ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. Часть 3. Первая Балканская война.
1-я Балканская война — наиболее острая часть балканских кризисов 1908—1913 гг. Началась в ответ на Боснийский кризис 1908 г., в ходе которого Австро-Венгерская аннексия Боснии и Герцеговины вызвала сплочение балканских народов и новый подъем их национально-освободительной борьбы. В 1912 году образовался Балканский союз. В начавшейся войне союзники быстро добились успеха: Османская империя потеряла фактически всю европейскую часть своей территории, сохранив лишь узкую полоску земли, прилегающую к ее столице — Стамбулу.
1.Боснийский кризис.
В начале ХХ века Балканы продолжали оставаться ареной ожесточенной борьбы великих держав за сферы влияния. Албания и Черногория попали в зону столкновения интересов Австро-Венгрии. Одновременно в Южной Албании продолжалась экспансия Греции, которая рассматривала эту территорию как часть будущей «Великой Греции».
В июле 1908 года в Османской империи произошла младотурецкая революция. Младотурки пошли на широкие реформы, предусматривавшие предоставление равных прав всем народам и исповеданиям Османской империи. Эти лозунги привлекли боровшееся за свои права население Албании и Македонии, на время ослабив напряженность в Европейской Турции.
В 1909 году сторонники свергнутого султана подняли мятеж, восстановив на короткое время его абсолютную власть. В ответ на это младотурки, бежавшие из Стамбула в Салоники, сформировали из верных им частей так называемую армию действия, и мятеж был подавлен. 26 апреля столица была взята штурмом. Абдул-Хамид II был низложен, на престол возведён султан Мехмед V. С этого времени младотурки, изменив своим взглядам, сами стали переходить на реакционные позиции. В статье «События на Балканах и в Персии» В.И. Ленин пишет: «Конкуренция капиталистических держав, желающих «урвать кус» и расширить свои владения и свои колонии, — затем боязнь самостоятельного демократического движения среди зависимых или «опекаемых» Европой народов, — вот два двигателя всей европейской политики. Младотурков хвалят за умеренность и за сдержанность, т. е. хвалят турецкую революцию за то, что она слаба, за то, что не пробуждает народных низов, не вызывает действительной самостоятельности масс, за то, что она враждебна начинающейся пролетарской борьбе в империи оттоманов, — и в то же самое время Турцию продолжают грабить по-прежнему. Хвалят за то, что возможно продолжать по-старому грабеж турецких владений. Хвалят младотурков и продолжают политику, которая самым очевидным образом представляет из себя политику раздела Турции».
Пытаясь сплотить разваливавшуюся империю на базе исламских ценностей, младотурки настойчиво разжигали религиозную вражду между мусульманами и христианами, противопоставляя их друг другу. Эта политика вызвала обратную реакцию — весной 1910 года началось восстание албанцев в Косово. Восстания в разных областях Албании не прекращались до 1912 года. В результате младотурецкой революции перед великими державами вновь остро встал «Восточный вопрос», вопрос о судьбе турецких владений в Европе.
В Вене решили, что появилась возможность официально присоединить к Австро-Венгрии оккупированную австрийскими войсками еще в 1878 году Боснию и Герцеговину — формально они продолжали считаться владением Турции. Решение об аннексии прямо противоречило постановлениям Берлинского конгресса, но министр иностранных дел Австрии А. Эренталь полагал, что эта смелая инициатива наглядно продемонстрирует всей Европе, что империя достаточно сильна, чтобы проводить активную внешнюю политику, а разговоры о ее скором распаде и о ее зависимости от Германии не более, чем злонамеренные слухи.
Русское правительство сознавало, что пока Россия не восстановит свои вооруженные силы после проигранной русско-японской войны 1904 — 1905 годов, она не будет в состоянии предпринять эффективные действия в случае нарушения статус-кво на Балканах. Поэтому русская дипломатия пошла навстречу австро-венгерским притязаниям с условием компенсаций для России: за свой нейтралитет Петербург требовал от Австрии поддержать требования о пересмотре условий международных договоров о режиме черноморских проливов в пользу России: проливы должны были стать открытыми для прохода русских военных кораблей.
