ИИ: технология, которая просто не может ждать

Искусственный интеллект развивается с головокружительной скоростью, но в секторе AEC он наталкивается на препятствие в виде устаревших методов работы и устаревших технологических архитектур, которые, как известно, меняются крайне медленно, — пишет Ричард Харфэм, независимый отраслевой обозреватель и консультант-руководитель

Каждая отрасль рано или поздно сталкивается с технологическим прогрессом, развивающимся гораздо быстрее, чем сама отрасль. В сфере розничной торговли таким прорывом стала электронная коммерция. Для медиа-индустрии — смартфоны.

В сфере архитектуры, инженерии и строительства (AEC) — пожалуй, одной из самых консервативных профессий в развитом мире, для которой характерны устоявшиеся привычки и практики, — это происходит прямо сейчас. Число инструментов искусственного интеллекта растет с каждой неделей. Каждый доклад на конференции обещает скачкообразный рост производительности. При этом ИИ переосмысливает себя каждые несколько месяцев.

На конференции NXT BLD в этом году я вел дискуссию с Амаром Ханспалом из Motif и Хью МакЭвой из Trimble. Меня поразил не столько оптимизм в отношении того, что может создать ИИ, сколько то, насколько сложной может оказаться задача взимания платы за его использование.

Ценообразование, ориентированное на конечные результаты и конкретные deliverables, представляется логичным будущим — по крайней мере, как только ИИ сможет создавать готовые продукты, а не просто предоставлять инструменты для оптимизации рабочих процессов, управляемых людьми. Как сошлись во мнении оба участника дискуссии, чрезвычайно сложно монетизировать ИИ таким образом, чтобы затраты оставались предсказуемыми для клиентов и одновременно гарантировался денежный поток для поставщиков. Этот денежный поток необходим, чтобы поставщики смогли пережить период задержки до того момента, когда внедрение технологии — и, следовательно, доходы — наконец наберут обороты. Этот период задержки благоприятствует действующим игрокам с сильными балансами и незаметно исключает стартапы, которые в противном случае могли бы продвигать отрасль вперед.

Зайдите сегодня в большинство архитектурных, инженерных и строительных компаний, и вы обнаружите, что все это вызывает скорее беспокойство, чем оптимизм. И это потому, что реальное давление исходит не от того, чего может достичь ИИ. Оно проистекает из гораздо более давней проблемы, которую ИИ просто сделал невозможной игнорировать: а именно, что эта отрасль меняет свои процессы, культуру и даже коммерческие модели примерно в десять раз медленнее, чем развиваются технологии, лежащие в ее основе. Именно в этом несоответствии, а не в самой технологии, мы видим, как раскрывается суть дела.

На протяжении десятилетий компании, работающие в секторе AEC, постоянно приобретали новое оборудование. Однако при этом упускается из виду сам процесс выполнения работы — кто что решает, кто что проверяет, кто за что отвечает, как информация передается от одного пользователя к следующему звену цепочки.

В настоящее время ИИ развивается с такой скоростью, с которой отрасль еще никогда не сталкивалась, и упирается в «кирпичную стену» в виде неизменной технологической базы во многих компаниях. Это несоответствие представляет собой более серьезный риск для большинства технологических стратегий в сфере архитектуры, инженерии и строительства (AEC), чем любой другой риск, связанный с ИИ.

Четыре конкретных фактора дают представление о том, как это несоответствие проявляется на практике. Ни один из них не связан исключительно с ИИ, но во всех случаях вину все равно возложат на ИИ, потому что так проще объяснить ситуацию. И именно в этом заключается проблема, поскольку это позволяет отрасли уклониться от более сложного разговора о том, почему именно собственные темпы изменений являются здесь реальным сдерживающим фактором.

Нет простого выхода

Первая проблема заключается в том, что из сложившейся ситуации с Autodesk нет простого выхода. Цены на продукты Autodesk неуклонно растут с тех пор, как компания перешла на лицензирование исключительно по подписке: рост каталожных цен составляет примерно 6–9 % в год, а скидки при продлении подписки незаметно сокращаются. Для компании, использующей несколько сотен рабочих мест AEC Collection, это не просто погрешность округления. Это статья бюджета, которая год за годом растет быстрее, чем доходы от сборов, и предела роста не видно.

Что отличает нынешнюю ситуацию от предыдущих жалоб на цены Autodesk, так это то, что очевидного выхода из положения нет. Graphisoft — единственная надежная альтернатива в сфере BIM, доступная в широком масштабе, и для большинства компаний переход означает перенос многолетних проектных данных на новую платформу, переобучение персонала, воссоздание библиотечного контента и пересмотр рабочих процессов с каждым партнером, который не переходит на новую платформу.

