«Сердце Роя»: Война лоа

«Никто не умирает в Уорлоге»
Утешительная присказка троллей

Лаар. Вблизи вод Тролльхейма

— Тролли окраин оказались глупее троллей Уорлога. Хорошо, те, к кому они обратились, головой не только ели. Грых из племени «жаборотых» явился к королю Астейросу сам. Под власть молота Астейроса Грых идти отказался, а за «жаборотого» даже сожрал одного обиняку, но после обильного мордобоя, закончившегося пиром, большие ребята пришли к согласию… обратиться к владыке Ярхату. А у владыки своих дел по горло. Свадьба, гости-послы, странные туманы, гниющая вода, исчезновение нескольких деревень речных дев. Железные человеки из пустыни. Куда ни плюнь – везде беда. Но у владыки голова маленькая, а ум большой, как только в маленькой помещается? Он и послал меня вместе с Килхе разбираться. И, несмотря на заботы, много дал с собой: троллей, гоблинов, вайлов, паучих-прядильщиц из помощниц Килхе. Посмотри сколько нас!

Клок перестал рассказывать встречному троллю-хунгану о том, как он оказался на берегах Тролльхейма, и обвел руками пространство за собой. Хунган заглянул за спину Клоку, осматривая болото и сухое глинистое русло Тролльхейма. Кроме стайки комаров и мух за спиной Клока никого не было.

– Дааа, много. Но ты этого-того, рано. Вечером приходи… те. Лоа сейчас тут делать нечего, воды нет, – хунган сам взялся за посох и, повернувшись к Клоку спиной, зашагал прочь от русла. Клок поспешил за ним.

– Ты того-этого, рассказать могешь, что тут творится?

– А Грых твоему Астейросу, а тот Ярхату не сказал?

– Много говорили, да рты набиты были, угощения со свадьбы остались, не все понятно вышло!

Хунган остановился и снова повернулся к Клоку, медленно так, сначала головой, потом всем телом. Подумал, плюнул под ноги на засохшие кочки. Достал костяной нож, срезал со своей нижней губы кусочек и закинул его себе в рот, начал медленно жевать. Губа медленно отрастала обратно, разве что чуть вниз отвисла.

– Лоа одолевать нас стали, – теперь хунган сел на землю, положив посох на колени. Клок уселся рядом и начал отгонять от себя и хунгана налетевших комаров, почуявших кровь. Пару минут молчания, хунган дожевал свою плоть и сплюнул комок на кочку. Комары устремились к ней.

– Ну?

– Ты реку видишь?

– Русло вижу, я тут давно был, маленьким еще. Ма тогда говорила: буду умирать, сюда приду. Меня воды того-этого подхватят и унесут тело, а я останусь, будут или выть на всех или ходить и бяк всяких от родичей отгонять. А вода где?

– Как хорошо, что ты заметил, – хунган хищно улыбнулся, оголив острые желтые клыки. – Зелтрад утонувший всплыл.

– Это я слышал, но он далеко.

– В болотах нет далеко, у нас каждая река с другой связана, капля к капле, озерцо в ручеек, ручеек в речку, речка в омут, омут в болотце, болотце в дождик и льется повсюду. Зелтрад всплыл. Когда всплыл, с ним много лоа проснулось. Не наши лоа, злые, древние, плохие лоа. Но их куда-то на север голос звал. Тянул прямо. Я своим глазом видел, – хунган достал из левой глазницы камень, посреди которого углем был начертан зрачок, показал глаз-камень Клоку.

Клок попытался взять глаз, но хунган руку отдернул и глаз-камень обратно в пустую глазницу вернул. Многозначительный жест. Если у тролля что-то не отрастает – это или он магией губительной переполнен, или среди каких трав живет, что мешают ему плоть наращивать. Но у хунгана губа восстановилась, а вот глазница пуста. Странно.

– Сначала все злые лоа ушли из Зелтрада. Много кого утянули с собой. Детей тумана из царства снов воплощенных, даже некоторых хладников, кто при жизни детей своих съедал. Хорошо вышло. Я сам в Зелтрад ходил, многие ходили. Пустые стены, еды нет, побрякушки все сгнили. Жить можно, но зачем? Даже комары туда не летят. А потом лоа возвращаться стали. Древний король вернулся. Злее злого. Да нам что – сидит у себя в пустых стенах и сидит. Но потом за ним другие потянулись, при ком болото замерзать стало. Прошел белый ветер, выл, звал, морозил. Король да туманные лоа его прогнали, своими ножами прозрачными резали. Куски таяли, но он не уходил, а когда мало совсем осталось, стал искать себе подпитку. Вот тут и явился на берег нашей мать-реки.

