Ответ экспертам: о насилии, революции и контрреволюции

В одном из опубликованных писем уфимских товарищей, которые уже год содержатся под стражей по так называемому “Делу марксистского кружка Уфы”, были выписаны некоторые выводы из заключения экспертов следствия. В своих выводах эксперты не только встают на сторону следствия, что понятно, но и отходят от научной объективности. К сожалению, трудно было ожидать другого поведения от ангажированных экспертов, ведь все мы люди, все человеки, и экспертам хочется кушать, иметь хорошую работу и высокие звания.

Ниже публикуем ответ доктора исторических наук, профессора МГУ В.А. Сахарова на эти “заключения экспертов”. Возможно, нынешний “самый справедливый” суд и не позволит себе принять доводы тов. Сахарова во внимание, но, думаем, они будут небезынтересны для наших думающих читателей.

Ответ экспертам: о насилии, революции и контрреволюции

О революции

Против тезиса эксперта №1 (канд. филологических наук, доц. Уфимского университета: «понятие революция свидетельствует о насильственном характере изменения основ существующего строя,.. в ее «ленинской концепции»».

Очевидно, что здесь умышленно понятие революция преднамеренно искажается за счет того, что:

1) сфера действия механизмов революции сужено до пределов политики;

2) проигнорировано то, что революция является лишь одной из фаз развития науки, политики, экономики, общества и пр. и пр.

Эту закономерную и неизбежную фазу нельзя отринуть. Все так, как «по-пацански» выразился Президент РФ – «Нравится, не нравится – терпи моя красавица». Как известно, термин «терпи» неразрывно связан в этой поговорке с определенным насилием: физическим или морально-психологическим.

Так и любой революционер мог сказать, проводя и буржуазную революцию, и социалистическую (каждую для своего времени – прогрессивную – ред.). И любой контрреволюционер – тоже.

Никто возможности использования насилия в принципе не исключал. Все использовали его в разных формах, способах и с одинаковой целью – обеспечения своей победы. (Однако не можем не подчеркнуть, что революция в отличие от контрреволюции имеет в виду этап развития, когда новое, более прогрессивное, приходит на смену старому, отжившему, реакционному. Не случайно К. Маркс писал: «Насилие — повивальная бабка каждого старого общества, беременного новым». И как подчеркнул автор, – но возможно и не физическое, а и моральное, и психологическое – ред.).

3) Все это общеизвестное проигнорировано нашим критиком специально, чтобы:

(1) в своих рассуждениях о революции обойти проблему цели, достижению которой служит революция в любой сфере – не только в развитии человеческой деятельности, но и законов природы (материального мира). За это критиковать революцию в принципе нельзя. Закон природы – надо признать и принять его. Ругать этот закон бессмысленно. Ему на всякую «критику» «начхать»!

(2) Проигнорировать проблему закономерности и объективно существующей цели революции и свести все свои рассуждения фактически к формам, способам проведения революции, которые, как показывает исторический опыт, могут быть разными: мирными и немирными, но обязательно с использованием тех или иных методов насилия, к которым прибегают силы, выступающие, с одной стороны, за обеспечение поступательного и прогрессивного развития (научного, социально-политического и т.д.), а, с противной стороны, выступающие против него, поскольку от такого развития страдают их взгляды, чувства, привычки, жизненное положение.

Данный филолог, игнорируя разные формы и способы проведения революции, что зависит не только и даже не столько от революционеров, сколько от сопротивления контрреволюционеров, рассматривает революции (как таковые, а не только социально-политические), как проявление насилия. Против насилия наш филолог-«гуманист» выступает как противник противоестественного, и потому недопустимого и преступного, способа действий. Он в принципе против любых революций.

***

Чтобы пояснить свою позицию и аргументировать свои замечания, сделанные выше, необходимо обратиться к историческому опыту, что позволит также увидеть примитивную политическую предвзятость, которую в своих рассуждениях демонстрирует этот критик революции от филологии. Здесь полезно знать и историю, не только давнюю, но и совсем близкую к нашему кошмарному времени.

