900 блокадных дней
27 января отмечается День воинской славы России. В этом году исполняется 80 лет со дня снятия блокады Ленинграда (1944).
И еще одна дата в этом году: 1 января исполнилось 105 лет со дня рождения Даниила Александровича Гранина (Германа) (1919-2017).
900 дней противостоял Ленинград вражеской осаде, и каждый из этих дней был отмечен высокой боевой и трудовой доблестью ленинградцев. Никакие лишения и страдания блокадного времени не поколебали их верности социалистической Родине.
Грандиозная битва за Ленинград началась в первой половине июля 1941 года, когда немецко-фашистские войска, захватившие часть Прибалтики, устремились к городу на Неве. В планах гитлеровского командования его захвату отводилось важное место. Оно учитывало не только экономическое и стратегическое значение города, но и тот факт, что он является колыбелью Великого Октября. Захват Ленинграда, по расчетам немецких генералов, должен был предшествовать взятию Москвы.
«Над январской Невою зажгли
в знаменательный день юбилейный
на колоннах Ростральных огни
в память страшной блокады смертельной»
Владимир Кольчугин
Уже 80 лет прошло с тех страшных событий, но память о них до сих пор жива. Эти события помнят разрушенные, и после восстановленные здания, помнят люди, пережившие их, и те, чьи родственники, бабушки и дедушки, попали под жуткие жернова происходящего.
Тема ленинградской блокады часто привлекала внимание наших писателей. Было написано огромное количество художественной литературы, мемуаров, публицистики.
Одним из тех, кто попытался донести до потомков правду тех страшных дней, был писатель Даниил Гранин, в 2024 году 1 января ему исполнилось 105 лет со дня рождения. В соавторстве с Алесем Адамовичем он в 1977–1981 годах написал «Блокадную книгу». Это документальная хроника блокады Ленинграда. Можно сказать, что эти два человека совершили писательский подвиг.
«Вроде бы книга посвящена воспоминаниям о голоде и холоде, о страшных смертях, но это не книга смерти, а книга жизни», - так говорили сами авторы, Даниил Гранин и Алесь Адамович, о своей «Блокадной книге» - произведении мощном и трагическом, над которым писатели работали много лет, собирая и записывая более 200 рассказов уцелевших ленинградцев.
900 дней блокады Ленинграда, отнявшей сотни тысяч невинных жизней - жизней женщин, стариков, детей. Подвиг одних жителей, трудившихся и боровшихся в поистине нечеловеческих условиях, - и гнусное мародерство других, скупавших за хлеб и крупу у голодных их последние ценности.
Ужасная зима 1942 года, когда гибли от голода целые семьи, - и новогодние елки, на которые ленинградским детям чудом ухитрялись доставлять по Дороге жизни мандарины… Есть вещи, которые человечество забывать не должно, если оно хочет оставаться человечеством. И подвиг ленинградцев-блокадников тоже не будет забыт никогда!
Очень много говорит читателю уже название глав «Блокадной книги»: — «Только мы сами знаем», — «Блокадный быт», — «Изо дня в день», — «Чем люди живы», — «Ленинградские дети», — «А впереди ещё два года», — «Никуда я из города не поеду», — «О тех, кто был рядом», — «Мне — 16 лет», — «Кончилось детство», — «Черта», «Пределы человеческие», — «Спасти детей», — «На что опиралась душа», — «Остаться человеком», — «Мою ты землю не пошатнёшь», — «Живому — жить».
Первая часть «Блокадной книги» — запись бесед. Во второй — три дневника: историка Георгия Князева, Лидии Охапкиной, спасающей своих детей, и школьника (ему исполнилось шестнадцать в начале блокады) Юры Рябинкина. Во время блокады дневники вели многие. Адамовичу и Гранину эти дневники присылали и приносили. Из всех они отобрали три наиболее их поразивших. Ни одного слова в них не изменено, не вписано. «Откровенно говоря, мы многого не знали, не знали, какие жестокие вещи стоят за привычными словами «ленинградская блокада». Даже мы, прошедшие войну — один в белорусских партизанах, другой на Ленинградском фронте, — казалось, привычные ко всему, были не готовы к этим рассказам», — признаются авторы, пораженные горечью воспоминаний, которые они, сами того не ожидая, воскресили.