Хунган указал зеленой рукой с татуировками на высохшее русло и куда-то дальше в сторону истока. Клок знал – там каменная пещера есть, похожая на голову тролля. Если в нее забраться и долго внутри идти, можно дойти до холмов Омулу, до пещер под ними. Но лучше не ходить, там огромное тело спит, меняется, но спит. И если пойти к нему, можно в мир снов провалиться или тело тебя в себя затянет. Он к холмам уже с владыкой Ярхатом ходил, видел сие чудеса противные. Молчать о них велено, так что молчит. А хунгана дальше слушает.

– Много хунганов да шаманов собралось. Мы белую гнали-гнали, она воду пила и морозила. А потом сама ушла. Но ненадолго.

«Сердце Роя»: Война лоа, image #1

Хунган посмотрел, как комары перестали кидаться на комок его плоти. Срезал с пальца кусок и, не жуя его, бросил им подальше от себя. Пи-и-и удалилось.

– Пришли другие лоа. Вел их мертвый рыцарь. Таких гербов, как на щите его и доспехе, большой Гарырак нашел в древних доспехах. Ржавые, истертые, кости в них и то мертвее мертвого. А вот лоа не истощенный, с большой свитой, целая армия лоа была. Тьмой пахли. Я на границу ходил, говорил с поклонниками Архааля, теми, кто лоа знает. Есть там один-два таких. Говорят, далеко на севере забытый бог сотворил великого лоа, проклятьем сотворил, из живой души. Напитал ее силой своей, сделал ловушкой для чужих лоа, что при жизни слабы духом были. Это большой лоа всех подобных созвал, наши болотные сопротивлялись, но все равно пошли. В чужие земли, за чужой кровью. А когда он на осколки разбит был, наши и вернулись в свои пустые стены. Да вот беда, забытый бог своих замыслов не оставил. Послал лоа, что у него в мешке со старьем был, послал с остатками армии. Недоволен забытый, что у нас в болотах свой источник лоа есть, или что-то брату-Омулу он сделать захотел. Не ведомо. И спросить не у кого. Ты, раз знаешь владык да дев, спроси и потом мне ответ принеси: может, знают они что про Омулу.

«Сердце Роя»: Война лоа, image #2

Клок утвердительно кивнул: спрошу, что могу, спрошу.

– Стали лоа сначала и при свете, и в ночи бои вести. Тени тени режут, страх страхом пугают, туман туманом полнится. Истаяли, утомились. Пошли искать силу. А сила где она? Здесь, у реки. Напьются вод священных, не плоть обретут, но силу свою когтистую восстановят и опять друг друга терзать. Трое троллей приходило за это время умирать, так только одному вод хватило в мир лоа перейти, дабы беречь своих по племенам. Вот он источник и иссох. Теперь только в большую луну, как сегодня будет, вода не живая, так, туман по капле или потоком зеленым из Тролльхейма стремится. И тогда лоа снова приходят, на берегах пьют и друг в друга стрелы пускают, клинки туманные ломают. Ты и твои друзья до ночи тут не сидите, я уйду, и ты… вы уходите. Стрелы туманные, а раны больные, да не затягиваются, – хунган дотронулся до камня в глазнице, сплюнул на сухую кочку. После чего поднялся, посох свой перехватил и побрел в сторону от Тролльхейма.

«Сердце Роя»: Война лоа, image #3

Задумался Клок, потом медленно встал и побрел обратно к высохшему руслу. Встал на склоне, ногой глину поковырял. Сложил руки перед губами да подул в них, покрякал. На условный сигнал пришла Килхе сама. Умение прятаться среди кустов Клока поражало. Но девы делали это легко, не хуже своих пряток в озерах.

– Много узнал, Мудрый? – из уст матери-паучихи его прозвище не казалось издевкой. Даже владыка Ярхат обычно произносил его с улыбкой, а вот она нет.

