Что принесут нам открытые границы?
Вопрос государственного контроля за иммиграцией на протяжении многих лет является предметом всеобщего обсуждения и горячих споров. Эта статья преследует цель взвесить аргументы противников открытых границ и оценить моральную и экономическую стороны иммиграционного контроля, а также определить его влияние на общественные процессы.
Предположим, что Марвин не по моей вине находится в опасности голодной смерти. Он просит у меня еду. Если я откажусь дать ему пищу, я тем самым откажусь принести пользу Марвину и позволю ему голодать. Если Марвин умрет от голода, то те, кто понимают разницу между «делать» и «позволять», скажут, что я не убил Марвина, а просто позволил ему умереть. И некоторые считают, что это намного менее аморально, чем убийство, возможно, даже не аморально совсем. Но теперь рассмотрим другой случай. Предположим, что Марвин, снова находящийся в опасности голодной смерти, планирует пойти на местный рынок, чтобы купить себе еду. В отсутствие какого-либо вмешательства извне этот план преуспеет: рынок открыт, и есть люди, которые хотят торговать продуктами в обмен на что-то, что есть у Марвина. Теперь предположим, что я, зная все это, активно и насильно удерживаю Марвина от входа на рынок. В результате он умирает от голода. В этой ситуации я, несомненно, сказал бы, что убил Марвина или, по крайней мере, сделал что-то морально сравнимое с его убийством.
Действия федерального правительства Соединенных Штатов более похожи на тот случай, когда я сдерживаю Марвина от входа на рынок, чем на случай, когда я просто отказываюсь предоставить ему продовольствие. Иммиграционная политика правительства не является просто пассивной: правительство не просто не помогает людям приезжать в Соединенные Штаты. Оно нанимает вооруженных охранников, чтобы мешать людям войти и чтобы насильственно изгонять людей, которые уже здесь. Федеральное правительство тратит почти 13 миллиардов долларов в год на активное недопущение и изгнание несанкционированных иммигрантов. Соединенные Штаты подобны рынку, где потенциальные иммигранты могут удовлетворить свои потребности. Есть американцы, желающие нанять иммигрантов, сдавать им в аренду жилые помещения и вообще заниматься всеми другими видами необходимых взаимодействий с иммигрантами. Я не обвинению правительство США в том, что оно не предоставляет жителям «третьего мира» то, что им нужно. Я обвиняю правительство в том, что оно активно и принудительно мешает многим жителям третьего мира предпринимать действия, которые они в противном случае предприняли бы и которыми им удалось бы обеспечить удовлетворение своих потребностей. Это намного ближе к нанесению вреда, чем к простому допущению того, что вред случится.
Майкл Хюмер. Есть ли право иммигрировать?
Даже если не учитывать фатальные последствия закрытых границ, налицо массовые и систематические нарушения прав человека. Иммигранты постоянно претерпевают агрессивное насилие со стороны государственных структур. Не совершая никаких реальных преступлений против чужой жизни, свободы или собственности, они становятся жертвами легального произвола. Похищения, удержание силой, разлученные семьи и сломанные судьбы — самые настоящие преступления против них. Сторонники аморальной агрессии против невинных пытаются оправдать ее экономическими выгодами. Но существуют ли эти выгоды на самом деле?
С точки зрения экономики ограничения иммиграции так же сомнительны: иммиграционные барьеры были справедливо расценены американским экономистом Мюрреем Ротбардом как разновидность монополистической привилегии, препятствующей проникновению на местный рынок людей, которые могли бы составить конкуренцию местным рабочим и предпринимателям. В книге «Власть и рынок: государство и экономика» он ставит иммиграционные барьеры в один ряд с тарифами и таможенными пошлинами. Барьеры для движения рабочей силы не многим отличаются от барьеров для движения товаров. Как и любая монополистическая привилегия, закрытые границы искажают рынок, вредят экономике. Также они представляют собой частный случай воровства: государство улучшает положение одних лиц в ущерб другим, используя насильственные методы. Находящиеся на территории страны наемные рабочие при помощи насилия отнимают экономический выигрыш у потребителей наемного труда (через искусственный дефицит, повышающий цену работы) и у своих потенциальных конкурентов (через запрет на труд под страхом судебного преследования). Впрочем, ограничения свободной торговли несут риски потери работы и для местных наемных рабочих. В конечном счете, протекционизм вредит всем участникам рынка.
