Рассказ

Это случилось в конце смены. Работая за болтонарезным станком, гражданка Анна Петровна почувствовала резкую боль внизу живота. Дождавшись конца смены, она выключила станок и направилась в сторону своего жилблока. С каждым пройденным метром боль становилась всё сильнее, и вскоре женщине начало казаться, будто её бьют ножом прямо в утробу. Анна Петровна держалась за вспухший живот и продолжала неуверенно идти.
Внезапно в глазах потемнело, ноги перестали держать её, подкосились.
Не дойдя до своей ячейки нескольких метров, Анна Петровна упала на пол. Там, в грязном и тёмном коридоре, под моргание перегорающих ламп у Анны Петровны случился выкидыш.
Страшные судороги сковали тело, кости впились в мышцы, и на холодный коридорный пол выскользнул подрагивающий комок мяса, обтянутый налитой кровью кожей. Анна Петровна посмотрела вниз и собрав последние силы закричала.
(Тем временем за толстой бетонной стенкой спал её муж. Он был инвалидом, и на протяжении более пяти лет не вставал с сырой, прогнившей раскладушки, стоящей в углу дальней комнаты жил-ячейки. (Резкий шум снаружи разбудил его. Мужчина включил свет, и понял, что Анна до сих пор не пришла. О беременности жены муж конечно же знал, и донесшиеся из коридора стоны дали понять, что с Анной произошла беда. Он знал это, но сделать ничего не мог. )
Тем временем за толстой бетонной стенкой спал её муж. Он был инвалидом, и на протяжении более пяти лет не вставал с сырой, прогнившей раскладушки, стоявшей в углу дальней комнаты их жилищной ячейки. Нижняя половина его туловища представляла собой густую слизистую массу, которая за долгие годы успела пропитать своими выделениями весь отведенный калеке угол спального отсека. Мужчина не слышал криков жены, но даже если бы он знал, что происходит снаружи, то не смог бы подняться с кровати, чтобы помочь ей. Он мирно дремал, укутавшись засаленным одеялом.
Лежа в коридоре, Анна Петровна продолжала кричать. Холодный бетон немного привел её в чувства, и в голову пришло осознание случившегося. Анна осмотрелась по сторонам, и подобрав с пола кусок стекла перерезала пуповину. Младенец не издал ни звука. Женщина попробовала встать, но изнывающие от боли суставы не хотели подчиняться, и Анна Петровна вновь опустилась на пол.
Вышедшая на шум соседка помогла Анне подняться, из последних сил женщина подобрала с запачканного пола своего новорожденного ребенка, завернула его в платок и вместе с соседкой медленно побрела в сторону своей ячейки. Войдя внутрь Анна прошла в комнату с мужем. Разбуженный шумом мужчина лежал на раскладушке и силился приподняться, чтобы лучше рассмотреть свою жену и ребенка.
Анна развернула окровавленный платок. На запачканной ткани лежал посиневший, покрытый остатками плевы младенец. Девочка. Она лежала и не шевелилась.
***
Уже вторую смену супруги не выходили из ячейки. Они никак не могли поверить, что их долгожданный ребенок, зачатый после длинной череды неудачных попыток, в итоге умрёт, даже не открыв глаза, не услышав их голос, не почувствовав тепло собственных родителей. Убитые горем Анна и её муж сидели на старой раскладушке держа в руках тело своей дочери. Несмотря на смерть, ей всё же дали имя – Сонечка. Маленькая, недоношенная, она лежала на руках у Анны, и по размерам была едва больше её ладоней.
Перед супругами стоял тяжелый выбор. Сонечку надо было похоронить. Одна мысль о том, что ребенка, которого они ждали долгие месяцы придется взять и выбросить в могильный блок заставляла Анну горько плакать. Муж как мог успокаивал её, хотя по нему было видно, что смерть дочери навсегда оставила шрам в его сердце.