Что есть революция?

Определенная фаза объективно (т.е. независимо от желаний людей) происходящего процесса развития общества, включаясь в который люди ставят определенные цели (помочь его развитию или предотвратить его), соответствующие их интересам и убеждениям. И… определяют способы своего действия, направленные либо на развитие революции (сторонники революции), либо на предотвращение ее (контрреволюционеры).

Степень, а также способы и формы насилия в ходе революции со стороны противостоящих сил (а не только одной из них) зависит от соотношения этих сил не только в данной стране, вставшей на путь революционных преобразований, но и от действия внешних (международных) сил, поддерживающих революцию или контрреволюцию.

Все это азбучные истины для любой революции в социально-политической или научной областях. Игнорировать их – странная позиция для «остепененных» работников вузов РФ.

Что мы видим в истории человеческого общества?

В данном случае лучше и полезнее взглянуть на проблему социально-политических изменений от нашего времени вглубь веков и даже недавнего прошлого, рассматривая их в том числе и с точки зрения использования насилия в периоды как революционных, так и контрреволюционных социально-экономических перемен в обществе.

Нынешняя государственная власть установилась ведь в результате государственного переворота 1993 г., когда высшая власть была «снесена» в результате разгона Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации, организованного Президентом Ельциным, состоявшегося после немыслимого, как тогда казалось, расстрела из танков здания Верховного Совета.

Кровь лилась и в Останкино, и на улицах Москвы от действий воинских подразделений, направленных против существующего государственного устройства. Представлениями В.И. Ленина о революции силы, производившие этот госпереворот, конечно же, не руководствовались.

Новая власть, возникшая в результате этого государственного переворота, приняла новую конституцию, действующую до сих пор и по-своему решившую важнейшую социально-экономическую проблему «победителей».

При прежней власти (уже не советской – ред.) был запущен процесс приватизации каждым гражданином определенной части земель, природных богатств, предприятий. Это мешало формированию класса крупного капитала. Государство, сформировавшееся после государственного переворота 1993 г., устранило это препятствие, обрекая массу населения на обнищание и на негарантированность своих доходов от владения частью богатств своей страны. Масса народа была вынуждена смириться с этим. К смирению привело принуждение с демонстрацией готовности новой власти к применению террора против своего народа.

Это был не просто госпереворот, это была с точки зрения существовавшей социально-политической системы – контрреволюция (второй ее этап – скажем мы – ред.).

Но, очевидно, насилие в интересах контрреволюции для эксперта №1 не преступление. Преступление в нем он усматривает только в том случае, если оно исходит от революционеров.

Но пойдем далее.

Упразднение СССР в 1991 г. тоже было связано с государственным переворотом (первый этап контрреволюции – ред.), а, следовательно, с насилием, но уже совершенно иного рода. С интеллектуальным насилием над определенно выраженной волей советского народа относительно сохранения СССР.

Уничтожили государство, а с ним и всю систему политических и социально-экономических отношений, за сохранение которых проголосовало абсолютное большинство населения! Решение о ликвидации СССР было совершенно неожиданным для этой массы населения. И неправомерным.

Решение о создании СССР принималось на Съезде Советов СССР. В органах власти республик принималось решение о готовности каждой республики вступить в СССР. Поэтому решение о роспуске СССР мог принять только съезд Советов СССР… «Междусобойчик» трех президентов не был правомочен принять такое решение. Это решение было навязано народам СССР. Его разрушение стало актом насилия над этими народами, в результате которого пострадала основная масса советских людей, даже тех, которые надеялись на лучшее будущее при этом решении.

Насилие налицо. С В.И. Лениным это насилие никак связать нельзя.

И опять, в результате насилия, осуществленного не революционерами, а контрреволюционерами, пришлось страдать трудящимся массам, превращавшимся в нищих и умиравшим прежде времени.

