«Семена раздора» Х часть.
Конечно, йордлинги, не получив помощи от южан, вернулись к родным очагам. К тем, что ещё не были потушены рассеянной, но не уничтоженной армией тьмы. Горные старцы-линунги теперь собирались вести свой народ на войну. В воздух поднялись оседланные драконы, братство детей Белой Луны приготовило лучших ездовых барсов, и десятки бойцов, даже миролюбивые монахи Тарга, отправились освобождать захваченный демонами пещерный город Ригорн.


Увы, их ожидал не самый приятный сюрприз. Там, где пал в своей последней битве знаменитый повелитель молний Дхайя, последнее Слово силы чародея непреодолимой стеной закрыло десятки лиг вокруг Ригорна. Паутинная ледяная лоза цеплялась за каждого проходящего и намертво примораживала его к леднику, а в небе живая метель прижимала ветром и острыми снежинками к земле каждое создание, пытающееся перелететь заросли лозы, — словно дух погибшего чародея не хотел больше новых жертв в войне с демонами. Сквозь магическую метель посвящённым в умение истинного зрения было видно, как в двух лигах, на одной из вершин Фаргода, пульсирует сердце бури, подпитывая завесу, теперь названную в честь Дхайи. А может, это посох Дхайи раз за разом воспроизводил сильнейшее заклинание владыки по кругу.


Между владыками завязался спор: Тейя предлагала внять столь явным знакам и повернуть в родные места, Ниара — ведьма, потерявшая за последние месяцы всю свою семью, — настаивала на мести. Отряд разделился: часть ушла с Тейей к ближайшему городу йордлингов Сноргарду, надеясь оттуда изучить способы преодоления Завесы Дхайи. Ниара и часть йордлингов на приручённых драконах отправились на восток и через несколько дней сделали то, в чём не преуспели Хигарт и аккенийцы, — обрушились, как горная лавина, на крепость ковена Соултрад. С десяток дней бесплотные налёты беспокоили тёмных магов, заставляя их снабжать луками охранников-скелетов. В одной из таких стычек на стены поднялись несколько чернокнижников. И вот в небе над чёрным городом загремела магическая битва: Слова проклятья заглушали победную песню Метели из уст Ниары. Река близ Соултрада покрылась льдом и промёрзла на глубину в десяток локтей. Ездовые драконы, чувствуя на себе силу дурных слов, огласили долину воплями такой силы, что у живых жителей Соултрада кровь начала струиться из ушей и глаз. Ковен здесь был в своей власти, это было его место силы, его бесконечные запасы дьявольских артефактов, одним из которых оказались наргойлы. Дракончики, обращённые в нежить, десятками бросались на своих гигантских северных собратьев, умирали сами, но наносили им серьёзные раны и рвали перепонки в крыльях. Ниара поняла, что сжигание уличных палаток и уничтожение десятков скелетов не поможет народу, и повернула своё израненное воинство к дому. Увы, на этом страдания северян не закончились…


Поход гномов за лекарством для Хельмира не увенчался успехом. Здоровье царственного гнома всё больше сдавало, колдовская чума иссушала тело, дух кронпринца упал, несмотря на всё его упрямство, присущее рыжебородым гномам. И вот тогда явилось избавление. Через кордон из копейщиков и мечников Аккении, который был выставлен Адрелианом на многие лиги вдоль горной гряды, отделявшей степь от тёмной стороны, в окружении немногочисленной свиты явился скальд, целитель, воитель, знаток рун и Песен, полубог и просто красавец — Локи, сын Лафея. Среди королевских шатров зазвучали сладкие речи о воинских подвигах и о чудесном мёде, добытом у самого Древа Жизни и способном исцелять не хуже друидов — хранителей древа. Свита йордлинга подтверждала слова своего владыки, демонстрируя чудесно зажившие раны, способные унести в Серые пределы даже могучего орка или тролля. Один из йордлингов, остановленный лично Феликсом Гаптором, так и сказал: «Он обещал нам рай! Попасть в Вальхаллу, где не будет вечной битвы, а будет покой. И этот покой он дарует нам здесь, исцеляя раны и души».


