«Я счастливая актриса. Но чем больше даётся, тем больше с тебя спрашивается». Интервью с народной артисткой России Ольгой Теляковой

Сильная личность, неординарная актриса, любящая женщина. О таких говорят: «сама себя сделала». Но лучше сказать: «сама сотворила свою жизнь». Ольга Телякова работает в Молодёжном театре с 1980 года. С 1999-го – в звании народной артистки России.

Первое воспоминание о театре: балет «Щелкунчик» в оперном. Ощущение настоящего волшебства: порхающие пачки балерин, похожие на облака, нереальный, фантастический мир! То, что это театр, ещё как-то не отображалось в сознании. Пока это была просто сказка. В детстве Ольга Телякова интересовалась танцами, музыкой, гимнастикой, но не театральным искусством. И поступать планировала в педагогический университет. Но река жизни проложила русло в другом направлении.

Поступить на актёрский факультет при музыкальном училище помог случай. Ольга прошла на курс Игоря Перепёлкина, ученика Георгия Товстоногова. Игорь Кузьмич стал главным учителем и наставником. После окончания училища актриса попала в ТЮЗ к Тенгизу Махарадзе. Позже на профессиональном пути было много других знаковых встреч: с Наумом Орловым, Анатолием Праудиным, Борисом Цейтлиным, Александром Каневским и другими великими режиссёрами.

Традиционный психологический театр и эксперименты, дорогие душе роли и работа на сопротивление, радость и боль, надежда и отчаяние – было всё. Проходить свой путь и играть по своим правилам помогли характер, талант, стремление к самым высоким планкам. Но главное… и пусть прозвучит банально… любовь к театру.

– Почему вы выбрали драматический театр?

– Когда мы оканчивали училище, у нас не было выбора. Работу можно было получить только по распределению и только в своём округе. То, что меня не отпустили в Новосибирск, было трагедией. Меня вызвали в министерство культуры и поставили перед выбором: или ехать в Златоуст, или оставаться в Челябинске. Мой мастер Игорь Кузьмич Перепёлкин уехал, когда я училась на последнем курсе. Если бы он был здесь, он бы помог, взял под опеку. Спас Махарадзе, у которого я работала уже со второго курса: посоветовал переждать год, когда всё успокоится.

Я рано начала играть. Была занята в ТЮЗе, снималась на телевидении в телеспектаклях. Почему ещё я осталась? Я нетерпелива. Мне нужно всё и сразу. Спорт воспитал это во мне. В спорте всё время нужно доказывать, что ты первый. Там нет остановки: сегодня ты победил, а завтра нужно подниматься на ступеньку выше. Сейчас молодым актёрам сразу дают дебюты, а тогда было по-другому. Поиграв котят и зайчат, я начала думать: время уходит, нужно что-то делать, а то я профессию потеряю. Настрой был серьёзный. Я подала одну заявку – меня похвалили, вторую – меня заметили. Режиссёры приезжали разные, и на меня обрушилось режиссёрское внимание. Пошла волна. Стало интересно. Работа захватила меня. Так я и осталась.

– Каким должен быть режиссёр, чтобы вам хотелось с ним работать?

– Талантливым, интересным. Он должен знать, чего хочет, зачем, а главное – понимать, как это сделать. Нужно чтобы он заразил меня, а я – его. Если контакт случается – это счастье. С умным, талантливым художником хочется не только работать, но и «жить в одну сторону». Удачные роли получаются только при понимании и взаимности.

Я благодарна судьбе, что у меня был Учитель – Игорь Кузьмич Перепёлкин. Он был режиссёром, педагогом, мастером. Фальшь замечал малейшую. В его спектаклях я почувствовала себя настоящей актрисой и сыграла свои первые и любимые роли: Эсмеральду в «Соборе Парижской богоматери», Джо в «Очкарике», Марью Антоновну в «Ревизоре». Игорь Кузьмич умел видеть в актёре самое важное и нужное. Мне очень его не хватает по сей день.

Повезло, что режиссёры видят меня разной. До сих пор помню, какой был шок, когда на распределении напротив Бабы-Яги стояла моя фамилия. Я думала, это ошибка. Вся в героинях блистала, принцесс играла, а тут… Но какое счастье я испытала в работе! Оказалось – бенефисная роль. А Но́ра в «Кукольном доме», который ставил на тюзовской сцене Наум Юрьевич Орлов. О такой роли можно только мечтать! Он же увидел во мне Жанну д’Арк. И в роль, и в меня было вложено столько доброты и любви со стороны и режиссёра, и музыкантов оркестра, и хора, и других артистов!

Алексей Бородин, худрук Российского академического Молодёжного театра, доверил мне роль Одинцовой в «Отцах и детях». После каждого спектакля уходила с ощущением, что я эту умную, красивую, интересную тургеневскую женщину буду открывать и постигать до конца жизни спектакля.