Компании, которые в настоящее время наиболее активно внедряют ИИ, не всегда обладают надлежащими структурами управления. Именно этот разрыв станет источником следующей волны исков о профессиональной ответственности, и они обрушатся на те юридические фирмы, которые искренне полагали, что действуют эффективно, а не безрассудно.

И всё это ещё до того, как вы доберётесь до более глубокой проблемы: сама компания Graphisoft входит в состав Nemetschek — консолидирующегося конкурента, преследующего собственные коммерческие интересы, а не являющегося нейтральным открытым стандартом. Ставить на него в качестве основного производственного инструмента вашей компании — это, очевидно, не менее рискованно, чем оставаться на прежнем месте. Это другой вид «закрытого сада», а не способ вырваться из него.

При этом зависимость от одного поставщика становится всё более явной, а не наоборот. Компании начинают оспаривать недавние условия лицензионного соглашения Autodesk, в которых заявляются права на то, что компания называет «результатами работы» — файлы и результаты, создаваемые клиентами с помощью её программного обеспечения, включая ограничения на использование этих результатов для обучения моделей искусственного интеллекта.

Мэй Уинфилд, глобальный директор по коммерческим, юридическим и цифровым рискам компании Buro Happold, указала, что это поднимает действительно неудобный вопрос: если закон об авторском праве гласит, что автор владеет тем, что он создает, но договор поставщика программного обеспечения пытается ограничить способы использования этого произведения, то какое из этих положений имеет преимущественную силу?

На протяжении десятилетий компании рассматривали результаты своей работы в системах CAD и BIM как собственную интеллектуальную собственность. Это предположение уже не так надежно, как кажется, и большинство компаний не изучили этот пункт достаточно внимательно, чтобы это заметить. Опасения Уинфилд выходят далеко за рамки интеллектуальной собственности: по её мнению, та же культура недостаточного контроля вскоре столкнётся с результатами, сгенерированными ИИ, и последствия в плане ответственности будет гораздо сложнее игнорировать.

Это и есть тот «тихий кризис», который скрывается за всем ажиотажем вокруг ИИ: один-единственный поставщик фактически контролирует производственный уровень в большей части отрасли, неуклонно повышает цены и теперь всё глубже вторгается в сферу того, что клиентам разрешено делать со своими собственными работами. При этом на горизонте не видно никакой надежной альтернативы. Это не проблема программного обеспечения. Это структурная проблема.

Проблема корпоративной культуры

Второй фактор давления — это проблема корпоративной культуры. Наиболее ярким свидетельством несоответствия темпов развития является то, что происходит, когда ИИ внедряется в типичный рабочий процесс в сфере архитектуры, инженерии и строительства (AEC). Проверка проектов по-прежнему проводится на совещаниях и путем внесения пометок в PDF-файлы. Координация по-прежнему осуществляется в рамках запланированных сессий по выявлению коллизий, а не посредством непрерывных циклов обратной связи. Информация по-прежнему передается между архитектором, инженером, подрядчиком и поставщиком с использованием форматов и методов, которые появились ещё до появления облачных технологий, не говоря уже о генеративном ИИ.

Все это происходит не потому, что лучших вариантов не существует. Это происходит из-за культуры отрасли, характеризующейся фрагментированной ответственностью, структурой вознаграждения, при которой оплачиваются отработанные часы, а не конечные результаты, а также глубокой институциональной осторожностью в отношении всего, что меняет распределение ответственности. Короче говоря, отрасль AEC никогда не требовала от кого-либо менять свой подход к работе, независимо от того, какие инструменты появлялись.

В результате большая часть прироста производительности благодаря ИИ, о котором сейчас так много говорят, носит индивидуальный, а не организационный характер. Дизайнер быстрее создает визуализации. Инженер быстрее составляет расчеты. Руководитель проекта за считанные секунды, а не за час, подводит итоги журнала запросов о предоставлении информации (RFI).

Это реальные достижения, и они того стоят, но при этом это достижения на уровне отдельного рабочего места, наложенные на структуру, которая осталась прежней. Узким местом в большинстве проектов в сфере архитектуры, инженерии и строительства никогда не была скорость, с которой один человек мог создать чертеж. Проблема заключалась в том, как медленно информация перемещается между различными специалистами, сколько раз одни и те же данные вводятся заново в разные системы и насколько координация по-прежнему осуществляется посредством телефонных звонков и PDF-файлов, поскольку корпоративная культура никогда не требовала более структурированного подхода.

