Ипет Сут. Первый пилон и массивы сырцового кирпича

О.В.Кругляков, 8 ‎июня ‎2026

Здесь рушится с детства воспитанное и ожидаемое предвкушение: сейчас я увижу ПИЛОН, эти красотищу и изящество, никак не скрадываемые монументальностью. Действительно, когда впервые оказываешься на подходе к Карнакскому комплексу, уже издалека «входной» пилон ошеломляет. Но не тем, чего ожидал…

В распространённой (слабо распространённой) до эпохи интернета доступной у нас литературе этот пилон в общем никак не популяризировался. Приезжаешь сегодня и уже издалека, с первого же взгляда ясно, почему. Тяжёлый, неуклюжий, грубый (Мордовская АССР — жест Балаганова - Куравлёва), подавляющий. Глаза и сознание ждут чего-то вроде пилона Рамсеса III в Мединет Абу, а здесь… Трудно сказать, в том ли дело, что он – «позднятина» (царствование Нектанеба I, XXX династия), или в чём-то другом. В общем, он долго не вызывал у меня ни малейшего интереса, особенно на фоне того, что мгновенно открывается взгляду сразу за ним.

И всё же, благодаря замечательному в археологии персонажу Жоржу Легрену, пройдя в первый карнакский двор, я, наконец, оглянулся.

***

Жорж Альбер Легрен (4 октября 1865 г., Париж – 22 августа 1917 г., Луксор) — французский археолог.

Он много лет посвятил исследованиям в Карнакском храмовом комплексе, с 1895 года был надзирателем за его древностями и отвечал за их реставрацию.

В 1899 году в результате «цепной реакции» после землетрясения обрушились 11 массивных колонн Большого гипостильного зала. Легрену было поручено восстановить эту часть храма – рабочие подвели под колонны новые прочные фундаменты. 15 мая 1902 года он зафиксировал завершение этой части работ. Позже аналогичные работы были проведены для укрепления и остальных колонн храма.

В 1903 году в северо-западной части двора комплекса перед Седьмым пилоном Легрен обнаружил тайник с почти восемью сотнями каменных статуй и семнадцатью тысячами бронзовых изделий и других артефактов. Принято считать, что этот клад был ритуально захоронен храмовыми жрецами в период правления Птолемеев, чтобы разгрузить скопление частных подношений, приносимых на протяжении веков. Обнаружение названных предметов было затруднено высоким уровнем грунтовых вод, и раскопки продолжались до 1907 года. Найденное относится преимущественно к периоду Нового царства и вплоть до конца эпохи Птолемеев. Были обнаружены и некоторые предметы времён Древнего и Среднего царств.

Легрен продолжал работу в Египте и после начала Первой мировой войны. Тяжелая работа и давление, связанное с бюрократией, привели к болезни и его внезапной смерти в 1917 году. Его дневники раскопок утрачены. Сохранились только опубликованные отчеты. Более 1200 фотографий его раскопок и реконструкций сохранились.

Вот к его отчёту о первом пилоне Карнака мы и обратимся.

***

Жорж Легрен

Перевод О.В.Круглякова

Основное повествование замечательного Жоржа Легрена изредка будет дополнено некоторыми курсивными уточнениями и иногда иллюстрированными примечаниями.

…Страбон писал: «За аллеей сфинксов стоят большие пропилеи, а пройдя дальше, вы обнаружите и вторые, и даже третьи. При этом, добавляет он, ни количество пропилей, ни количество сфинксов не являются фиксированными; они варьируются у разных храмов, так же как и длина, и ширина дромоса. За пропилеями следует храм (наос), который имеет большой и достойный упоминания портик (пронаос) и святилище (секос) относительно меньших размеров». Слову «пропилеи» (монументальные ворота, портал храма, или памятника) предпочли слово «пилон» или «врата» для обозначения сооружения, состоящего из больших ворот, расположенных между двумя устоями – прямоугольными массивами, более высокими, чем они сами.

