Разговор в пути: Мое тело – мое дело.

«Рождение детей мешает женщине в ее карьере, поскольку предполагается, что человек живет, чтобы работать, а не работает, чтобы жить.» MarianneDurano

С философом, редактором журнала Limite МАРИАННЕ ДЮРАНО, беседует Доминик Ярчевски ОР.

Противозачаточные таблетки – самое важное изобретение XX века?

С чисто научной точки зрения – без сомнения, это большое достижение. Однако обстоятельства, в которых открытие случилось, весьма неоднозначны с точки зрения как науки, так и морали. Если внимательно прочесть переписку между доктором Грегори Пинкусом и активной сторонницей оральных контрацептивов Маргарет Сэнгер, оказывается, что первоначальная цель этого изобретения была евгенической. Речь шла о том, чтобы бедные женщины перестали рожать без остановки, и чтобы таким образом уберечь человечество от распространения слабых генов. Что касается этики и методологии, тестировалось лекарство в весьма сомнительных условиях.

Каких?

В окончательных результатах исследований не упоминалось, что некоторые женщины жаловались на побочные эффекты или же вовсе отказывались продолжать тесты. Было пять смертей в ходе первого этапа тестирования в Пуэрто-Рико. Жалобы на головную боль, плохое самочувствие, боли в животе. Никто с мнением этих женщин не считался. Более того, таблетки на самом деле не решали никаких проблем. Из демографической статистики следует, что по крайней мере в Европе уровень рождаемости стабилизировался уже примерно в 1870 году и составлял 2–3 ребенка на одну женщину – это произошло еще до изобретения противозачаточных таблеток. Они не были долгожданной новостью для супружеских пар, научившихся контролировать рождаемость естественными методами. Утверждение, что эти таблетки исполнили мечты всех женщин, – миф.

В популярном британском сериале «Вызовите акушерку», действие которого разыгрывается в бедных кварталах Лондона 50-х и 60-х годов, мы видим, как многодетные семьи ютятся в убогих квартирах. Мужчины целыми днями работают в порту, женщины переходят от одной беременности к другой без остановки, а в каждом углу играют чумазые дети. Все с нетерпением ждут противозачаточных таблеток, и их появление чудесным образом меняет быт к лучшему…

Да, как я уже говорила, буржуазия научилась контролировать рождаемость естественным путем уже в XIX веке. Изобретение доктора Пинкуса предназначалось для героинь сериала, о котором вы вспомнили, и эти женщины действительно рожали одного ребенка за другим. Но давайте спросим – почему? Во-первых, никто не рассказал им о естественных методах, а во-вторых, из-за их ментальности. Эта ситуация хорошо известна и сегодня: в странах «третьего мира» люди говорят, что единственная ценность, которая у них осталась, – дети. Контрацепцию изобрели не для богачей и не для среднего класса, а для бедных женщин. Так как они не могли перестать рожать детей сами, Сэнгер хотела остановить их силой.

Таблетки дали женщинам свободу?

Если бы я жила в 60-х годах, не исключено, что сама выступала бы в защиту таблеток. Возможно, тогда это могло освободить женщин. Но в наши дни женщины хотят большего: чтобы такая контрацепция, во-первых, не вредила их здоровью, во-вторых, не влияла бы на либидо, и, в-третьих, делилась бы на мужскую и женскую. Я уверена, что так же, как таблетки были символом свободы для женщин 60-х, символом новой эмансипации женщин станут естественные методы контрацепции. Эмансипации, которая подразумевала бы уважение к женскому телу и к окружающей среде и означала бы настоящее равенство полов.

Противозачаточные таблетки были придуманы для конкретной ситуации в обществе, а сегодня к ним относятся так же легко, как к болеутоляющему. Никто не оспаривает их воздействия.

Это не совсем так. Во Франции, особенно среди экологических активистов, а также среди некоторых феминисток, таблетки перестали быть чем-то неоспоримым. Год назад в Париже мы проводили дебаты по случаю выхода восьмого номера журнала Limite, который был посвящен феминизму. В зале инкогнито появилась представительница феминистической квир-организации и вела прямую трансляцию в твиттере. Несложно догадаться, что она протестовала против всего, что мы говорим, – за одним лишь исключением. Единственное, о чем она высказалась позитивно, – о том, что мы раскритиковали противозачаточные таблетки. В сегодняшних феминистических сообществах это перестало быть табу. Все больше женщин осмеливается говорить о побочных эффектах таблеток. Внезапно становится известно о множестве случаев инсульта и тромбоза и даже о летальных исходах.

