«Сердце Роя»: Время для драконов
– Как договаривались, – сказал король.
– Вот голова дракона! – сказал рыцарь и кинул перед троном голову чудища.
Бум.
– А вот рука принцессы.
Шмяк.
Лаар. Пустыня Дзара. Место гибели Сота
Пустыня не позволяла трупам разлагаться, иссушая их и обращая в мумии. Сотни змееглавов, вернее куски их тел, валялись вокруг огромной туши своего бога. Хотя самого Сота по кусочкам утаскивали отсюда. Наверняка ночью приходят чародеи змеев и во время священных обрядов отрезают от тела части, а затем истирают их в порошок для дальнейшего обращения орков, поури или людей в себе подобных. Прибыв к месту последнего боя бога и его творения, Алетрис обнаружила лишь нескольких шакалов, обгладывающих тела мертвецов. Пробиться через воющий ветер, создавший стену песка вокруг бывшего поля боя, было не просто, хотя в некоторых местах многомильная воронка песчаной круговерти уже начала опадать. Драконы и люди из свиты жрицы Праматери сейчас сбились в кучу, готовые обороняться от живых змееглавов, если те явятся покарать святотатцев, что могут осквернить тушу их мертвого божества. Сама Алетрис с парой слуг бродила между трупов в поисках остатков артефакта.
– Вот этого, – Алетрис тронула ногой очередную тушу змееглава. Этот был в богато украшенных одеждах, рядом валялись обломки магического посоха. Гайраун и Табах аккуратно перевернули тушу, но под ней артефакта не обнаружилось. Труп оказался с одной стороны обугленным.
– Госпожа, мы ищем больше часа. Кхе-кхе, тут становится сложно дышать.
– Мы не уйдем, пока не найдем рукоять или ее остатки! – Алетрис осмотрела горы трупов, прикинув, где они еще не смотрели.
– Вы уверены, что Вольный не унес его в Империю? – Табах говорил с Алетрис без страха, в отличие от Гайрауна, уроженца большой Кандии. Табах был из настолько крошечного княжества, что не боялся прямо говорить с владыками.
– Табах, к госпоже обращайся госпожа, – Гайраун зашептал другу, толкнув его в бок.
– Видевшие отряд Хранителей говорили, что они явились к Орвасу без реликвии. Вольный слишком тщеславен, чтобы не похвастаться перед людьми, тем более властными особами, завершением своей миссии. Да и койары послали в эти земли уже пару экспедиций своих лучших искателей сокровищ.
– Так может они уже все части и забрали, госпожа Алетрис? – Табах перевернул еще пару тел рядом, на всякий случай.
– Откуда-то надо начинать поиски! – Алетрис повысила голос на слуг, тем самым разбудив своего маленького спутника. Под одеждой зашевелился дракончик, один из недавно вылупившихся. Этот вид и во взрослом состоянии был мал размерами, и Алетрис не удержалась завести себе нового компаньона. Живого.
Дракончик выполз из-под одежды, блеснул на солнце чешуйками и устроился на плече хозяйки, обвив ее руку хвостом, чтобы лучше держаться в порывах ветра.
Алетрис погладила его по голове, но дракончик вывернулся из-под руки хозяйки и прижался головой к ее уху. Зашипел.
– Виктор говорит, что запах Праматери идет оттуда, – Алетрис осеклась, повернувшись в сторону, что указал дракончик. – От той туши. Сота.
Оба помощника развернулись к трупу великого Змея, в их глазах читалось: «Это вне наших сил». Через минуту они уже обошли труп вокруг в надежде, что часть реликвии окажется на виду. Первым искомое заметил Табах. В небольшой просвет под почерневшей тушей Сота угадывалась лапа, сжимающая кусок кости с инкрустированным в нее металлом. В просвете даже были видны следы на стеклах и песке – кто-то туда уже залезал, но явно не смог достать часть реликвии.
– Госпожа Алетрис, мы ее не перевернем.