Однако уже через несколько дней после отъезда Извольского начался Боснийский кризис. После этого Извольский отказался соблюдать соглашения. Недовольство венским решением также выразили власти Великобритании и Франции. В Вену посыпались ноты протеста. Однако Великобритания и Франция не предприняли других решительных действий.
Первыми пошли на компромисс итальянцы. Их удалось убедить поддержать Австро-Венгрию в обмен на то, что Вена не будет вмешиваться в их войну с Турцией за обладание Ливией. Султан согласился окончательно уступить Боснию после того, как ему была обещана компенсация размером в 2,5 миллиона фунтов. Традиционно Австрию поддерживала Германия. Вильгельм II лично надавил на султана, на которого имел большое влияние.
Аннексия Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией была расценена в Белграде как тяжелейший удар по национальным устремлениям. Правительства Сербии и Черногории выступили с совместным заявлением, в котором выражался протест против действий Австро-Венгрии. Экстремисты из кругов сербских военных требовали немедленной войны.Эренталь и российский министр иностранных дел Извольский достигли по этому поводу устного «джентльменского соглашения». Ситуация осложнялась тем, что Извольский вел переговоры без санкции сверху, а Эренталь вел двойную игру. Дипломаты договорились, что аннексия произойдет чуть позже, когда настанет удобный оговоренный момент.
Только Сербская социал-демократическая партия выступила со взвешенным и спокойным заявлением: народ Боснии и Герцеговины должен сам решать свою судьбу — оставаться ли ему в составе Австро-Венгрии, или присоединиться к Сербии, или создать собственный дом — свое самостоятельное государство.
Мир в Европе повис на волоске. Австро-Венгрия начала сосредоточивать свои вооруженные силы — более миллиона штыков у границ Сербии. Если на Западе аннексию «проглотили», то в Сербии новости из Вены привели к народному волнению. 6 октября (на следующий день после аннексии) власти страны объявили о мобилизации. То же самое было сделано в соседней Черногории. В обеих славянских странах считали, что нужно идти на выручку жившим в Боснии сербам, оказавшимся перед угрозой австрийского владычества.
8 октября правительство Германии оповестило Вену о том, что в случае начала вооруженного конфликта империя может рассчитывать на поддержку своей северной соседки. Единственной причиной отсутствия приказа о нападении было понимание властей, что Россия вступится за Сербию, что приведет к гораздо большим проблемам, чем одна «маленькая победа». В России правительство констатировало, что страна не готова к войне.
Несколько месяцев переговоры оставались в подвешенном состоянии. Решающим стал ход Германии. Посол этой страны в России Фридрих фон Пурталес поставил перед Санкт-Петербургом ультиматум: либо Россия признает аннексию, либо начнется война против Сербии. Россия уступила и 24 марта 1909 года признала аннексию Боснии и Герцеговины. Через семь дней то же самое сделало и сербское правительство, временно отказавшись от своих претензий на Боснию и Герцеговину.
Младотурецкая революция подтолкнула Болгарию на борьбу за достижение полной независимости от Турции, по условиям Берлинского конгресса продолжавшую взымать с Болгарии феодальную дань. Зная о планах Австро-Венгрии осуществить аннексию Боснии и Герцеговины, в Софии решили приурочить свои действия к этому событию.
4 октября Болгария торжественно объявила о своей независимости, а князь Болгарии Фердинанд был провозглашен царем Болгарии. В Турции это вызвало всплеск эмоций, в воздухе явно запахло войной, и только благодаря вмешательству стран Антанты мир был сохранен. Переговоры Болгарии с Турцией, начавшиеся в январе 1909 года, шли очень сложно, и ситуация то и дело повисала на волоске, грозившем вот-вот оборваться. Под давлением России и Англии 19 апреля 1909 года был подписан турецко-болгарский договор о признании независимости Болгарии.