Об этом никто не говорит.

Только во Франции каждый год фиксируется 20 смертей по причине гормональной контрацепции. Об этом уже невозможно больше умалчивать. Все чаще женщины говорят о необходимости укреплять связь со своим телом, которую нарушают противозачаточные таблетки. Возникла также тема гинекологического насилия, что нельзя проигнорировать: раз в полгода нужно посещать специалиста хотя бы для того, чтобы получить новый рецепт.

О каком насилии вы говорите?

Все началось в 2013 году со скандала: молодые врачи обнаружили – пациенток, находящихся под наркозом, использовали, чтобы студенты могли попрактиковаться в исследовании влагалища. Иногда это было частью студенческого «посвящения». Никто у этих женщин не спрашивал согласия. По закону кроме внезапных случаев и спасения жизни, когда на счету каждая минута, пациента обязаны проинформировать обо всех действиях, которые совершает с ним врач, и пациент должен выразить свое согласие. На волне возмущения под лозунгом Je n’ai pas consenti («Я не давала согласия») женщины начали описывать в интернете случаи плохого обращения во время оказания медицинской помощи. Уменьшение финансирования сферы здравоохранения влечет за собой механизацию многих процессов. Дошло до проявлений жестокости во время родов, которые сами по себе очень болезненны. Одна из пациенток рассказала, что в какой-то момент потеряла сознание, а когда очнулась, обнаружила рядом с собой ребенка. Ей сделали кесарево, не спрашивая ее согласия. Женщины рассказывали о эпизиотомии (хирургическом рассечении промежности), сделанной без их согласия с целью ускорить роды. Избавлю вас от лишних подробностей. Это касается также гинекологических осмотров и анализов, которые для любой женщины являются очень деликатным делом. В университете врачей учили относиться к телу женщины, как к материалу. Навязывали радикальные методы, совершенно не отдавая себе отчет в том, какое влияние это может оказать на психику.

По сути, это тот же самый подход, как и при изобретении противозачаточных таблеток: кто-то другой знает лучше, что женщине делать со своим телом.

Именно! В письмах Пинкуса женщины представлены так, будто они изначально не могут ни за что нести ответственность, и потому необходимо контролировать их фертильность с помощью лекарств и держать их под медицинским надзором. Сегодня необходимо поставить ребром вопрос такого «отчуждения» от тела. Именно поэтому я и выступаю против противозачаточных таблеток.

Есть в этом определенный парадокс – со времен сексуальной революции 60-х годов мы еще никогда не были столь далеки от тела, как сегодня.

Потому что лозунг эмансипации звучит как «Мое тело принадлежит мне», это неточный перевод с английского фразы «Our bodies, ourselves» («Наши тела – это мы»). Во французском переводе появился глагол «владеть», и таким образом тело превратили в собственность. А что такое собственность? Это не я сам, собственность я могу продать, одолжить, сдать в аренду, передать в чье-то распоряжение. «Отчуждение» от тела – закономерное следствие такого подхода. В конце концов, лучший способ освободиться от чего-то – просто от этого избавиться. Отсюда, например, утверждение представителей киберфеминизма о том, что только лишь изобретение искусственной матки обеспечит женщине полную свободу. Классическая феминистская литература переполнена презрением к женскому телу. Симона де Бовуар отвергает женскую телесность с ее ритмом и ограничениями. Беременность вызывает у нее отвращение. Я как католичка думаю: самое важное, что мы можем сделать для мира, – вернуть ценность телу. В Священном Писании говорится: мое тело – это я. Тело – вместилище Святого Духа. То, что ты совершаешь со своим телом, ты совершаешь с собой.

Но ведь как раз христиан обвиняют в презрении к телу.

