Г. Пак, Г. Точчини. «1602. Новый Свет»
Сценарий Грега Пака даже милый. Видимо, потому что к нему приложил руку сам Нил Гейман. Действие межавторской графической эпопеи переносится в Новый Свет, где происходит неслыханное событие. Маленькая колония Роанок решила отложиться от британской короны. Это будет похлеще стаи динозавров в Северной Америке. При этом Пак изящно рифмует первую и последнюю главы. История начинается с сожжения злым королем Яковом I ведьм и демонов; в финале на костер попадает Дэвид Бэннер, но фанатам Marvel известно, что Халк «крушить». В остальных выпусках располагается всякая лирика о геноциде индейцев, жажде могущества и сверхспособностей. За исключением хрестоматийного злодея Осборна и перекочевавшего из линейки о Человеке-пауке хамоватого истерика Джоны Джеймсона, колонисты очаровательные и благородные люди. Их дети спокойно играют с детьми аборигенов, губернатор отрицает всяческое насилие, хотя оно неизбежно накрывает поселение. В общем, классика американской романтичной исторической беллетристики. Жаль, что не хватило места для любовной линии Вирджинии и Железного Лорда. Тони Старк в мире «1602» оказывается на службе у испанского короля, а его знаменитый красно-золотой костюм придуман в изящных средневековых силуэтах.
А вот Грег Точчини явно не в ладах с анатомией, хотя его карандашные силуэты по большей части динамичные и трогательные. Пытаясь изобразить ренессансную моду, он делает мужчин в высоких воротниках похожими на каких-то бирманских женщин. Чудаковатые ракурсы постоянно искажают перспективу, отчего руки-ноги-туловища изгибаются, будто в линзах. Идея вроде бы понятна – в истории много разновеликих монстров (а Вирджиния в финале появляется действительно в виде великолепного, невероятного мифологического существа, собравшего холодящий ужас сфинкса и милоту Фалькора (как в фильме)). Но воплощение оказывается скорее нелепо комичным, чем игровым.
«Новый Свет» почти обошелся без традиционных комиксных глупостей и клише, забавно обыграв канонических героев в диковатой атмосфере альтернативной истории. Фактологические грубости здесь можно простить за сочную фактуру и выразительность, экспрессивность обаятельных персонажей.