Майский рок-н-ролл: памяти Андрея Владимировича Тропилло

Известие об уходе из жизни Андрея Тропилло, омрачившее передовицы новостных лент ленинградского-петербургского Первомая, всколыхнуло сердца многих. Андрей Владимирович Тропилло был личностью незаурядной, экстравагантной, выделяющейся, производящей впечатление, иными словами – запоминающейся, то есть был человеком, которого помнят! Именно эта память, бытующая в самых разнообразных по степени полноты и глубины конфигурациях в сердцах людей, лежит в основе бессмертия Тропилло как явления в истории отечественной рок-музыки, и шире – отечественной и мировой культуры.

В этой мемориальной мозаике перед нами предстаёт многоликий Тропилло – это и аутентичный ленинградский интеллигент, и тонко, необычайно мелодично настроенный, ищущий себя технарь, и самый настоящий авантюрист, эпатажный делец и одновременно – бескомпромиссный «проходческий щит», пробивающий сквозь тернии культурного пространства позднесоветской эпохи пути расцвета отечественного рока. Эти характеристики как-то плохо стыкуются с повседневным, обыденным измерением жизни, в известной мере переносят биографию Тропилло в иной, по сути мифологический регистр, столбя центральную позицию «мэтра» в космогонии отечественной рок-культуры. Но при переходе в горизонт историографии вполне отчётливо выкристаллизовывается хронотоп развёртывания этого сакрального творческого акта: время – 1979-1986 годы; место – Ленинград, Панфилова улица, дом 23 – Дом пионеров и школьников № 2 (Дом юного техника) Красногвардейского района, а ныне – Центр детского (юношеского) технического творчества «Охта». Сам же демиург – не кто иной, как руководитель кружка «Акустика и звукозапись» Андрей Владимирович Тропилло.

Студия «АнТроп» в Доме юного техника на Охте – один из хрестоматийных сюжетов истории русского рока. Творческая атмосфера, царившая в этом пионерском кружке на протяжении первой половины 1980-х годов, довольно подробно охарактеризована как самим Тропилло, так и крупнейшими историографами, бытописателями отечественной рок-культуры Андреем Бурлакой и Александром Кушниром. В дальнейшем повествовании мы будем неоднократно обращаться к сюжетам, опубликованным в замечательной книге Кушнира «100 магнитоальбомов советского рока: 1977-1991: 15 лет подпольной звукозаписи», в которой истории студии в охтинском Доме юного техника посвящены аж две главы, не говоря уже о россыпи упоминаний при обращении автора к истории конкретных групп и альбомов. В середине 1970-х годов в тогда ещё совсем молодом внешкольном учреждении – Доме пионеров и школьников № 2 (Доме юного техника) Красногвардейского района, разместившемся в построенном по типовому проекту здании бывшей 148 школы на Панфиловой улице специалистами шефствующего Ленинградского оптико-механического объединения, широко известного любителям техники под аббревиатурой ЛОМО, одно из помещений на третьем этаже было обшито звукоизолирующими панелями и пусть и сравнительно слабо, но технически оснащено. На протяжении нескольких последующих лет на базе студии предпринимались попытки наладить систематическую работу с учащимися в области работы с киноаппаратурой, созданию слайд-фильмов, однако к концу 70-х ввиду ухода педагога студия пребывала в некотором запустении. И, как оказалось, к счастью!

Дальнейшую судьбу этой замечательной комнатки в Доме юного техника определила встреча, состоявшаяся в стенах факультета психологии Ленинградского государственного университета (ныне – СПбГУ) на Васильевском острове. Находившийся в активных поисках творческой площадки Тропилло вынашивал намерение «бросить якорь» именно на психфаке, где в это же время размещалась одна из лабораторий ЦНИИ «Морфизприбор», в которой с диковинной французской ЭВМ Plurimat мастерски управлялся молодой инженер Владимир Кашинский – член сборной Ленинграда по автомодельному спорту и по совместительству руководитель автомодельной лаборатории в охтинском ДПШ. Творчески одарённых, нешаблонно мыслящих интеллигентов-технарей, меломанов, настоящих романтиков – Тропилло и Кашинского притянуло друг к другу не случайно, и вот уже директору Дому юного техника, фронтовику, ветерану Великой Отечественной войны Константину Павловичу Ковальчуку отрекомендован новый руководитель кружка «Акустика и звукозапись». Студия наконец-то обрела рачительного хозяина, пытливые охтинские школьники – экстравагантного руководителя, а ленинградские рок-исполнители – свою путеводную звезду. Началась непродолжительная, но необычайно яркая история студии и лейбла, в лаконичном названии которых звучит глобальная отсылка к загадочному естеству человека как такового и вместе с тем прозрачно зашифровано имя создателя – «АнТроп» – Андрей Тропилло.