Внезапный стук в гермодверь заставил женщину вздрогнуть. Оставив ребенка с мужем, Анна вышла в прихожую и приоткрыла дверь. За ней стоял Серёга Щиглев, живущий в ячейке напротив.
-Ань, здарова.
- Здравствуй. – устало поздаровалась Анна.
-Ань, я слышал, у тебя…у вас тут горе случилось, да?
Анна вздохнула и качнула головой.
-Очень соболезную. Такое горе, такая беда, как же вы теперь будете, даже не представляю.
Анна Петровна ничего не ответила.
-Слушай, Ань, такое дело, -замялся Щиглев почёсывая затылок.- Что тебе? – Уже слегка раздраженно спросила его Анна Петровна.- Ну, мля, тут короче это, можешь мне Соньку отдать?

Взгляд Анны внезапно застыл. Она посмотрела на Сергея с недоумением.
-Ч-чего? – Тихо спросила женщина.
-Ну-у, блин, такое дело, - Сергей на мгновенье замер, будто собираясь с мыслями – Похоронить хочу.
-Так, слушай. – Анна начала закрывать дверь, но Сергей остановил её.
-Такая утрата же, а. Вам тяжело будет, утрата то какая, не сможете вы, уже вторые сутки с ней сидите, а я тихо-мирно отнесу, схороню. До могблока то. Это же лучше, чем в концентрат её, а? Я вот уже и гробик сколотил. Удобных, хороший. У меня он. В нём и снесу, и схороню, чтобы никто - ничего там, понимаешь. Ну давай, Ань, не мучай ни себя, ни мужа.
Сергей положил руку на плечо Анны. Та одернулась, и посмотрела на соседа мокрыми от слез глазами.
-Ты правда отнесёшь?
-Чтоб мне под самосбор попасть, если не отнесу.
Щигло приложил кулак к сердцу.
-Ну хорошо. Хорошо, Серёж. – Анна поправила на шее платок. – Я сейчас.
На несколько минут она скрылась за гермодверью, после чего вынесла Сергею маленькую мёртвую Соню, завернутую в небольшое тоненькое полотенце.
Сергей осторожна взял девочку на руки.
-Да-а, вот так, хорошо, спасибо, Аня, это ты правильно, я же не это, я снесу, чес-слово, я… - Он остановился, поймав на себе взгляд Анны. Та, казалось, смотрела сквозь плоть и кости, в самую душу, Сергея. Мужчина сглотнул. Он больше не мог смотреть в глаза Анны, так страшен и в то же время невыносимо печален был её взгляд
– Я пошёл. – сухо произнес Щиглев, и отступая назад скрылся за дверью своей ячейки.
***
Сергей забежал в спальный отсек и швырнул Соню на кровать. Мёртвая девочка шлёпнулась на матрас, и её полотенчико распахнулось, обнажив пурпурно-синее тело младенца.
У Сергея перехватило дыхание. Он почувствовал, как по всему телу разбегается жар.
Щиглев крадучись подошел к кушетке, осматривая лежащую на ней девочку. Тёплая слюна медленно просачивалась сквозь уголок рта, капая на воротник одежды. Руки торопливо расстегнули ремень и припустили штаны. Сквозь запачканные трусы Сергея в темноту комнаты выпирал его возбужденный член.
-Наконец то. – прошипел Щиглев.
Судорожно он снял и трусы. Нависая над ребенком, его член, казалось, был чуть ли не с половину тела девочки. От такого зрелища Сергей окончательно впал в беспамятство. Он был настолько возбуждён, что головка пениса начала болеть, а покрытый длинными и жесткими волосами член принялся пульсировать и вздрагивать. Липкая слюна всё больше просачивалась сквозь скрипящие зубы Сергея, капая на тело Сонечки. Не найдя в себе сил терпеть, мужчина схватил ребенка за ноги, и резким движением развел их в стороны.

Это произошло в конце смены.