– Я уже поняла это, Табах, – Алетрис подняла правую руку, на которой сидел питомец, и дракончик, раскрыв крылья, сорвался с нее, полетев к остальному отряду.
Не прошло и минуты, как тень накрыла тушу Сота, а потом и хозяин тени тяжело опустился на мертвое тело полубога. Алетрис взяла его с собой, рассчитывая на самого надежного из доступных ей стражей, и теперь требовалась его грубая сила.
Женщина, опираясь на посох, встала на одно колено, слегка преклонив голову перед драконом. Тот в ответ склонил рогатую голову перед ней, свесившись с туши Сота.
– Милостивый Златобор, окажи нам честь, покажи силу свою. Под телом змея сокрыта давно искомая часть Праматери, – не ко всем драконам Алетрис обращалась так, но Златобор был из древних, тех, чей разум давно превосходит человеческий.
Взревел дракон и, ухватив когтями тушу, медленно взмахивая своими большими крыльями, начал отрывать труп от песка и стекла. Вот над головами людей оказалась обугленная пасть змея: его исковерканные черты сейчас стали еще ужасней. Стали подниматься от песка и лапы полубога. Из одной выпало его оружие, а вот во второй была зажата рукоять Молота времени, и пальцы на ней спеклись в одну массу, не желая разгибаться. Наконец Златобор отнес труп змея в сторону и обрушил его обратно на песок, затем опустился рядом и мощным рывком перевернул Сота мордой к небесам. Алетрис пошла к трупу, ступая по месту, где он только что лежал. Часть песка стеклянным крошевом скрипела под сапогами. Алетрис нагнулась и среди мутных кусочков стекла подобрала пару красных осколков. Повертела их, чувствуя, как сила из них каплями обжигающей энергии течет меж пальцев, проникая в нее саму. Сила Дзара. Осколки его сердца. Алетрис засунул оба осколка в походную сумку и теперь поспешила за слугами к руке Сота.
– Мы ведь сейчас не занимаемся богохульством? В тех краях, где я жил, некоторые почитали Сота за бога. А я теперь вот копаюсь в его остатках, – Табах подумал и добавил. – Госпожа.
– После всего этого очисть свои руки и одежду, лучше пламенем. Есть поверье: достаточно вдохнуть частичку Сота, и станешь новым змееглавом. Вот тогда тебе придется задать вопрос о богохульстве заново, – Алетрис посмотрела, как безуспешно ее слуги пытаются разжать пальцы змее или вытянуть из них рукоятку. Снова приклонив колено, она обратилась к дракону. – Милостивый Златобор, нам, смертным, не справиться без твоей силы. Пальцы Сота крепко сжимают кость Праматери!
Дракон лишь приблизился к руке и, раздув пасть, выдохнул на нее поток пламени. Выдыхать огонь ему пришлось пару раз, пока и без того черная плоть не обратилась в совсем в легкие хлопья пепла. Освобожденная из мертвой хватки реликвия рухнула нетронутой на песок. Алетрис уже хотела поднять рукоять, но дракон сунул голову между ней и реликвией. Рогатая голова опустилась и аккуратно прикоснулась ко лбу женщины. Холодная чешуя дракона пульсировала. Златобор говорил со жрицей. Для недостойных —рычание, клекот, шипение, с достойными драконы говорят мыслями…
– Избранная Праматерью, часть нашей Матери проклята. Темная сила в ней почти угасла, но оставшиеся искры могут навредить твоему пламени. Призови темных созданий, отдай им искры этой силы, для них она еда, для тебя — погибель.
– Благодарю тебя, Великий Златобор, тайны силы ведомы мне, да не усмотрела тьмы. Желание быстрее доставить Матери часть ее священной плоти закрыло мой разум от явной угрозы, – Алетрис сама отвела голову, разорвав контакт. Женщина нашла в сумке серебряный кристалл, сжала его в ладони, шепча заклинание, и все стало явным. Магия истинного зрения указала ей на угрозу, о которой поведал дракон. Вокруг рукояти пульсировала темно-золотая сила. Угасшее проклятье, серьезное, чуть ли не божественное. Может, оно уже и не имеет реальной силы, но везти проклятую реликвию к Праматери точно не достойно ее жрицы.