«Зелёный свет» от администрации внешкольного учреждения стал катализатором бурного расцвета Андрея Тропилло как истинного созидателя, подвижника, человека, живущего идеей и мечтой, причём мечтой не умозрительной, а присутствующей в форме чётко сформулированной цели. Как известно, полнокровное детское техническое творчество зиждится, как минимум, на двух «китах» – это вдохновлённый педагог-руководитель и добротная материально-техническая база. Если с первым компонентом вопрос был, в общем-то, решён, то вот база, ограничившаяся, по сути, вышеупомянутой обшивкой стен «в дырочку», стала предметом приложения энергии новоиспечённого педагога-внешкольника. Искусно лавируя в потоках циркуляции ненужной, списанной звукозаписывающей аппаратуры, на 80-ти квадратных метрах Тропилло самозабвенно вил своё гнездо, спроектированное, что называется, «по науке», с двумя звукоизолированными помещениями – собственно студией с микрофонами (sound room) и отделённой от неё застеклённым окном-перегородкой аппаратной (control room) – рабочим местом звукорежиссёра, постепенно заполнявшегося специализированным инвентарём, формировавшим прочную техническую платформу для старта к мечте.

От весьма скромного исходного комплекта аппаратуры, включавшего звукоусилитель «Солист», студийный магнитофон «Тембр 2М» и комплект микрофонных стоек, за непродолжительный промежуток времени техническая база пионерского кружка эволюционировала до уровня одной из лучших студий звукозаписи! В распоряжении звукорежиссёра и музыкантов оказались отечественные студийные магнитофоны МЭЗ 28 и МЭЗ 62, венгерский стереомагнитофон STM, эпизодически, сессионно в аппаратной студии появлялись взятые на прокат у ленинградской студии грамзаписи «Мелодия» профессиональные двухканальные магнитофоны марки Studer. За спецэффекты звукового материала отвечал ревербератор Dynacord EC 280, а эпохальный переход к технологии многоканальной записи в значительной степени был связан с обретением восьмиканального магнитофона Ampex. Основным же рабочим «станком», обеспечивавшим ручное управление стихией звука, со временем стал профессиональный микшерный пульт чехословацкого производства, переданный всё той же «Мелодией».

Помимо легендарной «Мелодии» (как ленинградского отделения, так и Всесоюзной студии грамзаписи в Москве) в историю становления и развития технической базы кружка оказались вписанными многие профильные предприятия и организации города на Неве. В лучших традициях выстраивания шефских связей внешкольного учреждения, убедительно подтверждая личным опытом прямую зависимость эффективности этих контактов (а они, как можно догадаться, далеко не всегда имели строго официальный характер!) от активной позиции и энтузиазма руководителя кружка, Тропилло удалось подключить к решению проблем технической модернизации студии Ленинградский Дом Радио и Ленинградскую студию телевидения, сотрудники которых помогли Андрею Владимировичу набить шкаф бобинами с «километровым» запасом плёнки. Профессиональный пульт разработки и производства НИИ радиоприёма и акустики, что на Каменном острове, использовался в качестве дополнительного оборудования в саунд-руме, где столь же успешно бытовали изделия НПО «Экран» – экспериментальные образцы микрофонов МК-13, которые в практике охтинской студии зачастую выигрывали конкуренцию у классических вокальных микрофонов Shure SM58, играя значимую роль в формировании характера звучания ранних альбомов «Аквариума», «Кино» и «Зоопарка».