Существует два вида пилонов. Одни строились отдельно, как триумфальная арка, перед памятником. К этой категории относятся, в Карнаке, пилоны 1, 2, 3, 4, 5, 6, 8 и 9. Другие строились как часть ограды; её боковые стены отходят от внутренней поверхности пилона, а угловые камни являются одновременно частью конструкции пилона и боковых стен. К этой категории в Карнаке относятся пилоны 7 и 10, как и пилоны храмов Хонсу и Рамсеса III.

Иногда впоследствии возникала необходимость пристроить боковые стены к первоначально стоящему отдельно пилону, чтобы соединить его с самим сооружением: соединение первого пилона Карнака со вторым образовало большой двор, а соединение второго с третьим создало пространство гипостильного зала.

В дальнейшем мы увидим и другие примеры такого подхода. Иногда пилон выполняет и роль простой двери. Тогда два массивных боковых корпуса или устоя сами продолжаются образующими ограду кирпичными стенами. Это наблюдается у первого и десятого пилонов Карнака, но в обоих случаях видно, что строительство этих стен относится к эпохе, позднейшей по сравнению со временем возведения собственно пилонов, которые изначально строились без расчета на то, что к ним будут примыкать кирпичные стены.

Как правило, в кирпичные стены ограды встраиваются всегда монументальные ворота без боковых устоев. В качестве ворот такого рода можно назвать ворота Эвергета перед храмом Хонсу, ворота Нектанебо к востоку от храма Амона и ворота Филадельфа к северу от храма Монту.

Внешние боковые поверхности этих великолепных ворот не гладки; каменные блоки здесь остались необработанными; их не тесали и не собирались тесать, чтобы, стены примыкавшие к воротам, имели большую поверхность соприкосновения с ними. Это так называемые «переходные блоки», предназначенные для облегчения соединения двух участков стен, построенных в разное время или из разных материалов. Такие блоки не встречаются у внешних боковых стен устоев пилонов Карнака, которые, как уже было сказано, изначально не планировалось продлевать ограждающими стенами.

Такие замечания, которые, возможно, покажутся здесь несколько длинными, позже приобретут серьезное археологическое значение, поскольку позволят с точностью до нескольких лет установить дату строительства некоторых частей храмов Карнака.

Первый пилон большого храма Амона в Карнаке изначально был своего рода триумфальной аркой – отдельно стоящим памятником, отнесённым на 82 метра вперёд, к западу от возведенного Рамсесом I второго пилона. Его соединения с этим пилоном посредством боковых стен на севере и юге, как и создание большого двора, датируется бубаститским периодом (XXII династия, 900 г. до н. э.). Следовательно, первый пилон исторически предшествует этим стенам, либо является их современником. Этот вопрос будет рассмотрен далее со всеми вытекающими из него подробностями.

Памятник состоит из центральных ворот и двух устоев. Их внешние стороны обращены на запад – к Нилу. Общая ширина пилона составляет 113 метров, а толщина (глубина) 14 метров. Ширина проема ворот между устоями пилона 7,40 метра. Ширина и высота прохода в обрамлении проёма соответственно 4,75 м и 18,65 м (рис. 25).

Стоит отметить, что на тридцать седьмом ярусе южного устоя, в северо-западном и северо-восточном углах, имеются заметные выступы, которые тянутся вверх и по верхним ярусам.

Именно из таких выступов и должен был высекаться украшавший рёбра устоев валик. В центральной части пилона валик обычно появляется только над карнизом двери. Эта особенность позволяет предполагать, что итоговая высота проёма должна была составлять около 26 метров. Глубина проёма составляет 14,65м(sic!). Его закрывали двухстворчатые ворота. Их оси вращались в гранитных ступицах, расположенных в углах пазов в обрамлении проёма, вкоторые створки укладывались, когда дверь была открыта. В этом месте ширина проема по пазам в боках проёма составляет 9,25 м, что предполагает ширину створок около 4,60 м. Согласно текстам, они были из дерева, а их оси и запоры — из бронзы.

За северным пазом проёма на стене, примерно на высоте десяти метров, можно увидеть скол на углу и длинные дуги концентрических окружностей большого радиуса, которые, по-видимому, образовало падение высокого и тяжёлого предмета с металлическими деталями. Можно предположить, что этим предметом была створка ворот, которая во время одного из штурмов храма не смогла противостоять ударам тарана или какой-то другой использовавшейся военной машины. Это подтверждало бы гипотезу, что ворота всё же были завершены, если и не полностью, то, по крайней мере, в значительной степени.

