«Сердце Роя»: Брошенные, но не забытые
Солнце в который раз зашло за горизонт, и Великие степи накрыла ночная мгла. И пусть на небе в достатке звёзд и даже виден растущий месяц, на земле это не сильно помогает. Тьма такая, что вытянутой руки не разглядеть. И только слабые огни мерцают здесь, за стенами форта Анкертах: то жгут костры и факелы его нынешние обитатели. И хотя пламя отгоняет тьму, позволяя йордлингам-беглецам нести свой ночной дозор, оно не способно прогнать тень, что легла на их мысли и чернеет, сгущается с каждым прожитым днём. Имя той тени – отчаяние, и ничто на свете, кажется, не способно развеять его, ведь ушёл он. Их лидер, их предводитель, их бог. Локи сгинул почти семь лун тому назад, оставив свою верную паству здесь, на пепелище разрушенной крепости.
Но гарнизон держится. Надеется, ибо одна лишь надежда не даёт людям пасть в чёрную пропасть безысходности. Каждый, кто видел Локи, кто имел счастье говорить с ним, кто внимал его речам, знает – этот достойный муж не способен лгать, не способен предать. А значит, он придёт. Явится снова и спасёт своих сынов и дочерей. Лишь бы горел огонь в его жертвеннике…
Бригида подбросила ещё охапку хвороста в пламя, не отвлекаясь от собственных мыслей. Священный костёр затрещал, пожирая подношение, вспыхнул ярче, а женщина села обратно на каменную скамью с еле слышным вздохом – ей всё тяжелее давались даже такие простые действия. Каменные стены святилища окрасились рыжим, и Бригида грустно улыбнулась. Локи так любил её огненные волосы…
– Всё о Вестнике думаешь, мать? – понимающе покивал бородатый воин, сгорбившийся на скамье рядом. – Он придёт…
– Обязательно придёт, – согласилась женщина, ласково поглаживая округлый живот. – Это так же верно, как и то, что каждое утро встаёт солнце.
– Так-то оно да… Но лучше бы побыстрее. Скоро рассвет – и вечером мы можем уже войти в Вальхаллу. Я не боюсь смерти – но хотел бы встретить её плечом к плечу с ним.
– Это была бы величайшая награда, Атур! – глаза Бригиды фанатично блеснули. – Но наш бог и без того будет с нами в бою, в сердце каждого!..
– И не только… – горько усмехнулся воин, мазнув взглядом по фигуре собеседницы. – Тебе-то не след переживать, мать. Люди степей не одной с нами крови, но они всё же люди. Не тронут.
– Я буду на стенах, в первых рядах! Он не даст мечам и стрелам коснуться меня!
– Бригида… – Атур замялся на миг, подбирая слова. – Вы, федме, поцелованы огнём – так говорят. Может, и правда. Да только, видно, языки того пламени выжгли тебе что-то внутри, раз ты настолько безрассудна! Ты же молот не поднимешь!
– Я!.. – начала было женщина и осеклась. – Я… Просто я хочу, чтобы мой Локи вернулся. Может, хоть это бы заставило его…
По щеке воительницы покатилась слеза.
– Наш Локи, наш, – Атур подвинулся ближе и ласково, почти по-отечески, погладил женщину по плечу. – Он вернулся бы и без того, если бы мог. Не стоит рисковать своей жизнью. А жизнью малыша – тем более.
– Малышки, – прозвучал звонкий голосок.
Бригида и Атур одновременно повернули головы на звук. Там, по другую сторону жертвенного пламени, у стены сидела молодая девушка в широкой остроконечной шляпе, украшенной перьями. В святилище она вошла уже давно, но почти сразу застыла, погрузилась в транс, устремив свой взгляд в огонь. А теперь, значит, вернулась оттуда.
– Сигрид? Что ты…
– Ты разродишься девочкой, Бригида. Медноволосой, как ты. Сильной, крупной – как её отец.
– Огонь открыл тебе будущее? – не поверил своим ушам воин. – Что ещё ты видела?!
– Я не узрела грядущее, Атур. Оно всегда было скрыто от меня, и ничего не изменилось теперь. Но я кое-что умею видеть в настоящем, и этого довольно.
– Горько от твоих слов. Благое пророчество сейчас пришлось бы кстати. Хоть какой-то добрый знак.
Девушка только грустно рассмеялась в ответ.
– Ты так истово веришь в знаки. Так хочешь, чтобы кто-то свыше указал тебе путь, направил… Не находишь это глупым, Атур?