В одной из первых глав авторы рассказывают о секретной директиве Гитлера, по которой город планировали уничтожить голодом: «Ленинград выжрет самого себя». Профессор Мюнхенского пищевого института профессор Цигельмайер установил дату, когда при существующем рационе вымрут все жители. После окончания блокады он изумлялся: «Как же вы выдержали! Это совершенно невозможно… Люди на таком пайке физически не могут жить. Я не понимаю, что за чудо произошло». Город приспосабливался к нечеловеческим условиям. От снарядов во многих окнах повылетали стекла. Их забивали фанерой, даже новое слово появилось – «зафанерить» вместо «застеклить». На дрова разламывали паркетные полы, жгли книги и мебель. Появился среди ленинградцев особый блокадный этикет. По воспоминаниям Владимира Дана, «разговоры о еде считались непристойными. Придя к кому-то в дом, люди делали вид, что совсем не голодны. Есть при постороннем человеке считалось дурным тоном». В блокаду бывали разные случаи. Люди открывали себя и с лучшей, и с худшей стороны. Блокадная жизнь обнажала пороки людей, которые в мирной жизни маскировались красивыми словами и умением понравиться. Иногда на первый план выходило стремление выжить во что бы то ни стало, любой ценой, даже за счет ближнего. И тогда воровали карточки, вырывали кусок хлеба в булочной, мать могла выгнать из дома сына, потерявшего карточки. Страшнее голодной дистрофии в Ленинграде считалась дистрофия моральная – распад личности. Так появилось новое слово – «моральный дистрофик».
Но чаще было другое. «За молчаливостью, угрюмостью и неучтивостью вдруг открывалась такая готовность помочь, такая сила нежности, любви, сочувствия». Когда первая часть была написана, они попытались напечатать книгу в Ленинградских журналах. Но рукопись вернули обратно. Первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Григорий Романов, считавший, что страдания ленинградцев афишировать не нужно (лучше писать о подвигах), так и не позволил выпустить эту жесткую и страшную быль в Ленинграде. Тогда Гранин и Адамович поехали в Москву и решили обратиться в лучший журнал того времени «Новый мир». Номер с первой частью попал в цензуру, цензура сразу попросила всю рукопись и выдала шестьдесят пять изъятий, замечаний, требований. Пришлось с этим согласиться. Когда книга была напечатана в журнале, то вызвала, с одной стороны - возмущение историков партийных, они считали, что «разрушается героический образ Ленинградской эпопеи». С другой стороны - последовали сотни и сотни писем блокадников, которые посылали свои рассказы, чтобы дополнить, некоторые требовали большей правды, говорили о том, были вещи куда страшнее, и так далее. И только в 1984 году «Лениздат» выпустил с многочисленными цензурными исправлениями и сокращениями труд Адамовича и Гранина. В 1994 году после второго инфаркта умер Алесь Адамович. Тогда вышло в свет последнее издание «Блокадной книги», стотысячным тиражом. В январе 2013 года пятитысячным тиражом «Блокадная книга» была переиздана. Ее дополнили несколько глава, фрагменты верстки журнала «Новый мир», перечеркнутые советскими цензорами, а также блокадные фотографии из Фонда Государственного музея истории Санкт-Петербурга и личного архива Даниила Гранина.
Моя медаль …
Осада длится, тяжкая осада,
Невиданная ни в одной войне.
Медаль за оборону Ленинграда
Сегодня Родина вручает мне.
Не ради славы, почестей, награды
Я здесь жила и всё могла снести:
Медаль «За оборону Ленинграда»
Со мной, как память моего пути.
Ревнивая, безжалостная память!
И если вдруг согнёт меня печаль,
– Я до тебя тогда коснусь руками,
Медаль моя, солдатская медаль.
Я вспомню всё и выпрямлюсь, как надо,
Чтоб стать ещё упрямей и сильней…
Взывай же чаще к памяти моей,
Медаль «За оборону Ленинграда».
…Война ещё идёт, ещё – осада.
И, как оружье новое в войне,
Сегодня Родина вручила мне
Медаль «За оборону Ленинграда».
Ольга Берггольц
И сегодня в Петербурге люди пойдут на Пискаревское кладбище. Это одно из символических кладбищ города. Пойдут для того, чтобы вспомнить и отдать должное всем погибшим в годы блокады. И положат на могильные холмы не только цветы, но и сухари, конфеты, печенье…
Во всём мире нет человека, который бы не знал о блокаде Ленинграда, не понимал бы значение слова «блокада». Чтобы подвиг ленинградцев не забылся, не ушёл из генетической памяти, необходимо читать «Блокадную книгу», которая даёт возможность непосредственно прикоснуться к исторической реальности. «Блокадная книга» заканчивается словами уверенности в том, что написать о блокаде Ленинграда и людях, её переживших, было необходимо, потому что «всё это было, и живущие люди должны об этом знать».
Читайте и перечитывайте «Блокадную книгу»
Адамович, Алесь, Гранин Даниил. Блокадная книга.- Режим доступа: https://libcat.ru/knigi/nauka-i-obrazovanie/istoriya/27977-ales-adamovich-blokadnaya-kniga.html