Аннексия Боснии и Герцеговины вызвала в ней рост численности националистических кружков и организаций, в среде которых активно действовала сербская агентура. Под ее влиянием значительная часть этих организаций стояла на экстремистских позициях.
Среди боснийской молодежи были весьма популярны и идеи русских анархистов и народовольцев, Бакунина и Нечаева. Уже в 1908 году была создана организация «Млада Босна» («Молодая Босния»), избравшая тактику индивидуального террора. В 1913 году её членом стал никому тогда не известный Гаврило Принцип.
2.Балканский союз.
Помимо соперничества двух враждующих коалиций — Антанты, Тройственного союза и соперничества отдельных государств, входящих в эти коалиции, за лидерство на Балканах соперничали сами балканские государства.
Когда в 1911 году Королевство Италия вторглось в турецкие владения на севере Африки, Османская империя не смогла дать адекватный отпор итальянскому экспансионизму. Лидеры младотурок Кемаль-паша и Энвер-бей пытались организовать оборону, чтобы остановить продвижение итальянской армии вглубь страны и предотвратить оккупацию Ливии, но в целом для Порты война оказалась провальной.
Турция потеряла свои земли в Северной Африке и продемонстрировала всему миру военную слабость, что только сильнее разожгло балканский национализм и подогрело внутренние сепаратистские настроения.
Однако даже и с потерявшей былую силу Турцией ни одно из балканских государств в одиночку справиться не смогло бы. Приходилось идти на вынужденный союз. Объединению молодых православных государств способствовала и Российская империя, которая соперничала на Балканах с католической Австро-Венгрией, и ей необходимо было утвердиться в этой части Европы. Весной 1912 года Сербия, Болгария, Греция, Черногория создали единый Балканский оборонительный союз. Таким образом, как и задумывало российское правительство, на полуострове сформировался относительно мощный союз, созданный как орудие в надвигавшейся мировой войне.
Однако дальнейшие события развернулись вопреки планам России. Выяснилось, что, вступая в союз, каждая из молодых балканских стран имела целью удовлетворить за счет остальных членов союза свои территориальные притязания. При этом территориальные претензии этих государств пересекались. Так, Болгария и Греция вместе претендовали на Фракию; Греция, Сербия и Болгария - на Македонию, Черногория и Сербия — на Адриатические порты.
Поскольку делить было еще нечего, приняли решение сначала победить Турцию, а затем решить территориальные проблемы. Таким образом, создаваемое Россией орудие для войны с Австро-Венгрией вышло из-под влияния, в балканских странах начались приготовления к войне со своим старым врагом — Османской империей.
Две европейские державы, наиболее заинтересованные в сохранении статус-кво на Балканах и следившие друг за другом — Россия и Австро-Венгрия — предпринимали отчаянные усилия, чтобы воспрепятствовать войне на Балканах, которая могла перерасти в общеевропейскую. В сентябре 1912 года Россия официально заявила болгарскому правительству, что в случае выступления Болгарии против Турции Россия будет считать свою историческую миссию законченной и предоставит Болгарию своей судьбе.
Одновременно русская дипломатия усилила давление на Стамбул, требуя от Турции немедленного начала широких внутриполитических реформ. В ответ 24 сентября Турция объявила мобилизацию на своих европейских территориях.
Австро-Венгрия тоже не хотела воевать. Но все усилия оказались тщетными, самостоятельные решения молодых балканских государств, абсолютно не учитывающие последствия своих действий, ввергли Балканы в войну. Осенью 1912 г. началась Первая балканская война: Болгария, Сербия, Греция и Черногория совместно выступили против Османской империи.
Угрозы не допустить изменения статус-кво не остановили союзников. Великие державы вскоре смирились с тем, что Турция будет отброшена к Константинополю и согласились на передел Балкан, всячески от него дистанцируясь.