Филолог из Уфимского вуза и здесь не видит никакого насилия? Очевидно потому, что оно происходило от сил контрреволюции, которые выиграли бой и с которыми он себя ассоциирует.

Перейдем к событиям 1917 г.

В этот год произошли две совершенно разные революции, но внутренне, по причинам своего возникновения, по обстоятельствам своего возникновения и развития, они во много связаны между собой.

На это указывает известная записка (февраль 1914 г.) Петра Николаевича Дурново, бывшего в 1905–1906 гг. министром внутренних дел Российской империи, императору Николаю II-му. В ней он предупреждал его об опасности для России вступать в войну с Германией, т.к. в ней она, оказавшись среди стран-победительниц, не сможет получить того, что желает, поскольку ее зависимость как слабого партнера Англии и Франции от них в результате этой войны только возрастет… Но даже в случае такой победы, Россию ждет политическая революция (буржуазно-демократическая) и уничтожение существующего политического режима. Но, скорее всего, она проиграет эту войну и тогда неминуемо в России начнется рабоче-крестьянская социалистическая революция. Прогноз оказался поразительной точности…

В.В. Путин связывает эту революцию и заключенный Брестский мир с какой-то антироссийской, прогерманской деятельностью В.И. Ленина, а Н.П. Дурново – с преступной глупостью политики Николая II-го, способной до предела обострить социальные противоречия в России и этим спровоцировать социалистическую революцию, в победе которой будет заинтересовано абсолютное большинство ее трудящегося населения. О начале развала Российской империи, начавшейся уже весной-летом 1917 г., а также об уступках стратегически важных территорий СССР политиками-«перестройщиками», осуществлявшими контрреволюцию в СССР, и их политическими наследниками он почему-то молчит.

В февральской революции тоже было насилие. Сначала над императором Николаем II, лишенным власти и свободы. Но главное насилие было направлено против крестьян, требовавших возвращения земель, отобранных у них во время отмены крепостного права. Это насилие было важно для Временного правительства как для сохранения власти буржуазии, так и ее собственности: эти земли за прошедшие десятилетия были заложены и перезаложены в банках и фактически превратились в их собственность, которой они распоряжались по своему усмотрению в интересах получения прибыли. Крестьянам эту землю они никогда бы не вернули. Попытки крестьян забирать землю (в конце лета 1917 г.) привели к расстрелам крестьян солдатами. Это ли не насилие, чтобы сохранить отнятую у Николая II-го власть? Но для Временного правительства эти расстрелы стали самоубийством, поскольку создали условия для установления классового союза пролетариата и трудящегося крестьянства, для объединения крестьянских Советов с рабочими Советами – насилие власти, направленное против основной массы народа, обернулось против насильников.

Нечто подобное произошло и в городе с рабочими. Летом 1917 г. на требования повысить зарплату и улучшить условия труда капитал ответил локаутами (приостанавливали производство, закрывали предприятия, надеясь, что голод заставит рабочих пойти на поклон капиталистам).

Но ошиблись: рабочие и часть служащих начали восстанавливать производство и задумываться, зачем нам нужны буржуи-хозяева, если мы и сами можем вести хозяйство…

Что еще важно отметить в связи с февральской революцией, так это то, что контрреволюции со стороны социально-политических сил (царизма – ред.), потерпевших поражение, не было. И тем не менее социально-политическая сила, направленная против установившейся власти, появилась, но не в виде контрреволюции, а в виде социалистической революции (прогрессивной – ред.), которую начали развертывать рабочие и крестьяне, осознавшие, что новая власть не желает учитывать их интересы, а стремится сохранить их положение таким же, каким оно было прежде.

Великую Октябрьскую социалистическую революцию не Ленин подготовил, а развитие капитализма в России, и спровоцировал ее не Ленин, а власть, установившаяся в ходе февральской буржуазно-демократической революции.