Можно довольно точно представить себе вес этих створок, умножив высоту обрамления проема, равную 18,65 м на ширину створки, равную 4,65 м; принимая толщину дерева 20 сантиметров, о чем свидетельствуют дверные петли, хранящиеся в музеях, получаем объем 15 (sic!) кубических метров древесины на створку. Поскольку плотность кедра составляет 0,57, получается, что вес одной только древесины здесь составляет 8550 кГ(sic!), к которому следует прибавить вес бронзовых петель. Таким образом, получается приблизительный общий вес в 10000 кГ на створку.

Управление такими створками, должно быть, было довольно затруднительным. Можно предположить, что большие ворота закрывались только в случае тревоги или, по крайней мере, они оставались открытыми в дневное время, чтобы пропускать поток верующих.

Для повседневного использования могла использоваться двустворчатая калитка общей шириной 5,05 м, косяки которой примыкали к северной и южной стенам обрамления ворот. Эти косяки, сегодня разрушенные, имели высоту около 6 метров. На северном устое, на его десятом ярусе камней, еще видны следы притолоки, которой завершались косяки вспомогательной калитки.

На сохранившиеся изображениях древних храмов видно, что притолоки проходов увенчивались изображениями сфинксов с человеческими головами, которые держали перед собой сосуд с крышкой в виде головы сфинкса.

Все это будет повторяться далее и относится к проходам второго и третьего пилонов.

Стены прохода никак не были украшены. Это ещё одно из свидетельств, что сооружение так и не было завершено полностью. Зато путешественники всех времен, начиная с паломника Антипатрока и до наших дней, оставляли следы своего пребывания и на стенах прохода первого пилона и на его устоях.

Если внимательно присмотреться к пилонам Карнака, можно заметить, что создание обрамлений ворот и устоев велось одновременно. Но обрамления ворот первого, седьмого и десятого пилонов Карнака не связаны с их устоями. В книге «Искусство строительства у древних египтян», на стр. 70, г-н Огюст Шуази объясняет такой способ строительства следующим образом: «Из-за состоящего из нильских наносов грунтового основания можно опасаться, что неравномерно распределенные нагрузки приведут к неравномерному оседанию и, как следствие, к разрушениям.» В XI веке до нашей эры Филон Византийский советовал избегать любой связи между по-разному нагруженными участками стены: «Пилон выше и тяжелее соседних сооружений: он никогда не соединяется с ними; разрыв отделяет пилон от обрамления ворот и позволяет им оседать независимо. Корпус пилона тяжелее, чем часть, образующая обрамление двери: между обрамлением и устоем пилона — разрыв: можно сказать, что принцип заключается в том, чтобы оставить несоединёнными друг с другом элементы, которые по-разному опираются на землю. Эта же закономерность заметна и в большом дворе Карнака».

Строительство двух устоев первого пилона не завершено. Они имеют разную высоту. Высота южного 31,65 м, и сложен он из сорока пяти параллельных горизонтальных ярусов блоков красивого нубийского песчаника.

Северный устой высотой 21,7м состоит лишь из тридцати двух ярусов. Каждый из устоев прорезан насквозь восемью большими квадратными окнами. Они расположены в два ряда по четыре и находятся над клиновидными пазами, в которых крепились большие знамённые мачты.

Начиная с XVIII династии и правления Аменхотепа III, единственно только храм Амона был украшен таким образом восемью знамёнными мачтами. У остальных – только четыре, по паре перед каждым устоем.

Устои не были достроены; они окружены по сей день массивами кирпичей, которые в качестве лесов, или пандусов использовались для их строительства. Египетская комиссия отмечает, что ещё в 1799 году эти массивы были усеяны многочисленными блоками песчаника, взятыми из устоев или, скорее, брошенными (не доставленными до места использования в устоях) на их наклонной для подъёма рабочих поверхности.

Лестница пролегала через весь устой внутри: вход к ней находится в северо-западном углу большого двора за храмом Сети II, за бубаститской колоннадой.