– Придется задержаться. Гайраун, иди к остальным, пусть разбивают лагерь прямо вокруг этой точки. Не хочу, чтобы змееглавы застали нас врасплох. Табах, ты поможешь мне здесь, – Алетрис села прямо перед Молотом времени, скрестив ноги.
Искать в пустыне остатки Темной империи – мумий, хтонов или абиситовых тварей — было некогда, придется просить помощи у самой Праматери. Златобор протащил тушу Сота подальше от Молота и сам улегся чешуйчатой стеной между мертвым Сотом и Алетрис.
Вернулся Виктор, опустившись теперь на другое плечо хозяйки. Алетрис погладила дракончика, названного в честь ее собственного покойного брата. Просить Златобора о третьей услуги сейчас – слишком сильно испытывать терпение дракона. Алетрис посмотрела в сторону временной стоянки: люди и драконы пришли в движение, медленно направляясь к ней. Надо подождать, пока обустроят лагерь.
– Табах, садись рядом, у меня за спиной.
Слуга подчинился. Она почувствовала его тяжелое дыхание у себя на шее.
– Когда упаду, поймай меня и держи голову, дай мне лежать спокойно, – Алетрис достала из сумки маленькую иголку. – Виктор, помоги мне увидеть Праматерь.
Дракончик недовольно заклекотал, но подставил под иглу кончик хвоста. Женщина поддела чешуйку иглой и легко кольнула тело питомца. Достав иглу из-под чешуйки, рассмотрела на ней маленькую алую каплю крови и тут же слизнула ее. Теперь нужна было только пара минут медитации. Алетрис закрыла глаза. Рядом зашумели шаги, возгласы, кто-то испугался трупа Сота столь близко. Взмахи крыльев. Но Алетрис не обращала внимания. Она не боялась уходить в мир снов, пусть и не доверяла людям. Драконы ее защитят.
Женщина обмякла, и слуга подхватил ее, аккуратно устроив голову Алетрис у себя на коленях. Молодая госпожа очаровала Табаха своей красотой, и теперь ему предстоит охранять ее, любуясь чертами спящей женщины. Дракончик переполз с плеча хозяйки к ней на грудь и, свернувшись как котенок, устроился там, вслушиваясь в мерное дыхание спящей.
Мир снов. Долина Света смерти
Здесь не бывало ветра. Разве что где-то в горах одному из линунгов приснится смерч, и тот явится в мир снов живым вихрем, но и тогда он не унесет девочку в чужую страну и не сорвет шляпки со столичной модницы. Здесь не было неба, только сплошная пустота со звездами. Разве что небо приснится сове-оборотню, и тогда оно расцветет алым и голубым заревом, разольется большой лужей в одной части и не подумает заполнить собой все над головой. Здесь не было расстояния, только то, что ты представляешь сам себе для перехода от одного сна к другому – дорожкой из золотых кирпичей, мостом над бездонной пропастью, тонкой нитью между двумя влюбленными или целым океаном для моряка, спешащего в родные воды.
Праматерь говорила, что до войны богов мир снов был другим. Каждый из знатных сновидцев Исхара или Уорлога держал здесь свое царство, коим и правил. От царств тех не осталось и руин, исчезли волшебные дворцы и чудесные фонтаны, как и народ унгаров, среди которых было больше всего сновидцев. Но на востоке, если вглядываться в ту сторону пару мгновений, вырастали жадеитовые леса, полные тумана и фей-огоньков, там свои сны видел Кронг – бог и лес в единой сущности. Теперь там царствовали кошмары, лес во снах полнился черной паутиной, слизью, стекающей по призрачным стволам деревьев и пульсирующей яростью бога, разлитой алыми каплями по молочному туману в кронах.