Инквизитор и король Адрелиан выступили против, но ослабший Хельмир велел своей свите пустить кудесника к нему. Сказано — сделано. Вот Локи уже колдует над очагом в шатре Хельмира, разогревая на нём чудодейственный мёд. А вот и подносит исцеляющий душу и раны напиток гному. Увы, гномы в своих пещерах не знали предательства, не держали дегустаторов еды, не умели увидеть в бескорыстной помощи подвоха, но были бесконечно удачливы. Феликс Гаптор, не поверив в намеренья странного йордлинга, не нашёл ничего лучшего, кроме как послать гонца в ближайшее стойбище йордлингов, дабы тот привёл жреца их народа, способного пролить свет на божественное происхождение Локи. Гонец почти успел: на его счастье, в ближайшей деревне северян не было своего жреца, но после долгого похода-гона там остановился отдохнуть сам Раннан, один из верховных жрецов Одина и Йара, бога волков-оборотней. Раннан долгие дни и ночи гонялся за гигантским волком, которого йордлинги прозвали Фенриром, и выгнал его с территории гор в тёмные долины, где обитала нежить. Теперь Раннан узнал о новой напасти. Видимо, вера йордлингов в наступивший Рагнарёк была слишком сильна, раз оживляла тех монстров из преданий, коим место лишь в страшных сказках. Вслед за гигантским змеем из горных озёр, который утаскивал путников в свою пещеру, Раннану поведали о явлении сына ётуна Локи, сулившего каждому северянину совсем другую Вальхаллу, нежели завещал Один. Узнал Раннан и о чудесном мёде в руках Локи: испивший кубок до дна заживо сгнивал, а затем восставал покорной силой в руках Локи, в то время как обманутая душа начинала из ложной Вальхаллы мучить свой род и друзей по оружию. Ворвавшийся в деревню гонец с ликом степняка как раз кричал о Локи, сыне Лафея: знает ли кто о таком? Раннан откликнулся молниеносно. В момент, когда уста Хельмира коснулись горячего мёда и сделали первый глоток, Раннан, расшвыривая охрану, ворвался в шатёр. Локи же, будучи не только хитроумным, но и прозорливым, щёлкнул пальцами и обратился в призрачного змея-вереселя и в один миг взлетел, порвал полотно палатки и скрылся в небесах. А Хельмир вдруг стал стареть: тело его обрюзгло, рыжая борода поседела, на голове появилась залысина, доспехи показались ему божественно тяжёлыми. Но один глоток отравленного мёда не убил гнома, сила злых чар ослабла, как ни удивительно, сотворив и обещанное чудо: болезнь Хельмира закончилась, уступив место куда более злому недугу.
Раннану пришлось долго объясняться и вымаливать прощение за свой народ, вероятно, виновный в появлении столь дьявольского обманщика в его рядах. Через пару дней Раннан собрал новый отряд из северных охотниц и отправился на запад, в сторону Торосов Йора, куда, по рассказу допрошенной вельги из свиты Локи, мог направиться её прежний владыка. Новая охота за кошмарами началась. Увы, поступок Локи посеял семя раздора между гномами и людьми севера, ведь гномы злопамятны и не умеют прощать.
Старшие расы Лаара должны были сплотиться перед угрозой истребления, но, дав отпор значительному противнику — полчищам скелетов, зомби и тёмных магов, — каждый из народов не сумел разглядеть в самом себе зёрен тьмы, всходящих на благодатной почве потерь, гнева и предательства. Справится ли владыка Ярхат с беспорядками в болотной империи, куда направится новое воинство Тоа-Дана? Смогут ли защитники леса разрешить надуманный кризис? И главное — исполнит ли Хигарт пророчество о возвращении Лаару былой жизни?
Да и Хигарт ли тот ребёнок из пророчества? В один год в одном городе посреди Каменных полей родились сразу три ребенка с выдающейся силой. Хигарт, которого нашёл и воспитал учитель храма Вольных Арбак. Раэр, юноша со многими талантами, как воинскими, так и магическими, увезённый в Соултрад, откуда ему куда ближе до башни Тул-Багар. И вывезенная в тот же Соултрад самим владыкой ковена Джантой девочка с необычайно сильным даром к магии — Тальгата. Быть может, истинное спасение Лаара кроется там, на тёмной стороне. Но это узнают грядущие, нам этого знать не дано.