Примечательно, что верными соратниками, приложившими усилия к техническому совершенствованию студии, были товарищи-«домочадцы» – всё тот же Владимир Кашинский, который с энтузиазмом подключался к работе по нарезке тех самых «километров» магнитной ленты, помогал вытачивать ролики, необходимые для проведения «скоростной» модернизации студийных магнитофонов, а также руководитель радиотехнического кружка – Владимир Иванович Писчасов. Позже с особой благодарностью Тропилло разместит их имена на обложке студийного бутлега группы «Аквариум» «MCI». Само же появление альбома со столь говорящим для круга знающих людей названием было не случайным.

Дело в том, что в 1983 году на практике познакомившийся с легендарной передвижной звукозаписывающей студией MCI Тропилло тут же бросил самому себе, а вместе с тем и всему рок-н-рольному активу Ленинграда очередной вызов – попробовать создать местный, ленинградский аналог легендарного лондонского вагона. Слова не разошлись с делом, и вот уже близ гаражей Дома юного техника оказывается припаркованным старый фургон и начинается коллективная работа по его преображению. Творческими усилиями неугомонного звукорежиссёра и команды товарищей-умельцев списанная радиолокационная станция медленно, но верно обретала свой новый, более чем экстравагантный облик – по воспоминаниям охтинских старожилов фургон, истинное предназначение которого, кстати, Тропилло в коллективе ДПШ не стремился афишировать, называя это причудливое сооружение на колёсах «дачным домиком», был надстроен и окрашен… в розовый цвет! Казалось бы, охтинской MCI быть! – однако насколько неожиданно этот причудливый объект появился, настолько же мистически исчез, в очередной раз продемонстрировав окружающим необычайную мощь, масштабность порой казавшихся форменным безумием творческих затей и порывов Андрея Тропилло, который, обретя долгожданную опору, не оседал, не останавливался, а сразу же использовал её как трамплин для дальнейшего размыкания границ культурного пространства.
Поэтому совсем не удивительно, что вклад педагогов ДПШ в обеспечение функционирования и развитие студии «АнТроп» не ограничивался только лишь технической поддержкой. Не менее значимым фактором, судя по всему, была искренняя готовность друзей-коллег при необходимости «прикрыть», подстраховать бурную деятельность Тропилло, что было особенно актуально в последний год активной деятельности кружка, когда, как отмечает А. Кушнир, отнюдь не пионерский масштаб работы формально детского творческого объединения начинал проявлять себя всё более рельефно и над студией постепенно сгущались тучи. Если поначалу проникновение экстравагантных, с роскошными шевелюрами музыкантов в кружок не вызывало каких-либо проблем, то в середине 1980-х годов всё более насущной становилась задача поиска обходных путей. Судя по всему, эти спасительные маршруты при участливом отношении педагогов были проложены культовыми персонажами ленинградского рока через учебные помещения и мастерские, которые, как и студия, располагались в том же западном ризолите здания и имели автономные входы с улицы, позволявшие проникать в здание и подниматься на третий этаж по запасной лестнице, минуя центральную, находившуюся под контролем вахтёра. Речь идёт о подвальной мастерской охтинских картингистов, и, в большей степени, о располагавшейся на первом этаже легендарной автомодельной лаборатории Владимира Кашинского, где рок-таланты иной раз коротали время в ожидании задержавшегося руководителя.

При традиционной и справедливой характеристике деятельности Андрея Тропилло как полуподпольной, являвшей по своей сути замечательный пример проникновения явлений андеграундной культуры в далеко не самую гибкую структуру образовательного пространства внешкольного учреждения, когда на протяжении 6-7 лет под ничем не примечательной вывеской пионерского кружка фактически была налажена работа звукозаписывающего лейбла, может сложиться не совсем точное представление об абсолютной параллельности жизни тропилловской студии и самого охтинского Дома юного техника. При общей заточенности Тропилло на работу с рок-коллективами о полноценности и качестве образовательного и воспитательного процесса с учащимися, конечно же, говорить довольно трудно. Работа с учащимися во многом шла самотёком, с периодическим подключением руководителя, в частности, для обучения девочек игре на испанской гитаре, что, конечно же, имело отношение не столько к технической, сколько к общемузыкальной составляющей. Впрочем, имела место и постановка самостоятельных творческих задач, в процессе решения которых ребята получали доступ к аппаратуре и могли поэкспериментировать.