– Я нахожу глупым слышать сомнение в словах чародейки. Уж ваша братия должна понимать, как устроен мир! Что с тобой не так?
– Этот вопрос я задавала себе с отрочества, – ухмыльнулась Сигрид. – Но это долгая история.
– Так расскажи. Всё лучше, чем просто ждать утра, – попросила Бригида. Атур тоже не против был отвлечься от тревожных дум. Воин подбросил в огонь ещё хвороста и поудобнее устроился на скамье, приготовившись слушать. Тогда чародейка начала.
– Талант к волшебству во мне проснулся рано. И десяти зим не прожила я на свете, когда это случилось. Как сейчас помню: под вечер ветер ворвался в нашу хижину, страшно завывая, и задул свечу у моей кровати. Я испугалась – и зажгла её силой воли. Впрочем, для отца с матерью это не стало неожиданностью. Они и без того верили, что во мне живут силы предков. Моя прабабка была шаманом, и её прабабка тоже. Что говорить, меня ведь даже назвали так.
– Сигрид? – не понял Атур.
– Конечно. Ты что, не знаешь? – удивилась девушка. – Впрочем, ты же не из Хофстада, верно?
– Из Люккетгера, – подтвердил мужчина.
– Ну да, ну да… Бригида вот знает. А тебе расскажу, раз так. Жила в наших краях могущественная чародейка, и звали её Сигрид. Было это во времена столь далёкие, что ни о каком ордене линунгов тогда и не слыхали. Каждый волшебник был сам по себе, защищал своё племя, свой город. Но Сигрид… не всякий из ныне живущих чародеев мог бы потягаться с ней, столь огромна была её сила. Так, во всяком случае, гласят легенды.
– И что же она такого сделала? Победила кого или захватила?
– И то, и это. Рассказывают, она прожила славную жизнь, в которой вдосталь было великих свершений. И даже линунги появились пусть и позже, но во многом благодаря её деяниям. Сказители много говорят, пусть и не всё в их словах правда. Но главное не то, как она жила, а то, как она покинула этот мир. Сигрид, как и многие могущественные чародеи, искала способ обрести бессмертие. Но, в отличие от других, ей кое-что и впрямь удалось.
– Не очень-то, если я впервые о ней слышу, – хмыкнул Атур.
– Как посмотреть. Конечно, Сигрид умерла. Но свою силу, своё магическое начало она смогла передать своим детям. Своему роду. И дар древней волшебницы проявляется в детях – девочках – Хофстада время от времени. Врождённое сродство магии – вот что это такое. И имя Сигрид давно уже стало нарицательным: именно так называют детей-самородков.
– И ты, стало быть, одна из них, – заключил воин.
– Да, мать не ошиблась. Меня растили как будущую чародейку – и я верила в своё великое будущее. Основам меня научили родные, чему-то посложнее – местные шаманы, но это всё было лишь начало. В мою шестнадцатую зиму решалась моя судьба: я должна была попасть в орден на обучение и стать молодым линунгом. Ко мне даже прилетела сова. Она поселилась под крышей нашей хижины и была совсем ручной. Даже садилась мне на плечо, представляешь? А знаешь ли ты, что нет для будущего чародея знака вернее, чем выбравшая его сова?
– И что-то пошло не так, – утвердительно продолжил Атур.
– Не так пошло всё. Всё в моей жизни! – горестно воскликнула Сигрид. – На обучение меня не взяли. Талант есть, проявился рано – но слабый. Великой чародейкой мне не стать, а посредственной… Орден взялся бы за моё обучение, но за хорошие деньги. У матери с отцом столько не было.
– И что ты?..
– Продолжила жить как могу, – пожала плечами девушка. – Было тяжело оправиться, но я училась чему давали и даже выучила пару фокусов. Линунги ведь не забрали магию у других, нет. Шаманы тоже кое-что могут. Ну а потом появился Локи. Впрочем, это уже другая история. Но знаешь, что я поняла тогда, Атур? В жизни не всё имеет смысл. Не всё имеет цель. И иногда сова – это просто сова. И прилетела она к нам, потому что под крышей было тепло.
– Но ты до сих пор любишь птиц, не так ли? – воин кивнул головой, указывая на шляпу девушки.
– Да. Птицы – просто птицы. И нет их вины в том, что люди выдумывают себе скрытые послания там, где их нет. И тебе не стоило бы.