Искры снов вокруг Алетрис были совсем крошечными. Но все полные огня. Пустыня Дзара поминала во снах свое огненосное прошлое или недавнюю гибель своего бога? Алетрис обернулась: где-то далеко позади послышались шорохи механизмов, их тиканье, работа шестеренок. Всмотрелась. Чужой сон явился мгновенно. Механический город-монстр снился своему создателю. Город постоянно менялся: его творец менял его, преображая механизмы, улучшая их, сращивая друг с другом. Чистый мир идей. Не зыбкие мечтания, но направленный поток мысли. Так ученый даже во сне решает задачи, что не дались ему днем. Алетрис отвернулась, когда город поплыл по воздуху и начал сбрасывать огненные заряды на некую темную твердыню, высящуюся на краю горы.
Сейчас стоило найти Праматерь. Если она спит. Или дождаться ее здесь. Алетрис вздрогнула, услышав во сне грозу. Это по левую руку там, где были сновидения болотных жителей, держал свое королевство сам Омулу. Бог болот гневался во сне, и гнев его порождал в отсутствующих небесах бурю и дождь, что в реальности мог бы затопить целое царство, но в мире снов не мог намочить даже песок.
Сверкнула молния, и явился он. Надоедливый мальчишка.
– Здравствуй, Алетрис.
– Мне нет дела до тебя. Убирайся откуда пришел! У тебя нет тела, нет власти!
Черноволосый парень призрачной фигурой прошел по песку, не оставляя следов. Помятая мантия на нем пестрела следами крови и соков болотных растений. Глаза – пустые белки без зрачков. Так выглядит и смотрит душа, лишенная своего тела. На руках золотые оковы, цепи уходят в темноту над головой, натянутые до предела.
Алетрис попыталась уйти подальше от парня, но он снова и снова являлся ей в каждой стороне, куда бы она ни шла.
– Уйди, разрушитель! Из-за тебя мне пришлось провести годы в изгнании. Из-за тебя моя племянница отбирает трон силой, а не царствует над всеми народами степи. Всеми богами проклятый, сгинь!
– Прекрати, Алетрис. Так сложно найти здесь кого-то, чей сон управляем. А ты меня еще и поносишь ничтожными проклятьями.
– Ты и так надоел всем драконам, являешься в их царство снов без спроса. Теперь, как я ни окажусь здесь, надоедаешь и мне.
Парень усмехнулся в ответ. Стал боком, словно пропуская ее куда-то.
– Моя прабабка была слабым сновидцем, в ее время этот дар уже не почитался среди моего народа. Я ходил в царство Омулу и нашел на его окраине лишь слабое княжество Госпожи снов. Одной единственной. Та хозяйка сновидений слепа в реальности, и лишь здесь ее глаза видят хоть что-то. Белые круги, яркий свет, придуманные ею черты животных и людей. Грустное царство. А вот драконы здесь разговорчивые.
– И потому ты им надоедаешь?
– Одна из них согласилась донести мою весть. Я долго искал, что дать взамен. Знаешь, чем хорошо быть мертвым? Мертвая душа помнит все, что знала и видела. Я поделился с ней магией на стыке чар унгаров и магов ковена. Чудеса древнего Уорлога, до которых докопались чернокнижники во времена моего похода. При жизни я лишь увидел их действие, а в посмертье смог распутать весь клубок астральных линий, составлявших те чары. Ей понравилось.
– Гарана говорила, что ты постоянно являешься ее хозяйке.
– Саму Гарану убедить оказалось легче. Я только поместил ей в память свои воспоминания, их обрывки снились ей несколько месяцев. Теперь они с хозяйкой несут мою весть. А вот с тобой так не выходит, Алетрис. В чем твой секрет?
