Увидеть Россию и спасти Поволжье: хлебная экспедиция председателя ВЧК
Зимой 1922 года Феликс Дзержинский отправился в самую длительную свою командировку (с 5 января по 8 марта 1922 года). На страну, пережившую Гражданскую войну, обрушился страшный голод, охвативший 35 губерний. Собирали жатву и сыпной тиф с холерой. Ситуация требовала незамедлительного решения. Нужно было во что бы то ни стало накормить Поволжье и Европейскую Россию.
Исправить ситуацию можно было только за счёт сибирских богатств, и 31 декабря 1921 года Дзержинского в качестве особоуполномоченного ВЦИК и Совета Труда и Обороны направили на Восток во главе целой экспедиции в составе 42 человек.
Когда всесильный руководитель ВЧК сидел в Москве, ему казалось, что в большинстве проблем виноваты диверсанты. Дзержинский предполагал, что они устраивают пожары и бросают динамит в паровозные топки, из-за чего по всей стране встают железные дороги.
В действительности же железнодорожный транспорт, работавший на износ еще с начала Первой мировой войны, выработал свой ресурс. Подвижной состав и тысячи вагонов требовали ремонта, техника ломалась прямо в пути. Сами железнодорожники голодали и разбредались по окрестным селам в поисках пропитания для своих семей, а многие просто умирали от болезней.
Дошло до того, что в железнодорожную аварию чуть было не попал поезд самого Дзержинского. Спас его путейщик по фамилии Козлов, заметивший лопнувшую рельсу при обходе. Подобные ЧП случались нередко, но чтобы с главным чекистом... В итоге Козлов получил в награду полушубок, валенки и 500 000 рублей, а Феликс Эдмундович крепко задумался: диверсанты ли всему виной?
Раздетых и разутых железнодорожников в считанные дни обеспечили всем необходимым: их кормили горячей пищей и лечили, стали стабильно выдавать зарплату. Как и путейца Козлова всех одели в новые валенки и полушубки, выдали шапки и рукавицы. Следом росла и производительность труда: машинисты, кочегары, стрелочники и сцепщики снова стали проявлять интерес к своему главному делу.
20 февраля 1922 года Дзержинский писал жене Софье Сигизмундовне из Омска, что из Москвы он действительно не смог бы увидеть всей палитры проблем.
«...сибирский опыт показал мне недостатки нашего управления — их необходимо устранить. Без длительной борьбы это не удастся... Я пришел к неопровержимому выводу, что главная работа не в Москве, а на местах, что 2/3 ответственных товарищей и спецов из всех партийных (включая ЦК), советских и профсоюзных учреждений необходимо перебросить из Москвы на места. Не надо бояться, что центральные учреждения развалятся. Необходимо все силы бросить на фабрики, заводы и в деревню, чтобы действительно поднять производительность труда, а не работу перьев и канцелярий, иначе не вылезем. Самые лучшие замыслы и указания из Москвы даже не доходят сюда и повисают в воздухе. Я только теперь глубже погрузился в жизнь и хочу бороться за эту жизнь».
Уже в конце января 1922 года продовольственные маршруты удалось расшевелить. Их пропускная способность всего за месяц увеличилась вчетверо. Однако добавилась и новая беда — снежные заносы. На их расчистку направили местное население, войска и рабочих. Было организовано изготовление снегозащитных щитов.
Как итог, всего за месяц, несмотря на стихию, выросла и скорость движения составов. Тем временем, паровозные мастерские, обеспеченные всем необходимым, снова заработали в полную мощность. Железная дорога ожила.