Ключевым педагогическим ресурсом кружка Тропилло, таким образом, была не программа работы, тем более не методическая организация, но поистине уникальная, не имеющая аналогов творческая среда. Во-первых, учился, делал свои первые шаги в искусстве звукозаписи сам руководитель. В экспериментальном порядке подобранные настройки на микшере фиксировались в специальной тетради, шла их отработка, проверка, в первые годы работы студии ребята были свидетелями и в какой-то степени соучастниками постепенного становления Андрея Тропилло как искусного звукорежиссёра. Именно так, в этом экспериментальном слиянии музыкального искусства и технического творчества, в эволюционном переходе от работы методом наложения к многоканальной записи, в полнокровном раскрытии потенциала постепенно уходящей в историю аппаратуры (вспомнить хотя бы использование ламповых микрофонов!) рождался и креп тот самый «ленинградский (а в своём первоначальном техническом изводе, стало быть, – тропилловский) саунд», ставший одним из ярчайших явлений эпохи аналоговой звукозаписи. Во-вторых, студия стала настоящим центром притяжения молодых талантов, в самобытной манере владеющих различными музыкальными инструментами, не менее свежо и оригинально обращавшихся со словом, художественным образом, тонко, по-своему воспринимавших окружавшую реальность – в кружке не прерывался живой творческий процесс, которым искусно дирижировал Андрей Тропилло.

О подлинно коллективном характере творчества, разворачивавшегося в стенах студии, с особой ностальгией вспоминают многие её обитатели. Причём этот коллективизм, командный дух как одна из ключевых характеристик творческого опыта студии проистекал из глубокой концептуальной убежденности Андрея Тропилло в коллективной природе рок-н-ролла как такового: творческая свобода каждого музыканта реализуется в акте общего, коллективного поиска, созидания. В пространстве студии границы рок-групп были проницаемы и подвижны, а составы музыкантов – совместимы и взаимодополняемы. Звукорежиссер мастерски «перетасовывал» исполнителей, смело экспериментировал с музыкой, аранжировками, нередко подключаясь к записи на подпевках или в качестве исполнителя партии флейты. При всей вторичности педагогической работы Тропилло блестяще решил ту самую сверхзадачу, определяющую по-настоящему талантливого руководителя, педагога с большой буквы: Андреем Владимировичем был заложен, пожалуй, не имеющий аналогов в истории полнокровный творческий коллектив, сформирована эксклюзивная творческая среда, в которой обширная палитра самобытных групп-исполнителей впервые обнаружила свою принадлежность к некоему общему, вполне осязаемому явлению в мире музыки.

Это коллективное переживание сопричастности к общему делу проявляло себя не только в самом музыкальном творчестве, но и в других формах командной созидательной деятельности, инициированной Андреем Тропилло. Именно в таком дружеском ключе в 1986 году был осуществлён ремонт и завершена акустическая модернизация студии. Под общим руководством Андрея Владимировича музыканты трудились, обустраивали свой «дом» сами, своими руками. Так, например, борьбу со статическим электричеством, создававшим помехи при записи, было решено вести путём улучшения электропроводности пола, с которым обстоятельно пришлось поработать лидеру «Алисы» Константину Кинчеву, выполнившему нанесение специального покрытия из клея БФ-88 и графитной крошки. А вот «подряд» на прокладывание вентиляционной шахты взяла на себя группа «Телевизор»: пробой в довольно толстой, добротно сложенной стене Дома юного техника был успешно выполнен коллективом под началом фронтмена Михаила Борзыкина.