Алетрис выбрала нужно направление. За спиной парня вздымался среди бушующих волн севера скалистый остров. Грозный. Даже во сне Праматери он был почти точной копией реального острова. Горы и пещеры, янтарные копи, остатки древних крепостей и несколько отреставрированных храмов, посвященных Праматери. С тех пор, как Скованный вырвал из тела первого дракона кость, лишив ее возможности подниматься в воздух, Праматерь не покидала своего гнездовья в горах Грозного. Кость, что обработал Кузнец в своей кузне на берегах Карангара, сделав из нее рукоять Молота времени. Дзар отдал для молота свое сердце, а жена Уггуда Кала вручила свои священные часы, ставшие частью навершия молота.
Алетрис прошла мимо парня, к самой границе Грозного в царстве снов, но тот вновь и вновь преследовал ее, появляясь рядом.
– Чего ты хочешь? Сгинь!
– Скажи, почему твой разум мне не поддается!
– Кровь, все дело в крови. Кровь дракона связана с частью его стихии. Твои предки из болот, твоя душа связана с ними даже после смерти. Скованный так и создал свою сеть: впитывать силу стихий. А я отринула свое прошлое. Моя душа не принадлежит ни к одной стихии, – Алетрис потеснила парня плечом, шагая в сон Праматери. – Прощай, Архааль, не приходи ко мне больше.
Остров Грозный раскрыл свои холодные объятья, огромные волны, что веками бьются о бесплодные камни его берегов, полируя их острые грани. Еще пара шагов от берега в горы, через скалы и отвесные склоны. Вот янтарная пещера, медовые стены отливают застывшим светом. Мать-богиня грезит своим возлюбленным. Бог вод Омулу здесь с ней, в виде крылатого болотного дракона, сплетается в танце любви. Праматерь отрывается от него, позволяя Омулу продолжать ласкать ее крылья и гладить когтистыми лапами чешую.
Алетрис склоняется во сне, припадая перед своей богиней к самому камню пола пещеры.
– Праматерь, вечно пламя твое! Я нашла часть твоей плоти и готова вернуть ее на остров, в твое крыло. Но встала передо мной чужая сила. Темное проклятье.
– Чего хочешь ты, дитя, достойное моей крови и моего слова? – голос Праматери во сне мягок, напоминая интонацию матери Алетрис.
– Пошли ко мне в пески Дзара кого-то из драконов, связанных теперь с Темной стороной. Позволь темной силе, что теплится еще в твоей кости, перейти в их тела.
– Ты знаешь цену...
– Проси мало, отдай много. Проси мало, отдай много. Проси…
Лаар. Пустыня Дзара. Место гибели Сота
–…отдай много, – Алетрис очнулась на секунду раньше, чем сверкнула молния. Над пустыней набухли темные дождевые тучи, пришедшие с болот. В свете молний несколько теней явились из темноты небес и по кругу снижались к центру песчаной круговерти, где лежало тело Сота. Виктор верещал и бил крыльями, пытаясь ее разбудить. Алетрис отмахнулась от питомца, и тот отлетел в сторону.
Праматерь прислала помощь. Алетрис быстро поднялась и утянула слугу за собой, освобождая место для снижающихся драконов. Даже Златобор покинул свой пост и уполз за тело Сота.
Явившиеся драконы оказались шаммарами – одно из наследий Темной империи. Драконы-падальщики, в легендах и вовсе способные пить кровь живых. Десять особей. Алетрис была убеждена, что они давно вымерли, но сейчас перед ней была целая стая. Мерзко квакая и рыча, они переговаривались и смотрели на женщину. Сделка с темными тварями всегда самая неприятная. Златобор получит за свою службу сокровища, другие разумные драконы просят поделиться секретами магии, золотом, рунными камнями, для темных же цена почти всегда одна. Алетрис подала своим людям знак, и они поспешили сворачивать разложенный пару часов назад лагерь. Сама госпожа вошла бесстрашно в круг, образованной стаей шаммаров.