– Мне жаль тебя, девочка. Локи свидетель, жить с именем, что напоминает тебе о собственной неудаче каждый раз – великое испытание. Ты, судя по всему, держишься достойно. И всё же, у меня другое отношение к знакам свыше. И тому есть причина. Позволь, я расскажу.
Я уже говорил, что я из Люккетгера. Всяк, кто родился там, уже не просто горец – моряк. Пройди через узкий пролив, что освещается огнями с маяков – и перед тобой океан. Купель падающих звёзд. Красивое название, но оно не передаёт и доли того величия, той красоты, что открывалась моему взору раз за разом. Наш кнорр исходил Купель вдоль и поперёк, наш ярл был бесстрашен и могуч, и мы никогда не возвращались в порт пустыми. Но однажды фортуна отвернулась от нас…
Знаешь, как это бывает? Обычный поход, не военный даже. Мы охотились на китов, и зашли довольно далеко в открытые воды. Слишком далеко. Так не следовало делать, но команду гнал вперёд азарт охоты. И однажды ночью на кнорр обрушился шторм. Нас мотало,как щепку, по чёрному, как смола, океану. И, будто этого мало, по наши жизни явились мерзкие обитатели глубин – акваниты.
Щупальца с присосками то и дело прорезали завесу дождя и утаскивали в темноту одного моряка за другим. А часть команды, в том числе и я, даже не могли бросить вёсла! Наш ярл принял бой, и мы, викинги Люккетгера, дрались подобно варгам. И всё же проиграли.
Утро встретила лишь дюжина человек – кормчий да простые гребцы. В их числе был и я. Не могу объяснить, что – или кто – уберегло меня от гибели. Просто шторм, наконец, отступил, а с ним кнорр оставили и морские твари. И на смену непогоде пришёл штиль.
Ветра не было десять дней. Мы пытались грести, но сил не хватало. Да и запасы пищи таяли на глазах. Знаешь, Сигрид, я молился Йару. Взывал к предкам, пирующим в загробных чертогах. Просил дать нам сил, указать верный путь, послать попутный ветер. Не менялось ничего.
Отчаяние подбиралось к выжившим. Так же, как это происходит сейчас. На десятые сутки у нас закончилась еда, почти подошла к концу вода, а сил не хватало даже на то, чтобы сидеть. Я лежал на досках корабля – и молился, почти проваливаясь в забытье. Но не своим богам – к тому моменту я уверился, что Волк не хочет или не может нам помочь. Это был крик в пустоту.
Я просил – не знаю, у кого, но просил истово – помочь. Дать надежду, подать какой-то знак. И ещё я просил прощения. Знаешь, за то, что я, наверное, всю свою жизнь верил не в то, во что следовало. И если есть кто-то, кто в этом мире чего-то да стоит, то пусть простит недостойного и укажет истинный путь.
– И кто-то откликнулся? – не выдержала Сигрид.
– Я искренне верю, что да, – кивнул Атур. – Я ничего не услышал и не увидел, если ты об этом. Но я почувствовал. Мысль, дурная, безумная мысль поселилась в моей голове и крепла, крепла до тех пор, пока я не смог не послушаться. Я подполз к борту, подобрал брошенное кем-то копьё, встал из последних сил – и ударил. Вперёд и вверх. В воздух. Поступок погибающего от голода и жажды безумца.
– И-и? – подалась вперёд чародейка.
– Через мгновение на острие моего копья трепыхалась летучая рыба!
– Брешешь! – не поверила Бригида.
– Немного, – согласился викинг. – Для красного словца. На самом деле эта тварь повалила меня внутрь кнорра навзничь, вместе с копьём. Но и сама она оказалась внутри корабля, понимаешь? И уйти мы ей не дали. Через нас пролетела пара дюжин таких рыб, целый косяк, но больше мы, оголодавшие и обессиленные, не смогли поймать ни одной. Но экипажу хватило и моей добычи. В тот день мы позволили себе поесть вдоволь. А наутро задул попутный ветер…
– Это всё ещё могло быть простым совпадением, – возразила Сигрид.
– В такое я не верю, – покачал головой воин. – В любом случае, тот поход стал для меня последним. Мы потеряли ярла, да и я чувствовал, что в жизни надо что-то менять. Океан теперь не манил, только пугал. Дорога странствий вела меня по горам, а потом появился Локи. Лидер, пророк, вестник перемен… мой бог. Тот, в котором я нашёл ответы на все вопросы. Это он тогда услышал мой зов и подал знак, я уверен. Потому-то я жду знамения и сейчас.