Работая за болтонарезным станком, гражданка Анна Петровна почувствовала острую боль внизу живота. Дождавшись конца смены, она выключила станок и медленно пошла в сторону своего жилблока. С каждым пройденным шагом боль становилась всё сильнее. Поднимаясь на свой этаж, женщине казалось, что её бьют ножом прямо в утробу. Анна держалась за вспухший живот и продолжала идти.
Внезапно в глазах потемнело, ноги подкосились. Не дойдя до своей ячейки нескольких метров, Анна упала на пол. Там, в грязном и душном коридоре, под моргание перегорающих ламп у Анны Петровны случился выкидыш.
Страшные судороги сковали тело, кости впились в мышцы, и на холодный, покрытый густым слоем грязи пол выскользнул подрагивающий комок мяса, обтянутый тонкой багровой кожей.
Собрав последние силы, Анна Петровна посмотрела вниз, и её надрывающийся крик пронёсся сквозь пустоту коридора.
Тем временем, за толстой бетонной стенкой спал её муж. Вот уже на протяжении пяти лет он не вставал с сырой, прогнившей раскладушки, стоявшей в углу их спальни. Он был инвалидом – вся нижняя половина его туловища была похожа на густую слизистую массу, что долги годы пропитывала раскладушку зловонными выделениями, мазала стены, и иногда просачивалась на пол. Укутавшись засаленным одеялом, мужчина не слышал криков жены, и продолжал тихо спать.
Лежа в коридоре, Анна Петровна продолжала кричать. Холодный бетон немного привел её в чувства, и в голову пришло осознание случившегося. Анна осмотрелась по сторонам, и подобрав с пола кусок стекла перерезала пуповину. Младенец не издал ни звука. Женщина попробовала встать, но изнывающие от боли суставы не хотели подчиняться, и Анна Петровна вновь опустилась на пол.
Вышедшая на шум соседка помогла Анне подняться, из последних сил женщина подобрала с запачканного пола своего новорожденного ребенка, завернула его в платок и вместе с соседкой медленно побрела в сторону своей ячейки. Войдя внутрь Анна прошла в комнату с мужем. Разбуженный шумом мужчина лежал на раскладушке и силился приподняться, чтобы лучше рассмотреть свою жену и ребенка.
Анна развернула окровавленный платок. На запачканной ткани лежал посиневший, покрытый остатками плевы младенец. Девочка. Она лежала и не шевелилась.
***
Уже вторую смену супруги не выходили из ячейки. Они никак не могли поверить, что их долгожданный ребенок, зачатый после длинной череды неудачных попыток, в итоге умрёт, даже не открыв глаза, не услышав их голос, не почувствовав тепло собственных родителей. Убитые горем Анна и её муж сидели на старой раскладушке держа в руках тело своей дочери. Несмотря на смерть, ей всё же дали имя – Сонечка. Маленькая, недоношенная, она лежала на руках у Анны, запеленованная в платочек.
Перед супругами стоял тяжелый выбор. Сонечку надо было похоронить. Одна мысль о том, что ребенка, которого они ждали долгие месяцы придется взять и выбросить в могильный блок заставляла Анну горько плакать. Муж как мог успокаивал её, хотя по нему было видно, что смерть дочери навсегда оставила шрам в его сердце.
Внезапный стук в гермодверь заставил женщину вздрогнуть. Оставив ребенка с мужем, Анна вышла в прихожую и приоткрыла дверь. За ней стоял незнакомый мужчина. Он был одет в заводскую форму, заросшее густой бородой лицо было запачкано чем то черным и маслянистым.
-Вам что, мужчина? – Спросила Анна
-Здрасьте. – Пробубнил мужчина -Можно мне вашего ребенка?
Анна опешила.
-П-простите?
-Ну, ребенка. У вас ребенок недавно родился. Мёртвый. Можете мне его отдать, он же вам больше не нужен?
-Вы что такое говорите, мужчина? Зачем он вам?
-Как зачем? –Удивился мужчина. –Для еды. Дети же, это же мясо, хрящи. А ваш вам больше и не нужен ведь, вы же его есть не станете, а? А я вот…
-Уходите, мужчина. И больше не приходите сюда никогда!