Стоит ли удивляться, что Советской власти рабочих и крестьян пришлось использовать для своего сохранения и преобразования общества в своих интересах не только методы организации, пропаганды, но и насилия, как необходимый ответ на методы насилия, которые сторонники контрреволюции начали применять против Советской власти. «По-пацански» говоря, долг платежом красен.

Конечно, роль государства в жизни общества не сводится к насилию. Но куда же без него деться… В этом случае на первый план выходит вопрос – против кого, почему и какое насилие им применяется.

Ответственен ли В.И. Ленин за начало и развитие в России в 1917 г. социалистической революции? Да, конечно. Виноват ли он в том, что царская власть и Временное правительство ввергли Россию в глубочайший социально-экономический и политический кризис, который создал экономические, социальные и политические условия, без которых она была бы невозможна? Конечно, нет.

В чем же вина Ленина, если он воспользовался социально-экономическим кризисом, в который народы России «вогнали» Николай II, а затем и Временное правительство? Воспользовался, во-первых, для того, чтобы направить недовольство трудящихся и эксплуатируемых условиями своей жизни на развитие их законной борьбы за свои интересы. И, во-вторых, чтобы использовать слабость власти для того, чтобы начать социалистическое преобразование России, в ходе которого можно преодолеть все недостатки капиталистической системы и обеспечить лучшую жизнь для всех трудящихся.

***

Несколько слов относительно заключения 2-го эксперта, связанного с его бредовым утверждением, которое можно обернуть против кого угодно, так или иначе связанного с государственной властью или борьбой за нее:

«Ленинская» концепция революции в историческом опыте представляет захват власти насильственным путем небольшой группой революционеров, ограничение демократических свобод, навязывание обществу социальной и экономической модели развития, социальное противостояние, угрозу ограничением прав граждан».

Во-первых, «захватить» власть можно, как известно, и небольшой группой. Проблема в удержании ее. Имея опору только на «небольшую группу», даже удержать ее невозможно, а совершить социальную революцию тем более нельзя. Нужна опора в массе населения.

Во-вторых, в ходе Октябрьской революции «ограничения демократических свобод» не было произведено. Наоборот, они расширились до мыслимого предела благодаря городским, деревенским и солдатским Советам, которые позволили приобщиться к вопросам местного, регионального и государственного управления абсолютному большинству населения. До Великой Октябрьской социалистической революции все эти Советы были, но они не являлись органами государственной власти.

В-третьих, любая государственная власть, «навязывает» обществу социальную и экономическую «модели развития», а буржуазная – еще и «социальное противостояние».

Это – задачи государства, его функции. Странно, что «эксперт» не понимает этого…

***

И, наконец, несколько слов относительно заключения 3-го эксперта. Здесь совсем коротко. Он, описывая этапы развития «экстремистской деятельности» против государства, указывает на связь экстремизма с терроризмом. Такая связь может существовать. Но в каждом отдельном случае, она должна быть доказана.

Описывая ее, он фиксирует ее этапы: 1) Появление отдельных «экстремистов» – идеологов; 2) Распространение их идей в узкой среде общества; 3) распространение этих идей в массы; 4) Перенесение экстремистских взглядов «на террористическую почву». Наконец, 5) переход «к конкретно экстремистским действиям», которые экспертом осуждаются. О терроризме здесь ничего не говорится.

Но ведь все, что обозначено, – от появления экстремистов до начала экстремистских действий – мы видели и не только в царской России, но и в СССР – в процессе возникновения, нарастания антисоветских настроений. Следовательно, с точки зрения эксперта на эту правовую проблему, репрессии против антисоветчиков должны признаваться обоснованными.

Видели и в постсоветской России, когда часть общества, критически (экстремистски) настроенная против высшего органа власти (ВС РФ) и Конституции РФ, учинила кровавую (террористическую – ред.) расправу над Съездом народных депутатов и Верховным Советом РФ, а также над гражданами, вставшими на защиту официальной власти страны.

(приведено в незначительном сокращении)

Публикуется совместно с газетой “Мысль”.
http://minspace.ru/Mysl/