– Локи велик, спора нет. Но чтобы как-то помочь нам сегодня, он должен был сделать что-то… Я не знаю, луну назад? А кто тогда знал, что всё так сложится? – возразила чародейка.
– Он знает всё, – упрямо произнесла Бригида и подбросила в жертвенный огонь новую охапку хвороста. Пламя снова взметнулось вверх.
Зогат, трибун чётвёртой когорты седьмого легиона империи Тугард, решил лично проверить свои войска перед готовящимся штурмом. Завтра для засевших в форте оборванцев всё будет кончено, но долг командира – беречь жизни своих солдат. Чем лучше они подготовлены сегодня, тем меньше имперцев падёт во время штурма.
Инженеры своё дело знали: лестницы, таран, даже две фрондиболы успели они изготовить за эти несколько дней. Объединённый совет легиона и сил Холверта постановил, что основные войска уходят, не теряя времени, дальше в леса, к Алламору. Но и Анкертах, в котором поселился невесть кто, оставлять в тылу не следовало. Зогат получил задачу вернуть контроль над фортом. И уже завтра приказ будет выполнен.
Смотром трибун остался доволен. Легионеры воодушевлены и готовы к бою, задачи для центурионов поставлены, время штурма тоже определено. Солдатам был дан приказ выспаться перед боем, и сам Зогат тоже собирался вскоре отправиться в командирский шатёр и отдохнуть. Не спать в эту ночь будут только караулы. Как ни жалки, как ни ничтожны осевшие в крепости оборванцы, бдительность терять нельзя – это основа основ военного дела. Не подвело это нехитрое правило и сейчас.
До трибуна донеслись резкие, встревоженные окрики караульных, но, хвала Сеггеру, звуков боя не последовало. Зогат направил коня в ту сторону лагеря, откуда был слышен шум, и совсем скоро нашёл его источник: часовые повстречали нарушителей.
В лагерь попыталась пройти группа людей. Горцев-йордлингов, если судить по одежде. К месту встречи по приказу младших командиров подходили всё новые легионеры – молодцы, не растерялись! – но в усилении не было нужды. Чужаков была от силы дюжина, и вели себя они совсем не враждебно. Скорее, всеми силами пытались показать, что не ищут сражения.
– Кто вы и что делаете здесь? Назовитесь! – гаркнул Зогат. Его конь остановился недалеко от непрошенных гостей, и теперь трибун грозно взирал на горцев сверху вниз.
– Меня зовут Раннан, – рослый мужчина в меховой накидке с оголённым торсом встретился взглядом с командиром когорты – и не отвёл глаз. – Я жрец Йара, коего вы не почитаете, но не можете не знать. Мы пришли поговорить – и договориться.
– С захватчиками мне говорить не о чем. Вместо слов пусть звучат наши мечи.
– Красиво… но самонадеянно. Не стоит забывать, что против вас стоят йордлинги. И стоят в обороне. Отбиваться из-за стен проще. Кроме того, мы не захватчики.
– Довольно! Вы находитесь на территории имперского форта Анкертах, и вас туда не звали.
– Мы не из форта, – покачал головой Раннан.
– Вот как? – в голосе трибуна послышалось лёгкое удивление. – Не слишком ли много горцев на землях Тугарда, а? И почему я должен вам верить?
– Скажи, легат, в тот день, когда вы потеряли форт, среди йордлингов были истинные дети Йара? Узри!
Раннан выставил руки вперёд в успокаивающем жесте и медленно кивнул. Немолодой йордлинг, которому предназначался этот сигнал, передал соседу свой деревянный посох, глубоко вдохнул – и его тело выгнуло дугой. Кости заходили под кожей, меняя форму и своё расположение, череп удлинился, челюсти вытянулись, да и сама кожа вмиг огрубела и покрылась густой серой шерстью. Человек исчез – на его место пришёл зверь. Но зверь этот не встал на четвереньки: его передние лапы всё ещё напоминали руки.
– Трибун… – пробормотал опешивший на мгновение Зогат. Но самообладание вернулось к трибуну быстро. – Людоволк! Солдаты – к бою!
– Тише, трибун… – успокаивающе произнёс жрец Йара, не опуская рук. – Мы не собираемся нападать. Старик Игар всего лишь пастух. Самый пожилой из нас, самый безобидный.
Мерзкая тварь при этом устрашающе оскалилась. Возможно, пыталась улыбнуться, но стало только хуже.