Когда я слышу подобные обвинения, то отвечаю – мы говорим о религии, утверждающей: Бог воплотился, принял тело в женщине, которая родила Его, а после смерти отдал нам Свою плоть в виде вина и хлеба, необходимых нашему телу. Разве можно говорить, что в католичестве тело презираемо? Такое мнение сложилось из-за того, что люди путают католицизм с традицией неоплатонизма, которая существовала в Католической Церкви, но никогда не была принята как официальное учение. Более того, неоднократно именно через нее сюда проникала ересь. Именно таким образом, к сожалению, были интерпретированы греховные поступки святого Павла, которые принято называть телесными, но ведь сразу после этого он говорит, что тело – это храм живущего в нас Святого Духа. Конечно, мы можем говорить об определенного рода пуританстве XIX века, когда люди активно выступали за соблюдение гигиены…

Пуританство, которое не было продиктовано религией, а зародилось в светском обществе – в медицинских и научных кругах.

Для меня наследником пуританства XIX века является не Католическая Церковь, а современное помешательство на гигиене, механическое отношение к телу женщины, превращение его в объект, производство контрацептивов и средств, способствующих деторождению. Церковь, в основном благодаря учению Иоанна Павла II, очень хорошо представила христианский взгляд на телесность. Если кто-то в наши дни обвиняет Церковь в презрении к телу, то это или плохо образованный, или непорядочный человек.

Если противозачаточные таблетки – лекарство, то фертильность – болезнь.

Точно так же аборт считается формой лечения, а беременность – болезнью. Это все относится к теме повышенного медицинского внимания к беременности и родам. К появлению на свет ребенка относятся, как к болезни. Медицина не доверяет женскому телу. С момента половозрелости и до самой менопаузы к женщине относятся, как к больному человеку, слабому и зависимому от врачей. Беременность и роды – не чудо, которое творят врачи, а совершенно естественный процесс. Сегодня наша задача – показать силу нашего тела, нашей способности иметь детей.

Ребенка рожает не врач, а женщина.

А мы позволили убедить себя, что все наоборот. Молодая мама благодарит врача за то, что роды прошли успешно. Но ведь это она родила ребенка! Это ее нужно благодарить! Мы, католички, должны заново осмыслить пример женщины и матери, который показала нам Мария. На девятом месяце беременности Она садится на ослика и едет в Вифлеем. Я не могу себе представить, чтобы меня кто-то посадил на ослика в таком состоянии! Потом Она рожает в хлеву, на земле, и роды проходят вполне нормально. После чего Она с ребенком на руках бежит в Египет. Это сильная женщина, а не затюканная, испуганная барышня, которая все время находится в предобморочном состоянии и совершенно ничего не может сделать сама. Интересно, что средневековые статуи и барельефы изображают Ее в образе матери, часто беременную. Есть немало сцен, где Она кормит грудью не только Иисуса, но и святых. Пуританство XIX века превратило Ее в хрупкое, нежное, неземное существо, которое прячется за вуалью. У Нее нелегко отыскать грудь, и Она совершенно точно не беременна.

Контрацепция – женское дело?

Это очередной пример того, что противозачаточные таблетки служат не во благо женщин, а идут им во вред. Я думаю, они обеспечили неплохое алиби для мужской трусости. Заметьте: сейчас вся ответственность за деторождение от начала до конца лежит на женщине. Когда она еще подросток, ее друзья вообще не задумываются о последствиях интимной жизни. Для них это синоним удовольствия, наслаждения, развлечения. Зато девушка несет весь груз ответственности и связанные с этим страхи, поскольку она обязана исполнять капризы мужчин безо всяких ограничений. С самого начала у нас есть эта «асимметрия». Поэтому именно женщина должна заблаговременно позаботиться о контрацепции. А когда она в итоге начинает задумываться о детях, безответственность мужчин снова дает о себе знать. Партнер может сказать, что не хочет иметь ребенка, и напомнить ей о противозачаточных таблетках. А часики тикают. Всему этому также сопутствует страх быть отвергнутой обществом: принято, что первого ребенка нужно рожать после тридцати, чтобы быть продуктивной на профессиональном поприще. В итоге ей исполняется 39 лет, и оказывается, что теперь необходимо искусственное оплодотворение. Круг замыкается. Сначала врач нужен, чтобы не рожать ребенка, потом – чтобы его родить.