Не чурались музыканты и работы на стороне! Все новоприбывшие, ещё не успевшие укорениться в творческой почве студии коллективы, согласно воспоминаниям того же Кинчева, отбывали своеобразную «трудовую повинность». Андрей Владимирович охотно предоставлял свободные руки для выполнения всевозможной «черновой» работы по «Дому». То и дело подопечные Тропилло командировались на разбор помещений и перенос оборудования, включая весьма тяжеловесные объекты станочного парка ДПШ.

Да, в опыте студии удивительным, парадоксальным образом сосуществовали инаковость, экстраординарность и то лучшее, что было присуще традиционному порядку жизни в творческих коллективах внешкольных учреждений позднесоветской эпохи. Тропилловская студия стала судьбоносным истоком, в значительной степени обеспечившим зарождение и расцвет Ленинградского рок-клуба, и одновременно порталом, предоставившим охтинским ребятам замечательную возможность стать частью этого большого творческого проекта.

Выходцами из среды школьников, обитавших в студии легально, были немногочисленные, но по-настоящему знаковые персонажи ленинградской- петербургской рок-сцены. Среди них – Алексей Вишня – самобытный автор, исполнитель песен и, пожалуй, один из основных «восприемников» звукорежиссерского опыта Тропилло, впоследствии более чем успешно продолживший оттачивать индивидуальное мастерство уже на базе своей домашней студии, записав культовый альбом «Кино» «Группа крови». В этой же звёздной плеяде воспитанников учащийся 532-й школы Фёдор Чистяков, основатель и бессменный лидер группы «Ноль» (изначально – «Нулевая группа») – наиболее известного коллектива, сформировавшегося в ходе работы тропилловского кружка. Именно в самобытном музыкальном опыте «Ноля» наиболее рельефно проступает образ Дома юного техника как среды, оказавшей влияние на характер творческих поисков охтинских рок-музыкантов.

Так, согласно опубликованному А. Кушниром преданию, музыкальное сопровождение одного из праздничных вечеров в трудовом коллективе ДПШ обеспечивал Фёдор Чистяков со своим любимым баяном. После исполнения традиционного танцевального репертуара, представленного культовыми вальсами «Амурские волны» и «На сопках Манчьжурии», Тропилло дал разрешение на переход к более подвижной, неформальной части программы – из складок пружинистых мехов чистяковского баяна вырвался энергичный рок-н-рольный наигрыш, на ура подхваченный педагогами Дома, к слову сказать, весьма искушенными в танцевальных делах. Необычайно воодушевился и сам наставник музыканта-экспериментатора, прозорливо отметив исключительный потенциал баяна как рок-инструмента, способного не только аккомпанировать, но и уверенно вести сольную партию. Пройдёт совсем немного времени, и самобытно окрашенное баянной мелодикой творчество «Ноля» займёт прочное место в классике ленинградского и отечественного рока.

Примечательно, что под аккомпанемент этой доморощенной группы завершалась непродолжительная, но необычайно яркая история «АнТропа» в стенах охтинского ДПШ. Своеобразной метафорой, обобщённой художественным образом творческой атмосферы Дома юного техника является название дебютного альбома «Ноля», ставшего вместе с тем финальным в дискографии студии – «Музыка драчёвых напильников». Как будто к команде Фёдора Чистякова вдруг подключился стихийно дребезжащий ансамбль, одномоментно вобравший в себя характерное звучание всех лабораторий и мастерских Дома. И здесь, по-видимому, особой выразительностью отличалась назойливая партия традиционных «музыкальных» инструментов юных техников – напильников с крупной насечкой для первичной, грубой обработки поверхностей – именно с этой «топорной» огранки детали охтинские ребята каждый раз терпеливо начинали своё восхождение к вершинам мастерства.

