Пьяный десант и взрывоопасный суп-пюре: как чекисты сорвали серию диверсий накануне Курской битвы
23 августа 1943 года завершилась длившаяся полтора месяца Курская битва, по результатам которой стратегическая инициатива окончательно перешла на сторону Красной армии, вскоре выгнавшей фашистских захватчиков с территории СССР.
Перед началом этого решающего сражения советским спецслужбам удалось разгадать замысел врага. Гитлеровские генералы разработали операцию «Цитадель», цель которой - срезать курский выступ, образовавшийся в ходе Воронежско-Харьковской стратегической наступательной операции, и вернуть контроль над утраченными административными и промышленными центрами.
Параллельно с подготовкой к решающей битве мерялись силами и спецслужбы двух стран. Целью немецкой стороны был срыв подвоза техники и боеприпасов, а советская сторона вела борьбу с диверсантами, среди которых были и попавшие в плен красноармейцы, согласившиеся работать на врага.
На какие уловки шел противник, и кто сорвал его планы, читайте в новом большом тексте БНБ.
Весной 1943 года германские войска ответили контрнаступлением на ряд наступательных операций Красной армии и в марте гитлеровцам удалось отбить Харьков и Белгород. С конца марта на этом участке советско-германского фронта (он получил название «Курская дуга» из-за характерного выступа) возникла оперативная пауза, которая продолжалась до середины лета.
В апреле-мае 1943 года советским спецслужбам удалось получить упреждающую информацию о подготовке гитлеровского командования к проведению стратегического наступления на южном и северном фасах Курского выступа. Готовившаяся операция получила название «Цитадель».
Масштабы предстоящего сражения на Курской дуге (по оценкам историков, в нем приняли участие более 2 млн человек) предполагали огромное количество грузоперевозок, с которыми имеющийся в наличии автомобильный и гужевой транспорт справиться не мог. Однопутная железнодорожная линия Касторная-Курск пропускала только два эшелона в сутки. Она также была не в состоянии полностью обеспечить потребности фронта в боевой технике, боеприпасах, горючем и продовольствии. При этом участившиеся налеты германской авиации на Курский железнодорожный узел заметно усложнили ситуацию, став причиной задержек в движении эшелонов.
В сложившейся ситуации Военный совет Воронежского фронта 6 июня 1943 года направил на имя председателя Государственного комитета обороны СССР (ГКО) Иосифа Сталина телеграмму с просьбой разрешить постройку новой железнодорожной линии Старый Оскол-Ржава общей протяженностью 95 км. Уже через два дня ГКО принял соответствующее постановление.
Еще одной мерой по повышению устойчивости и скорости перевозок стало создание обходных путей. В частности, 10 июня 1943 года Военным советом Центрального фронта было утверждено специальное постановление, предусматривающее организацию работ по строительству железнодорожных обводов по узлу Курск.
Новая железнодорожная линия была построена в кратчайшие сроки — за 32 дня вместо 60, установленных постановлением ГКО. Было проложено 68 км пути с новыми рельсами и 27 км реконструировано.
17 июля, в разгар Курской битвы, по новой железнодорожной линии эшелоны массово пошли на фронт. В сутки сюда прибывало до 120 поездов. За время сражений под Курском по новому участку пути прошло 1410 эшелонов по 50-60 вагонов в каждом.
Ввод в эксплуатацию ветки Старый Оскол-Ржава дал Воронежскому фронту самостоятельную железнодорожную коммуникацию, благодаря которой грузопотоки вышли на линию Курск-Ржава-Белгород, а также на восстановленный тупиковый участок Ржава-Обоянь. Несмотря на обстрелы и бомбежки, новая железнодорожная линия бесперебойно действовала на протяжении всей Курской битвы.
Чтобы перекрыть транспортную артерию, питающую войска Воронежского, Степного и Центрального фронтов, германская военная разведка забрасывала в район боевых действий множество диверсионных групп, с которыми вступали в борьбу сотрудники управлений НКГБ и НКВД по Курской области, а также военные контрразведчики, находившиеся с войсками на Курском плацдарме.
