О СПЕКТАКЛЕ НХТ «Рождество в доме Купьелло»

Отзыв о спектакле «Рождество в доме Купьелло» (фреска из итальянской жизни) Нового Художественного театра (Челябинск, Россия)
(фестиваль «CHELоВЕК ТЕАТРА 2018»)

Интермедия…

Перед началом спектакля в фойе зрителей ожидают уличные музыканты: скрипач и гитарист, которые исполняют итальянские мелодии и песни. Голос поставленный, пронзительногромкий, от которого не спасает даже туалетная кабинка в подвале театра. Разговаривать в фойе затруднительно: «Господи, скорее бы уже начало…». Избавление приходит от человека в маске и стилизованном под средневековье костюме, который выходит, нет, скорее проникает в фойе с флейтой и играет короткую мелодию, после чего зрителям открывается зал. С появлением флейтиста все меняется словно по щелчку. Практически кожей ощущаешь, что находишься уже не просто в фойе маленького театра, а в каком-то в другом времени, мире и пространстве: «Вот оно – началось…»

Оркестр…

Оркестр средневековых музыкантов (Константин Талан – флейта, Артур Расин – скрипка, Татьяна Кельман - аккордеон, Дмитрий Николенко – тромбон) будет находиться на сцене практически все время. В какие-то моменты они безмолвно стоят за декорациями и кулисами, временами выглядывая и снова исчезая. Но их присутствие ощущается всегда. Они: то участники действия, то его рассказчики и оформители, то безмолвные свидетели. Иногда, несмотря на ход спектакля, просто невозможно оторвать взгляд от заднего плана, от участников оркестра, особенно от флейтиста, обладающего каким-то удивительным магнетизмом, артиста Константина Талана, который просто смотрит в зал.

Лука

Отца семейства, Луку Купьелло трогательно играет Александр Майер. С первого же взгляда он вызывает симпатию, которая в течение спектакля, перерастает в сочувствие и любовь к его герою.

Каждый год перед Рождеством Лука изготавливает ясли Христовы: фигурки волхвов, пастухов, животных. Он считает Рождество самым главным праздником, который вся его семья должна непременно встречать вместе. «Мы… обеданя… обде… одиба… Мы обниди…» – пытается выговорить он почему-то непростое для него слово «объединяемся». Почему оно для Луки является трудным, становится понятным в ходе спектакля. Лука до конца своих, как оказалось, уже считанных дней стремится объединить свою семью. Помирить брата Паскуалино (Александр Балицкий) со своим сыном Томмазино (Петр Оликер). Помирить дочку Нинуччу (Ксения Бойко) с ее мужем Николой (Алексей Зайков).

Нинучча – Никола – Витторино

Нинучча никогда не любила своего мужа Николу. Она вышла замуж по воле отца, потому что Никола является выгодной парой для его дочки. Муж не только души не чает в Нинучче, он, что тоже немаловажно, состоятельный коммерсант и добрый человек, помогающий всей, мягко говоря, небогато живущей семье Купьелло.

Но романтическая и не практичная Нинучча влюбляется в другого человека, в Витторино, и собирается с ним бежать. Нинуччу играет Ксения Бойко. Играет так, как только может она одна. Никогда еще не доводилось видеть мне такого трепетания. При взгляде Витторино (Алексей Пименов), Нинучча так трепещет, так трепещет, что невольно, начинаешь трепетать и сам.

Лука, если бы узнал о чувствах и намерениях Нинуччи, то, конечно, был бы против разрушения ее брака. Но, что удивительно, в конце жизни, находясь уже в полубессознательном состоянии, он благословляет ее с Витторино, принимая по ошибке его за мужа Николу. Потом, правда, благословляет и Николу с Нинуччи... Эта путаница повторяется несколько раз. И, наверное, это неслучайно. Они оба достойны любви его дочери – один по праву мужа, а второй по праву любви.

Паскуалино – Томмазино

Еще один вечный конфликт, который постоянно должен гасить Лука – это скандалы между своим сыном Томмазино и своим одиноким братом Паскуалино, живущим вместе с ними. Паскуалино прекрасно сыгран актером Александром Балицким. Из-за того, что его чуть ли ни ежедневно обворовывает собственный племянник Томмазино, он постоянно находится состоянии нервного срыва, в какой-то беспомощной истерике. Особенно обидно, что проделки Томмазино несправедливо выгораживает Лука, его родной брат. Лука напоминает Паскуалино, что в детстве отец называл его «спичкой». «Пускай спичка… Просто я могу загореться, за себя постоять…» – говорит Паскуалино. Да, таким, «спичкой» он и остался на всю жизнь, даже внешне. Черная сетка, которую он носит для укладки волос и правда напоминает головку спички, которую чуть задень и она тут же вспыхнет. Паскуалино упрекает Луку: «С умом надо детей воспитывать… Вырастили вора…». Кстати, верное наблюдение. В жизни нередко встречаются люди без семьи и детей, но которые знают «как надо» и считают себя вправе поучать других.

«Будьте как дети»

1. В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: кто больше в Царстве Небесном?

2. Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них

3. и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное;

4. итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном…

(Св. Евангелие от Матфея 18:1-4)

Управляющий Рафаэлле, после того как Луку «схватил удар» сказал: «Лука Купьелло всегда был большим ребенком… от взрослого в Луке Купьелло ничего нет, но для ребенка он слишком стар». Да, Лука большой ребенок. Но тоже самое можно сказать и об остальных членах семьи Купьелло.

Жена Луки Кончетта (Татьяна Богдан) – картинно «умирает».

Дочка Луки Нинучча ведет себя с Виттолино, словно девочка, имеющая представление о взрослой любви из романтических книг или кинофильмов.