Я полагаю, что прошедшие во Франции животрепещущие дебаты на тему предоставления права на искусственное оплодотворение одиноким женщинам – это очередное проявление мужской безответственности. Если подумать, то чаще всего женщинам, которые едут в заграничные клиники, попросту не удалось найти мужчин, готовых к созданию семьи и отцовству. Эта безответственность касается также и проблемы абортов. Недавно в твиттере один гинеколог, связанный с ЛГБТ-сообществом, написал, что на протяжении пяти лет своей практики только один раз видел мужчину, который сопровождал женщину на аборт. В остальных случаях женщины оставались с этим решением один на один. В свою очередь, выступающая в защиту абортов Шанталь Бирман в своей книге Au monde пишет: три четверти абортов попросту не случились бы, если бы отец ребенка повел себя подобающе. И это вовсе не выступления католиков или активистов «пролайф»! То, что должно было быть для женщин дорогой к свободе, оборачивается против них, изолирует их и лишает необходимой поддержки со стороны мужчин.

Для вас самой естественное планирование семьи не было очевидным выбором?

Долгие годы противозачаточные таблетки руководили моей половой жизнью. Пока я с головой не ушла в религию – сначала на чисто интеллектуальном уровне, а потом на абсолютно духовном. Характерно, что на том этапе я совершенно ничего в своей жизни не хотела менять. Я обратилась к Богу со словами: «Отдам Тебе все, но не проси, чтобы я отказалась от секса до свадьбы и перестала пить противозачаточные таблетки». Я говорила об этом со священником, который сказал мне, что нельзя разделять тело и душу. Я едина для Бога, и Ему не все равно, что я делаю со своим телом.

Я долго думала об этом и в конце концов согласилась, но при условии, что Бог исполнит две вещи, – обе казались маловероятными, и я не предполагала, что мне придется что-то в своей жизни менять. Во-первых, это решение не должно было исходить от меня. Во-вторых, я не намеревалась сама совершать подобное начинание, мне хотелось поддержки от подруги, которая собиралась бы поступить так же. В тот же день моя подруга призналась мне, что они с ее женихом приняли такое решение. Когда я это услышала, то сказала сама себе: «Одно совпадение, Господи, ни о чем не говорит. Нужно еще». И тогда позвонила наша третья подруга по тому же вопросу. Неплохо, Господи, это условие Ты выполнил, но есть еще и первое. И вечером мой жених Гаултьер сказал, что не хотел бы заставлять меня пить таблетки, и предложил делать все так, как велит Церковь.

Это было нелегкое решение?

Настоящая борьба! Но тогда я действительно уверовала, сейчас я это вижу.

А что изменилось?

Прежде всего, я стала по-настоящему свободна. Мой будущий муж с самого начала видел во мне не только женщину, но и мать своего ребенка. Половой акт он воспринимал всегда как вероятность зачатия. Я больше не оставалась со своим телом наедине. Гаултьер взял ответственность на себя – в конце концов, для зачатия ребенка нужны двое. Перед свадьбой мы дали друг другу время, чтобы узнать друг друга, научиться любить, открыть для себя удовольствие, научиться целоваться, понять, что чувствовать нашу любовь в теле вовсе не значит отдавать его во власть мимолетных капризов. Я чувствовала: во мне уважают женщину, целиком и полностью. Сейчас я понимаю, что имеется в виду, когда в учении говорится – в паре необходимо уважать друг друга полностью. В свою очередь в супружеской жизни использование методов естественного планирования семьи ведет к тому, что мой муж с огромным уважением относится к моему телу и принимает его ритм. Это означает – я не всегда нахожусь в его распоряжении. Есть время для радости и супружеского удовольствия, а есть время, когда мы ищем другие возможности выразить свою любовь.

Послание, переданное в энциклике «Humanae vitae», никогда не было полностью принято католиками на Западе. Почему?

