О регрессе и стрессе, домашнем насилии, агрессии и станем ли мы все хикимори? Интервью со врачом-психотерапевтом, кандидатом медицинских наук, Натальей Фроловой.@natalyfro

Анастасия Коченкова (АК): Наталья, давайте поговорим о хрупкости человека. В нынешней ситуации психологические защиты, которые помогали людям справляться, оказались разрушены так как уровень тревоги зашкаливает и невозможно даже предположить, когда пандемия закончится. Также невозможно не думать об экономических и социальных последствиях. Можно ли говорить о регрессе у всех нас сейчас?

Наталья Фролова (НФ): Я согласна с тем, что сегодняшний стресс является беспрецедентным по тотальности воздействия на жизнь большинства людей. Он затрагивает самые разные сферы существования оставляя очень мало возможности для обращения к ресурсам. Например, в случае финансового дефолта, можно было обратиться за поддержкой к друзьям, в случае проблем в личной жизни активно заняться спортом, расширить социальную активность, а в случае экзистенциального кризиса – отправиться в путешествие. Тогда как сейчас доступ к таким ресурсам существенно ограничен, привычные формы психологических защит заблокированы, и к переживаниям тревоги и неопределенности присоединяется чувство беспомощности. Это и определяет «зашкаливающий» уровень стресса. Поэтому многие могут чувствовать себя как в детстве, причем весьма раннем, как младенец ограниченный пределами кроватки, подающий сигналы о своих потребностях взрослым и полностью зависящий от их внимательности и заботы.

Но я бы не стала говорить о том, что мы все там находимся. У каждого глубина и продолжительность погружения в детское состояние зависит от индивидуальных особенностей психики и истории ее формирования. Ведь регрессия как защитный механизм помогает не только «упростить» наше видение реальности и сделать задачу менее сложной. Сейчас, когда привычные схемы поведения нарушены или недоступны обращение к нашей «детской части» облегчает доступ к творчеству и спонтанности, которые так необходимы. Но это возможно только в том случае, если в детском возрасте человека спонтанность и творческие порывы не подвергались действию запретов, наказаний или обесценивания.

АК: Наталья, в одном из своих интервью вы говорите, что не бывает избыточной информации и просто нужно уметь выбирать источники, достойные доверия. Вот сидит человек дома, листает ленту в соцсети и читать то он будет то, что отражает его внутреннее состояние. Разве не так? А вся информация, которая вызывает сомнение будет восприниматься как личное нападение в духе “кто не с нами тот против нас”. Можно ли говорить о том что доминирует категоричность восприятия?

НФ: В какой то степени это именно так. Как мы говорили ранее, неопределенность и беспомощность усиливают тревогу и индуцируют регрессивное – упрощенное -восприятие мира. А одной из характеристик такого восприятия становится полярность, «черно-белое мышление», категоричность. Мнения, идеи делятся на правильные и неправильные, люди на хороших и плохих. Поэтому, если человек уже «увяз» в этом состоянии в силу каких то причин, то – да, он будет видеть только друзей и врагов, дружественную или враждебную информацию. Но если есть возможность метапозиции, взгляда со стороны, анализа - за счет своих ресурсов, поддержки окружения или специалистов - то можно отсортировать источники, например, настроить ленты соцсетей, ограничить воздействие нежелательной информации, как очень многие уже и сделали.

АК: Насколько реалистично призывать к критическому мышлению и фильтрованию информации сейчас? Вряд ли все люди будут искать научные ссылки, подтверждающие или отрицающие, например, теорию о том, что вирус создан искусственно?

НФ: Я не сторонник призывов, но я верю в то, что специалисты могут помочь людям защититься, снизить интенсивность стресса информируя, приглашая к размышлению, находя слова, которые могут убедить. Мое мнение таково – заботиться о себе и близких, защищать свои финансовые позиции, социальные связи, здоровье, самооценку нам необходимо независимо от того кем и с какой целью «создан» COVID 19. Во всяком случае до тех пор пока обстановка вокруг не станет более понятной и безопасной. Ведь в желании «разоблачить злоумышленников» часто скрывается стремление передать ответственность не только за глобальную ситуацию, но и за личные проблемы, которые она проявила, сделала явными. Поэтому сейчас как научные ссылки, так и паранаучные измышления для обычного человека могут быть излишней информацией. И дело не столько в том, насколько они истинны или ложны, а в том, насколько они помогают вам сейчас решать актуальные жизненные проблемы. Или скорее мешают, повышают уровень напряжения и вносят дисгармонию в отношения с близкими. Возможно, сейчас для вас важнее материалы о здоровом питании, эмоциональной саморегуляции, построении отношений в семье, юридической грамотности, дополнительном образовании и качественный интертеймент.

АК: Можно ли говорить о том что без психолога не справиться в ситуации пандемии? Ведь психологи такие же люди, а не всемогущие, и также как и все проходят через стресс сейчас?

НФ: Функция – наблюдения, отражения, анализа – является одним из важных профессиональных орудий психолога. Кроме того, профессиональные психологи проходят собственную терапию, регулярные супервизии и интервизии, вместе обсуждают и анализируют ситуацию. Все это помогает специалистам дифференцировать свои чувства и волнения от чувств клиента, и освободить пространство для понимания и сопереживания. Поэтому даже если волнуются они не меньше остальных, но оснащены лучше. В каком то смысле, можно сказать, что психолог, психотерапевт – это специалист, который умеет поддерживать свою психику в упорядоченном состоянии и приглашает клиента воспользоваться ею. Но кому то достаточно прочитать статью или прослушать лекцию, кому то поможет 1 – 2 консультации, а кому то необходима длительная психотерапия.