Над рядами легионеров пронёсся шёпоток. Солдаты боязливо поглядывали на оборотня – обитателя легенд, как до этого дня полагали многие. И всё же приказ был дан, и потому йордлингов брали в кольцо.
– Выслушай меня, командир! Выслушай, пока не стало поздно! – Раннан заговорил быстрее, хотя страха на его лице не было. – Мы на вашей стороне! Великий Йар послал нас за отступниками, что бежали из гор, ведомые своим самозваным пророком. Его зовут Локи, и всюду, где он появляется, царят раздор и ложь. Обман – его суть, и он принёс слишком много бед нашему народу. Эти отщепенцы – меньшая из них. И всё же, правосудие Волка неотвратимо, и оно настигнет каждого. Мы прибыли сюда, чтобы сопроводить преступников на справедливый суд. Каждый получит своё.
– Справедливый суд настигнет их и без вашего участия, – отрезал Зогат. – К тому же во что я должен поверить? Что гарнизон форта подчинится приказам дюжины людоволков?
– Нас больше, трибун. Значительно. И мы намерены выполнить волю Йара. Вы захватите форт, но какой ценой? Кто-то из твоих солдат не доживёт до завтрашнего вечера, как ни старайся. Зачем тебе это? Приди вы сюда седьмицей позже, вы бы нашли Анкертах брошенным и заняли бы его, не пролив ни капли крови.
– Но мы уже здесь.
– И что с того? Вам нужен форт – вы получите форт. Его захватчики получат по заслугам. В Ульфгарде свои палачи, и попасть к ним – участь стократ горше, чем пасть от удара клинка. Дай нам забрать своих – и принимай крепость, трибун!
– Пока всё выглядит так, что вы хотите пойти на штурм вместо нас. Но в этом нет смысла. Зачем?
– Вот это я и явился обсудить, трибун! Мы просим дать нам право переговорить с нашими братьями. Йар справедлив, и покаяние многим зачтётся. К тому же отступники могут помочь нам выйти на след Локи, и это тоже может смягчить их участь. Выбирая между смертью от меча и надеждой на жизнь, что выбрал бы ты?
– Я выбрал Сеггера, и он уберёг меня от подобных дилемм, – холодно ответил Зогат, однако рука трибуна поднялась на мгновение, давая приказ легионерам чуть отступить назад. – Почему я должен верить тебе? Попав внутрь форта, вы сможете объединить силы с защитниками.
– Я понимаю твою тревогу, трибун. Если мы договоримся, я пойду с несколькими воинами. А остальные мои спутники останутся у вас в качестве пленников. Мы, йордлинги, не будем рисковать жизнями наших братьев ради военной хитрости. В этом нет чести.
– А если мы не согласимся? На что ты рассчитывал тогда, жрец?
– На то, что твоя когорта узнает, сколько солдат нужно, чтобы одолеть варга. Я знаю ответ – и он не придётся тебе по душе, трибун.
Зогат не был трусом, но и не искал славы любой ценой. Он был верным солдатом своей империи, знал кодекс войны Тугарда – и кое-что ещё. Лучшая битва – всегда та, которой не было. Так, может, стоит рискнуть?
– К форту вас проводят мои солдаты. И времени у тебя до смены ночного караула, клепсидру только поставили. Поторопись, жрец, не то твоих братьев-волков зарежут словно ягнят. Моя рука не дрогнет.
Раннан только кивнул, принимая предложение.
Жертвенный костёр Локи продолжал гореть ровным ярким светом, хотя Бригиде было всё тяжелее и тяжелее не заснуть. Атур тоже всё чаще клевал носом, а Сигрид снова ушла в себя, погрузившись в созерцание пламени.
Но сонливость как рукой сняло, когда снаружи послышались голоса и быстро приближающийся топот. Женщина решила было, что окружившие их последнее прибежище степняки пошли на штурм, но это было не так.
Очень скоро в святилище вошли несколько человек. Все незнакомые, кроме одного: здоровяка Трогтона она знала. Остальные точно не из числа своих. Хотя… если присмотреться, этот высокий воин в шкуре, наброшенной на плечи, ей смутно знаком. Да и он смотрит на неё так, будто они уже виделись.
– Бригида, Локи свидетель, я знал, что ты тут! – обрадованно забасил Трогтон, да так громко, что Сигрид, поморщившись, прервала медитацию. – Рангхильда поручила тебя найти, и как можно быстрее. У нас у всех мало времени!
– А что происходит? – не поняла федме.
