В. Камша. «Зимний излом. Том 2. Яд минувшего. Часть первая»
Если выбирать между мастерством Веры Камши в батальных сценах и интригах, то лучше второе. Очередной том посвящен подготовке и неудавшемуся суду над Рокэ с фонтаном изумительных диалогов. Каких-то нечеловечески прекрасных диалогов. Остроумие и красноречие, ругань и витийство здесь острее и убийственнее оружия. Такую находчивость люди вряд ли могут проявить, но это лишь усиливает удовольствие от романа. Потому что батальные сцены добавляли тяжеловесного пафоса, некой значительности и эпической героизации. Но ближе и задиристее оказывается схватка ума и глупости.
И пусть герои у Камши - будто вытесанные из слоновой кости шахматные фигуры. Передвигает их она с математически рассчитанной траектории, в рамках ею же самой облюбованного футляра для каждого персонажа. У фигуры всё-таки есть объем (это не картонные фишечки), а партия не всегда бывает столь предсказуема, особенно если отпустить в себе литературного гроссмейстера и просто наслаждаться игрой.
Но раз персонажи не выходят за пределы своей книжной судьбы, что же так в романе цепляет и заставляет реже дышать? Попытка сыграть в детектив. На суде предшествующие события предстают не тем, чем кажутся. И, конечно же, глупцы становятся еще глупее, а умные – умнее. Как выяснилось в самом начале саги, благородство в этом мире имеет относительную ценность. И все средства хороши перед неумолимыми потусторонними силами, у которых свои законы.
Самым неинтересным героем продолжает быть Альдо. Когда перечитываешь и знаешь продолжение, это вычерпывание жижи из пересохшего колодца особенно утомляет. И хотя повествование построено от лица действующих лиц, уже слышишь злорадствующий голос самой писательницы, которая уже не знает, какую глупость приписать своей жертве. Усталость видна и в других ранее центральных героях. Хорошо, что их оттеняют новые колоритные имена. Большие рыбы неловко переворачиваются в блестящем и шуршащем потоке интриги.
Ежедневная летопись несуществующих государств продолжается с разрядами горького юмора и сарказма. Никто не совершенен с точки зрения бытовой морали. А влюбляет в себя самый гонимый и дерзкий.