- А я вам концентрата дам за него. Пачку!
-Уходите! – Выкрикнула Анна и захлопнула дверь. На её глазах навернулись слезы.
Возвратившись в комнату к мужу, женщина проплакала весь остаток смены.
На следующий день супругов разбудил стук в дверь. Отперев гермазтвор, Анна увидела свою подругу

Марину – невысокую женщину живущую этажом выше. Заметив на щеках Анны следы недавних слез, Марина обеспокоенно спросила: -Аннушка, радость моя, ты чего плачешь?
-Ничего, Марин, все в порядке. А ты чего пришла?
-Так проведать же, вот и пришла. У тебя же такое горе случилось, ай-ай-ай, милая моя.
-Спасибо, Марина.
-Слушай, Ань. А хоронить-то вы когда планируете?
-Да не знаю, мы как то не решили еще.
-Понимаю, понимаю. Ну…а может быть вы мне Сонечку то отдадите?
Анна замерла. Посмотрела на подругу.
-А тебе она зачем?
-Ой, Анечка, понимаешь. Я тут соленья, банки закатывать собралась. У меня там грибочки, борщевичок, подбетонники, а основного как бы и нет. – Женщина карикатурно развела руками.
-Чего основного? – Непонимающе спросила Анна.
-Ну блюда. – Улыбнулась Марина. – Мы твою Сонечку аккуратненько так положим, борщевичком обмотаем, и в баночку закатаем, водичкой зальем, так вкусно будет, Анечка, ой, так вкусно! Но ты не думай, что мы о тебе не вспомним. Приходи к нам, мы вместе на стол накроем. А потом…
-Нет.
-Чаво нет?
-Не отдам я тебе Соню, уходи.
-Ой, ну что ты такая, а? – Надула губа Марина. – Яж не вот чё, яж аккуратно, в борщевичок положу, рассольчиком заль…
-Пошла прочь!
-Кто там?
-
-Добрую смену вам.
-Ребенка не дам!
-Да вы что, я не за ребенком.
-Анна приоткрыла дверь. За ней стоял управляющий. Высокий, в сером пиджаке, он стоял перед ней, и дружелюбно улыбался.
-Анна, еще раз здравствуйте. Я Прохор Тимофеевич, ваш управляющий блоком.
-Угу.
-Анна, у нас в конце этого семисменника будет проходить собрание управляющих, вам известно?
-Ну, нет, не известно. А от меня вам что надо то?
-Анна, вы же бывшая мать, так?
-Да, бывшая мать.
-Это хорошо. Точнее, это плохо, но для вас даже хорошо. Я могу предложить вам, как пострадавшей матери, материальную помощь. Но для этого мы с вами заключим небольшой договор.
- Какой ещё договор?
-Анна, понимаете, какое дело… - Управляющий поджал губы, приподнял негустые брови. – Сурогатный производитель стоит дорого, а в нашем секторе их и вовсе нет. Я вам могу прямо сейчас предложить дюжину пачек отборного кокнцентрата, какогопожелаете. Как пострадавшей матери. А взамен…
-Что?!
-Взамен мы вынуждены будем попросить у вас вашего ребенка?
-Зачем?! Сожрать хотите, вы, ублюдки?
-Ну зачем же так вульгарно, сожрать? Употребить по назначению. Анна, голубушка, прошу вас.
-Нет! – Закричала Анна. – Не дам я вам ребенка, нелюди. Пшёл прочь, мерзавец!
-Анна, вы совершаете большую ошибку - нахмурил брови управляющий. – Неподченение управляющему – суровое правонарушение. Я ведь могу и в штаб доложить.
Лицо Анны покраснело. Сердце застучало как никогда прежде.