– Нас выводят отсюда к своим! Пришла помощь. Но времени нет совсем!
– Помощь… Я же знаю тебя. Но не помню, как звать, – обратилась женщина к смутно знакомому воину.
– Раннан. Я был здесь шесть лун назад.
– Искал Локи, – припомнила Бригида. – И до нашей участи тебе не было никакого дела. Что поменялось сейчас?
– Йар велел вернуть вас домой. Командир имперцев согласился дать вам уйти. Вы все получите прощение, но расскажете всё, что знаете о вашем сбежавшем предводителе.
– Мой Локи – бог! И он не бежал!.. – запальчиво начала было федме, но её прервал Атур.
– Ты оказался здесь в самое подходящее время, друг! Как тебе удалось?
– Луну назад Волк говорил со мной. Велел отложить поиски Локи и направиться к вам. Я был не здесь, а ближе к Тёмной стороне, и сразу же начал движение. Только недавно дошёл.
Викинг удовлетворенно хмыкнул, многозначительно глядя на Сигрид. Та лишь пожала плечами.
– А ты, значит, носишь ребёнка Локи, – продолжил меж тем Раннан, пристально оглядывая Бригиду. – Как жаль, что я не заметил этого в свой прошлый визит сюда… Но это всё потом. Нам надо оставить крепость к утру, иначе могут пострадать невиновные. И я сейчас не о вас.
– Но огонь… Кто будет поддерживать священное пламя Локи? На кого мы оставим его алтарь?
– На поругание воронам. Ваш Локи – обманщик, развязавший войну. И он не пророк, не вестник и тем более никакой не бог. И не человек даже – великан в фальшивой личине.
– Как это – великан? – опешила Бригида. – Мой Локи?
– А я как будто чувствовала что-то такое… – задумчиво пробормотала Сигрид. – Да только как понять-то?
– А ещё он уничтожил Вальхаллу. Настоящую, а не ту иллюзию, которая затуманила вам, недоумкам, мозги.
– Что?! А как же духи моих предков?! – яростно взревел Трогтон.
– Лишились дома, я полагаю. Этим я не интересовался. Итак, у вас времени только взять самое необходимое и пойти к воротам, ты сам слышал. Так что собирай тут всех. Я увидел всё, что хотел.
– Ничего, подождут чуть-чуть! – продолжал яриться здоровяк. – Я сейчас тут!..
Трогтон потянулся было к статуе, изображавшей Локи, что стояла на алтаре рядом с чашей священного огня, но один из спутников Раннана его опередил.
– Ты же хочешь оторвать ему голову, да? Позволь мне сперва…
С этими словами он выхватил из-за спины пару лёгких арбалетов и, не целясь, спустил разом обе тетивы. Стрелы вошли точно в глазницы скульптуры, и стрелок удовлетворённо крякнул.
– Всё ещё достоин!
– Отличная работа, – подтвердил Трогтон. – А теперь я разнесу этого подлеца по кусочкам – и мы пойдём.
Спорить с воином никто не стал, и вскоре статуя древнего императора Тугарда, игравшая для поклонников Локи роль их божества, обратилась грудой осколков мрамора. Йордлинг удовлетворённо плюнул на камни, а потом затушил священный огонь алтаря. Воды при этом он не потратил ни капли.
Раннан был доволен собой. Он договорился с этим надменным имперским трибуном, который и не понимал даже, какую услугу оказали ему йордлинги, помогая избежать сражения. Договорился с гарнизоном форта – хотя в их положении глупо было отказываться от любой помощи. Успел в срок, что было крайне важно. Но самое главное – он увидел её. Мать ребёнка Локи.
Сама женщина его не интересовала – обычная фанатичка, полностью отдавшая себя предмету своего поклонения. Но родная кровь – это родная кровь, мощное магическое средство. Дитя поможет найти родителя, где бы он ни был. А раз так, Йар может, наконец, получить то, что ему действительно нужно: предателя и смутьяна Локи, разжигателя войн, лишившего народ йордлингов посмертия.
А может… Может, искусного волшебника, мастера иллюзий и сына древнего великана Лафея получит кто-то другой. Тот… та, кто не будет смотреть на своего верного слугу свысока. Кто не станет лишать его своего величайшего дара, поскольку тот может обратиться величайшим же горем. Та, кто примет Раннана таким, какой он есть. Мать созданий, что стократ величественнее и опаснее волков.
Осталось только сделать выбор. Приятно, когда он есть.