Чары ей были известны, пусть и не доводилось их применять раньше. Горсть серебряных кристаллов послужила направляющей, слова чародейства активировал их, и черный поток остатков проклятья начал выходить из Молота времени. Затрещали темные молнии, перенося проклятье в тела шаммаров. Одни драконы рычали, другие лишь оскаливали пасти, впитывая темную энергию. Наконец последняя искра проклятья покинула Молот времени. Алетрис без страха подняла ее и своим клинком срезала навершие с рукояти. Зачарованная сталь прошла как нож сквозь масло, но сразу после этого клинок треснул. Но все же рукоять-кость теперь была у нее, пусть и поврежденная: в части кости застряли осколки Кристалла огня, и придется еще удалить влитые в нее металлические части.
Алетрис развернулась и покинула круг из темных драконов, держа рукоять. Слуги ее уже дожидались, боясь подходить к шаммарам.
Табах и Гайраун помогли ей подняться в седло ожидающего ее дракона, подали ее посох и рукоять Молота. Виктор, испугавшийся шаммаров, спикировал к ней на плечо и тут же залез под одежду, царапая кожу. Почти сразу остальные драконы со своими всадниками поднялись в воздух.
– Вы хорошо послужили мне. Я не забуду, – Алетрис потянула за удила, и ее дракон замахал крыльями, набирая высоту.
– А как же мы? – Табах завертел головой в поисках еще не взлетевшего дракона. Но весь отряд Алетрис уже был в воздухе, даже Златобор медленно набирал высоту.
– Такова цена за помощь темных драконов, – Алетрис отвернулась, не желая видеть, как стая шаммаров набросилась на двух оставшихся на земле слуг.
Лаар. Аккения
Пылающий город Аира увидела спустя час полета. Смирник уступал по скорости остальным драконам из ее гвардии, но Аира предпочла его. Возможно, выбери она другого дракона, они бы раньше прибыли в Аккению. Смогли бы спасти больше жизней. Оставленные у города разведчики, на чем настоял ее генерал Эаррен, прислали шипокрылов с докладными записками еще вчера. Она собрала тут же малый совет, увы, тетя сейчас отсутствовала, отправившись со своей миссией обратно на юг. В орде орков, идущих к столице Орваса, Эаррен видел легкий способ захватить власть. Явиться после орков и сжечь ослабленный город дотла. Освобожденная ею из тюрьмы инквизиции святая, теперь говорящая от ее имени с сеггерианцами и частью населения, Линнет, соглашалась с Эарреном. Ее главный драконолог Фурс, отвечающий сейчас за боеспособность драконов, предложил иное решение. Явиться не завоевателями, но спасителями. Города. Не узурпатора Орваса. За советом она обратилась и к своему телохранителю. Вопреки обычному нейтралитету, в этот раз Арбак встал на сторону Фурса. Спасти город. Решение она так и не приняла. Сейчас, видя горящий город, Аира все еще сомневалась. Зачем они летят к Аккении? Она велела Фурсу взять с собой и необъезженных драконов, из тех, что понимают уже команды, но ведут себя больше как дикие звери на охоте.
Вот внизу показался пригород. Дома, чьи жители не побоялись построиться за пределами защитных стен Аккении. В грудь Смирника ударил огненный шар, слава Праматери, ослабший на излете. Смирник вздрогнул от удара, заложил вираж, и Аира еле удержалась у него на спине. Сейчас она заметила, что один из драконов с ее воинами уже падает вниз с продырявленными крыльями.
Большой дракон поравнялся с ней, закрывая от снарядов слева. Эаррен выбрал самого большого из тех, что были, лишь бы помещался кроме него самого еще и всадник, управляющим драконом, и пара лучников сзади.
– Императрица, прикажете атаковать? Одного нашего захода хватит сжечь город!