Зять Луки Никола, чтобы помириться с Нинуччей протягивает ей мизинчик (Вспоминается детская считалочка: «Мирись, мирись, больше не дерись, если будешь драться, я буду кусаться…»).

Управляющий Николы Рафаэлле (Павел Мохнаткин), как ребенок, который ссылается на мнение авторитетного взрослого, часто повторяет: «Как говорит моя жена».

Абсолютные дети и Томмазино с Паскуалино. Очень показательна в этом отношении сцена чтения Томмазино своего поздравительного рождественского письма маме (Кончетте). Он не упоминает в письме Паскуалино, своего дядю, и тот по-детски обижается. Чуть ли не топая ногами, он со слезами на глазах требует немедленно вписать в рождественское письмо свое имя как полноправного члена семьи. Из-за чего, тут же возникает смешная детская перепалка.

В какой-то степени и сам спектакль можно представить себе как детский рождественский утренник, тон которому задает легкий задорненький танец. Все действующие лица, все эти взрослые и, по большей части, крупные дяди и тети в сопровождении оркестра исполняют детсадовский танец. Прилежно сложив ручки за спину, старательно поднимая повыше коленки и (как учила воспитательница) вытягивая носочки, они вприпрыжку расставляют на сцене кубики.

Действие спектакля как бы закольцовывается этим детским танцем, который исполняется в начале спектакля и в его конце.

Рефрены

Но кроме танца, в спектакле есть еще несколько интересных рефренов.

Это и Лука, который перед началом каждого акта приближается к зрителям, с интересом и любовью разглядывает их, словно пейзаж за окном, и, радуясь красивым «кустикам» по краям, довольный увиденным, возвращается в дом, в декорацию сцены.

Это и милый дядечка (зав. музыкальной частью театра Владимир Чернев) в густых усах и простом, но теплом домашнем свитере, который появляется в конце обоих действий и словно извиняясь, произносит на итальянском языке несколько фраз зрителям, по которым мы догадываемся, что действие спектакля закончилось.

Это и кофе, с которым жена будит ото сна Луку вначале спектакля, а в его конце, когда Лука засыпает вечным сном, его пьют все остальные.

Но подробнее остановимся на другом, как нам кажется самом важном рефрене.

«Сотворение Адама» Микеланджело

В начале и в конце спектакля возникают сценки, отсылающие нас к фреске Микеланджело «Сотворение Адама». И если вначале спектакля это сцена противостояния, когда Лука безуспешно пытается поднять своего непослушного и ленивого сына Томмазино с кровати, то в конце спектакля эта сцена окончательного примирения между ними.

Если провести библейские аналогии, то вначале Томмазино – ветхий Адам. А в конце спектакля Томмазино – новый Адам, который покоряется воле отца и их руки соприкасаются. Конечно, уровень и трагедия библейской истории несопоставима с историей рассказанной Филиппо, как несопоставим Лука с Отцом Небесным, а примирившийся с отцом Томмазино с новым Адамом – Христом. В спектакле, казалось бы, кипят итальянские страсти, идет обычная жизнь во всех ее проявлениях, но, если капнуть по глубже, то мы увидим, что противостояние и примирение отца и сына, имеет глубокие корни. Об этом давно известно из книги жизни – Библии, в том числе и как о противостоянии Творца и его Творения. Мы все созданы по образу и подобию, и так или иначе каждый из нас лично в той или иной степени переживает трагедию разрыва и обретения.

Все действие спектакля единственный сын и наследник семьи Купьелло Томмазино перечит своему отцу, ленится, ворует, врет. Лука многое прощает сыну, но наглое упрямство в неприятии любимой отцовской игрушки «Яслей Христовых» становится последней каплей. И перед самым Рождеством он, как бы ему больно не было, решает выгнать сына из дома. Но, на то и Рождество, чтобы случались чудеса. И чудо произошло. Но чудо это не из разряда легких и веселых, естественных чудес, какие бывают в каких-нибудь рождественских мелодрамах. Настоящее, большое Чудо, как и настоящая большая Победа (любая – военная, спортивная, творческая или любовная) не бывает без жертв. Иначе, какая же это Победа, какое же это Чудо? Можно сказать, что Лука Купьелло приносит себя в жертву. Он умирает, и только тогда совершается настоящее чудо. Его сын меняется, он перестает только брать, он начинает отдавать, он приближается к своему отцу. Можно сказать, что тут и наступает рождество в семье Купьелло. Сын Тоомазино рождается заново. Когда Лука последний раз в жизни спрашивает его, нравится ли ему рождественская игрушка, Томмазино искренне отвечает: «Да. Нравится» («впрочем, не как Я хочу, но как Ты» Мф. 26:39). И отец со спокойным сердцем покидает этот мир.

Что интересно, случайно или нет, фамилия Купьелло созвучна слову «купель». Имя Лука означает «свет, светлый», а имя Томмазино, Томас родственно с именем Фома (и возникает аналогия с апостолом Фомой неверующим).

Заключение

Спектакль НХТ «Рождество в доме Купьелло» – это пример настоящего христианского, православного театра. Можно говорить о Боге, о Промысле, прямо, что называется в лоб, и ставить поучительно-назидательные спектакли по фрагментам Библейской истории или житиям святых. А можно быть значительно ближе к зрителям и говорить о сокровенном, важном и вечном, используя образы и символы. И сказать о самом главном через, казалось бы, простую житейскую незатейливую комедию, как это сделал режиссер театра Евгений Гельфонд.

P.S. После спектакля я заехал на заправку, где по акции давали «Американо». Я взял его, сделал глоток и поморщился: «Ну и гадость!». Но, тут же осекся: «Слава Богу, хоть такой кофе есть. В некоторых странах люди вообще никакого кофе себе позволить не могут, только слышали о нем».

Константин КОНОНОВ