Э. Макнил. «Мастерская кукол»
Дамский роман на фоне эпохи – это особый жанр, который вполне уже можно исследовать. Окружая вымышленных персонажей историческими покровами, а еще лучше богемными фимиамами, авторы и авторки создают иллюзию элитарности. Вот берет клерк обоих полов вечером томик с романом дебютантки, и посреди своей бытовой рутины уносится в викторианскую Англию, где небезупречные с точки зрения морали прерафаэлиты гениально творили и жарко любили. В переводе Владимира Гришечкина есть и куртуазная устаревшая лексика, и динамичная современная фразеология, что вполне убедительно для современного текста.
Элизабет Макнил разом палит по всем мишеням – лихо, ни в чем себе не отказывая. Главная героиня – рыжеволосая Айрис с врожденными анатомическим дефектом, девушка из пуританской, но бедной семьи. Знаки избранности, конечно же, вызывают в мужчинах романа вожделение. А сама Айрис готова упасть в томные объятия красавца-художника, вдарить по яйцам уродливому маньяку и эмансипированно заявить, что и крестьянки рисовать умеют. Всё здесь прекрасно и предсказуемо до хохота. Это можно изложить длинным списком шаблонов, которые искусно склеены, как чучела Сайласа Рида, главного злодея романа.
Хотите атмосферы в духе «Парфюмера» Зюскинда? Она присутствует. Макнил раздает краски и запахи направо и налево. Трущобы Лондона, грандиозная стройка Великой выставки, проститутки и аристократки, кровь, насилие и надушенные платки. Достоверность достигается обильными описаниями и деталями, сочно накрученными, как сахарная вата. А несколько сцен с участием реальных исторических лиц и вовсе возносит читателя на недосягаемую высоту в собственных глазах. Кажется, что ты уже начинаешь разбираться в живописи и отличать гениальное от посредственного. Макнил уделяет большое внимание технико-технологическому процессу живописи, внедренному в пикантные и воодушевляющие эпизоды.
О пикантности. Обилие эротических подробностей, все эти смехотворные мечты о «мужских штуках» и их размерах с головой выдают и дебютантку, и ее публику. Нежность и решительность девичьего сердца не выдерживает искушения физической близостью. А далее все заверте… Пощипывание винограда на крыше нагишом, от картины до постели и обратно, богемная порнография на возвышенных тонах.
А чтобы не было совсем липко и сладко, в завершающей части романа Айрис будет ходить под себя, блевать и стойко переживет адское насилие. Потому что ее похитит недобрый Квазимодо, который тоже мечтает о любви. И здесь опять Макнил не удерживается от штампа. Вроде бы в многочисленных и навязчивых флэшбеках писательница ищет истоки душевной травмы героя. Убогая жизнь в деревне, нездоровое увлечение мертвечиной, первая отвергнутая любовь и первое убийство… Но если среда заела Сайласа, то почему же дальше, смакуя его разложение, Макнил не дает ему шанса. Девичье омерзение и гадливость сквозит на каждой странице. А потому что здесь идет разработка крайне популярной темы. Если девушка сказала «Нет», изволь остановиться. И неважно, что ты психически не здоров. Это твои личные сексуальные проблемы. В лице чучельника Сайласа, а также ряда трактирных мужчин, Макнил пусть и без феминистского задора, но вставляет свои пять копеек в общую борьбу с положением женщины в каком бы то ни было обществе. Ну, а если красавчик-художник позовет в постель, так почему бы нет? Луис Фрост, выдуманный прерафаэлит, то же еще тот козел и высокомерно давит в Айрис художницу. Но деликатен как с женщиной и любовник занимательный.
Борясь со штамповкой, той самой мастерской кукол, где Айрис расписывала фарфоровые личики для могил умерших детей, Макнил сама наштамповала одноразовый роман, оправдывая ожидания публики определенного сорта.