Большая часть прироста производительности за счет ИИ, о котором сейчас так много говорят, касается отдельных сотрудников, а не организаций в целом, однако «узким местом» в большинстве проектов в сфере архитектуры, инженерии и строительства никогда не была скорость, с которой один человек мог бы выполнить чертеж

Сравните это с тем, как другие профессии справились с аналогичными технологическими потрясениями. Юридический сектор не просто приобрел инструменты для составления документов на базе ИИ. Юридические фирмы перестроили систему подготовки младших юристов и механизм выставления счетов, когда для проверки документов перестали требоваться целые армии младших специалистов. Точно так же сектор финансовых услуг не просто приобрел системы алгоритмической торговли. Вся структура оценки рисков и распределения ответственности за них была неоднократно перестроена с учетом технологий, зачастую под давлением регулирующих органов.

Аналогичного сдвига в сфере архитектуры, инженерии и строительства (AEC) пока не произошло, поскольку фрагментированная, основанная на отдельных проектах договорная структура отрасли распределяет ответственность за изменения между стольким количеством сторон, что ни один отдельный участник не может взять на себя роль движущей силы этого процесса. До тех пор, пока внедрение ИИ не будет рассматриваться как организационный и культурный проект, а не как решение о закупке, его влияние будет ограничиваться повышением индивидуальной производительности — что, безусловно, является улучшением, но составляет лишь малую часть того, что возможно.

Проверка «домашней работы» ИИ

Третье давление — это то, о котором никто не хочет первым признавать, что оно касается именно его. По мере того как контент, генерируемый ИИ, переходит от составления чертежей к написанию технических заданий, выполнению расчетов и подготовке отчетов, возрастают профессиональные и юридические риски. Доверять результатам без надлежащей проверки рискованно, и тем не менее у большинства компаний отсутствуют механизмы управления, позволяющие контролировать и снижать этот риск.

Мэй Уинфилд из компании Buro Happold прямо обратилась с этим вопросом к аудитории конференции NXT BLD 2026: профессиональная ответственность в сфере архитектуры, инженерии и строительства (AEC) всегда основывалась на том, что за конечным результатом стоит квалифицированный специалист, а чертеж с печатью или подписанный расчет означают, что их проверил человек, несущий профессиональную ответственность.

ИИ не меняет эту правовую реальность. Он просто упрощает возможность незаметно обойти проверку, особенно в условиях дедлайнов и особенно когда результат выглядит правдоподобно. Фирмы, которые сейчас наиболее активно внедряют ИИ, не всегда обладают надлежащими структурами управления. Именно этот разрыв станет источником следующего поколения исков о профессиональной ответственности, и они обрушатся на те практики, которые искренне полагали, что действуют эффективно, а не безрассудно.

Это не аргумент против внедрения ИИ. Это просто аргумент, согласно которому внедрение без дисциплины проверки — это проблема ответственности, замаскированная под повышение производительности. Та же самая культурная инерция, которая замедляет изменение процессов, также замедляет формирование привычек контроля, которые сделали бы внедрение ИИ по-настоящему безопасным.

Переоценка кода, написанного людьми

Четвертый фактор давления — самый незаметный, но, возможно, самый значимый для всех, кто разрабатывает программное обеспечение в этой сфере. Инвесторы все чаще занижают стоимость кода, написанного людьми, по мере того как ИИ становится все более эффективным в создании и воспроизведении существующих функциональных возможностей. Кодовая база, на создание которой у команды ушло три года, больше не ценится так высоко, как раньше, поскольку хорошо настроенная система ИИ теперь может приблизительно воспроизвести значительную ее часть за гораздо меньшее время.

Это имеет огромное значение именно для технологий в сфере AEC, поскольку в этом секторе преобладают точечные решения, где вся ценностная предложения сводилась к тому, что «мы создали сложное и узкоспециализированное решение». Если такое сложное и узкоспециализированное решение становится все более воспроизводимым, значит, кодом никогда и не был защитным рвом. Им должно быть что-то другое: собственные данные, накопленные за годы реальных проектов, затраты на переход, заложенные в методах работы команд, или подлинные сетевые эффекты между участниками проекта. Программным компаниям, которые не могут четко сформулировать, чем именно из этих трех компонентов они владеют, в ближайшие восемнадцать месяцев будет значительно сложнее привлекать финансирование, независимо от того, насколько впечатляюще выглядит демонстрация их продукта.