Сегодня он оказался скрыт под пандусом, устроенным в этом месте строителями пилона (рис.36). От входа лестница поворачивает под прямым углом налево и (внутри северного устоя) направляется на юг. Расстояние между её боковыми стенами составляет всего один метр.

Поднявшись по ста ступеням, вы попадаете на верхушку северной половины обрамления ворот пилона, то есть на высоту 18,65 м над землей. Именно здесь когда-то начинались огромные балки длиной 16,90 м, составлявшие соединявшие устои перемычку и карниз ворот. Эти балки перемычки имели толщину 2 метра, и от них внутри южного устоя начиналась лестница, поскольку именно на этой высоте находился ведущий к ней вход, которая вела, или, вернее, должна была при вести к верхней части южного устоя после завершения его возведения.

С вершины южного устоя открывается великолепный вид и обширная панорама – некогда знаменитые равнины вокруг Фив. Но подъем к этому месту, а затем и спуск опасны и головокружительны. Гораздо лучше не рисковать и удовольствоваться подъемом на северный устой, доступ к которому более удобен и безопасен. И с его высоты открывается замечательный вид на окрестности, а закаты, которые можно здесь наблюдать, отличаются редкой красотой.

Джоанн Флетчер решила удобно и безопасно показать нам с вершины северного устоя открывающиеся вскоре после восхода Солнца красоты, и поднялась на его вершину.

Нельзя завершить это описание устоев первого пилона Карнака, не отметив, что большой пилон Эдфу имеет ширину 70 метров, а его устои — высоту 33 метра. Поскольку общая ширина первого пилона в Карнаке составляет 113 метров, можно предположить, что, пропорционально, завершённые устои имели бы высоту 53 метра, то есть на 20 метров больше, чем в Эдфу, которые, в общем, являются весьма высокими. В этом случае северному устою не хватило бы 23 метров, а южному — 10, чтобы они завершились на той высоте, которую задумали царь и архитектор, планировавшие их возведение. В 1844 году Летронн представил в Академии надписей и изящных литератур свою «Работу о состоянии египетской цивилизации во время персидского господства». Ученый автор сообщал, со ссылкой на Плиния (XXXVI, 21), «что Херсифрон, архитектор первого храма в Эфесе, не имея механизмов для подъема огромных архитравов этого храма на большую высоту, на которую их следовало поднять, был вынужден окружить основания колонн мешками с песком, образовавшими наклонную плоскость, по которой архитравы затаскивались с помощью мускульной силы. И, добавлял Летронн, именно с помощью этого метода удалось легко поднять барабаны колонн гипостильного зала Карнака, которые (не барабаны, колонны!) имеют 21 метр в высоту и 10 метров в окружности, как и поднять их огромные архитравы. Все колонны засыпали по мере их возведения, и постепенно удлиняли наклонную плоскость или увеличивали количество ее отводов, в зависимости от необходимости».

Присс д'Авенн, присутствовавший на чтении Летронна, написал ему письмо от 7 декабря 1844 года, которое тот приложил к статье «О механике древних египтян», опубликованной в «Revue Archéologique». Присс подтвердил взгляды ученого - эллиниста, сообщив ему о результатах наблюдений, которые он провел у первого пилона Карнака. «Можно заметить, — писал он, — по обе стороны от этого пилона, как снаружи, так и изнутри, огромные пандусы из сырцовых кирпичей, прислоненные к этим каменным массивам, у подножия которых они теперь образуют холмы...

«Время, которое стирает всё, в Египте, настолько разрушило эти кирпичные сооружения, что они напоминают кучи обломков, покрытые осколками глиняной посуды. Но раскопки, проводившиеся недавно для обеспечения нужд карнакской селитряной фабрики, позволили мне заметить наклонную плоскость, построенную из кирпичей сырой глины, последовательные ряды которых, должно быть, укладывались друг на друга по мере необходимости увеличения высоты этих рамп, в постоянном соотношении с высотой строения. Принятая система, как мне показалось, была устроена так, чтобы что образовать несколько насыпей, которые должны были симметрично опираться на оба пилонных устоя. И очевидно, что эксплуатируемые на протяжении веков для обеспечения потребностей хижин в окрестностях, эти земляные сооружения сегодня достигают лишь половины высоты пилона. Это наблюдение, которое, как мне кажется, ускользнуло от внимания всех путешественников, приобретает теперь некоторый интерес благодаря вашим ученым и любознательным взглядам на этот вопрос.»