– Это не маги Аккении! Генерал, всмотритесь! – Аира указывает Эаррену вниз, на ту гущу воинов, над которыми они только что пронеслись. Там легионеры режут друг друга, а среди них шествует раздувающийся выше каменных стен города демон, держащий в руках некий предмет, ручку которого он крутит, заставляя издавать музыку. Мелкие демоны копошатся вокруг него, создавая защитное кольцо и вырезая тех, кто смог противиться музыке. Свита демона и била по драконам: суккубы и бесы пытались достать низко летящих ящеров магией и ледяными иглами.
– Сравняем город и тогда разделаемся с ними!
– Нет, генерал. Обеспечить кольцо защиты вокруг города! Дайте знак пехоте организовать вблизи владык, если они еще живы, место для моей посадки!
Эаррен скривился, но взялся за исполнение приказов. Его большой дракон отклонился влево и полетел назад, к большей части их боевой стаи.
Пламенем и льдом драконы, делая заход за заходом, отгоняли орков у южных ворот города и демонов на западе Аккении. Необъезженные ящеры хватали зеленокожих и поднимали их в воздух, сбрасывая на боевые машины, выцеливающих ящеров в небе. Фурс был прав: драконы, даже еще мало обученные, вблизи яиц отлично выполняли команды, считая, что охраняют свое потомство.
Кто б ни командовал орками, те среагировали на новую угрозу быстро. Стрелометы, маленькие кулеврины и арбалеты выпустили по драконьим всадникам десятки снарядов, разрывая крылья и пытаясь пробить чешую. Велиты легиона сначала взяли драконов на прицел, но, видя их деяния, оставили новые цели без стрел в спинах.
Эаррен явился снова через несколько минут, указав императрице на небольшую площадку, расчищенную от противников. Там сел почти десяток крупных драконов из горных видов, несших на спинах латников. Пехота организовала кольцо и теперь отбивалась от рвущихся к ним демонов. Неподалеку подобное защитное кольцо у стен Аккении выстроили сеггерианцы. Видно, кто-то из владык Аккении был за ним. Смирник донес Аиру до места за минуту, увернувшись от брошенных в него с земли ледяных игл. Следом за Смирником рядом приземлился дракон Эаррена. Генерал, прикрываясь щитом, помог Аире спуститься на землю. Здесь пахло гарью и кровью. Сдерживая рвоту и стараясь не смотреть на трупы с распоротыми животами и вырванными челюстями, Аира шла к границе периметра, обеспеченного ее латниками. Теперь воины двигались одновременно с ней, Эаррен буквально прикрывал ей спину. Над кругом из солдат завис другой дракон, на землю спрыгнул с его спины Арбак. Старик, держа в руках боевой посох, живым щитом встал впереди своей подопечной.
За несколько футов до сеггерианцев свита Аиры остановилась – сеггерианцы были готовы отбиваться от людей, сомкнув плотно ряды. Были слышны молитвенные напевы, доносящиеся из-за спин паладинов и воинов церкви. Аира дошла до границы своего круга из защитников. Хрупкая девушка казалась за спинами своих воинов почти ребенком.
– Я императрица Аира, приказываю вам опустить оружие!
Сеггерианцы не отреагировали на ее приказ, но вот несколько воинов расступились. Вперед вышел молодой человек с соломенного цвета волосами, одетый в доспехи своего ордена. Алый плащ на его плечах указывал на высокий ранг или на отношение к Алому ордену инквизиции – боевому кулаку церкви Сеггера.
– Имп… Аира, чтя величие вашего отца, вашей власти не признают в Империи! Ваши демоны и орки не сокрушат Аккению! Сдавайтесь, вы будете арестованы и предстанете сегодня же перед судом!
– Орки и демоны не подчиняются мне. Оглянитесь, мои драконы сейчас гонят их от города! С кем, спасенным мной и моими людьми, я говорю?
– Я патриарх Келестиан…
Инквизитор не успел договорить. Зазвучала музыка, и десяток легионеров выскочил из-за горы тел и ринулся на кольцо сеггерианцев. Аккенийцы с налитыми кровью глазами рубили своих же союзников и, получая клинком в живот или голову, не падали сразу, двигались лишь чуть медленней. Сам Келестиан взялся за оружие, свободно сражаясь в строю как бывалый легионер.