– Какой театр вам наиболее близок – по направлению, жанру, содержанию?

– Я не ограничиваю себя. Правда, не совсем люблю современную драматургию. Мне кажется, современные авторы больше самовыражаются, не дают актёрских зацепок. Я приверженец классики. Хотя сейчас репетирую роль в замечательной современной пьесе «Валентинов день» Ивана Вырыпаева, работаю с потрясающим режиссёром Тимуром Насировым.

В моей работе было много экспериментов. Меня кидали из огня да в полымя. Бывало, так ломали, что и вспоминать не хочется. Актёры – зависимые люди, крепостные. Постоянное «надо». Чем дольше живёшь, тем больше этому сопротивляешься. Хочется, чтобы работа приносила радость, позитив. Сейчас как никогда для меня важно уметь говорить «нет». Учусь.

– Вы не могли бы рассказать о спектаклях-экспериментах?

– Ещё один раз я испытала шок при распределении, когда меня поставили на роль Гамлета, да ещё четвёртого, в спектакле Валерия Рыбакова. У меня была финальная сцена, с Лаэртом. Нужно было фехтовать, сыграть момент смерти. Как это было сделать? Подспудно я говорила себе: «Сара Бернар сыграла же Гамлета…». Я окончательно приняла роль, когда режиссёр сказал: «Не нужно играть Гамлета. Вы душа Гамлета». Как-то просто он это произнёс… И у меня всё сложилось.

В «Буре», которую поставил Борис Цейтлин, мне дали роль Шута. Я билась в слезах и просила снять меня с неё. Мой персонаж должен был быть в ужасном костюме, с рогами чёрта, ругаться матом. Действие происходило в большом шатре, зрители сидели перед нами, на сцене был разбросан навоз… В итоге получился потрясающий спектакль. Замечательные эксперименты с Цейтлиным были, когда мы ставили «Неточку Незванову» Достоевского.

А работа со Славутским – чем не эксперимент! Он за 12 дней, даже меньше, поставил «Банкрота». Был такой драйв!

Я счастливая актриса – у меня богатая творческая биография. Бывает, складывается по-другому. Если нет работы, я её найду. У меня много интересных проектов вне театра. Но чем больше тебе даётся, тем больше с тебя потом спрашивается, по такому, серьёзному, счёту. Такие контрасты: сначала «на, возьми всё». Весь мир у твоих ног! А потом «отдай, заплати, пожертвуй самым тебе родным и близким». В эти моменты нужно заново учиться жить, чётко понимать, для чего и куда ты дальше движешься.

– Какие роли приносили радость?

– Золушка, Маркиза де Сад, Агафья Тихоновна, Одинцова, Липочка. Пиаф – любимейшая роль. Разве я могла когда-нибудь подумать, что смогу сыграть её, спеть её песни? Мне непросто далась эта роль. Я понимала, что в случае неудачи падать будет больно. На карту было поставлено всё. Помог педагог Виктор Иванович Панфёров. Счастье, что я у него училась. Он мне очень много дал.

– То есть вы никогда не работали в одном амплуа...

– Я сразу поняла, что не хочу быть заложницей амплуа. И доказывала это. Потому что режиссёры смотрят в первую очередь на фактуру. Я стёрла все рамки и ограничения. Непросто было. Сейчас молодым артистам сразу дают шанс показать себя. У нас такого не было. Мы проходили джунгли, дедовщину. Всё было сурово.

– Есть качества, без которых не быть артистом?

– Нужно болеть театром. Я уже не говорю о профессиональной оснащённости – это само собой. Это 90% успеха. Почему мне повезло: я занималась акробатикой, пела, танцевала, играла на музыкальных инструментах. Я могла всё, потому режиссёры за меня и хватались.

От своих учителей я взяла следующее: нет слов «я не могу». Ты должен говорить: «Я попробую». И ещё: нельзя выходить на сцену, если у тебя ничего не болит. У актёра нерв должен быть оголённым. Главное, чтобы тебе было чем поделиться. Когда ты делаешь какие-то выводы в жизни, развиваешься как личность, ты развиваешься и как актёр. У артиста должна быть тема.

– Любовь к театру была всегда?

– Конечно, были моменты, когда хотелось уйти. Но это не значит, что уходит любовь к театру. Бывали сомнения, переоценки, разочарования, но в профессии, не в театре. И вот парадокс: в результате всё равно спасает работа. Когда идёшь в театр, выходишь на сцену, неприятности отступают. Здесь всё живое, настоящее. Сегодня и сейчас. Это такой колоссальный обмен энергиями, эмоциями, вопросами, ответами. Или неответами. Театр не умрёт никогда, если он будет настоящим.

Екатерина Сырцева

Фото: Александр Сенаторов