмотреться к первой точечной полоске, то станет ясно, её можно получить при помощи такой структуры, когда первые, третьи, и четвёртые нити белые, вторая красная, а пятая синяя, и что при такой структуре изнанка и лицо дадут один рисунок. Очевидным окажется и то, что точечная полоска «желтая, зеленая, желтая, синяя, синяя, синяя», которая не могла бы быть получена при другой структуре, но может быть получена при этой, тоже даёт тот же самый рисунок на изнанке, и в поясе это действительно так.

***

Мы теперь приходим к изучению других двух узоров, причём потребуется только одно разъяснение, поскольку ясно, если один из них, применяя некую структуру, соткать возможно, то возможно соткать и второй тоже.

Глядя на зигзагообразный узор (рис.6), можно заметить, что он состоит просто из трех разных точечных полосок, расположенных для получения требуемого эффекта одна под другой. Из них две, помеченные Z и Y, устроены в точности так же как две рассмотренные, хотя фактически используемые цвета могут быть другими. А третья, помеченная X, с чередованием «синий, белый, синий, синий, синий, синий», может быть получена при наличии в каждой пятёрке белой второй нити, а остальных синих. Рисунок показывает строение зигзагообразного орнамента. Буквы (X-Y-Z-Z-Y-X) обозначают разновидности ступенек, каждая из которых – точечная полоска, а таблица показывает цвета долевых нитей, которые должны использоваться в каждой пятёрке, требующейся при создании тканевой структуры.

Таблица расположения долевых нитей:

Таким образом, ясно, что этот зигзагообразный орнамент можно ткать просто как набор уже знакомых нам точечных полосок, когда ткач однократно настраивает ткацкий станок, и у него нет более необходимости уделять какое-то внимание орнаменту, который получается автоматически. Понятно, что другой орнамент может быть создан таким же образом.

Такая конструкция из пяти долевых нитей нужна, чтобы соткать части пояса, которые не могут быть сотканы как структура на четырёх нитях, и понимающий в ткачестве сразу увидит, что конструкция с пятью долевыми нитями вызовет возникновение упомянутых выше гребней, из-за неравномерности стягивания при формирования сдвоенной ткани.

Что касается изнаночной стороны ткани, следующая иллюстрация (рис.7) показывает эффект, который был бы получен на обратной стороне, в соответствии с тем же самым расположением долевых нитей, которое используется для лица в приведённой выше таблице.

Эта иллюстрация демонстрирует изнаночную сторону ткани такой, какой она выглядела бы при гипотетическом взгляде сквозь лицевую, и оказалось бы видно, что орнамент целиком смещен вдоль трех нитей утка так, что «зиг» появляется снизу под точкой, где на лице лежит «заг», и сочетается с расположением узора на самой ткани.

Мы уже разобрали принципы, по которым соткан пояс, и поняли, как усложнением основы, или игрой нитями разного цвета автоматически создавались разные узоры, хотя, как мы видим, мастер продолжал ткать в соответствии лишь с двумя конструкциями.

Разработка структуры такого узора, как это легко понять, было делом, требующим величайшего терпения и точности, если вспомнить, что в некоторых местах было приблизительно 340 нитей на дюйм, но даже после того, как основа будет уложена в задуманном порядке, сплетение с ней будет делом очень трудным и потребует для выполнения всех навыков ткача.

***

Для получения самого простого типа ткани, как упомянуто выше, ткач поднимает сменяющие друг друга группы долевых нитей, прежде, чем пробросить уток. В самом примитивном ткацком станке это делается вручную, где каждая долевая нить индивидуально оттягивается вверх, либо игла, или челнок с уточной нитью проныривает (виляя) вверх – вниз сквозь основу точно как при штопке.

Легко заметить, что при большом количестве нитей основы, если каждую из них придется поднимать вручную, скорость ткачества окажется очень низкой, поэтому изобретение того, что известно как «lisse threads» (в русской ткаческой терминологии – полуремиз, полуремизка), случилось очень давно и демонстрируется в работе в изображениях египетского ткацкого станка, датируемых приблизительно 3000 до н.э.

«Полуремиз» состоят из большого количества коротких нитей (нитченок) равной длины с петлёй (глазком) на нижнем конце, прикреплённых верхним концом к планке, или струне, расположенной в ткацком станке поперечно:

При настройке станка для плетения простой ткани должны использоваться два полуремиза. Четные долевые нити пропускаются сквозь глазки одного, а нечетные долевые нити – через глазки другого. Всё, что теперь требуется для готовности к прокладке утка – поднять вверх тот из полуремизов, который подтянет вверх все нечетные, или (на следующем шаге) чётные долевые нити. После того, как нить утка оказалась проложена, поднятому полуремизу дают опуститься, и поднимают другой, чтобы подготовиться к прокладке следующей нити утка.