Противниками свободной иммиграции из правой части политического спектра часто разыгрывается вэлферная карта: они утверждают, будто иммигранты отказываются работать и предпочитают жить на пособия, обременяя бюджет, а не обогащая общество. Однако эта позиция не выдерживает критики: иммигранты и их дети реже и в меньших размерах пользуются пособиями, чем граждане. Будучи столь же активными на рынке труда, как и местные, приезжие при этом реже получают деньги по социальным программам. Иммигранты не истощают бюджет — они наполняют его. Активные и предприимчивые переселенцы, покинувшие родные страны в поисках новых возможностей, содержат местных жителей. Мигранты в целом экономически более активны: каждый четвертый бизнес в США создают иммигранты — утверждал советник Белого дома по технологической политике Том Калил (мигрантов среди населения США всего 13%). Около 20% компаний из списка Fortune 500 были основаны людьми, которые родились вне США, и 40% — мигрантами в первом или втором поколении. Даже вынужденные переселенцы оказываются выгодны принимающим странам: как показало исследование ОЭСР, в среднем через 10–15 лет беженцы начинают приносить больше денег в бюджет, чем забирать.
В 2009 году в Институте Катона подсчитали, что легализация более 8,3 млн мигрантов в течение десяти лет повысит ВВП США на 1,27% до $180 млрд. Легализация сократит издержки, связанные с нелегальным пребыванием, и увеличит продуктивность мигрантов, писали авторы исследования. Годом позже исследователи Ратгерского университета выяснили, что мигранты способствуют развитию двухсторонней торговли благодаря связям с родиной. Несмотря на очевидные плюсы, иммиграция встречает контрпродуктивное сопротивление. После мер против нелегальных мигрантов, принятых в штате Джорджия в 2011 году, половина сельскохозяйственной продукции штата осталась гнить в полях. В целом потери от принятия закона о нелегальных иммигрантах в штате тогда составили $1 млрд. Алабама таким же способом потеряла $11 млрд.
Иногда апологеты закрытых границ используют полностью противоречащий аргументу о пособиях аргумент о «краже» иммигрантами рабочих мест. Левые противники иммиграции требуют от государства вмешаться в рынок труда, чтобы спасти проигрывающих в конкуренции местных работников. Но и эта риторика лишена фактической составляющей: исследования показывают, что любые краткосрочные негативные последствия иммиграции для местной занятости малы и незначительны, а в долгосрочной перспективе переселенцы стимулируют производство, самостоятельную занятость, предпринимательство и инновации.
Рассматривать иммигрантов как бремя для страны — глубочайшая ошибка. Благодаря им увеличивается численность рабочей силы и потребление, что способствует экономическому росту. Приток иммигрантов — это приток в экономику рабочих рук, денег, новых идей. Рассматривать это явление как нечто негативное столь же абсурдно, как считать нежелательным повышение рождаемости в своей стране. Если уровень зарплат соответствует производительности труда (то есть количеству товаров и услуг, которые способны произвести работники), нет никаких оснований полагать, что иммиграция приводит к росту безработицы. Даже те, кто прибыл в страну без гроша в кармане, за свою трудовую жизнь, как правило, отдают принявшему их обществу — и государственной казне — больше, чем от него получают. Как показывает фундаментальное исследование экономиста Джулиана Саймона, новоприбывших никак не назовешь «иждивенцами»: среднестатистический легальный иммигрант получает от государства меньше и отдает ему в виде налогов больше, чем среднестатистический уроженец данной страны. Хотя определить вклад нелегальных иммигрантов значительно труднее, даже они, по оценке Саймона, в целом приносят пользу стране пребывания. Подводя итоги своим исследованиям, Саймон подсчитал примерную «материальную выгоду», которую приносит новой родине каждый новый иммигрант: «С точки зрения оценки «окупаемости», вроде той, что делается перед строительством новой плотины или порта, результат будет следующим: текущая «материальная ценность» одной семьи новоприбывших иммигрантов за вычетом нормы расходов в размере 3 % (с поправкой на инфляцию) составила 20 600 долларов по курсу 1975 года, за вычетом 6 % — 15 800 долларов, а за вычетом 9 % —12 400 долларов.