В 1879 году Мариетт писал в своей книге «Карнак»: «Я не обнаружил у внешнего фасада пилона наклонной плоскости из крупных сырцовых кирпичей, о которой г-н Присс сообщал г-ну Летронну. Однако такая наклонная плоскость по-прежнему хорошо видна на обоих крыльях внутреннего фасада, выходящего во двор. Очевидно, эта огромная груда кирпичей служила для формирования рамп, по которым камни поднимали на вершину пилона. Рампы удлинялись по мере того, как сам пилон набирал высоту.»

Этот вопрос, после того как он был несколько лет в забвении, был обновлён в 1902 году г-ном Огюстом Шуази, который в работе «Искусство строительства у египтян» посвятил научное исследование кирпичным массивам, уложенным у стен устоев первого пилона Карнака.

Результаты этого исследования лишь подтвердили то, что Присс д'Авенн так точно предсказал в 1844 году. Мы не можем сделать ничего лучшего, чем отослать читателя к труду покойного г-на Шуази, где он найдет обзоры и сведения, о способах строительства древних египтян которые нигде более не встречаются.

Выше мы видели, что в 1799 году оба устоя первого пилона были почти полностью погребены в массивах кирпичей и что крупные каменные блоки всё еще были видны на древних наклонных плоскостях этих кирпичных массивов, которые должны были поднимать их на место, отведенное им в составе первого пилона. С тех времён эти блоки исчезли, как и верхняя часть массивов из сырцового кирпича. Эти материалы были использованы местными жителями для строительства своих домов или удобрения полей. Именно по этой причине массивы перед западной стороной первого пилона уже не таковы, какими были в прошлом (рис. 26).

С другой стороны, если пройти через ворота пилона, можно заметить, что массивы восточной стороны находятся в достаточно хорошем состоянии и все еще поддаются изучению. Можно заметить, что строители использовали для их создания не только сырой кирпич, но и каменные обломки, полученные при выравнивании горизонтальных слоев блоков, уже использованных при строительстве пилона. Эти блоки поступали из карьера в едва обтесанном виде. Только их горизонтальные поверхности были более или менее подготовлены, и при окончательной укладке всегда приходилось вносить коррективы в эти планы.

Оставшиеся неровности удалялись ударами долота или молота, а обломки сметались наружу. Они падали на насыпь из кирпичей, которая служила для подачи блоков. Эти наклонные кирпичные леса, по логике вещей, должны были наращиваться по мере роста самого пилона, и в их массиве использовались и обломки, полученные при выравнивании песчаниковых блоков пилона. В этом виделась экономия рабочей силы и сырцового кирпича. Следует отметить, что эти кирпичи уложены красивыми ровными горизонтальными слоями с величайшей тщательностью: это не беспорядочное и поспешное нагромождение, а работа, выполненная аккуратно и искусно людьми, которые знали, что они хотели получить.

Карнак, насколько нам известно, является единственным сохранившим до наших дней свои древние леса египетским памятником, позволяющим любознательным людям и современным археологам увидеть старинные методы, которые использовались инженерами и архитекторами фараонов для подъема значительных грузов на высоты, достичь которых с помощью наших современных методов иногда невозможно, или, по крайней мере, трудно.

Массив кирпичной кладки, расположенный у восточной стены северного устоя, в самой северной части поднимается сегодня всё еще очень высоко (рис. 27). То, что от него осталось рядом с воротами, ясно свидетельствует об использовании в кирпичной кладке и строительного мусора в (рис. 28).

Иногда, по-видимому, использовались и простые земляные насыпи. Об этом позволяет предположить следующее: если посмотреть на часовню Сети II, расположенную к северу от ворот пилона и рядом с кирпичным массивом, то можно заметить, что западная сторона этого памятника поддалась такому сильному давлению с запада, со стороны устоя, что потребовалось провести реставрацию его обрушившейся стены. Этот инцидент можно объяснить только давлением грунта (sic!), который был засыпан в щель между устоем и западной стеной часовни вместо устройства здесь кирпичного массива самими строителями. Любопытно отметить этот курьёз.