– Много узнал, да толку нет. До ночи еще далеко, а проверить лучше при свете дневном. Потом и поздно быть может. Сможешь с сестрами паутину сплести от сих и хотя бы вон до тех кочек? – Клок указал куда-то в сторону поворота русла за небольшим холмом, поросшим кустами ежевики.

– Сможем, Мудрый, дай нам пару часов, – Килхе хлопнула одной парой рук, и из других кустов явились ее сестры-паучихи вместе с другими девами. Второе, что нравилось Клоку в этой женщине — она не спрашивала зачем. Надо — так сделаем, дай только время. От того ее владыка в свое время и за ведьмой Итинери послал, или сама пошла. Надо — сделаю.

Время тянулось медленно, тролли и гоблины выбрались из своих схронов. Разнежились на солнце, кто-то ковырял на высохшем берегу глину, находя разных личинок в ней. Клок собрал шаманов. Пара вайлов, мелкий сумасшедший гоблин, через каждое слово повторяющий «пум-пум, пум-пум». Вот шаман-ижор хорошо думал, сам предлагал, послушав про лоа. Вайлы не предлагали, но что делать поняли. Сеть в итоге дождались только через три прохода тени. Большая сеть, добротная, слегка липкая. Была бы вода – много б рыбы поймали, летали б тут птицы — и их поймали бы. А так только комары липли, но сразу тучами. Сеть это не портило, в отличие от одного влипшего в нее ногой гоблина. Теперь Клок командовал всем отрядом. Сеть расстелили на западном берегу высохшего русла. Сам Клок и все шаманы пошли над ней, ступая на землю в больших ячейках, раскидывая по сети умбар-порошок. Цветы умбар редко использовались, как раз для проявления лоа или вызова их. Съешь сам умбар цветок — ляжешь там, где лоа крадется. Так он сам в тебя войдет, в голову влезет, вкус сока испробовать. Пока лоа в тебе, можно с самим собой поговорить, и лоа твоим же голосом отвечать будет. Шаманы-душегрызы из стеблей того цветка ткань плетут и кукол делают, в которых лоа на время входят. Злые куклы со злыми лоа внутри. Но сегодня Клок иное задумал. Мудрое.

– А теперь все по краям становимся и сеть по команде кидаем!

– А куда, пум-пум, кидать, пум-пум, будем, пум-пум? – гоблин Зук-Рук среди троллей и своих собратьев слишком мелко выглядел. Такой сеть не кинет, так что Клок его легонько отодвинул, а сам за край для примера взялся.

– Ты в бубен бей, когда кинем. Вверх кидаем, как можем выше. А я слова скажу. Если успею.

– Так, сестры, на счет три, – Килхе взяла сеть сразу всеми руками, и остальные паучихи повторили, разойдясь в разные стороны, встав между троллями, дабы те их слушали. – Раз, два, три!

Сам Клок чуть момент не пропустил, сунул себе одной рукой в рот кристалл рунный, зубом его разгрыз, но сеть подкинул. Как большое покрывало взметнулась она, да не слишком высоко. Едва выше троллиных голов.

– Гххооо, домм-бо, дол-бо, бун, Омулу, бун!

Гоблин-шаман в такт его звукам выбил несколько ударов по бубну. Сеть не засветилась, не загорелась. Стала медленно опадать на землю. Да вот вдруг края опадали, а большая часть сети повисла в воздухе, будто на кучу кочек высоких наткнулась. В высоту человека. Смеявшиеся от такого веселья гоблины да тролли замолкли, кто-то за дубину схватился, кто посмекалистей — за обереги. Девы и то отшатнулись. Висит сеть прямо в воздухе, невидимое воинство собой накрыла.

Что делать, если другие не смелые, быть смелому самому. Взял Клок из мешочка остаток порошка умбар, да сдул его с руки на ближайшую накрытую сетью фигуру. Проявилось лицо женское, человеческое. Пахнуло другой стороной. Холодным миром мертвого сна. Да дрожь по коленям проскочила с мурашками. Вгляделся в лик лоа Клок, а неподвижное лицо вдруг ожило, глаза на него скосило. И призрачный кинжал разрезал сеть…

«Сердце Роя»: Война лоа, image #4
1064 views·12 shares