Для отрасли, и без того обеспокоенной доминирующим положением Autodesk, в этом кроется горькая ирония: именно те факторы, которые делали Autodesk труднопоколебимым лидером — накопленные за десятилетия данные, привязка к рабочим процессам и сетевые эффекты во всей экосистеме проектов — представляют собой именно тот «ров», который теперь должны создать для себя конкуренты, ориентированные на ИИ. Более того, это именно тот «ров», который уже невозможно обеспечить одним лишь качеством кода.

И именно здесь проблема монетизации дает о себе знать сильнее всего. Конкурент, который не может стабильно взимать плату за результаты, предлагает кодовую базу, которая больше не является защищаемым активом, и продает свои продукты на рынке, где изменение покупательского поведения занимает годы, сталкивается не с одной из этих проблем. Он сталкивается со всеми тремя сразу.

Столкновение с последствиями

Как уже отмечалось ранее, ни один из этих четырёх факторов давления по сути не связан с ИИ, хотя именно ИИ будет занимать центральное место в большинстве обсуждений на эту тему. Ценовая власть Autodesk и масштаб её контрактов — это история о концентрации рынка, ставшая возможной благодаря тому, что на рынке преобладают компании, действующие слишком медленно, чтобы их уход представлял реальную угрозу. Устаревшие рабочие процессы, ограничивающие ценность ИИ, — это история о корпоративной культуре. Непроверенные результаты работы ИИ, создающие риск юридической ответственности, — это проблема управления, усугубляемая тем, что внедрение опережает институциональную осторожность, а не наоборот — как ни странно, в данном случае. Переоценка стоимости кода, написанного людьми, — это проблема рынков капитала, касающаяся того, в каких отраслях созданы реальные, защищаемые технологические барьеры.

Все эти проблемы объединяет одно и то же несоответствие. Проще говоря, темпы, с которыми развиваются культура, контракты и методы работы в секторе архитектуры, инженерии и строительства (AEC), радикально не синхронизированы с темпами развития лежащих в их основе технологий, и именно в этом заключается реальный риск для любой технологической стратегии в этом секторе — а не в возможностях ИИ, не в ценообразовании поставщиков и не в какой-либо отдельной точке отказа.

Другие сопоставимые отрасли были вынуждены сжать десятилетия технологических преобразований в несколько лет, чтобы не отставать от развития технологий. В сфере архитектуры, инженерии и строительства (AEC) этот переломный момент ещё не наступил, и единственная сила, способная его вызвать, — это внутренняя: компании, разработчики программного обеспечения и заказчики должны прийти к единому мнению о том, что внедрение новых технологий означает изменение подхода к принятию решений и определение ответственности за них, а не просто выбор того или иного инструмента на рабочем столе.

Выступая модератором второй сессии NXT BLD, посвященной BIM 2.0, я воочию убедился в том, во что обходится это отставание. В ходе этой сессии, в которой приняли участие основатели нового поколения разработчиков BIM-решений, выяснилось, что стартапы, стремящиеся стать теми «претендентами», в которых отрасль нуждается больше всего, могут столкнуться со структурной ловушкой финансирования. Это не проблема реализации стартапами своих идей; это проблема структуры рынка.

Эти стартапы — серьезные компании, разрабатывающие серьезные технологии, основанные от трех до восьми лет назад. Однако вполне вероятно, что годовая выручка большинства из них пока не превышает доходов вашего любимого местного ресторана. Это не оценка качества их продуктов. Это оценка того, что происходит, когда отрасль, которая больше всего нуждается в радикальных изменениях, одновременно является отраслью, наиболее склонной к тому, чтобы выматывать людей, пытающихся эти изменения внести — исключительно по привычке, а не намеренно.

Новые подходы и стартапы, которые появятся и добьются успеха в ближайшие несколько лет, — это не те, кто будет демонстрировать самые эффектные возможности искусственного интеллекта. Это будут те, кто будет рассматривать темпы изменения процессов как проблему, которую действительно нужно решать, ведь технологии не собираются замедляться из вежливости.

Каждая отрасль, столкнувшаяся с технологией, развивающейся с такой скоростью, в конечном итоге была вынуждена, порой сопротивляясь и протестуя, приспосабливаться к её темпам. Строительная отрасль (AEC) не является исключением, какими бы ни казались её привычки. Единственный реальный выбор, который остаётся сейчас, — это то, произойдёт ли это изменение на условиях самой отрасли, осознанно и заблаговременно, или же оно произойдёт позже, внезапно и застигнет компании врасплох. Технология, которая не будет ждать, на самом деле никогда никого не ждала.