Поскольку конструкция рассмотренной простой ткани повторяется на двух долевых нитях (см. рис.3), для её плетения требуются только два полуремиза, но в случае, когда часть пояса соткана с повторяющимся на четырех долевых нитях рисунком, а часть – с рисунком, повторяющимся на пяти, чтобы соткать её, требуется, по крайней мере, девять полуремизов, которые работают совершенно независимо друг от друга.

Едва ли возможно, чтобы при плетении этого пояса перед прокладкой каждой нити утка, нужные долевые нити выбирались и оттягивались вверх вручную, поскольку в некоторых местах их насчитывалось до 340 на дюйм, и многие из них были полностью спрятаны, похоронены среди других, и выбрать нужную оказалось бы делом величайшей трудности, которое озадачило бы самых кропотливых и терпеливых людей.

Зная, что смысл использования полуремизов уже был понят во времена плетения этого пояса, и сознавая практически непреодолимые трудности на пути создания его конструкции вручную, мы должны иметь право предположить, что полуремизов уже использовались, даже если и нет прямых доказательств, подтверждающих это предположение.

Есть, однако, совершенно неопровержимое объяснение природы ошибок, обнаруживающихся в поясе, которые оказались следствием движений полуремизов вне заданной очерёдности, поскольку эти ошибки повторяются на всём протяжении, по всей длине пояса.

Есть одна особенно интересная ошибка ткачества, которая может лучше всего быть проиллюстрирована тем, как она влияет на зигзагообразный узор (рис.8). На одной стороне ткани она незаметна, но с другой стороны зигзагообразный узор проявляется таким образом:

Если бы пояс был соткан двумя ткачами, одним, сидевшим сзади, а другим спереди плоскости нитей основы, то эта ошибка была бы обнаружена сразу; но если же ткал бы только один человек, он не заметил бы ошибки, произошедшей с изнанки, поскольку на лицевой стороне нет ни малейшего её признака.

Хотя было практически невозможно сплести такую ткань без использования нитченок, работа над такой структурой и при девяти полуремизах ни в коем случае не была бы простой задачей.

До укладки первой нити утка ткач должен был поднять 1-ый и 6-ой комплекты и удерживать их поднятыми, пока прокладывается уток.

Перед укладкой второй нити утка (первой нижней нити утка), ткач должен был поднять 1-ый, 2-ой, 3-ий, 6-ой, 7-ой, 8-ой, и 9-ый, затем 3-ий, и 8-ой, и затем 1-ый, 3-ий, 4-ый, 5-ый, 6-ой, 7-ой, 8-ой, и так далее, для двенадцати разных комбинаций, требующихся для завершения структуры.

В общем, ясно, насколько легко сделать ошибку, подняв не тот комплект, или наоборот – не поднять комплект, который следовало поднять для какой-либо конкретной нити утка, и если такая ошибка была сделана при вплетании одной из нитей утка, составляющих изнанку, она не была бы заметна с лицевой стороны ткани.

***

Тщательное изучение пояса не в состоянии непременно выявить все упомянутые выше промахи в управлении полуремизами, вроде пропуска поднятия или не поднятия одиночного полуремиза, но выявляет использование одной комбинации комплектов вместо другой. В показанной ошибке вместо того, чтобы перейти к следующей по порядку комбинации, ткач повторил ту, которую он только что уже использовал. Фактически, он уложил три изнаночных нити утка одну за другой к одной лицевой нити так, что, на лицевой стороне, в том же покрытом шестью нитями утка месте, мы обнаруживаем восемь с изнанки.

Эта примечательная ошибка намекает на использование такого приспособления для автоматического выбора комбинации, что всё, что ткач должен был бы сделать перед прокладкой каждой нити утка, это рычагами, или тросиками, потянуть вверх из двенадцати полуремизов те, что необходимо потянуть для прокладки именно этого утка.

Такой порядок вещей значительно упростил бы ткачество, и есть все основания полагать, что что-то подобное и использовалось, возможно, ткач приводил в действие двенадцать струн не сам, а имел помощника, который делал это за него, как это делали мальчики, использовавшиеся для того же при работе на старых ручных ткацких станках, их называли draw-boys (мальчики – дергунчики) из-за того, что им приходилось поддёргивать вверх полуремизы по мере необходимости.

Было уже сказано, что пояс сужается от одного конца к другому, этого добились постепенным в течение плетения вырезанием некоторых долевых нитей и сближением остающихся, так что число нитей на дюйм оставалось тем же самым повсюду (sic).

Если узор повторялся через пять нитей основы, за раз удалялись «блоки» из пяти нитей, а если он повторялся через четыре, то удалялись блоки из четырех, так что конструкция ткани из-за этого не нарушалась, но узор постепенно менялся в размере и по конфигурации, что можно увидеть, сравнив разные концы пояса на иллюстрации.

