Спекуляция в блокадном Ленинграде. Кто наживался на голодающих жителях
«На столе стояли сыр и масло — вот что я увидела, когда, открыв входную дверь своим ключом, остановилась на пороге столовой. Это было невероятно — настоящий сыр, голландский, красный, и масло тоже настоящее, может быть даже сливочное, в большой эмалированной кружке. Хлеб, незнакомый, не ленинградский, был нарезан щедро, большими ломтями. Кухонным ножом Ромашов открывал консервы, когда я вошла. Из мешка, лежащего на столе, торчала бутылка...»
Кто читал роман Вениамина Каверина «Два капитана», наверняка помнит эту сцену, где главный отрицательный герой Михаил Ромашов накрывает для Кати Татариновой богатый стол, не стесняясь голодающих соседей. А место действия — блокадный Ленинград.
Далее следует ключевой диалог Кати и Михаила:
— Миша, откуда у вас столько добра? Украли?
Очевидно, он не расслышал последнего слова.
— Кушайте, кушайте! Я достану ещё. Здесь всё можно достать. Вы просто не знаете.
— В самом деле?
— Да, да. Есть люди.
Да, такие люди действительно были. И это подтверждают рассекреченные документы, с которыми предлагает ознакомиться ЦОС ФСБ.
29 августа 1941 года начальник УНКВД по Ленинградской области и Ленинграду комиссар госбезопасности 3-го ранга Петр Кубаткин направил спецсообщение в Государственный комитет обороны СССР, в Ленинградский обком и горком ВКП(б), а также в НКВД СССР «О борьбе со спекуляцией и хищениями в г. Ленинграде».
В документе сообщалось, что с началом военных действий количество хозяйственных преступлений в городе увеличилось и возник новый вид преступлений — «скупка и спекуляции всевозможными ценностями, драгоценными металлами, камнями и инвалютой».
Да, до начала блокады оставалось чуть больше недели, но ушлые граждане уже смекнули, что на чужой беде можно неплохо заработать. К этому время продукты питания стали превращаться в главную валюту, на которую можно было выменять массу ценностей. Это хорошо понимали и сотрудники НКВД, которые наперёд просчитывали шаги этих деятелей.
«В процессе ликвидации хищнических и спекулянтских групп, — писал Кубаткин, — изъято и передаётся в доход государству:
— золотых рублей царской чеканки — 8 400 рублей;
— золотых изделий — 8 кг;
— золотых часов — 209 шт.;
— бриллиантов от 0,5 до 6 карат — 840 шт.;
— серебряных изделий — 84 кг;
— наличных денег — 763 000 рублей;
— облигаций госзайма 1938 года — 393 000 рублей».
По общим подсчетам, к концу августа чекисты изъяли у спекулянтов ценностей примерно на 6 млн рублей.
И все-таки, кто были эти люди, которые старались набить карманы в трагический для Родины момент? В спецсообщении Петра Кубаткина фигурируют несколько фамилий.
К примеру, врач по фамилии Гурецкий успел «нагреться» на общую сумму 300 тысяч рублей (у него были изъято золото и серебро, а также антиквариат). Бывшие владельцы ювелирных часовых магазинов Дейч и Кладышевич успели наспекулировать на миллион рублей.
Бывали случаи и прямого воровства. Вот один из них: директор завода «Интехкож» Самсонов вместе со старшим бухгалтером Лейпманом, воспользовавшись эвакуацией предприятия, умыкнули из кассы около 100 тысяч рублей.
Если судьба упомянутых выше деятелей туманна (документ ее не проясняет), то со спекулянтами, воровавшими еду и завышавшими цены умирающим блокадникам, не церемонились. Их без промедления ставили к стенке.
При подготовке текста использовался рассекреченный документ из фондов Центрального архива ФСБ России: