Проблемы политической власти

Традиционный подход к теории общественного договора

Теория общественного договора является наиболее яркой попыткой оправдать власть в политической философии последних 400 лет. Её суть состоит в том, что правительство и граждане находятся в договорных взаимоотношениях. Контракт между ними накладывает определённые обязательства на обе стороны. Правительство обязано предоставлять определённые блага, тогда как граждане обязуются соблюдать законы и платить налоги. Таким образом, государственное принуждение не несёт в себе ничего плохого, ведь граждане сами согласились на такие условия.

Теория явного общественного договора

Существует ли общественный договор? На первый взгляд данная теория не сходится с реальностью: никто не видел и не подписывал договор, в котором была бы расписана специфика функционирования государства. Как подобное вообще могло произойти?

Джон Локк верит, что такой договор имел место в действительности во время возникновения государства. Нехватка исторических подтверждений этого объясняется тем, что люди из тех времён оставили слишком мало записей о своей жизни. Обычно Локк указывает на Рим и Венецию как примеры обществ, основанных на явном общественном договоре.

Но даже если такой договор имел место в прошлом, каким образом он касается людей, родившихся намного позже? Локк утверждает, что связь существует из-за бессрочного ограничительного земельного договора: изначальные участники сделки передали свои земельные владения под юрисдикцию правительства, и каждый, кто пользуется этой землёй, также обязан и подчиняться условиям правительства.

Несмотря на хитрость данного манёвра, вся эта теория представляет собой чистую мифологию. Дэвид Юм предоставил более реалистичную картину человеческой истории, в которой он указывает на возникновение государств через узурпацию и завоевания. В какой-то момент истории любого существующего государства правительство либо завоёвывало чужую территорию, либо было насильственно захвачено лицом, не имевшим на это права (например, при государственном перевороте). Любое из этих событий делает государственную власть нелегитимной.

Теория неявного общественного договора

В то время как явный общественный договор предполагает существование контракта, необходимого к составлению устным или письменным путём, неявный общественный договор выводится из самого поведения людей, свидетельствующего об их согласии даже без действительно существующих договорённостей.

Как можно определить согласие без его действительного утверждения? Во-первых, можно указать на «пассивное согласие», когда люди никак не возражают против деятельности правительства. Во-вторых, можно использовать «согласие через принятие выгод», когда человек подтверждает своё согласие путём использования благ, предоставляемых правительством. В-третьих, оправдать правительство можно «согласием через присутствие», когда человек остаётся жить в определённом месте не смотря на его принадлежность к тому или иному государству. И, наконец, в случае участия человека в определённой правительственной деятельности можно говорить о «согласии через участие». Каждый указанный случай неявного согласия можно использовать в качестве подтверждения принятия гражданами общественного договора.

Условия действительности соглашения

Действительное соглашение – это соглашение, которое является морально эффективным, то есть оно либо успешно делает допустимым какое-либо действие, на которое человек согласен, либо налагает на него обязательство действовать таким образом, каким он согласился действовать.

Договор недействителен, если он возник в результате принуждения. Примером может быть соглашение, принятое под угрозой расправы со стороны бандита. Также он недействителен в случае обмана или сокрытия некоторых аспектов сделки со стороны какого-либо её участника. Главной функцией телевизора является демонстрация изображения, и продажа телевизора, не выполняющего эту функцию, без указания данного факта со стороны продавца, делает сделку недействительной.

Можно выделить четыре правдоподобных общих принципа действительности соглашения:

1. Действительное соглашение требует наличия разумной возможности отказаться от него. Все стороны любого соглашения должны иметь возможность отклонить его, не жертвуя ничем, на что они имеют право.

2. Явное несогласие превосходит предполагаемое согласие. Договор не может быть утверждён, если какая-то из сторон выразила явное несогласие с ним.

3. Действие может быть принято в качестве свидетельства согласия, только если предполагается, что в случае его невыполнения не будет иметь место принуждение к выполнению. Договор, принятый под угрозой применения насилия не является действительным.

4. Договорное обязательство является взаимным и условным. Договор обычно налагает на обе стороны обязательства друг перед другом, и отказ одной из сторон от своего договорного обязательства освобождает другую сторону и от её обязательства.

Является ли общественный договор действительным?

Начнём с условия наличия разумной возможности отказаться от договора. В случае государства единственная такая возможность – покинуть его территорию. Однако она сталкивается с множеством преград. Чтобы покинуть территорию одного государства, человеку необходимо получить разрешение на иммиграцию от другого государства. Некоторые люди при переезде могут столкнуться с финансовыми проблемами, или же с привязанностью к семье, друзьям и родному дому. Кроме того, если человек всё же смог успешно переехать, то это делает его субъектом другого государства. Но как быть в ситуации, когда человек не хочет относиться к какому-либо государству вообще? У него остаётся только три варианта: жить в океане, переехать в Антарктиду или совершить самоубийство.

Разумеется, подобные условия не могут быть названы разумными из-за слишком большой их обременительности.

Однако это не самое главное. Основной проблемой является то, что отказ от участия в общественном договоре требует лишения человека определённых прав. Как можно заставить кого-то покинуть свой дом, работу, оставить всех друзей и семью лишь из-за несогласия с договором?

Можно ответить, что государство вправе выгнать кого-либо из своей территории так же само, как я вправе выгнать человека из своего дома, если он не согласен участвовать в уборке после окончания вечеринки. Однако действительно ли государство является владельцем всей территории, находящейся под его юрисдикцией? Если нет, то оно не способно устанавливать какие-либо правила относительно её использования.

В качестве примера возьмём Соединённые Штаты. Здесь право государства на территорию исходит из двух фактов: её открытия европейскими колонистами в прошлом и наличия правительственной принудительной силы над индивидуальными землевладельцами, получившими свои права на определённые части этой территории от первооткрывателей через многие поколения. Даже если первый факт имеет место в действительности, второй же не предоставляет государству легитимных территориальных притязаний, поскольку его власть над отдельными людьми не даёт ему возможности присвоить абсолютно всю территорию целого региона сразу.

Перейдём теперь ко второму условию: не может быть и речи о неявном согласии с договором, если было выражено явное несогласие. Некоторые люди ведь явно выразили несогласие с общественным договором. Это политические анархисты, которые убеждены, что государства не должно быть вовсе. Однако каждое правительство продолжает применять свои законы и налогообложение по отношению к анархистам. И никакие протесты против этого не смогут заставить его отказаться от подобного поведения и вернуть все отнятые налоговые средства.

Третье условие говорит, что принуждение к выполнению определённого действия не может сделать это действие подтверждающим согласие с договором. Разумеется, государство принуждает всех подчиняться своим законам и налогообложению, это не является добровольным выбором его граждан. Конечно, в данном случае можно указать на согласие через присутствие, однако мы уже отбросили разумность этого аргумента немного ранее.

И, наконец, мы пришли к четвёртому аргументу, гласящему, что отказ одной из сторон договора от выполнения договорных обязательств лишает вторую сторону необходимости выполнять условия соглашения, возложенные на неё.

В случае общественного договора граждане обязаны подчиняться государственному закону, и они получают наказание при его нарушении. Разумеется, государство тоже имеет определённые обязательства перед гражданами. Однако мы очень часто наблюдаем то, что оно не способно справиться с ними. Основной из функций государства является защита своих граждан, однако даже в этом случае оно нередко пренебрегает своими обязательствами и принимает крайне неадекватные решения, которые в итоге приводят к росту количества преступлений.

Приведём яркий пример того, как государство (а конкретно Соединённые Штаты) провалилось в защите граждан. Рассмотрим случай, произошедший одним утром в марте 1975 года в Вашингтоне, округ Колумбия. Двое преступников вломились в дом, в котором проживало три женщины. Они поймали одну из них, остальные две находились на другом этаже, и преступники о них не знали. Те, услышав крики своей подруги, вызвали полицию, однако сами полицейские не удосужились тщательно осмотреть дом. В первый раз полицейский лишь попытался войти через главный вход, однако никто ему не открыл двери, да и сами преступники проникли в дом через задний вход, который он даже не попытался осмотреть. Во второй раз полиция и вовсе не прибыла на вызов. После этого преступники заметили двух остальных женщин, они похитили их и в течении четырнадцати часов избивали и насиловали. Они обратились в федеральный суд по поводу халатности правоохранительных органов, однако никакие действия не были предприняты, сам суд объяснил это тем, что правительство только несёт обязанность защищать общественность от преступности в целом. Суд опасался, что признание обязанности защищать отдельных граждан «фактически приведёт к скорейшему прекращению деятельности правительства» и «направит новое поколение истцов в здание суда в связи с реальными и воображаемыми жалобами».

Теория общественного договора не может объяснить политическую власть. Теория явного общественного договора не работает, потому что ни одно государство не предоставило разумных вариантов отказа от договора – вариантов, не требующих от несогласных брать на себя чрезмерные расходы, которые государство не имеет права наложить на них. Все современные государства, отказываясь признавать явное несогласие, делают свои отношения с гражданами недобровольными. Большинство заявлений о неявном согласии терпят неудачу, потому что почти все граждане знают, что законы правительства будут навязываться им независимо от того, совершали ли они конкретные действия, с помощью которых можно определить их согласие. В случае тех правительств, которые отрицают какое-либо обязательство защищать отдельных граждан, эта теория не работает по той простой причине, что, если бы когда-либо существовал общественный договор, то правительство должно было бы освободить граждан от выполнения условий договора с их стороны ввиду невыполнения своих собственных обязательств.

Теория гипотетического общественного договора

Как мы видим, традиционное утверждение о том, что люди сами дали согласие на существование государства, не может быть оправдано. Теоретики гипотетического общественного договора вместо этого обращаются к утверждению, что люди согласились бы со существованием государства при определённых гипотетических условиях. По мнению некоторых философов, когда система строго добровольных взаимоотношений неосуществима, приемлемым приближением может быть система, против которой никто не имеет никаких разумных жалоб.

Представляя условия, при которых должно произойти это гипотетическое соглашение, мы можем предположить изменение некоторых обстоятельств, связанных с самими людьми. Например, можно предположить, что стороны соглашения лучше информированы и аргументированы, чем большинство людей в реальности. Мы можем считать их одновременно рациональными и разумными, если под «разумными» понимаются лица, заинтересованные в справедливом соглашении с другими лицами, при условии, что те действуют таким же образом. Поэтому разумные люди не пытаются настаивать на соглашении, которое служит только им самим; они готовы принять во внимание претензии других, чтобы достичь соглашения, приемлемого для всех.

Тем не менее, нам не стоит допускать значительные отличия участников такого гипотетического соглашения от реальных людей, иначе оно будет лишено какого-либо оправдания. Например, нас не интересует гипотетическое соглашение, которое может быть достигнуто только после принятия всеми единственной верной религии. Мы должны признать тот факт, что у разумных людей есть устойчивые религиозные различия и, в более общем плане, философские различия, и мы должны стремиться к достижению согласия, несмотря на эти различия. Теоретики гипотетического общественного договора приняли этот момент, заявив, что их целью является предоставление обоснования, применимого ко всем разумным людям.

Однако они не предоставили никаких аргументов, доказывающих, что какая-либо конкретная политическая система может быть согласована всеми разумными лицами. Довольно сомнительной кажется возможность достижения всеобщего согласия даже по самым базовым вопросам. Кажущиеся неразрешимыми разногласия по поводу общей формы, структуры и руководящих принципов государственного управления возникают точно так же, как и кажущиеся неразрешимыми разногласия по вопросам религии, философии, морали и конкретным политическим проблемам. Нет причин думать, что все разумные люди достигнут согласия по основным принципам правления раньше, чем они достигнут согласия относительно правильной религии, нравственной теории и т.п.

Стоит также учесть разумных людей, считающих, что оптимальная общественная организация вообще не должна содержать правительства. То, что эти индивидуумы остаются меньшинством, не особо утешает теоретиков гипотетического общественного договора, стремящихся показать, что все разумные люди согласятся с общественным договором. Анархистские мыслители, как правило, кажутся не менее рациональными, информированными или разумными, чем сторонники других политических взглядов. Они, например, не отказываются обосновывать свои взгляды, рассматривать возражения или принимать во внимание интересы других. Поэтому трудно найти какое-либо не вызывающее вопросов обоснование для их исключения из класса лиц, допускаемых к выражению согласия. До тех пор, пока анархисты не исключаются из соглашения, теоретики гипотетического общественного договора должны искать способ убедить их принять правительство.

Кроме того, гипотетический общественный договор сталкивается с другой проблемой: даже если бы можно было доказать, что все разумные люди согласятся на какую-то систему правления, этот факт не мог бы обосновать политическую власть. Легитимность политической системы – это вопрос допустимости её навязывания всем членам конкретного общества. Речь, в частности, идёт о допустимости умышленного и насильственного причинения вреда тем, кто не подчиняется правилам, созданным системой. Теория гипотетического общественного договора в данной интерпретации предлагает следующее решение: можно принудительно навязывать договорённость отдельным лицам при условии, что эти лица действуют неразумно.

Этот принцип находится в полном противоречии со здравым смыслом. Представьте себе, что работодатель подходит к потенциальному работнику с абсолютно справедливым, разумным и привлекательным предложением, включающим щедрую оплату, удобное время работы, приятные условия труда и т.д. Будучи полностью информированным, рациональным и разумным, работник бы принял предложение о трудоустройстве. Тем не менее, работодатель не имеет этического права принуждать его к этому в том случае, если он, независимо от оснований, отвергнет данное предложение. Разумность предложения, вместе с гипотетическим согласием, будет иметь очень малый этический вес, в лучшем случае она лишь совсем немного смягчит неправомерность навязывания принудительного труда.

Аналогичные суждения применимы и к другим видам деятельности, которые обычно требуют согласия: врач не имеет права принудительно навязывать пациенту медицинскую процедуру, даже если с его стороны неразумно отказываться от лечения; не может и продавец вымогать деньги у клиента, даже если отказ от покупки товара был неразумен; боксёр тоже не может заставить другого боксёра драться с ним, даже несмотря на неразумность отклонения предложения о проведении матча.

Это замечание можно отнести и к вопросу о политических обязательствах. Неразумного отклонения договорённости недостаточно для того, чтобы создать обязательство по её соблюдению. Работник в вышеприведённом примере имеет право отказать работодателю, даже если такой отказ является неразумным и необоснованным.

Автор краткого изложения: Виталий Тизунь, оригинал: Майкл Хьюмер