Сербия рассчитывала разделить побережье Адриатического моря с Грецией, тем самым получив собственный выход к морю, но в Австро-Венгрии вынашивали свои планы проникновения на полуостров, и Вена настойчиво выступила за создание независимого албанского государства в границах, ставящих крест на проектах Белграда.
Сербия обратила свои взоры на Россию, которая могла бы встать на защиту ее притязаний и поддержать в противостоянии с Австро-Венгрией. В Петербург отправились сербские эмиссары, в прессе и на публичных собраниях настаивавшие на терминальной необходимости получения их родиной выхода к Адриатике. Выступления официальных австро-венгерских лиц усугубляли напряжение в Европе, по Дунаю барражировали корабли и недвусмысленно высвечивали прожекторами правительственные здания в Белграде.
В России все это вызывало тревогу, и правительство начало подготовку к войне. При этом в самом кабинете произошел раскол: не согласовав свою позицию с премьером и главой МИД, военный министр стал настраивать императора на вооруженное вмешательство. Под давлением министра иностранных дел С.Д. Сазонова и министра финансов В.Н. Коковцова мобилизация в приграничных округах была отложена, ограничились лишь выделением дополнительных средств военному министерству и задержкой увольнения в запас отслуживших свой срок. Параллельно власти стали выяснять настроения общества относительно возможной войны. И здесь однозначной картины не получалось.
Военные (как высшие командные чины, в силу личной финансовой заинтересованности, так и многие солдаты, находившиеся под влиянием ура-патриотических настроений) желали войны, в регионах на нее смотрели скорее отрицательно, понимая, что она будет стоить немалых людских и экономических жертв, опасались, что вновь, как и в 1904 г., страна окажется не готова к противостоянию. Но в целом интереса проявляли мало, особенно в Сибири. В крестьянской среде он вовсе отсутствовал; войны боялась и буржуазия, которая мечтала о пресловутых 20 годах покоя внутреннего и внешнего, но ее голос был не слышен.
Иные настроения царили в столицах, прежде всего, в среде интеллигенции и политиков, поскольку читающая публика так или иначе была вовлечена в перипетии внешней политики. Предчувствие войны зафиксировано в дневниках и письмах современников.
Наиболее правая часть политического спектра настаивала на войне, правда, радикальные националисты выступали против, поскольку в данном случае во главу угла ставились не российские интересы. Кадеты учитывали интересы Сербии, сочувствовали ей, но и среди них не было единства: одни члены партии считали возможным распространить сочувствие вплоть до вооруженного вмешательства, другие же настаивали на примате интересов России, а их они видели в обладании проливами, война же с Австро-Венгрией из-за Сербии не могла решить эту проблему. Но, поддаваясь общим настроениям, и либералы постепенно переходили на воинственные позиции.
Доходило до того, что редакторы популярных газет, боясь потерять читателей, отказывались печатать антивоенные статьи. Как отмечает российский историк Е.Г.Кострикова, «слово “война” легко произносилось на “патриотических” манифестациях, мелькало на страницах газет», и для части общества была перейдена черта, за которой война не воспринималась со всей опасностью.
Чем же руководствовались сторонники войны? В первую очередь соображениями престижа. Столичные умеренные круги считали войну допустимой лишь в случае вооруженного выступления Австро-Венгрии или «оскорбления достоинства России», а в чиновничьих кругах и вовсе видели в ней возможность укрепить патриотические настроения сограждан.
Редко кто заявлял о необходимости защитить Сербию, она являлась лишь поводом для спора Вены и Петербурга, могущего перерасти в боевые действия, но начинать их из-за порта на Адриатике никто не хотел, этот повод даже называли нелепым. Как ни старались сербские эмиссары донести до русского общества жизненную необходимость выхода к морю, абсурдность создания албанского государства, основным мотивом для милитаристски настроенных граждан оставались интересы и престиж России. Время славянофильских заявлений и объявления войн в защиту славян прошло, к тому же в данном случае не стояло вопроса о жизни и смерти народа.