Во-первых, потому что ее не читали. Во-вторых, многие, в том числе католики, смотрят на нее через призму запретов: нельзя спать вместе до свадьбы, нельзя принимать таблетки, это нельзя, то запрещено… В энциклике видят морализаторство, а не путь к настоящей свободе. Нужно также принять во внимание, что 50 лет назад мы еще не знали о негативных последствиях контрацепции. В 60-х и 70-х годах все смотрели на нее как на прогресс. Я думаю, что и сама совершила бы такую же ошибку. Сегодня, когда мы видим все губительные последствия, особенно для формирования зрелых отношений, мы можем совершенно иначе воспринять энциклику Павла VI. Хотя бы с философской точки зрения – если что-то становится нам доступно, мы перестаем этого хотеть. Желание рождается из отсутствия. В этом смысле естественные методы – настоящая школа любви и страсти, а вовсе не тяжкий балласт, о котором лучше не вспоминать и который неудобен для мира. Это настоящий дар. Он может помочь человеку стать христианином.

И он закладывает понятие супружеской верности и чистоты…

Которое сегодня принять очень нелегко. Я думаю, это нужно пережить, чтобы увидеть, какая тут свобода. Я увидела жизнь с обеих сторон. Я хорошо знаю, что такое каждую ночь менять партнера, и вижу: подобный образ жизни загоняет в угол некоторых моих подруг. Женщине это не дает никакой свободы. Поскольку неважно, один у тебя партнер или десять, пьешь ты таблетки или нет, ты в любом случае обязана подчиняться определенной дисциплине. Противозачаточные таблетки не спасают от стресса. Плюс обязательные визиты к гинекологу. Разве это свобода? Даже живя без обязательств, каждый вечер проводя с кем-то новым в постели, я в итоге искала уважения, понимания и настоящей любви. Я никогда их не находила – то, как я относилась к себе и к моим партнерам, не делало меня достойной уважения. Но в этом трудно признаться. Принять тот факт, что необходимо что-то менять.

Каким образом это может быть связано с темой экологии?

Для меня очевидно: сама логика ненасытности и отчуждения ведет к неостановимой эксплуатации Земли и отчуждению женщин от тела. В современной экономической системе важна моментальная выгода, которая достигается за счет окружающей среды и будущих поколений. Важнее стало производить, а не сохранять жизнь. Репродукция и продукция конфликтуют между собой. Для женщин рождение детей мешает карьере, поскольку предполагается, что человек живет, чтобы работать, а не работает, чтобы жить.

Некоторые компании Кремниевой долины уже провели расчеты, согласно которым им выгоднее оплатить заморозку яйцеклеток и искусственное оплодотворение, лишь бы женщины не уходили в декретный отпуск до сорока.

Женская судьба таинственным образом связана с судьбой планеты. Несмотря на все свои ошибки, движение Нью-Эйдж это хорошо предвидело. С Землей поступают так же, как и с женщиной, поскольку и Земля, и женщина являются носительницами жизни. Этимологически «природа» – это то, что рождается, а не производится.

Очень много говорят о вреде, который человек причиняет окружающей среде, но о вреде, который он причиняет самому себе, почти не упоминается.

Папа Римский Франциск упоминает и о том, и о другом в энциклике Laudato si’. Жаль, что многие читатели останавливаются на первых двух разделах и игнорируют то, что Папа говорит о человеческой экологии: о защите жизни, об общественной и моральной экологии. Католическая Церковь долгие годы стоит на страже человеческой природы, но только в последнее время начала громко говорить об экологическом подходе, призывающем к простой скромной жизни. Я считаю – это прекрасный способ распространения христианства. В глазах неверующих это делает достойными доверия нас и нашу борьбу за жизнь. Нельзя одновременно выступать за жизнь, бороться с абортами и в то же время мириться с потребительством и уничтожением планеты, которые угрожают жизни будущих поколений. Мы демонстрируем неверующим несоответствие, как если бы мы боролись за права пингвинов ценой жизни младенцев. В свою очередь нашим католическим читателям я хочу сказать: вы не можете защищать жизнь младенца без борьбы за достойные условия их будущей жизни. В обратном случае вы противоречите сами себе. Нужно подумать и о том, и о другом.

МАРИАННЕ ДЮРАНО – р. 1991, выпускница Высшей нормальной школы в Париже, преподаватель философии, совместно с мужем Гаультером Бесом (Gaultier Bès) создала и редактирует журнал Limite, посвященный интегральной экологии. Недавно у нее вышла книга Mon corps ne vous appartient pas («Мое тело вам не принадлежит»). Живет вместе с мужем в г. Дрё в центральной Франции.

Источник: https://wputi.net/edition/slug-17581bebf86320ae15472c1cc64805b0