Когда враг протягивает руку
Анна Яковлева о фэнтези без утешительных декораций, о дороге сквозь смерть и снег, о девочке Лииссарте, солдате по имени Волк и страшной чаше, которая проверяет людей сильнее, чем война
Повесть-фэнтези Анны Яковлевой «Холод» начинается с картины обречённого города: осада, голод, чума, снег, гибель семьи и ощущение, что мир больше не оставил героине ни одного выхода. Лииссарта теряет всё, но её спасает один из тех, кого она должна была бы считать врагом. Дальше начинается дорога через зимнюю пустоту, страх, проклятие и чужую вину. В аннотации книги этот путь обозначен как движение «в непрекращающемся зимнем снеге и холоде, на грани жизни и смерти». Но «Холод» не только о магии и тёмной чаше Ратинкале, которую называют Чашей Крови. Это книга о том, можно ли остаться человеком там, где уже почти никто не ждёт человечности.
– Ваш роман начинается не с привычного фэнтезийного «зова приключений», а с полной катастрофы: город обречён, семья героини погибла, сама Лииссарта почти готова умереть. Почему для вас было важно начать историю именно с предела человеческих сил?
– Сложно ответить на этот вопрос. Мне снился горящий город. С этого всё началось. И, наверное, человек, находящийся даже не на грани смерти, а уже за этой гранью, – он думает и чувствует уже совершенно по-другому. Смещаются приоритеты. Эта история началась так… она просто не могла начаться иначе.
– В книге холод ощущается не просто как погода, а как самостоятельная сила: он проникает в дома, тела, мысли, отношения. Что для вас означает этот холод – физическое испытание, метафору войны, одиночества, утраты или что-то ещё?
– Холод… холод здесь – самое важное, наверное. Не просто зима. От зимы можно спрятаться, укрыться. Растопить печь, руки согреть, чай горячий… От одиночества укрыться нельзя. От равнодушия. От злобы. В первую очередь холод – это одиночество.
– Один из самых сильных нервов книги – связь Лииссарты и Волка. Он враг, солдат-захватчик, человек с кровью на оружии, но именно он проявляет к ней милосердие. Как вы искали этот сложный баланс: не оправдать насилие войны, но показать, что человек может быть больше своей роли?
– Про Волка… Знаете, мне вообще довольно сложно отвечать на такие вопросы. Этот человек сразу был готовый и целый. Все они были… сразу готовые. Мне оставалось только смотреть, что будет, и записывать. Они свои жизни сами жили. Искать какой-то баланс… мне не приходило это в голову. Вражеский солдат, который, вместо того чтобы убить, пожалел… Потому что можно быть профессиональным убийцей, солдатом, но при этом сохранить в душе что-то… живое. То, что болит. И не позволит тебе стать животным. Такое не нужно придумывать, это есть. Правда, реже, чем хотелось бы.
– Волк говорит о себе как о человеке, который умеет только убивать. Но при этом он хоронит, защищает, выполняет обещания, берёт на себя чужую боль. Каким вы видите его главный внутренний конфликт? Это история искупления, пробуждения совести или попытка впервые прожить жизнь не по приказу?
– Про внутренний конфликт вот прям хороший вопрос. Да какой конфликт у подобного человека может быть? Ну, представьте сами. Родню всю поубивали, его на привязи держали, как волчонка, в самом деле. Потом попривыкли, языку научили и оставили. И вот так – всю жизнь в армии. Так что он ничего другого и не видел. Ни дома, ни семьи – ничего. Ну, женщины какие-то были, как без этого, но ничего настоящего не сложилось. И вот он просто устал. Нет ничего внутри, выгорело всё. Вообще ничего не осталось, кроме глупого, упрямого желания поступать правильно. Ну, как он сам считает, правильно. Он так же мёртв внутри, как девчонка в начале книги. Именно поэтому они понимают друг друга. Именно поэтому выживут. Потому что бороться за себя нет ни сил, ни желания, а вот за другого, за того, кто важен… мы ещё повоюем. В нём только отчаяние, усталость и последнее желание – быть честным.
– Ратинкаль в книге не просто магический предмет. Это золото, власть, проклятие, соблазн и память о старом зле. Почему именно чаша стала центром этой тёмной силы? Что для вас было важнее: мистическая линия или то, как люди раскрываются рядом с опасной вещью?
– Ратинкаль начинается как деньги. Вот представьте себе золотую чашу в метр высотой, усыпанную драгоценными камнями. Гора денег. Можно город купить. А потом оказывается, что от этой «прелести» нельзя избавиться. Вот вообще никак. Ратинкаль – это наше подсознательное. Тёмненькое, страшненькое. У каждого своё. И каждый тащит это… ну, уж как может. Или не может.
– «Холод» написан очень плотно: в нём есть мрак, страх, смерть, но при этом сквозь текст постоянно пробивается тонкая, почти упрямая человечность. Какой след вам хотелось бы оставить в читателе после финала – тревогу, надежду, боль, веру в тепло?
– Не знаю, что подумают читатели. Люди все разные. Здесь и сейчас два выжженных, несчастных человека встретились и смогли спасти друг друга. Мне хочется думать, что им никогда не будет холодно, там, в старом доме с чистыми, светлыми полами и лохматой собакой. А уж окна побольше он сумеет сделать. Трудно будет, это да. Счастье лёгким не бывает. Но холодно не будет. Любовь, она тёплая. Сейчас я это точно знаю.
Повесть «Холод» читается как зимняя дорога, с которой невозможно свернуть. Здесь фэнтези не прячет боль за красивыми декорациями, а выводит её на белый снег – резко, честно, без украшательства. Но именно на этом снегу особенно заметно всё живое: протянутая рука, выполненное обещание, чужая жизнь, которую вдруг хочется спасти.
Анна Яковлева создала историю, где магия страшна, война беспощадна, а человек проверяется не силой меча, а тем, способен ли он среди мрака не предать последнее тепло в себе.