Суммируя вышесказанное, можно сказать, что в 1912 г. русское общество оказалось перед дилеммой «мир» или «престиж», и основная масса населения выбирала первое, второе же являлось большей ценностью для интеллигентских и политически ангажированных кругов, которые в итоге и определяли вектор развития настроений публики.
В конечном итоге, поняв опасность ситуации, не получив от союзников твердых заверений в полной поддержке, российская дипломатия согласилась на создание Албании. Это не могло предотвратить новую войну, поскольку причина конфликта не была решена каким-либо способом: из европейского погреба не убрали пороховые бочки, а лишь погасили фитиль. Но ненадолго...
3. Успешное начало.
13 октября 1912 года Болгария, от имени Балканского союза, вручила ультиматум турецкому правительству с требованиями предоставить автономию Македонии и нетурецким народам Балкан, а также создать школы для греков, болгар, сербов и демобилизовать крупную часть армии в регионе. Османская империя категорически отказалась принимать условия ультиматума.
Однако военные действия против Турции начались еще раньше. Не дожидаясь объявления войны от общего Балканского союза, утром 9 октября 1912 г. Черногория открыла боевые действия. 18 октября 1912 года войну Турции объявили Сербия и Болгария, на следующий день — Греция. Так началась Первая Балканская война, длившаяся 7 месяцев и 21 день.
Россия была крайне недовольна тем, что балканские страны, обещавшие при заключении союза считаться с ее мнением, начали войну в неудобный для нее момент. Зато доволен был император Германии Фридрих Вильгельм II Виктор Альбрехт фон Гогенцоллерн. «Зачем ждать такого момента, когда Россия будет готова? — писал он. — Пусть дойдет до войны. Пусть балканские государства себя покажут. Если они решительно побьют Турцию, значит, они были правы, и им подобает известная награда. Если их разобьют, они притихнут и долгое время будут сидеть смирно…»
Перед началом войны царь Болгарии Фердинанд обратился к народу с манифестом и была объявлена мобилизация, прошедшая с небывалым успехом. Степень патриотизма в болгарском обществе зашкаливала, число явившихся на мобилизационный пункты превысило все расчеты. В течение двух недель болгарская армия из 70-тысячной стала насчитывать более 400000 человек. При этом, положение турок было бедственным, численность армии на границе с Болгарией составляла всего 45000 человек, а подкрепления из Малой Азии задерживались.
Основные силы сербской армии действовали в Македонии. Разбив крупные турецкие силы в двухдневном (23–24 октября) бою у Куманова, сербы заняли Скопье, Велес и Призрен. Весь ноябрь в Македонии шли бои. Одержав победы у Бакарно, Гумно и Битоля, сербы к концу ноября практически без сопротивления овладели северо-западной, западной и центральной Македонией и вступили в Албанию, заняв Эльбасан. Вспомогательный Ибарский корпус сербской армии занял Новипазарский санджак и соединился с черногорской армией. Совместные силы сербов и черногорцев двинулись в Албанию и в конце ноября вошли в Тирану и Дуррес.
Греческая армия наступала по двум главным направлениям: северо-западном (Эпирском) и северо-восточном (Фессалийском). В Эпире греки осадили сильно укрепленную крепость Янина, в которой находился крупный турецкий гарнизон. Греческие десанты высаживались на островах Эгейского моря. Фессалийская армия, разбив турок в двухдневном (2–3 ноября) сражении у Енидже, подошла к Салоникам.
Одновременно с севера на город наступала 7-я болгарская пехотная дивизия. Турецкий гарнизон, оказав сопротивление болгарам, без боя сдал крепость грекам — по замыслу турецкого командования, этот прием должен был поссорить союзников.