– Помогите им! – Аира указала своим воинам и на одержимых легионеров. Прошло несколько секунд, и линия обороняющихся церковников почти слилась с линией воинов императрицы.
Резко потемнело, а звучащая мелодия усилилась, перекрывая крики умирающих, голоса командиров, рев драконов в небесах. Несколько трупов кто-то огромный пнул в сторону сражающихся, обрушив часть строя. Раздувшийся до высоты крепостной башни демон легко перешагнул ряд латников, и, не прекращая одной из рук крутить рукоять шарманки, попытался остальными схватить с земли людских владык.
Арбак толкнул Аиру на землю, прикрывая ее от лап демона собой. В этот момент Смирник обрушился на демона сверху. Пытаясь спалить демону лицо, дракон вцепился ему в плечи когтистыми лапами, сам чуть отвел свою голову назад, изогнув длинную шею, и резко выдохнул пламя. Загорелась повязка на глазах демона, поток огня начал обугливать кожу, но та тут же нарастала вновь, лишь искажая гримасу на лице демона. Гигант закружился на месте, бросив свою шарманку и пытаясь скинуть с себя дракона. Но Смирник теперь мертвой хваткой вцепился демону в шею, грызя плоть.
Наконец демон остановился и оторвал дракона от себя, буквально вырвав его из своей шеи вместе с частью плоти. Держа дракона перед собой, демон приблизил его голову к своему лицу. Пустые глазницы слепого демона наполнились ртутными шарами зрачков, и свет полился из них, проникая в разум дракона. Смирник задергался, сопротивляясь, но было поздно. Как в чашу приходит вино, так в тело дракона проникал дьявольский дух, пожирая его душу, коверкая плоть демоническими метаморфозами. Кожа Смирника пошла буграми, что-то под чешуей зашевелилось, словно там копошились черви или змеи, по всему телу открылся сразу десяток ран,которые тут же в потоке хаотических метаморфоз стали зарастать диким мясом.
Вскрикнула на земле Аира, не в силах наблюдать, как гибнет ее спутник и друг. К ее тетке приходила весть из Кор-Гатхола о том, что червь Гхор преобразил нескольких живущих там священных драконов в послушных ему слуг. Теперь монстром становился ее Смирник.
Мечники пытались рубить ноги демона, но тварь лишь топнула по земле, заставив их упасть от толчка.
Смирник сопротивлялся, Аира видела это. Но вот тело дракона полностью преобразилось, чешуя стала коричнево-серой, и плоть продолжала бесконечный цикл изменений.
Демон улыбнулся, довольный получившейся метаморфозой. Обращать в демонов драконов в Лааре ему еще не приходилось. Одна из его рук отпустила дракона и провела по своим ртутным глазам пальцами – из ничего возникла новая повязка, скрывшая глазницы-дыры. Он отпустил дракона, и тот рухнул на землю, придавив несколько человек.
Аира бросилась к нему, но генерал с телохранителем ухватили ее за руки, оттаскивая под защиту оставшихся воинов.
– Это уже не ваш Смирник, Аира, – Арбак буквально кричал ей в ухо, но она не хотела слушать. Понимать.
Демон перешагнул дракона и ринулся на оставшихся людей. И тогда дракон вцепился ему в ногу. Пасть щелкнула и перегрызла сухожилия, а следом вырвала из нее большой кусок мяса. Дракон раз за разом бросался на изумленного демона, повалив его на землю. И пока телохранители оттаскивали Аиру от развернувшейся на земле драки двух гигантов, императрица смотрела на глаза дракона. В них был все еще ее Смирник. Душа дракона оказалась сильнее подселенного к ней в тело демона. Изменившись внешне, Смирник остался собой. Надолго ли?
Держись, Смирник! Помощь уже в пути!