Юхан Норберг. В защиту глобального капитализма
Зачастую нарушения прав переселенцев объясняются склонностью к противоправным деяниям и выдаются за превенцию. Беспрецедентная иммигрантская преступность является еще одним стойким мифом, неоднократно развенчанным различными исследованиями. Местные более склонны к преступности и совершают больше преступлений, чем переселенцы. Видимость иммигрантской «преступности» искусственно раздувается за счет государственных запретов на ряд деяний, являющихся преступлениями без жертвы: основные статьи иммигрантской «преступности» в России непосредственно связаны с их статусом иностранных граждан. Что касается статистики по реальным преступления, то для нее не имеет значения соответствие иммигранта требованиям иммиграционного законодательства: вероятность совершения преступления нелегальным иммигрантом, равно как и легальным, ниже, чем у местного.
Действительно ли среди переселенцев много террористов? Нет. Аналитик Института Катона Алекс Новрастех подсчитал, что из более чем 3,2 миллиона беженцев, принятых США в 1975–2015 годах, только 20 пытались устроить на территории страны террористические атаки. К тому же последствия иммиграционного контроля могут быть противоположны ожидаемым: направление беженцев в лагеря и содержание их там годами скорее приведет их к радикализации и участию в террористических организациях. Государство не решает проблему — оно усугубляет ее.
Противники открытых границ также часто выражают обеспокоенность политической активностью иммигрантов, приводя в пример стабильное предпочтение, которое голосующие иммигранты отдают Демократической партии США. Однако статистика демонстрирует, что наиболее всего иммигрантов и местных разделяет отношение к иммиграционной политике. Именно этим можно объяснить, почему так много иммигрантов, которые самоопределяются как республиканцы или независимые, в конечном итоге голосуют за кандидатов-демократов. По другим вопросам натурализованные иммигранты и местные схожи в политических позициях.
Казалось бы, если открытые границы соответствуют требованиям морали и делают общество богаче, то они выгодны всем. Почему же тогда настолько сильна оппозиция свободной иммиграции? Причина кроется далеко не только в обскурантизме. Закрытые границы — это высокие налоги и усиление давления правящего класса на граждан, лишенных возможности уехать от угрожающего их благополучию политического режима . Требование закрытых границ выгодно номенклатуре, старающейся избавиться от конкуренции гражданств. Закрытые границы препятствуют возникновению рынка юрисдикций, который смог бы положить конец росту этатизма, позволив людям самим выбирать, чьим законам подчиняться, и просто уйти, когда угнетение станет невыносимым. Вспомним, что иммиграционный контроль вводился во время Первой мировой войны под предлогом обеспечения безопасности в военное время, но существует до сих пор. Государство не отступает с занятых позиций, особенно если речь идет о вмешательстве в нашу жизнь и свободу.
Возникающая после каждого исламского теракта паника используется чиновниками, чтобы ввести новые регуляции, усилить слежку за нами, обезоружить нас и ограничить наши права под предлогом безопасности. Многие верят их обещаниям и готовы пожертвовать собственной свободой, несмотря на то, что вероятность стать жертвой теракта минимальна, а риск оказаться в тисках машины легального насилия возрастает с каждым днем. Чиновники не брезгуют политизацией трагедий, они манипулируют беспочвенными страхами и трайбализмом, чтобы усилить свои позиции. Соглашаясь с государственным контролем иммиграции, мы добровольно следуем в уготовленную нам ловушку, рискуя разделить трагическую участь пассажиров корабля «Сент-Луис».
Что же делать?
В условиях популярности антиммигрантских настроений едва ли удастся добиться одномоментного открытия границ. Наиболее приемлемым компромиссом представляется введение системы частного спонсорства: все риски, связанные с иммиграцией, и материальную ответственность несет спонсор — гражданин или организация. В случае, если переселенец совершит преступление, спонсор обязуется оплатить возмещение ущерба, судебные издержки и депортацию. Государство не спрашивает человека, зачем он приехал, и не следит за тем, как он устроился на новом месте. Похожая система уже реализована в Канаде, но ограничивается беженцами. Сокращение государственного вмешательства и признание частной инициативы поспособствуют большей защите прав человека и устойчивому экономическому росту в условиях минимизации бюрократии и бюджетных расходов.