Справа от часовни Сети II, за рядом сфинксов, между колоннадой и ограждающей стеной двора, можно заметить пандус, который для подъёма использовался рабочими в древности.

Кирпичный массив, примыкающий к восточной стороне южного устоя, расположен иначе, чем северный (рис. 29). Он состоит из десяти высоких и прочных перегородок из сырцового кирпича, протянувшихся с запада на восток и примыкающих под прямым углом к стене устоя. Пространство между этими перегородками заполнено строительным мусором. Следует ли рассматривать эту конструкцию как систему строительных лесов, более быструю и менее затратную, чем северная? В таком случае кирпичные перегородки, вероятно, выполняли функцию опалубки, удерживая строительные отходы, скопившиеся в этом месте. Этот вопрос пока не решён окончательно (рис. 30).

Следует отметить, что на юго-западном углу большого двора южная колоннада, частично составляющая его, не достроена до конца: последняя колонна, пилястр, карниз и архитрав, соединяющиеся с восточной стороной южного устоя не достроены, а их нижняя часть все еще утоплена в кирпичном массиве, который послужил для их возведения (рис. 31).

СТРОИТЕЛЬНЫЕ МЕТОДЫ ДРЕВНИХ ЕГИПТЯН

Мы уже видели, что фараонов метод строительства, благодаря подъемным устройствам или террасам, о применении которых упоминает Диодор Сицилийский (1-63), а также благодаря системе заглубления, принятой и скопированной Херсифроном, требовал для подъема строительных материалов лишь использования рычагов, катков и канатов. За исключением качающегося подъемника, который я распознал и о существовании которого сообщил г-ну Шуази в 1903 году, не известно ни одной египетской машины, а сам блок появился лишь в греческую эпоху. Зато примитивный шадуф встречается уже со времен XIX династии в гробнице Апуи в Фивах. Вероятно, его происхождение еще более древнее.

Установка блоков осуществлялась с помощью наклонных плоскостей кирпичных массивов или насыпей, в которые постепенно погружались стены и колонны.

Когда дело доходило до возведения памятника, архитектор, не особо заботился о создании прочного фундамента (в Карнаке он почти везде незначителен по сравнению с огромной массой, которую он поддерживает), архитектор-строитель не заботился ни о чем, кроме как о том, чтобы указать точное место, где должны были возвышаться стены и затем основания доставлялись на указанное место в том виде, в каком они были добыты из карьера, то есть с их горизонтальными плоскостями, выровненными насколько это было возможно, и с их боковыми гранями, не обработанными и грубыми.

После укладки камня проводилась проверка и корректировка горизонтальных плоскостей; затем использовались насыпь и наклонная плоскость, что позволяло на катках укладывать второй ярус, затем третий и так далее. Таким образом, доходили до вершины колонн. Затем приносили тяжелые архитравы и соединяли их в пару.

На архитравы укладывали камни перекрытия. Насыпь и наклонная плоскость, ставшие теперь ненужными, постепенно убирались, и тогда появлялась серия неровных блоков, точно уложенных друг на друга горизонтальными ярусами, но выступающих наружу своими боками. не следуя ни верной форме колонны, ни плоскостности поверхности возводимой стены.

Западный конец южной колоннады большого двора и стены первого пилона являются наиболее типичными примерами того, в каком состоянии находились колонны, архитравы, карнизы и стены, когда убирали насыпь или сырцовые кирпичи, использовавшиеся при их возведении.

И все же следует отметить, что мастер-каменотес уже заранее заботился о будущем выравнивании стены и конфигурации, которую позже примет колонна: он отмечал на стыках точный габарит, за который рабочий не должен был выходить, когда из этих блоков станут «извлекать» колонну, архитрав или стену в чисто египетском стиле, и которым останется ждать только декоратора - скульптора, который покроет их рельефами и иероглифическими текстами, и художника, который оживит их яркими красками.