***

Даже если этот пояс демонстрирует высший расцвет ткацкой индустрии времён, когда его соткали, и, хотя у нас нет сравнимых с ним по сложности других образцов того же периода, ведь упомянутые ранее примеры, это только ручные гобелены, являющиеся гораздо более примитивными образцами ткацкого искусства – мы не можем поверить, что вся изобретательность, которая была потрачена на этот пояс, была единичным результатом работы единственного мастера.

Вероятно, многие из рассмотренных конструктивных особенностей этой ткани, может быть, в более простой форме, были в ходу за много веков до того, как был соткан этот образец, хотя у нас и нет никаких тому свидетельств. Самый ранний найденный в Египте пример ткачества относится к Архаичному периоду (приблизительно 3500 до н.э.), это простая ткань для пеленания мумий, но экспертиза показывает, что все её нити сдвоены и что для её плетения использовались полуремизы.

***

Есть еще один очень интересный пункт, который возникает при рассмотрении этого пояса, остающийся напоследок, не из-за его сравнительной неважности, а поскольку единственное проливающее на него свет свидетельство носит косвенный характер.

Преимущественное впечатление от египетских изображений древних ткацких станков – то, что они вертикальны; то есть долевые нити (основа) натянуты вертикально, но поскольку на египетских рисунках все объекты изображены расположенными в одной плоскости, ясно, что сидящий рядом с вертикальным ткацким станком ткач окажется изображён точно так же, как ткач, сидящий рядом с горизонтальным ткацким станком, так что на некоторые из изображений на первый взгляд кажущиеся вертикальными ткацкие станки могут оказываться горизонтальными. Был ли этот пояс соткан на одной, или другой разновидности станка – вопрос, на который не может существовать уверенного ответа, но есть обстоятельства, которые подтверждают, что ткацкий станок был горизонтальным. Вертикальные ткацкие станки признаны лучшими, в целом, для ручного плетения гобеленов; тогда как горизонтальные – единственный тип, который используется в качестве мощных современных ткацких станков.

Современная разновидность комплектов нитченок, именуемая «ремизом», состоит из двух планок, соединённых между собой множеством нитей, в середине которых имеется петля или глазок, через который продевается долевая нить.

Особенность ремиза в том, что он может быть оттянут и вниз, и вверх.

В ткани, содержащей так много долевых нитей на дюйм как у этого пояса, было бы очень трудно поднять строго только требуемые нити так, чтобы они не поянули бы за собой другие, с которыми они соприкасаются, если только эти другие нити не удерживались бы в этот момент неподвижно такими ремизами.

В горизонтальном ткацком станке ремизы подвешены вертикально, и во многих случаях к их нижним планкам прикреплен груз или пружина, чтобы удерживать ремиз в натянутом состоянии и удерживать на месте после того, как он сработал.

Установить такое устройство в вертикальном ткацком станке намного сложнее, чем в горизонтальном, кроме того, в горизонтальном ткацком станке нити имеют возможность возвращаться в исходное положение самопроизвольно, чего нет в вертикальном ткацком станке.

Любой, у кого есть практические знания ткачества с большим количеством долевых нитей на дюйм, поймет насколько трудно заставлять основу расщепляться и образовывать зев для прокладки утка, и - ввиду высочайшей точности плетения пояса с небольшим количеством ошибок из-за несовершенства зева - с готовностью подтвердит предположение, что пояс был соткан на горизонтальном ткацком станке с, как минимум, девятью ремизами, утяжеленными, если не управлявшимися устройством, применяющемся в современных dobby (крепящихся к ткацкому станку приспособлениях для плетения мелких узоров), поскольку оно одним движением вытягивало разные секции ремизов, необходимые для соответствующей прокладки утка, план привязки или конструкция которых были бы следующими:

***

Именно так оканчивается, или обрывается (!) статья Торолда Д.Ли, эсквайра…

***

Взгляд второй, скептический

Льняной пояс Рамсеса-III,

Х. Линг Рот.

Музей Бэнкфилда, Галифакс

Апрель 1913 г.

Перевод О.В.Круглякова

Я показал уже, насколько прост был имевшийся в распряжении древних египтян ткаческий арсенал, и очень странно было бы узнать, что около 1200 г. до н.э., во времена Рамсеса III, египтяне «создали и использовали ткацкие станки гораздо более сложные, чем считалось до сих пор », или пришли к «действительно сложному способу использования ткацкого станка». И все же, это именно то, что говорит нам мистер Торолд Д. Ли в статье The Linen Girdle of Rameses III (Ann. of Archæology and Anthropology of the Liverpool Institute of Archæology, July, 1912, V.)