Был и элемент везения - в первый день разворачивающегося сражения начальники отделов НКГБ и НКВД Ясеновского района направили специальное сообщение руководителям НКГБ (подполковник госбезопасности Аленцев Виктор Терентьевич) и НКВД (полковник госбезопасности Аксенов Петр Михайлович) по Курской области о явке с повинной двух немецких диверсантов-парашютистов, окончивших Смоленскую диверсионную школу: Леонида Бондарчука и Николая Яшина.
Бондарчук (старший группы) имел при себе фиктивные документы: красноармейскую книжку, денежный аттестат, якобы выданный в эвакогоспитале № 2976, справку и перевозочное требование на двух человек для проезда железнодорожным транспортом от станции Липецк до станции Льгов через Касторное и Курск. Все документы были выданы на имя старшего сержанта 687-го полка 141-й стрелковой дивизии Леонида Ивановича Иванова. При Яшине находились фиктивные документы: красноармейская книжка, денежный аттестат, «выданный» в эвакогоспитале № 2976, справка на имя рядового 687-го полка 141-й стрелковой дивизии Николая Тарасовича Маркина.
Информация об изъятых у Бондарчука и Яшина документах имела очень важное значение. Еще в мае 1943 года для оказания помощи в работе по розыску агентов-диверсантов противника Народным комиссариатом госбезопасности СССР был выпущен сборник «Материалов по распознаванию поддельных документов», в котором обобщался опыт, накопленный за время войны. Сборник предназначался «руководящему оперативному составу периферийных органов НКГБ, НКВД и Управления контрразведки „Смерш“ НКО, а также работникам, непосредственно занимающимся проверкой документов». В июле 1944 года документация по розыску была дополнена сборником «Материалов по распознаванию поддельных орденов и медалей СССР, изготовляемых немецкой разведкой».
Возвращаясь к спецсообщению, следует отметить, что в нем говорилось о задании, полученном Бондарчуком и Яшиным от германской разведки:
«Переброшены в ночь с 1-го на 2-е июля с.г. в наш тыл. При этом получили задание в нескольких местах подложить взрывчатые вещества со взрывателями замедленного действия по железнодорожному полотну, идущему с Воронежа на Касторное, или со Ст[арого] Оскола на Касторное (безразлично)».
Диверсанты имели при себе внушительный арсенал для проведения диверсий на железных дорогах:
«На грузовых парашютах было сброшено 14 кг толу, шесть пачек термита в упаковке с русскими надписями „Суп-пюре“; 4 коробки взрывчатого пороха; шесть ампул замедленного действия и шесть взрывателей к ним; 4 ампулы белого цвета замедленного действия; 11 штук детонаторов».
В середине июля начальник Чернянского районного отдела НКГБ капитан госбезопасности Сергей Колозин направил докладную записку начальнику Управления НКГБ по Курской области о выброске противником диверсионной группы из шести человек.
Два диверсанта были задержаны бойцами истребительного батальона. Каждый из них имел в противогазной сумке 1,6 кг аммонала, бикфордов шнур и специальные устройства, воспламеняющие его в случае наезда на них поезда. Оба германских агента окончили трехмесячный курс подготовки в Днепропетровской диверсионной школе. Диверсантам было приказано осуществить подрыв железнодорожного полотна от Старого до Нового Оскола, а также взрывать мосты на этом участке пути.
Во время допроса один из арестованных агентов противника дал показания о том, как проходила их переброска в советский тыл:
«Перед посадкой диверсантов в самолет в Днепропетровске, их напоили пьяными и в нетрезвом виде сбрасывали на парашютах с самолета, отдельных <...> сбросили насильно».
От задержанных удалось также получить важную информацию о планах наступательных операций противника:
«Установка им дана, что немецкие войска пойдут в наступление и к 20/VII-1943 года оккупируют Новый Оскол, Курск и Старый Оскол, в гор. Новый Оскол должна произойти встреча, но пароля им не дали».
Диверсанты были переданы в Управление контрразведки «Смерш» Воронежского фронта для дальнейшего следствия, а в район их выброски была направлена специальная оперативная группа «Смерш», которая должна была разыскать оставшихся агентов противника. Одновременно частями Красной армии совместно с бойцами истребительных батальонов осуществлялась проческа лесных массивов.