Московский выезд с «Нолём» летом 1986 года стал катализатором, запустившим в действие спущенное сверху распоряжение о закрытии «тропилловской богадельни». Но…было поздно! Рок-революция свершилась, культурная миссия студии уже была выполнена! За 6 лет бурной деятельности в стенах Дома юного техника на магнитную ленту фактически был записан весь «золотой фонд» раннего ленинградского рока: девять альбомов группы «Аквариум», три – группы «Кино»: да, так и кажется, что стены студии по сей день хранят эти едва уловимые, магические вибрации, вызванные то ли застенчивым трепетом «Восьмиклассницы», то ли звонким дребезжанием «Алюминиевых огурцов» Виктора Цоя. Среди обитателей «АнТропа» – «Машина времени», «Алиса», «Пикник», «Зоопарк», «Странные игры», «Мануфактура», «Телевизор», «Тамбурин», «Поп-механика» и ряд других знаковых коллективов отечественной рок-сцены, среди которых были не только москвичи и ленинградцы, но и (к вопросу о не знающей пространственных и временных границы творческой энергии Тропилло!) «гости» из регионов, представленные, например, архангелогородской группой «Облачный рай».

И, пожалуй, самое впечатляющее: тем самым летом 86-го, когда судьба студии, в общем-то, была решена, в далёких США и Канаде вышел альбом-сплит «Red Wave: Four Underground Bands From USSR», составленный из записей «Аквариума», «Кино», «Алисы» и «Странных игр», выполненных в охтинской студии Андрея Тропилло и полулегально преодолевших Атлантику авантюрным порывом близкого друга ленинградских рок-музыкантов, американской певицы и актрисы Джоанны Стингрей. Эффект «Красной волны», напитавшей живительной влагой «подсохшую» почву взаимодействия отечественной и западной рок-культур был обеспечен музыкальным материалом, фигурами исполнителей, оставив в тени не менее значимую предысторию альбома, техническую основу его появления, на протяжении нескольких лет методично формировавшуюся в «колыбели русского рока» – охтинской студии Андрея Владимировича Тропилло.

Мы говорили о мечте, сверхзадаче, сформулированной перед самим собой Андреем Тропилло и фактическиставшей концептуальным ядром всей деятельности студии «АнТроп» и одноименного лейбла. Здесь мы вплотную подходим к раскрытию ещё одной ипостаси, в которой Тропилло явил себя миру: созидатель, подвижник и… хранитель. В бурном, стихийном потоке развёртывания отечественной рок-культуры Тропилло был первым и, возможно, единственным, кто в 1970-х годах серьёзно поставил проблему сохранения и трансляции творческого опыта музыкантов. Он был частью этой андеграундной культуры, свидетелем её всё более полнокровного бытования, которое, вместе с тем, по совершенно справедливому замечанию Тропилло, практически не оставляло следов, жило и буйно развивалось здесь и сейчас, одним днём. Яркие имена, самобытные коллективы появлялись и исчезали, не создавая предпосылок формирования того культурного явления, которое, в немалой степени благодаря усилиям своего «крестного отца» Андрея Тропилло, получило всемирную известность как русский рок.

О том, что идея создания условий для формирования наследия отечественной рок-культуры была одним из ключевых мотивов деятельности Тропилло, отчётливо свидетельствует его объёмное интервью, записанное в 1987 году всё той же Джоанной Стингрей в соавторстве с известным журналистом, музыкальным критиком Александром (Аликом) Каном.
Свою собственную роль в создании таковых условий Андрей Тропилло видел более чем отчётливо – это организация на (обратите внимание!) безвозмездной основе студийной записи музыкальных композиций, логичным продолжением которой должно было стать формирование определенной культуры публикации данного аудио материала. С опорой на опыт зарубежной музыкальной индустрии был определен жанр, формат такой публикации. Речь шла о создании магнитоальбомов как концептуально выстроенного и соответствующим образом оформленного (тексты и иллюстрации) музыкального контента. Задача постановки всего цикла производства, а точнее – задача постоянного воспроизведения сакрального, творческого акта созидания магнитоальбомов по сути определила содержание работы «АнТропа» в стенах пионерского кружка: здесь не только записывали музыку, но делали всё для того, чтобы она дошла до своего слушателя – резали, склеивали и скручивали магнитную ленту, выполняли эскизы обложек – по-тропилловски коллективно собирали альбом! Необычайно продуктивная, творчески осмысленная работа, являвшая собой замечательный опыт подвижнического насаждения и методичного культивирования в среде музыкантов «альбомного» мышления, позволила критикам характеризовать эту по-своему новаторскую для отечественной культурной практики деятельность Андрея Тропилло как продюсирование, а самого звукорежиссёра идентифицировать как «одного из первых (если не первого!) продюсеров в СССР».

