Западня для «Трианона» и отравление отравителя: как советская контрразведка вычислила «крота» в МИДе
Продолжение истории шпиона с позывным «Трианон». Начало читайте по ссылке.
Убийство Ольги Серовой, разыгранный на её похоронах спектакль и постоянное нервное напряжение из-за страха перед разоблачением постепенно ухудшали психическое состояние Александра Огородника. Американские кураторы даже снабдили «Трианона» успокоительным и специальными витаминами, способными привести его нервы в порядок.
С другой стороны, отравление сожительницы позволило ему полностью переключиться на Пилар Суарес. Огородник писал ей письма и строил планы совместного переезда в США. Тем временем, его шпионская деятельность в Москве продолжалась, а в адрес ЦРУ регулярно посылались шифрованные отчёты. В феврале 1975 года дипломат стал сотрудником министерского управления по планированию внешнеполитических мероприятий, несмотря на то, что ему предлагали руководящую должность в столичном Институте Латинской Америки. Судя по всему, отказаться от повышения Огородника вынудили кураторы, которым не хотелось терять такой ценный источник информации. Связь с американцами, прерванную на некоторое время, шпион возобновил в 1976 году и сразу начал ежедневно фотографировать по 80 листов особо секретных документов. Для передачи плёнок агент использовал тайники, оборудованные по всей Москве, и всё те же псевдокамни с полостями. Одними только тайниками в парке Победы он пользовался в течение двух лет.
Советская контрразведка вскоре поняла, что в МИДе завёлся «крот». На источник утечки информации именно в министерстве указывало самоуверенное и даже нагловатое поведение американской делегации на проводившихся в середине 70-х переговорах с СССР об ограничении стратегических наступательных вооружений. Дипломаты как будто наперёд знали всё, о чём скажут советские переговорщики, и заранее выстроили очень выгодную для себя позицию.
После ряда мероприятий, к которым подключалось всё больше сотрудников, в 1977 году Огородник попал в число подозреваемых в шпионаже. Постепенно круг сужался, и версии о предательстве других сотрудников МИДа отметались как несостоятельные. Зато наружное наблюдение (эпизоды слежки отлично показаны в сериале «ТАСС уполномочен заявить») установило, что свет в квартире Александра Огородника зажигался ровно тогда, когда начиналась передача зашифрованных сообщений из Москвы в ФРГ. Так он стал единственным подозреваемым.
Вскоре началась операция, получившая кодовое название «Агроном» (знал бы Огородник, как «повысили» его фамилию). Руководил ей замначальника второго Главного управления КГБ генерал-майор Виталий Бояров, он же санкционировал обыск в квартире дипломата (он жил в доме № 2/1 на Краснопресненской набережной).
Чтобы проникнуть в квартиру шпиона, чекисты привлекли к делу офицера КГБ Игоря Перетрухина, лично знавшего Огородника. Перетрухину предстояло сделать слепок ключей, поэтому он предложил старому знакомому сходить в баню. Тот согласился, но вёл себя как опытный лис. Впоследствии выяснилось, что он боялся, как бы чекисты не добавили наркотик в алкоголь и тем самым не заставили его говорить.
Наружное наблюдение показало, что Огородник, боясь наркотического опьянения, даже выбегал из парилки, чтобы незаметно отпить из банки одного из оперативников, участвовавших в операции. Результат был достигнут с огромным трудом — слепок ключа сделали, когда Огородника уговорили на массаж.
В мае 1977 года сотрудникам КГБ, наконец, удалось проникнуть в квартиру предателя. Момент был выбран крайне удачно — Огородник с очередной любовницей укатил в отпуск в Сочи. Однако в своём логове он успел оставить массу хитрых ловушек: на дверцы шкафов и тумбочек наклеил волоски и полупрозрачные нити. К тому же, предметы в комнате были расставлены в особом порядке.
Да, обыск был сорван. Зато чекисты смонтировали в комнате прослушку и видеонаблюдение, незаметно просверлив потолок для установки камеры. Уже через месяц появились первые результаты оперативной работы: было зафиксировано, как Огородник пакует отснятые микроплёнки в корпус батарейки из китайского фонарика.
День задержания шпиона и его допроса совпали с датой его смерти. 21 июня 1977 года Александр, как обычно, ушёл на работу. Контрразведчики, рассчитывая на запас в несколько часов, решили зафиксировать спрятанные в фонарике микроплёнки. Правда, они попали в очередную ловушку Огородника — фонарик после манипуляций с батарейками перестал включаться. К тому же, почуяв неладное, дипломат решил пораньше вернуться домой.
Коротко посовещавшись, чекисты решились на задержание. Скрутили Огородника прямо в подъезде. Санкцию на это дал глава КГБ Юрий Андропов. Дальше произошло непредвиденное событие, которое перестроило всю дальнейшую работу с шпионами в СССР. Агент ЦРУ сумел усыпить бдительность оперативников: он показал им несколько тайников в своей квартире (в том числе место, где хранились блокноты с шифрами и шпионская аппаратура) и сообщил про тайник в гараже. Сам же дипломат разыграл очередной спектакль: он театрально покаялся и сел писать чистосердечное признание.
«В какой-то момент я краем глаза увидел, что он не пишет, а раскручивает ручку, наконечник ручки или колпачок. Я даже не видел, что у него в руках, — он поднес свою руку ко рту и упал со стула с пеной на устах. И все», — вспоминал сотрудник 2-го ГУ КГБ Владимир Скрипкин.
С гибелью «Трианона» советская контрразведка потеряла важнейшее звено шпионской цепочки, однако сдаваться не собиралась. Была спланирована уникальная операция по «ловле на живца».
Как сотрудникам КГБ удалось выпутаться из затруднительного положения и скрыть от американцев смерть их агента, мы расскажем в следующий раз...