В конце июля 1943 года противник усилил выброску диверсионных групп, целью которых стала новая железнодорожная ветка Старый Оскол — Ржава. 2 августа 1943 года начальник Ястребовского райотдела НКГБ капитан госбезопасности Стрельников направил докладную записку начальнику Управления НКГБ по Курской области о появлении вражеских парашютистов на территории, входящей в зону его оперативной ответственности:
«Таким образом, начиная с 27 по 30 июля 1943 года на территории Ястребовского района было выброшено 6 человек вражеских парашютистов-диверсантов, все они пойманы и направлены в распоряжение Воронежского штаба фронта».
Все задержанные диверсанты прошли подготовку в Запорожской диверсионной школе. По словам задержанных, их задача состояла в том, чтобы «...вывести данную железную дорогу из строя на девять-десять дней, чтобы создать массовое скопление железно-дорожных составов в районе гор. Ст[арого] Оскола».
7 августа 1943 года заместитель начальника УНКГБ по Курской области полковник госбезопасности Письменский направил специальное сообщение начальнику 2-го (контрразведывательного) Управления НКГБ СССР комиссару госбезопасности 3-го ранга Петру Федотову о задержании трех диверсантов-парашютистов на территории Курской области.
Все трое задержанных агентов противника прошли подготовку в Запорожской диверсионной школе и были выброшены с самолета на парашютах с заданием подрыва воинских эшелонов, следовавших к станции Щигры-Стрешково:
«Все задержанные диверсанты были снабжены взрывчатыми веществами, каждый имел по 2 коробки тола весом по килограмму, зажигательную смесь в сухом виде в обложке с надписью „суп-пюре“ весом в 200 грамм, капсюля, бикфордов шнур и другие инструменты для производства взрыва».
В дополнение к этому спецсообщению 12 августа 1943 года полковник Письменский и заместитель начальника 2-го отдела Управления майор госбезопасности Бакланов направили еще одну докладную записку в Центр:
«После произведенного уточнения и получения дополнительных материалов к спецсобщению от 7 августа № 3080, сообщаем, что в ночь с 27 на 28 июля 1943 года, в 24 часа, вражеским самолетом на территорию Старо-Оскольского и Ястребовского районов были выброшены на парашютах три группы диверсантов по два человека каждая. Принятыми мерами розыска две группы 4 диверсанта, 28 июля были задержаны».
Задержанные диверсанты имели при себе следующие фиктивные документы:
«...новые красноармейские книжки 138-го гвардейского стрелкового полка, датированные 6/V-[19]43 года; справки эвакогоспиталя за № 1918, подписанные красным карандашом „командир роты Кулик“; прод[овольственные] аттестаты того же госпиталя и свидетельства о болезни малярией».
Таким образом, в результате решительных мер, принятых органами государственной безопасности и внутренних дел Курской области, во взаимодействии с военной контрразведкой и истребительными батальонами было задержано 37 диверсантов-парашютистов противника, заброшенных с целью подрыва железнодорожных коммуникаций на территории Курской области. Всего на 1 октября 1943 года был арестован 381 агент немецких спецслужб, действовавший на территории региона.
Благодаря этой кропотливой и на первый взгляд незаметной работе движение по транспортным магистралям не останавливалось ни на минуту, что позволило стабильно обеспечивать войска всем необходимым.
Вклад курских контрразведчиков в разгром врага на Курской дуге был по достоинству отмечен Родиной. В приказе УНКГБ по Курской области с объявлением телеграммы наркома госбезопасности СССР Всеволода Меркулова «О награждении правительственными наградами чекистов Курской области» от 22 сентября 1943 года говорилось:
«В тяжелых условиях Великой Отечественной войны коллектив чекистов Курской области, пережив огромные испытания, мужественно боролся с озверелым врагом — немецкими фашистами и, несмотря ни на какие трудности, со своими задачами справился».
Материал подготовлен на основе рассекреченных документов из архива Управления ФСБ России по Курской области, предоставленных Центром общественных связей ФСБ России.