Особенностями этого пояса являются большая длина (5,2 м), внятное, с 12,7 до 4,8 см, уменьшение ширины, продуманный дизайн и отличное качество изготовления. Возможно, главный из этих параметров – сужение. Как указывает г-н Ли, наиболее вероятно, что, чтобы при плетении обеспечить сужение, нити основы скорее не добавлялись постепенно, а постепенно изымались. Поскольку в процессе ткачества нить основы легко изъять и почти невозможно добавить, этим и подтверждается точка зрения г-на Ли. Кроме того было бы почти невозможно сохранить натяжение основы, если бы количество нитей основы увеличивали по мере продолжения работы. Это означает, что плетение пояса началось с широкого конца и окончилось на узком.

Очевидный факт, что когда нить основы исчезает, ее место обозначается узкой щелью по всей длине исчезнувшей нити основы, и это так потому, что бёрдо, помимо того, что прибивает уток в нужное положение, задаёт и окончательное разделение нитей основы, то есть оно удерживает их на правильном расстоянии друг от друга. Когда бёрдо не используется, нити основы расположены не так равномерно - они не так параллельны друг другу, потому что нет ничего, кроме натяжения, что удерживало бы их на месте.

Следовательно, есть все основания заключить, что, когда на ткацком станке, снабженном бёрдом, какие-то из нитей основы были удалены, места, откуда они исчезли, должны быть заметны. И наоборот, если бёрдо не использовалось, места удалённых нитей не будут так заметны, но будет более заметной усадка по ширине ткани и ширине орнамента, и это именно то, что произошло с поясом, то есть то, чем обусловлено его сужение.

Если бы это сужение было заметно по уменьшению ширины орнамента у краёв, то можно было бы предположить, что бёрдо использовалась только для центральной части – очень неуклюжая, если вообще возможная конструкция, но орнамент начинает сужаться вдоль середины, и, следовательно, бёрдо не использовалось.

Из этого не следует, что, поскольку ткацкий станок не был снабжен бёрдом, он был и без ремизов. Любой, кто изучит большую череду примитивных ткацких станков в музее Бэнкфилда, заметит, что ремиз исторически предшествовал бёрду; это непременно должно было быть так, поскольку создание зева - это первостепенной важности шаг в ткачестве, в то время как работа бёрда в большей степени «отделка».

Но все ремизы чрезвычайно примитивны, и, по моему опыту, их не больше четырех в тех станках, где нет бёрда. И не может быть и речи о таком количестве ремизов со сложной подвеской, которое мистер Ли считает необходимым для ткацкого станка, настолько несовершенного, что он вообще не снабжен бёрдом. Отсюда – очевидно, что пояс был соткан на ткацком станке примитивной конструкции.

При выполнении работы ткач допустил много ошибок. В левой части правого ряда красных крестов (на фотографии они выглядят черными) на значительном расстоянии есть «обрыве конца», то есть пропущена нить.

В том же ряду крестов вверху и внизу видны три белые нити, а в левом ряду крестов - пять белых нитей вверху и внизу. Кресты в двух столбцах разного размера и формы, и любопытно, что белые риски от них в обоих столбцах тянутся влево, а не в одном столбце влево, а в другом –вправо. Затем, белая точка на правой вершине зигзага слева соответствует красной точке на левой вершине правого зигзага, но если бы пояс был соткан на совершенном ткацком станке с кареткой и ремнями, эти точки были бы красными в обоих случаях.

Что касается большого количества нитей основы на дюйм, которое г-н Ли зафиксировал как 272-340 (107-134 на см), это никоим образом не указывает на сложность оборудования при ткачестве этого пояса, или какой-либо другой ткани. Чем больше количество нитей на дюйм, тем тоньше должны быть нити, чтобы поместиться в отведенном пространстве, и при плетении будет гораздо больше нитей, которые нужно поднимать и опускать, при открывании зева. Это означает умножение работы, но не обязательно означает, что для ткачества необходимо использовать более сложный ткацкий станок.

Невозможно, не распустив ткань, быть уверенным во многих предположениях, но, похоже, нет ничего, что могло бы помешать ее изготовлению на простом ткацком станке.

Хотя она превосходит большинство, но не все, хорошо известные коптские ткани в Бэнкфилде и во многих других музеях, он очень похожа на некоторые из них во многих отношениях, за исключением сужения.

Я должен добавить, что в моем исследовании этого пояса мне любезно помог г-н С.А. Тригг, известный руководитель и дизайнер фабрики в Галифаксе. Мы провели независимую экспертизу и, сравнив впоследствии записи, обнаружили, что единодушны во всех существенным пунктах.

***

Ненумерованные иллюстрации — с просторов интернета (за исключением первого цветного снимка от Насти Новосельцевой)