«Крестный отец русского рока», «первый продюсер СССР» и… руководитель студии «Акустика и звукозапись» Дома пионеров и школьников № 2 – всё это один и тот же человек, Андрей Владимирович Тропилло. В педагогическом коллективе внешкольного учреждения он выделялся. Достаточно взглянуть хотя бы на одну и немногочисленных коллективных фотографий педагогов Дома юного техника. На сохранившемся снимке начала 1980-х годов Тропилло не надо искать – он сам обращает на себя внимание, выделяет свою фигуру пластически, свободно разместившись на полу на переднем плане. Может показаться, что для парадного портрета трудового коллектива не совсем уместно? Возможно, но не в данном случае. Именно такое противопоставление себя общему официальному стилю абсолютно органично для Тропилло. Предельно демократичный, в растянутом свитере, в подвёрнутых штанах, смятых домашних тапочках, с ироничной улыбкой и лёгкой усмешкой, игривой искрой и вместе с тем с явным чувством собственного достоинства во взгляде – таков Андрей на рассматриваемой фотографии и в памяти обитателей охтинской студии. Эти же тропилловские улыбку и взгляд мы то и дело улавливаем при просмотре видеоинтервью 1987 года – ценнейшего аудиовизуального источника, позволяющего не только более точно реконструировать идеи, лежащие в основе творческой деятельности звукорежиссёра, но и прочувствовать особое обаяние, энергетику личности. Размеренный разговор, сопровождающийся необычайно эстетизированным распитием чая: то с ложечки, то из блюдца, вприкуску с сахаром-рафинадом. Таким Тропилло был не только в кадре, но и в жизни: по воспоминаниям вдовы Владимира Кашинского Ирины Геннадьевны, Андрей нередко спускался в автомодельную лабораторию, где также самозабвенно гонял чай и, будучи великолепным рассказчиком, охотно травил байки, непременно собирая аудиторию благодарных слушателей.

Такими же яркими, запоминающимся, изобилующими воспоминаниями были беседы с Андреем Владимировичем Тропилло во время его немногочисленных визитов в Центр детского (юношеского) технического творчества «Охта». Продолжая выступать в роли одного из хранителей аутентичных традиций, истинного знатока ленинградской рок-культуры, в начале 2010-х годов, в преддверии 40-летия учреждения на Панфиловой улице Тропилло принял самое деятельное участие в восстановлении, реконструкции легендарной студии. И сегодня звонкие детские голоса под чутким началом нынешнего руководителя, реставратора и хранителя традиций студии Александра Менгликуловича Бекназарова ежедневно звучат в пространстве, характерными атрибутами которого являются некоторые аутентичные элементы, тактично музеефицированные артефакты, сосредоточенные в микрофонном помещении и несущие память о бурной деятельности «АнТропа».

В саунд-рум по-прежнему ведёт дверь с ручкой в ретростиле, под бронзу: на страже сакрального локуса – морда льва с кольцом, ещё в первой половине 80-х хорошенько отполированная сотнями музыкально тренированных рук. Сдержанный, приглушённый свет из-под ломовско-тропилловского потолка разливает винтажная люстра, под ковролином, немного запятнанным клеем во время эпопеи с электропроводящими полами, притаилась старая распределительная коробка, а в углу, как и в старые добрые времена разместился невысокий подиум под ударную установку, каким-то чудом вернувшийся в родную студию из кладовки Центра. На стене в виде своеобразного «реставрационного зондажа» выделены полосы старой обшивки стен радиотканью и здесь же – одна из доминант мемориального пространства: раритетное пианино «Красный Октябрь», которое хранит память о творческой энергии Сергея Курёхина, выразительно звучит в клавишных партиях многих композиций благодаря проведению своеобразной кустарной модернизации: в молоточки ударного механизма изобретательными обитателями студии в своё время были вмонтированы металлические кнопки (следы от них сохранились на струнах), призванные обеспечить клавесиноподобное звучание инструмента, повысить его студийный потенциал.