-Знаешь что? – Анна с остервенением плюнула в лицо управляющего и со всей силой захлопнула дверь у него перед носом. Заперев гермзатвор, женщина обессиленно прислонилась к холодной двери и запрокинула голову. Руки её задрожали, а по горячим щекам брызнули слезы. В груди заныло. Ей нужно было отдохнуть. Сделав глубокий вдох, Анна вот уже хотела пройти в спальню, как вдруг в гермодверь вновь постучали. Зная, что игнорировать стуки бессмысленно, Анна развернулась и прислонив голову к прохладному металлу спросила.
-Ну кто это?
-Ань, это я, Серега. Открой дверь, я к тебе по делу.
Анна не хотела открывать, но Сергей был её давним другом, да к тому же, соседом, который не раз приходил к ней на помощь, и помогал во время беременности. Женщина вздохнула, и отперла гермзатвор. Открыла дверь. За ней стоял Серёга Щиглев, живущий в ячейке напротив.
-Ань, здарова. Воу, чего это с тобой?
- Здравствуй. – устало поздаровалась Анна, вытирая слезы рукавом рубашки. – Угадай.
-Ань, я слышал, у тебя…у вас тут горе случилось, да?
Анна вздохнула и качнула головой.
-Очень соболезную. Такое горе, такая беда, как же вы теперь будете, даже не представляю.
Анна ничего не ответила.
-Слушай, Ань, такое дело, - замялся Щиглев почёсывая затылок.
- Что тебе? – Уже слегка раздраженно спросила его Анна Петровна.
- Ну, мля, тут короче это, можешь мне Соньку отдать?
Взгляд Анны внезапно застыл. Она посмотрела на Сергея с недоумением.

-Ч-чего? – Тихо спросила женщина. - И ты туда же?
-Ну-у, блин, такое дело, - Сергей на мгновенье замер, будто собираясь с мыслями – Похоронить хочу.
-Так, слушай. – Анна начала закрывать дверь, но Сергей остановил её.
-Такая утрата же, а. Вам тяжело будет, утрата то какая, не сможете вы, уже вторые сутки с ней сидите, а я тихо-мирно отнесу, схороню. До могблока то. Это же лучше, чем в концентрат её, а? Сколько тебя уже народа достало, а тут хоть стучаться каждый день перестанут. Я вот уже и гробик сколотил. Удобных, хороший. У меня он. В нём и снесу, и схороню, чтобы никто - ничего там, понимаешь. Ну давай, Ань, не мучай ни себя, ни мужа.
Сергей положил руку на плечо Анны. Та одернулась, и посмотрела на соседа мокрыми от слез глазами.
-Ты правда отнесёшь?
-Чтоб мне под самосбор попасть, если не отнесу.
Щигло приложил кулак к сердцу.
На мгновение Анна задумалась, закусив губу. У неё больше не было сил терпеть нападки соседей. Глубоко вдохнув, Анна наконец ответила.
-Ну хорошо. Хорошо, Серёж. – Анна поправила на шее платок. – Я сейчас.
На несколько минут она скрылась за гермодверью, после чего вынесла Сергею маленькую мёртвую Соню, завернутую в небольшое тоненькое полотенце.
Сергей осторожна взял девочку на руки.
-Да-а, вот так, хорошо, спасибо, Аня, это ты правильно, я же не это самое, я снесу, чес-слово, я… - Он остановился, поймав на себе взгляд Анны. Она смотрела на него не моргая. Мужчина сглотнул. Он больше не мог смотреть в глаза Анны, так страшен и в то же время невыносимо печален был её взгляд
– Я пошёл. – сухо произнес Щиглев, и отступая назад скрылся за дверью своей ячейки.
***
Сергей забежал в спальный отсек и швырнул Соню на кровать. Мёртвая девочка шлёпнулась на матрас, и её полотенчико распахнулось, обнажив пурпурно-синее тело младенца.
У Сергея перехватило дыхание. Он почувствовал, как по всему телу разбегается жар.
Щиглев крадучись подошел к кушетке, осматривая лежащую на ней девочку. Тёплая слюна медленно просачивалась сквозь уголок рта, капая на воротник одежды. Руки торопливо расстегнули ремень и припустили штаны.