Такие простейшие методики строительства, великолепные результаты которых предстают перед нашими глазами, были единственно возможными в эпоху, когда механика ещё не дала сложных машин, и, с другой стороны, строители были толпой иностранных пленников – негров или азиатов, разделенных на бригады и отряды, которыми командовали несколько местных начальников, подчинявшихся, в свою очередь, руководителю строительных работ на всех царских стройках.

На этих строительных площадках, где перемещают огромные монолиты, не существовало отдельного рабочего, способного самостоятельно выполнить любую задачу: действовала анонимная, безликая масса, бесконечно размноженная рабочая сила, которая трудилась и возводила гробницу для царя, и колоссальные храмы для богов.

Евреи никогда не забывали об этом, и Диодор смог написать: «Сесосис построил в каждом городе Египта храм, посвященный божеству, поклонение которому пользовалось наибольшим почетом у местных жителей. И не нанял для этих работ ни одного египтянина; все работы он поручал выполнять военнопленным. Именно поэтому он велел высечь на храмах слова: «Ни один местный житель не трудился над этим».

Именно пленники, привезенные фараоном из Азии и Африки, складывали камни друг на друга: египетские же рабочие, художники и архитекторы участвовали лишь в проектировании сооружения, придании формы колоннам и лепнине и украшении стен картинами, изображающими всемогущих богов и фараона, торжествующего над теми самыми людьми, которые принесли и сложили тяжелые камни, из которых построен этот памятник.

В целом можно сказать, что периоды великих войн предшествовали или совпадали с периодами, когда возводились самые знаменитые памятники Фив. Если войны идут неудачно – не хватает пленных, то строительный порыв замедляется, а иногда и резко прекращается. Именно это, по-видимому, и произошло в тот момент, когда были остановлены работы над колоннадой и первым пилоном Карнака.

Древний папирус дает довольно хорошее представление о том, как выглядела египетская строительная площадка во времена Рамсеса III. Руководителю работ писали: «Знай, что число людей, которые у тебя есть, шестьсот человек, разделено на три отряда, каждый из которых имеет своего капитана, то есть по двести на каждого. Пусть они перетащат три больших каменных блока, которые находятся у ворот храма Мут, и ни в коем случае не забывай давать им ежедневные пайки пшеницы и масла.

Слушай, что касается казначейских писцов, и тех, кто вернется из поездки, в которую они отправились для перевозки зерна, пусть они соберут своих людей. Что касается тебя, не позволяй перевозить камни на санях; я поручаю тебе руководство людьми и солдатами, но не допускай, чтобы одни отдыхали, пока другие работают, и чтобы капитаны использовали остальных в своих личных делах. Пусть они будут готовы действовать по приказу. Когда ты пошлешь баржу для перевозки камней, поставь над ними их бригадиров; пусть ни один больной офицер не будет задействован в укладке камня; также следи за людьми, чтобы они не покидали лодку по пути, иначе она станет неспособной к движению. И когда она прибудет к тебе, с самого дня ее причаливания, пусть никто не остается без дела, когда получит приказ разгрузить ее. Ибо знай: если число находящихся там людей будет (надлежащим образом) распределено, сила умножится в разы».

Автор этого древнего письма обозначает трудящихся египетским словом «ашуту-ен-рету», то есть «множество, скопление людей», в котором узнается анонимная толпа, более или менее многочисленное стадо «мен-пауэрс», о которых шла речь выше.

Разделенные на отряды, они подчинялись будутио, как сегодняшние строители подчиняются бригадирам. Эти бригадиры, эти капралы, как правило, являются специальными рабочими из Каира. Именно они устанавливают рычаг, расставляют катки и командуют маневрированием, напевая песню, на которую люди отвечают хором, одновременно выполняя приказанное движение. Капралы подчиняются старшему бригадиру, который получает приказы непосредственно от руководителя работ.

Сравните события, происходившие в Карнаке три тысячи лет назад, с тем, что происходит там и по сей день во время работ Службы древностей, умножьте нынешние отряды феллахов, которые, беззаботно напевая, восстанавливают храмы Карнака, и вы воссоздадите, с очень небольшой погрешностью, ту механическую единицу, которая способна перемещать самые тяжелые монолиты и устанавливать их настолько высоко и настолько точно, насколько это необходимо.

*** *** ***