АК: За последний месяц тенденции отрицания коронавируса сменились тенденциями к всевозможным теориям заговора, как вы бы это объяснили?

НФ: Думаю, что, во-первых, теории заговора, как более структурно сложные просто к этому времени успели накопиться, обрасти последователями и достичь нашего внимания. Второй причиной может быть то, что ситуация уже не оставляет место отрицанию, оно уже слишком грубо противоречит реальности. А развивая теорию заговора тоже можно утолить желание отрицать, отрицать официальную версию. И через отрицание выразить протест, неприятие ситуации, гневные чувства по поводу нее. Если кому то достаточно просто пережить негативные чувства, то многим людям с определенной психической структурой очень важно найти объект для возмущения и отреагировать чувства вовне. Третья причина – социальная динамика проживания стресса. На первом этапе для общества характерна мобилизация и сплоченность. Социологи называют эту фазу «героической». Потом силы для героизма истощаются, развивается разочарование и усталость. Гнев и протест являются ресурсными переживаниями, активизирующими, присоединиться к таким протестным настроениям очень привлекательно если ты устал и истощен. Но такая стратегия не очень конструктивна, потому что вскоре и этот ресурс истощается, а реальность продолжает предьявлять свои требования.

АК: Многие доверяют спикерам безотносительно здравости их высказываний. Многие из известных людей годами создавали лояльность к себе. У таких людей устоявшаяся репутация и огромная аудитория. Их образование, интеллект, достижения и положение в обществе не вызывают сомнение. Может ли все перечисленное быть напрямую связано с уровнем психического здоровья человека?

НФ: В истории очень много примеров известных, образованных и даже гениальных людей, у которых были признаки психических заболеваний. Им подвержены многие известные творческие личности, академические ученые. Описан соответствующий тип личности – паранойяльный. Для таких людей кроме подверженности сверхценным убеждениям, идеям характерны упорство и харизматичность. Поэтому неудивительно, что они часто становятся влиятельными, известными и успешными. Присоединение к идеям такой личности может помочь продлить «героическое» настроение, отсрочить переживание потери, разочарования. Но это в итоге может оказаться еще более деструктивным, как попытка оплатить один кредит взяв другой.

АК: Наталья, давайте обсудим и агрессивные тенденции. Порой человек не осознает и не отслеживает свое состояние. Есть импульс, а потом действие, нет рефлексии. Тем самым агрессивное и антисоциальное поведение является способом отреагирования вовне. Наверное, вы читали новости о том как люди разрушают вышки сотовой связи по всему миру?

НФ: Это снова о том, что у разных людей уровень устойчивости к стрессу и возможность доступа к ресурсам могут очень отличаться. Это может зависеть от врожденных конституциональных свойств, особенностей воспитания в раннем возрасте, сегодняшнего уровня социальной адаптации и качества жизни. Угроза, ограничения и неопределенность создают очень высокий уровень внутреннего напряжения, а продолжительность стресса истощает. Что человек может с этим сделать? Придумать как максимально защититься от угрозы, создать реалистичный план на краткосрочную перспективу, наладить каналы восстановления сил и получения поддержки, а так же принять ограничения и пережить потери. Это в теории. А в реальности для осуществления этого плана требуется огромная внутренняя работа, доступность творческого потенциала, психическая устойчивость и благоприятные обстоятельства. А это роскошь доступная не многим, тем более сейчас. Тогда лучшим способом защиты становится нападение. Но на кого напасть: на вирус, на власть, на неустойчивость экономики? Понятно, что атаковать вышки, врачей и даже полицейских гораздо проще и доступнее. Агрессия, по моему убеждению, достаточно полезный ресурс пока она не нарушает границы окружающих. Но и как всякий ресурс она может принять форму злоупотребления, особенно в группе. Вопрос конструктивного выражения агрессии – это обширная и важная тема.

АК: Очень много говорят об увеличении домашнего насилия из за режима изоляции. Большинство из таких случаев вряд ли станут достоянием общественности опять таки из за режима изоляции. Насколько можно справиться, например со стрессом родителю, который потерял работу и срывается на детях?

НФ: К сожалению, это частое явление. Мои мысли по этому поводу таковы: кто то может справиться, но какова будет доля таких людей по отношению к противоположной тенденции я сказать не могу. В каких то случаях существующие дисфункциональные отношения усиливаются. Но в других случаях, за счет более тесного общения, более частого соприкосновения членов семьи друг с другом привычные для семейной системы способы отрицания проблемы могут перестать работать. Когда все время находишься рядом сложно игнорировать или обесценивать страдание и уязвимость близких. И тогда семья оказывается перед необходимостью искать другие способы эмоциональной разрядки, другие сценарии. Кроме того, в ситуации угрозы работают силы сплочения, что может изменить привычные способы взаимодействия.

АК: Можно ли говорить что после кризиса появятся современные затворники - хиккимори как их называют в Японии. Как изменятся отношения между людьми и возможно ли сейчас делать какие либо предположения?

НФ: Это интересный вопрос! Возможно кризис снизит давление общества на людей склонных к интроверсии и затворничеству. Тогда они смогут предаться социальной изоляции без опасений стать объектом осуждения или отвержения. Сложно однозначно предположить – будет это способствовать их компенсации или наоборот.

Думаю, что пандемия, ее психологические, социальные и экономические последствия – это маcштабнейший феномен, заслуживающий исследований, результаты которых могут быть очень важными. И не только со стороны общества, его научных институтов и отдельных специалистов, но и для каждого человека, которому доступна позиция исследователя в отношении своего жизненного пути. Такая позиция может стать ценным и надежным ресурсом, в которых мы сейчас очень нуждаемся.