Активную помощь войскам государств Балканского союза оказывали македонские повстанцы, которые вели партизанскую борьбу на коммуникациях турецких войск, а также действовали совместно с сербскими и болгарскими войсками. Отряды македонского ополчения принимали участие в осаде Адрианополя и в боях в Восточной Фракии.
В ожесточенном встречном сражении у Кирк-Килисе (Лозенграда) болгарская армия нанесла туркам сокрушительное поражение и обратил их в бегство. Преследуя отступавшие турецкие войска, болгары осадили Адрианополь (Эдирне). Перегруппировав силы, турки перешли в контрнаступление и на линии фронта Люлебургаз — Бунар-Хиссар начались ожесточенные бои, в которых турецкие войска потерпели поражение.
Победы союзников над турками вызвали национальный подъем во всех странах славянского мира. В России, Чехии, Хорватии, Словении проводился сбор денежных пожертвований. Сотни добровольцев из числа граждан Австро-Венгрии и России сражались против турок в рядах сербской, черногорской и болгарской армий.
Преследуя бегущих турок, болгарская армия вышла на Чаталджинские высоты в нескольких километрах от Стамбула. Турции не оставалось ничего другого, как запросить мира. 3 ноября 1912 г. турецкое правительство обратилось к великим державам, прося их принять на себя мирное посредничество.
4.Принуждение к миру.
Две державы, соперничающие на Балканах – Россия и Турция, с нетерпением ожидали прекращения войны. Царское правительство России было встревожено тем, что взятие болгарской армией Стамбула легко могло завершиться международным вмешательством и появлением в средиземноморских проливах военно-морских сил других великих держав. И болгарский царь Фердинанд вполне мог пойти на союз с ними. Из Петербурга в Софию направлялись настоятельные советы приостановить продвижение войск и вообще соблюдать умеренность.
Австро-Венгрия стремилась не допустить выход Сербии на берега Адриатики. По дипломатическим каналам было заявлено, что в случае выхода Сербии к морю, Австро-Венгрия начинает боевые действия. Австро-Венгрию поддержала Германия, пообещав ей свою помощь. Очевидно, в Берлине пришли к выводу, что наступает подходящий момент для решительной борьбы за передел мира.
Воинственные настроения начала проявлять и Франция, хотя до этого поддерживала миротворческие усилия России. Англия, которая внимательно следила за событиями на континенте и была нейтральной, тоже склонялась к участию в возможной войне за передел зон влияния. То есть, чем больше побед одерживали армии балканских государств, тем сильнее возрастала опасность начала общеевропейской войны.
И Турция и её балканские противники имели своих покровителей среди крупных государств. Турция — в лице Германии и Австрии, государства балканского блока в лице Антанты и прежде всего России. Поэтому в середине декабря 1912 г. на мирных переговорах в британской столице приступили к работе одновременно две международные конференции.
На одной встретились представители воюющих сторон — Турции и держав балканского блока. На другой заседали представители шести великих европейских держав.
Переговоры о мире шли трудно. Первое решение было принято в интересах Австро-Венгрии и Италии — создать автономную Албанию под верховной властью султана и под контролем шести великих держав, чтобы преградить Сербии выход к морю. Победители требовали, чтобы границей Европейской Турции стала линия Мидия — Родосто, а также на сдаче всё ещё сопротивлявшегося Адрианополя и на отказе Турции от островов Эгейского моря. По этим двум последним вопросам Турция не шла ни на какие уступки.
Царское правительство Российской империи сообщило, что если Турция не уступит и возобновятся военные действия, то Россия не гарантирует сохранения своего нейтралитета. На кавказской границе уже сосредоточивались русские войска. Турецкое правительство было склонно уступить, не полагаясь на силу своей армии.
23 января 1913 года в Стамбуле произошел государственный переворот. Пришедшее к власти правительство «младотурок», ориентировавшееся на Германию, прервало мирные переговоры в Лондоне. 3 февраля 1913 года военные действия на Балканах возобновились. Мирные переговоры были сорваны и 3 февраля военные действия возобновились.