1 of 3

Предпринятый опыт музеефикации представляется необычайно значимым в контексте сохранения наследия легендарной студии, бытующие нарративы о которой подвержены мифологизации, достоверные же сведения в действительности весьма фрагментарны, а сохранившиеся в стенах ЦДЮТТ «Охта» исторические артефакты немногочисленны. Так, в экспозиции музея «Из истории технического творчества Ленинграда – Петербурга» об Андрее Владимировиче Тропилло напоминают лишь несколько грампластинок с альбомами, записанными в студии Дома юного техника, на обложках носителей маскировавшейся под вывеской «студии Ленинградского городского рок-клуба». Этот старый добрый винил фирмы «Мелодия», пару лет назад перекочевавший в собрание музея с запылившихся полок дачного дома в Ленинградской области – одна из основных форм народного бытования музыкального наследия студии, при встрече с которым всегда необходимо помнить об оригиналах, первоисточниках – магнитоальбомах, спродюсированных Андреем Тропилло.

Как ни странно, практически не сохранилось фотографий. Представить облик интерьеров, особенности планировки, функциональной организации и технического оснащения студии, равно как и увидеть Андрея Тропилло за работой, позволяют лишь несколько чёрно-белых и цветных снимков, принадлежащих, в том числе, легендарному фотохудожнику Андрею «Вилли» Усову – ярчайшему персонажу ленинградского рок-сообщества, создателю логотипа студии и лейбла «АнТроп» (1981 г.), в те годы активно сотрудничавшего с музыкантами (в частности, с группой «Аквариум») в качестве иллюстратора, дизайнера обложек к магнитоальбомам. По каким-то причинам творческая жизнь студии оказалась не захваченной и объективами местных фотокорреспондентов – воспитанников «Фотостудии» Дома юного техника, которые периодически совершали творческие турне по лабораториям и учебным кабинетам ДПШ с целью съёмки творческого процесса, а также результатов работы охтинских умельцев.

Впрочем, «домовая» фотохроника первой половины 1980-х годов всё же запечатлила Тропилло, правда, в довольно неожиданном контексте: на традиционном первомайском субботнике! Достаточно беглого взгляда на атмосферные чёрно-белые кадры, замечательно передающие общий подъём, динамику коллективной работы в примыкающем к ДПШ зеленеющем охтинском дворике, подёрнутом характерной сизой дымкой первомайского костра, чтобы «выхватить» в этом трудовом круговороте фигуру импозантного молодого человека в тёмном бадлоне с прорезями под большой палец и куртке-пиджаке, брюках клёш и берете. На снимках Тропилло не усердствует, элегантно статичен и, как будто, несколько отстранен. Реконструировать, угадать ход мыслей и чувств человека по оттиску фотоотпечатка невозможно, однако что-то подсказывает, что в светлой голове Андрея Владимировича уже звучит стоящая в очереди на запись мелодия, и мысленно он уже за микшерным пультом… Поле его подвижнического, по-настоящему созидательного труда всё же там, в студии Дома юного техника…

А на дворе май 2024-го и мы прощаемся не просто с талантливым звукорежиссером и опередившим свое время музыкальным продюсером, но прежде всего с большим тружеником и творцом Андреем Владимировичем Тропилло. Его дальновидным, обращенным к будущим поколениям усердием было сформировано богатейшее наследие, по сей день живущее не столько на виниле, сколько в пылких сердцах истинных поклонников отечественного, русского рок-н-ролла. Именно так, со своеобразной отсылкой к истокам он предпочитал именовать тот жанр, то направление музыкальной культуры, которому всецело посвятил лучшие годы своей жизни и творчества. И сегодня этот неувядающий, по-весеннему свежий рок-н-ролл будет снова звучать, звучать грустно и жизнеутверждающе одновременно – в память об Андрее Тропилло.

Автор статьи: Христенко Алексей Владимирович, методист по музееведению
ГБУ ДО центр детского (юношеского) технического творчества Красногвардейского района «Охта»