Вторая фаза войны носила позиционный характер. Болгары перестреливались с турками во Фракии. Греки после долгой осады взяли, наконец, 5 марта крепость Янину. Две сербские дивизии были переброшены под осажденный болгарами Адрианополь. 26 марта после ожесточенного трехдневного штурма Адрианополь был взят болгарскими и сербскими войсками. Весь гарнизон крепости во главе с ее комендантом Шукри-пашой сдался в плен.
Победа под Адрианополем снова поставила Турцию перед угрозой катастрофы. 23 апреля 1913 года переговоры в Лондоне были возобновлены. В этот же день пала последняя турецкая крепость в Европе — Скутари (Шкодер). Ее гарнизон капитулировал перед черногорской армией.
Россия была встревожена переброской болгарских войск после падения Адрианополя, к Чаталдже. Опять создавалась угроза появления болгарской армии на побережье проливов и в Константинополе. Черноморский флот уже готовился к отплытию в Босфор.
Царское правительство предприняло в Софии дипломатические шаги, требуя немедленного перемирия. За это оно обещало помочь болгарам в переговорах с Сербией. Тем более, что Румыния за свой нейтралитет уже требовала от Болгарии территориальных компенсаций в Добрудже.
Еще одним немаловажным фактором остановки боевых действий стала свирепствующие в болгарской армии тиф и холера. Международная обстановка в Европе была накалена. Противоречия между балканскими государствами накладывались на противоречия между великими державами. Подписание договора с Турцией затягивалось.
Греция стремилась провести свою границу с Албанией у Химарры и все Эгейские острова. Франция усиленно поддерживала Грецию, видя в ней противовес Италии в восточном Средиземноморье. Требованиям Греции сопротивлялись не только Турция, но и Россия, которая опасалась отдать грекам острова, прикрывающие выход из Дарданелл. Она боялась, что, владея этими островами, Греция или её покровители смогут запереть проливы.
Переговоры грозили затянуться до бесконечности. Наконец, было заявлено, что желающие приглашаются немедля подписать мирный договор; тем же, кто на это не согласен, лучше «покинуть Лондон». Угроза подействовала, и мирный договор по Первой Балканской войне был, наконец, подписан. Это произошло 30 мая 1913 г..
Решения Лондонской конференции, существенно повлиявшие на территориальное устройство Балкан, в целом были ущербными: они явились источником одного из самых конфликтных вопросов на Балканах — так называемого албанского вопроса. Представители великих держав — участники Лондонской конференции позже признавались, что при определении границ Албании они руководствовались прежде всего стремлением избежать конфликта между двумя военно-политическими блоками — Антантой и Центральными державами, а интересы балканских народов были в очередной раз принесены в жертву их интересам.
Министр иностранных дел Англии Эдвард Грей так охарактеризовал эту ситуацию: «Я не сомневаюсь, что когда положение о границах Албании будет оглашено полностью, оно вызовет немало нареканий со стороны лиц, хорошо знакомых с местными албанскими условиями... Следует помнить, что при выработке этого соглашения важнее всего было сохранить согласие между самими великими державами».
В результате Первой Балканской войны Турция теряла все свои европейские владения кроме Стамбула и небольшой части Восточной Фракии, а страны Балканского союза должны были сами, без иностранного посредничества, поделить завоёванные территории. Но ни одно из государств-учредителей Балканского союза не было удовлетворено в полной мере Лондонским договором и результатом войны.
Сербия не получила доступа к Адриатике из-за образования нового государства Албания, Черногория не заняла Шкодер, Греция не присоединила к себе Фракию. Болгария была недовольна претензиями сербов на Македонию. Таким образом, между союзниками возник спор о принадлежности Македонии, Фракии, севера Албании, что в итоге переросло в новый конфликт.